красная з ве зда 7 мая 1944 г., воскресенье. № 108 (5788). Алексей ТОЛСТОИ маленький фельетон ЗАПОЗДАЛАЯ КАРЬЕРА Говорят, что были случаи, когда у бе­гущего человека сносили голову саблей и обезглавленное туловище продолжало не­которое время само бежать по инерции, польскогоАналогичное явление можно сейчас на­блюдать в Германии. Из большинства ок­купированных советских районов немцы вы­шиблены окончательно и бесповоротно в далеком «фатерланде» находятся еще идиоты, которые надеются осесть на со ветской земле в качестве помещиков. На-днях немецкое  радио огласило трога­тельный разговор, происходивший между однимиз гитлеровских главарей Леем и юным немецким олухом, обучающимся в так называемой «школе Адольфа Гитлера». Необходимо пояснить, что эти школы питомники для выращивания чистой поро­ды рабовладельцев, палачей и надсмотрщи­ков, скромно именуемых на официальном фашистском языке «руководителями-органи­заторами нового типа». Лей спросил своего собеседника: - Кем ты хочешь быть, молодой чело­век? Я хочу заняться сельским хозяйством в восточных областях Европы, - не сморг­нув, ответил фрицёнок. - Я очень инте ресуюсь сельским хозяйством и кроме то­го знаю, какое значение ему придает наш фюрер. Нахожусь в школе Адольфа Гит­лера в течение пяти лет. Умиленный ответом бойкого балбеса, немецкий диктор добавляет: «В рассуж­дениях этого молодого человека чув­ствуется самоуверенность». Такую оценку можно принять, но с маленькой поправкой: уместнее было бы сказать - «излишняя самоуверенность». Уровень же умственных способностей этого «молодого человека» понятен из сле­дующего раз яснения диктора: «Школа Адольфа Гитлера дает герман­ским юношам и девушкам не только узко­специальное образование. Она подготовля ет настоящих борцов. Учащиеся знают, как владеть не только головой, но и кулаком». Что и говорить! Кулак для немецкого помещика - это главная часть тела. По­этому вышеупомянутый питомец Адольфа солиднную боя, в ущерб второстепенной дисциплине - «вла­дению головой». Впрочем, во втором слу­чае владеть ему явно нечем. Долголетни­ми упражнениями в мордобое видимо и об  ясняется то, что и гитлеровские недоросли машут кулаками после драки, т. e. всё еще готовятся к запоздалой карьере не­мецкого помещика на советской земле. P. МОРАН. Русский характер! - для небольшого рассказа название слишком многозначи­тельное. Что поделаешь, - мне именно и хочется поговорить с вами о русском ха­рактере. Русский характер! Поди-ка опиши его… Рассказывать ли о героических подвигах? Но их столько, что растеряешься - ко­торый предпочесть. Вот меня и выручил один мой приятель небольшой историей из личной жизни. Как он бил немцев - я рассказывать не стану, хотя он и носит золотую звездочку и половина груди в орденах. Человек он простой, ти­хий, обыкновенный, колхозник из приволжского села Саратовской области. Но среди других заметен сильным и соразмерным сложением и красотой. Бы­вало заглядишься, когда он вылезает из башни танка, - бог войны! Спрыгивает с брони на землю, стаскивает шлем с влажных кудрей, вытирает ветошью чумазое лицо и непременно улыбнется от душевной приязни. На войне, вертясь постоянно около смерти, люди делаются лучше, всякая чепуха с них слезает, как нездоровая кожа после солнечного ожога, и остается в человеке - ядро. Разумеется - у одного оно покрепче, у другого послабже, но и те, у кого ядро с из яном, тянутся, каждому хочется быть хорошим и верным товарищем. Но приятель мой, Егор Дремов, и до войны был строгого поведения, чрез­вычайно уважал и любил мать, Марью Поликарповну, и отца своего Егора Егоро­вича. «Отец мой - человек степенный, первое - он себя уважает. Ты, говорит, сынок, многое увидишь на свете, и за границей побываешь, но русским зва­нием - гордись…» У него была невеста из того же села на Волге. Про невест и про жен у нас говорят много, особенно, если на фронте затишье, стужа, в землянке коптит огонек, трещит печурка и люди поужинали. Тут наплетут такоеуши развесишь. Начнут, например: «Что такое любовь?» Один скажет: «Любовь возникает на базе ува­жения…» Другой: «Ничего подобного, любовь - это привычка, человек любит не только жену, но отца с матерьюю и даже животных…» «Тьфу, бестолковый!- скажет третий, - любовь это - когда в тебе всё кипит, человек ходит вроде, как пьяный…». И так философствуют и час и другой, покуда старшина, вмешавшись, повелительным голосом не определит са­мую суть… Егор Дремов, должно быть сте­сняясь этих разговоров, только вскользь помянул мне о невесте, - очень, мол, хорошая девушка, и уже если сказала, что будет ждать - дождется, хотя бы он вернулся на одной ноге… Про военные подвиги он тоже не любил много разглагольствовать: «О таких делах вспоминать не охота!» - Нахмурится и закурит. Про боевые дела его танка мы узнавали со слов экипажа, в особенности удивлял слушателей водитель Чувилев. «…Понимаешь, только мы развернулись, гляжу из-за горушки вылезает… Кричу: товарищ лейтенант, тигра! «Вперед, кри­чит, полный газ!…» Я и давай по ельнич­ку маскироваться - вправо, влево… Тиг­ра стволом-то водит, как слепой, ударил­мимо… А товарищ лейтенант как даст ему в бок, - брызги! Как даст еще в баш­ню, - он и хобот задрал… как даст в третий, - у тигра изо всех щелей по­валил дым, - пламя как рванется из не­го на сто метров вверх… Экипаж и полез через запасной люк… Ванька Лапшин из пулемета повел, - они и лежат, ногами дрыгаются… Нам, понимаешь, путь расчи­щен. Через пять минут влетаем в дерев­ню. Тут я прямо обезживотел… Фашисты кто куда… А - грязно, понимаешь, другой выскочит из сапогов и в одних носках - порск. Бегут все к сараю. То­варищ лейтенант дает мне команду: «А ну-двинь по сараю». Пушку мы отверну­ли, на полном газу я на сарай и наехал… Батюшки! По броне балки загрохотали, доски, кирпичи, фашисты, которые сидели под крышей… А я еще - и проутю­жил, - остальные руки вверх - и Гит­лер капут…» Так воевал лейтенант Егор Дремов, по­куда не случилось с ним несчастье. Во время Курского побоища, когда немцы уже Егор Дремов выжил и даже не потерял зрение, хотя лицо его было так обуглено, что местами виднелись кости. Восемь ме­сяцев он пролежал в госпитале, ему де­лали одну за другой пластические опера­ции, восстановили и нос, и губы, и веки, и уши. Через восемь месяцев, когда были сняты повязки, он взглянул на свое и те­перь не на свое лицо. Медсестра, подав­шая ему маленькое зеркальце, отверну­лась и заплакала. Он тотчас ей вернул зеркальце. истекли кровью и дрогнули, его танк на бугре, на пшеничном полебыл под-с бит снарядом, двое из экипажа тут же убиты, от второго снаряда танк загорел­ся. Водитель Чувилев, выскочивший че­рез передний люк, опять взобрался на броню и успел вытащить лейтенанта, - он был без сознания, комбинезон на нем горел. Едва Чувилев оттащил лейтенанта, танк взорвался с такой силой, что башню отшвырнуло метров на пятьдесят Чувилев кидал пригоршнями рыхлую землю на лицо лейтенанта, на голову, на одежду, ттобы соить огонь, Потом попола от воронки к воронке на перевязочный пункт… «Я почему его тогда поволок? … рассказывал Чувилев, - слышу, у него сердце стучит…». «Бывает хуже, - сказал он, - с этим жить можно». Но больше он не просил зеркальце у Мать послала за ней соседскую девоч­ку. Лейтенант не успел и обуться, как прибежала Катя Малышева. Широкие, се­рые глаза ее блестели, брови изумленно взлетали, на щеках радостный румянец. откинула с головы на широкие пле­чи вязаный платок, лейтенант даже за­стонал про себя: - поцеловать бы эти теплые, светлые волосы!… Только такой представлялась ему подруга, - свежа, нежна, весела, добра, красива так, что вот вошла,и вся изба стала золотая… отец. Мать ворочалась, вздыхала, не опа­ла. Лейтенант лежал ничком, лицом в ла­дони: «Неужто так и не признала, - ту­мал, - неужто не признала? Мама ма­ма…» Наутро он проснулся от потрескивания дров, мать осторожно возилась у печи; на протянутойверевке висели его выстиран­ные портянки, у двери стояли вымытые сапоги. «Ты блинки пеничные ешь?» спросила она. Он не сразу ответил, слез с печи, на­дел гимнастерку затядул пояс и бо­сой - сел на лавку: «Скажите, у вас в селе проживает Ка­тя Малышева, Андрея Степановича Малы­шева дочь?» «Она в прошлом году курсы окончила, у нас учительницей. А тебе ее повидать надо?». «Сынок ваш просил непременно ей передать поклон». - «Вы привезли поклон от Егора? (Он стоял спиной к свету и только нагнул го­лову, потому что говорить не мог). А я его жду и день и ночь, так ему и ска­жите…» Она подошла близко к нему. Взглянула, и будто ее слегка ударили в грудь, отки­нулась, испугалась. Тогда он твердо ре­шил уйти, - сегодня же. Мать напекла пшенных блинов стопле­ным молоком. Он опять рассказывалАнгличане лейтенантеДремове, на этот раз о его воинских подвигах, - рассказывал же­стоко и не поднимал глаз на Катю, что­бы не видеть на ее милом лице отражения своего уродства. Егор Егорович захлопо­тал было, чтобы достать көлхозную ло­падь, - но он ушел на станцию пеш­ком, как пришел. Он был очень угнетен всем происшедшим, даже, останавливаясь, ударял ладонями себе в лицо, повторял сиплым голосом: «Как же быть-то те­перь?» Он вернулся в свой полк, стоявшний в глубоком тылу на пополнении. Боевые товарищи встретили его такой искренней радостью, что у него отвалилось от души то, что не давало ни спать, ни есть, ни дышать. Решил так, - пускай мать по­дольше не знает о его несчастьи. Что же касается Кати, - эту занозу он из сердца вырвет. Недели через две пришло от матери письмо: «Здравствуй, сынок мой, ненаглядный. и Боюсь тебе и писать, не знаю, что думать. Был у нас один человек от тебя, - человек очень хороший, только лицом дурной. Хотел пожить, да сразу собрался и уехал. С тех пор, сынок, не сплю но­чи, кажется мне, что приезжал ты. Егор Егорович бранит меня за это, совсем, говорит, ты, старуха, свихнулась с ума: был бы он наш сын - разве бы оне открылся… Чего ему скрываться. если это был бы он,- таким лицом, как у этого, кто к нам приезжал, гордиться нужно. Уговорит меня Егор Егорович, a материнское сердце - всё свое: он это, он был у нас!… Человек этот спал на печи, я шинель его вынесла на двор почистить, да припаду к ней, да запла­чу,он это, его это! Егорушкаащий напиши мне, христа ради, надоумь ты меня, - что было? Или уж вправду - с ума я свихнулась…». Егор Дремов показал это письмо мне, Ивану Судареву, и, рассказывая свою ис­торию, вытер глаза рукавом. Я ему: «Вот, говорю, характеры столкнулись! Дурень ты дурень, пиши скорее матери, проси29 нее прощенья, не своди ее с ума… Очень ой нужен твой образ! Таким-то она тебя еще больше станет любить…». Он в тот же день написал письмо: «Дорогие мои родители, Марья Поликар­повна и Егор Егорович, простите меня за невежество, действительно у вас был я, сын ваш…». И так далее, и так далее на четырех страницах мелким почерком, - он бы и на дваддати страницах напи­сал - было бы можно. Спустя некоторое время стоим мы ним на полигоне, прибегает солдат и Егору Дремову: «Товарищ капитан, вас спрашивают…». Выражение у солда­та таков, хотя он стопт по всей порме, будто человек собирается выпить. Мы пошли в поселок, подходим к избе, где мы с Дремовым жили. Вижуон не в себе,все покашливает… Думаю: «Тан­кист, танкист, нервы». Входим в избу, он - впереди меня, и я слышу: «Мама, здравствуй, - это я!…» И вижу … маленькая старушка припала к нему ному на грудь. Оглядываюсь, тут, оказывается, и другая женщина. Даю честное слово, есть где-нибудь еще красавицы, не одна же она такая, но лично я - не видал. Он оторвал от себя мать, подходит к этой девушке, - а я уже поминал, что всем богатырским сложением это был бог войны. - «Катя! - говорит он, - Катя. зачем вы приехали? Вы того обещали ждать, а не этого…». Красивая Катя ему отвечает, - а я хотя ушел в сени, но слышу, - «Егор, я с вами собралась жить на век. Я вас буду любить верно, очень буду любить… Не отсылайте меня…». Да, вот они, русские характеры! Ка­жется, прост человек, а придет суровая беда,в большом или в малом, и подни­мается в нем великая сила - человече­ская юрасота. ЗАЯВЛЕНИЕ ДОСТопОЧТЕННОГО СТАНИСЛАВА ОРЛЕМАНЬСКОго Достопочтенный Станислав Орлемань­ский сделал представителям советской и иностранной печати следующее заявление: «Я приветствую и поздравляю республи­ки Советского Союза с их достижениями в нашем общем военном усилии. Люди этих республик действительно замечатель­ные. На моем пути на военный фронт через часть Украины я наблюдал ужасные раз­рушения и опустошения, которые оставил после себя противник. Тем не менее, я нашел людей счастливыми, довольными и бодро смотрящими в будущее в ожидании наступления лучших времен. Я поддерживаю заявления, сделанные моими соотечественниками - американца­ми в отношении республик Советского Союза, и соглашаюсь с этими заявления­ми. Бесспорно, Маршал Сталин является другом польского народа. Я также делаю историческое заявление о том, что буду­щие события докажут, что он весьма дружественно расположен по отношению к римско-католической церкви. «Польша не должна быть коридором, через кото­рый по своему желанию проходит враг и разрушает Россию», сказал Сталин. Он действительно хочет сильной, независимой и демократической Польши для того, что­бы она могла защищать себя против буду­щих агрессоров. Он не имеет никакого на­мерения вмешиваться во внутренние дела Польши. Всё, о чем он просит, - это дружественная Польша. Что касается религии, то религия на­ших предков будет религией народа, и Маршал Сталин не потерпит каких-либо нарушений в этом отношении. В Сумы я посетил новую главную квар­тиру польской армии. Во время моего пре­бывания, из Тарнополя и других недавно освобожденных пунктов прибыло почти 8 тысяч новых рекрутов. Польская армня является независимым формированием, пол­ностью снабженным Советским Союзом наилучшим снаряжением. настоящее время пять римско-католических священ­ников отправляют службу в качестве ка­пелланов. Епископ Луцка обещал прислать еще несколько священников в близком будущем. Я снова совещался в течение двух ча­сов с Маршалом Сталиным и г-ном Моло­товым. Результаты превзошли мои ожида­ния. Маршал Сталин и г-н Молотов - два великих человека. Я весьма признателен и весьма благодарен обоим этим господам за демократический прием, который мне был оказан во время моего пребывания в Москве».

Русский характер 

(Из рассказов Ивана Сударева) - полк». «Но вы же инвалид», сказал генерал. «Никак нет, я урод, но это делу не помешает, боеспособность восстаповлю полностью». (То, что генерал во время раз­говора старался не глядеть на него, Егор Дремов отметил и только усмехнулся ли­ловыми, прямыми, как щель, губами). Он получил двадцатидневный отпуск для пол­ного восстановления здоровья и поехал до­мой к отцу с матерью. Это было как раз в марте этого года.

На станции он думал взять подводу, но пришлось итти пешком восемнадцать верст. Кругом еще лежали снега, было сыро, пустынно, студеный ветер отдувал полы его шинели, одинокой тоской на­свистывал в ушах. В село он пришел, когда уже были сумерки. Вот и колодезь, высокий журавель покачивался и скрипел. Отсюда шестая изба - родительская. Он вдруг остановился, засунув руки в карма­ны. Покачал головой. Свернул наискосок к дому. Увязнув по колено в снегу,Когда нагнувшись к окошечку, увидел мать, - при тусклом свете привернутой лампы, над столом, она собирала ужинать. Всё в том же темном платке, тихая, неторопливая, добрая. Постарела, торчали худые плечи… «Ох, знать бы, - каждый бы день ей надо было писать о себе хоть два словеч­ка…» Собрала на стол нехитрое, чаш­ку с молоком, кусок хлеба, две ложки, солонку и задумалась, стоя перед столом, сложив худые руки под грудью… Егор Дремов, глядя в окошечко на мать, понял, что невозможно ев испугать, нельзя, что­бы у нее отчаянно задрожало старень­кое лицо, Ну, ладно. Он отворил калитку, вошел во дворик и на крыльце постучался. Мать откликнулась за дверью: «Кто там!». Он ответил: «Лейтенант, Герой Советского Союза Громов». У него так заколотилось сердце привалился плечом к притолке. Нет, мать не узнала его голоса. Он и сам, будто в первый раз, услышал свой голос, изме­нившийся после всех операций, - хрип­лый, глухой, неясный. «Батюшка, а чего тебе надо-то?» спросила она. - «Марье Поликарповне привез поклон от сына, старшего лейтенанта Дремова». Тогда она отворила дверь и кинулась к нему, схватила за руки: «Жив, Егор-то мой? Здоров? Батюшка, да ты зайди в избу».

ВЫСТУПЛЕНИЕ ЛИТТЛТОНА

ЛОНДОН, 6 мая. (ТАСС). Как сообща­ет агентство Рейтер, министр военного производства Оливер Литтлтон, выступая

возложены на армию, потому что она од­на может окончательно выиграть войну; именно от вступления английской, амери-

канской и русской пехоты в германские величайшие надежды сейчас должны быть  ЗАЯВЛЕНИЕ СТЕТТИНИУСА НА ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИИ ужлОНдОН, 6 мая. (ТАСС). Заместитель государственного секретаря США Стетти­ниус, возвратившийся из Лондона, заявил на пресс-конференции 5 мая, что огромное ние к сотрудничеству. Стеттиниус в самых оптимистических тонах описал свои «в выс­шей степени удовлетворительные пере говоры с Черчиллем». Стеттиннус  количество вопросов, ранее беспокоивших США и Англию, было быстро разрешено к полному удовлетворению обеих сторон во время его переговоров с английскими государственными деятелями в Лондоне. проявили максимальное стремле­заявил, что он не хочет сказать, что не было ни­каки трудностей, никаких препятствий и что были разрешены все вопросы, но даже если переговоры не были на 100 проц. успешными, всё же он возвратился вполне удовлетворенным.

МИТИНГ В ТОРОНТО, ПОСВЯЩЕННЫЙ СОВЕТСКОМУ СОЮЗУ, ОТТАВА, 6 мая. (ТАСС). По сообщению газеты «Стар», в Торонто состоялся ми­тинг, организованный Национальным сове­том советско-канадской дружбы. На митин­ге выступили архиепископ Йоркский док­тор Сирил Гарбетт, митрополит православ­ной церкви Северной Америки Вениамин, казначей совета советско-канадской друж­бы Хинкс, представитель комитета по рас­пространению «Займа победы» Росс, пове­ренный в делах СССР в Канаде т. Тункин и др. Присутствовало 6 тыс. человек. Доктор Гарбетт обратился к канадскому народу с призывом сделать всё возможное, чтобы помочь русскому народу. Хотя Рос­сня понесла большие потери, сказал он, русский народ всё время был преисполнен решимости изгнать всех немцев со своей родной земли. Далее д-р Гарбетт указал, что на него произвели огромное впечатле­ние исключительная жизнеспособность Рос­сии, ее народ и ресурсы. С начала рево­люции, сказал он, достигнуты колоссаль­ные успехи в области просвещения. Д-р Гарбетт отметил, что он лично убедился в том, какой исключительной заботой рус­ский народ окружает своих детей. В заключение архиепископ подчеркнул необходимость сохранения и укрепления единства между великими союзниками - Россией, США и Англией как во время войны, так и после ее окончания. «Во мно­гих отношениях, - сказал он, - мы рас­ходимся во взглядах с русскими, но Рос­сия, ее величие являются существенно важ­ным фактором для построения нового ми­ра после окончания войны». С речью на русском языке выступилми­трополит православной церкви Северной Америки Вениамин, который заявил, что ездка архиепископа Йоркского в Советский Союз сыграла важную роль в укреплении дружбы между двумя великими народами. В заключение участники митинга прослу­шали выступление хора в составе 950 рус­ских, украинских и других певцов.

ЛОНДОН, 6 мая. (ТАСС). Штаб об е­ВОЙНАНА диненного командования вооруженными силами союзников в юго-западной части Тихого океана сообщает, что авиация дальнего действия атаковала японские по­зиции на острове Тимор. Тяжелые бомбар­дировщики атаковали японские аэродромы на острове Схоутен (у северо-восточного побережья Голландской Новой Гвинеи). по-ВАШИНГТОН, 6 мая. (ТАСС). Штаб командования тихоокеанским флотом США сообщает, что 3 и 4 мая американская авнация бомбила японскую базу на остро­ве Парамусир (Курильские острова). ЛОНДОН, 6 мая. (ТАСС). Штаб коман­дования войск союзников в Юго-Восточной Азии сообщает, что в райсне Кохима со­юзники вытеснили японцев с нескольких важных позиций и продолжают наступле­ние. Японцы несут большие потери в жи­вой силе. В долине Могаунг китайские войска преодолели японские оборонитель­ные рубежи около реки Ланкрау и про­должают вести наступательные сперации,

Егор Дремов сел на лавку у стола на то самое место, где сидел, когда еще уне­го ноги не доставали до полу, и мать, бы­вало, погладив его по кудра кудрявой головке, говаривада: «Кушай, касатик». Он стал рассказывать про ее сына, про самого се­бя, - подробно, как он ест, пьет, не терпит нужды ни в чем, всегда здоров, весел, и-кратко о сражениях, где он уча­ствовал со своим танком. «Ты скажи - страшно на войне-то?»- перебивала она, глядя ему в лицо темны­ми, его не видящими, глазами. «Ну, что ж, давайте ужинать, мать, собери чего-нибудь для гостя. - Егор Егорович открыл дверпу старенького шкашчика, где в уголку налево лежали тыболовные крючки в спичечной коробке, они там и лежали, - и стоял чайник отбитым носиком, он там и стоял, где пахло -лебными крошками и луковой ше­лухой. Егор Егорович достал склянку с вином всего нава стакалчика, вздохнул, что больше не достать. Сели ужинать, как в прежние годы. И только за ужипом старший лейтенант Дремов за­метил, что мать особенно пристально сле­дит за его рукой с ложкой. Он усмехнул­ся, мать подняла глаза, лицо ее болезнен­но задрожало. «Да, конечно, страшно, мамаша, одна­ко - привычка». Пришел отеп, Егор Егорович, тоже сдавшгий за эти годы, - бородку у него как мукой осыпало. Поглядывая на гостя, потопал на пороге разбитыми валенками, не спеша размотал шарф, снял полушубок, подошел к столу, поздоровался за руку, ах, знакомая была, широкая, справедливая родительская рука! Ничего не спрашивая, потому что и без того было понятно-за­чем здесь гость в орденах, сел и тоже начал слушать, полуприкрыв глаза. Чем дольше лейтенант Дремов сидел неузнаваемый и рассказывал о себе и не о себе, тем невозможнее было ему от­крыться,-встать, сказать: да признай­те же вы меня, урода, мать, отец!… Ему было и хорошо за родительским столом и обидно. симПотоворили о том и о сем, какова бу­дет весна и справится ли народ о севом, и о том, что этим летом надо ждать кон­ца войны. «Почему вы думаете, Егор Егорович, что этим летом надо ждать конца войны. «Народ осерчал, ответил Егор Его­рович,через смерть перешли, теперь его не остаповишь, немцу - капут». Марья Поликарповна спросила: «Вы не рассказали, когда ему дадут отпуск,к нам сездить на побъвку Три года его не видала. чай взрослый стал, с усами ходит… Әдак каждый день - около смерти, чай и голос у него стал грубый?». те», - сказал лейтенант. «Да вот приедет - может и не узнае­Спать ему отвели на печке, где он помнил каждый кирпич, каждую щель в

ПЕРЕБАЗИРОВАНИЕ ГЕРМАНСКИХ КОРАБЛЕЙ ИЗ РУМЫНСКИХ ПОРТОВ В ПОРТЫ БОЛГАРИИ СТАМБУЛ, 6 мая. (ТАСС). По сообще-оживленная деятельность немцев. В Баяне БОИ В ЮГОСЛАВИИ ниям из Болгарии, с 28 апреля началось перебазирование германских кораблей и подводных лодок из румынских портов в Варну и другие болгарские порты. Софин в последние дни отмечается и других окрестных селах быстрыми тем­пами идет строительство немецких бара­ков. В Софии немцы начали расчищать и ремонтировать поврежденные бомбардиров­кой здания.

ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ В ҚИТАЕ ЧУНЦИН, 6 мая. (ТАСС). По данным китайского командования, в Северной Хэ­нани за последние дни шли бои за овла­дение городом Чженчжоу - узлом на Бэйпин-Ханькоуской и Лунхайской желез­ных дорогах. На-днях японцы начали активные операции в Южной Хэнани и су­мели продвинуться вдоль Бэйпин-Хань­коуской железной дороги на север. ЛОНДОН, 6 мая. (ТАСС). Корреспон­дент агентства Рейтер в Чунцине сооб щает, что группа японских войск, насту пающих вдоль Бэйпин-Ханькоуской желез­ной дороги на юг, подошла к городу Яньчен (125 километров южнее Чженчжоу). Другая группа японских войск, наступаю­щих вдоль железной дороги на север, за­хватила Минцзян (40 километров севернее Синьян). Таким образом, в настоящее вре­мя китайцы контролируют эту железную дорогу на участке протяжением всего не более 100 километров. Западнее Чженчжоу японцы захватилн Хулаогуань, в районе которого продолжа­ются бои.

ЖЕНЕВА, 6 мая. (ТАСС). Қак сообщают из Югославии, части народно-освободитель­ной армии продолжают наступательные опе­в Терногорни и Санджаке, очищая

территорию от противника. В Славонии части народно-освободительной армии пе­решли в контрнаступление на ряде участ­ков.

ЧЛЕН КОНГРЕССА США ОБ АНТИСЕМИТИЗМЕ В ПОЛЬСКОЙ АРМИИ ВАШИНГТОН, 6 мая. (ТАСС). Член латы представителей от Нью-Йорка демо­крат Селлер поместил в «Конгрешенел ре­кордс» речь, произнесенную им по радио апреля, о преследовании еврейских сол­дат польской армии в Англии. Селлер потребовал, чтобы государствен­ный департамент США энергично раз яс­нил, что Соединенные Штаты не потерпят антисемитизма в рядах своих союзников. Он выразил надежду на то, что Хэлл не будет относиться к польским властям снисходительно, с дипломатической любез­нюстью. Варварство в польской армии дол­жно прекратиться. Еврейские солдаты не дезертировали из польской армии, наобо­рот, они выразили желание вступить в английскую армию. Антисемитизм в польской армии, - продолжал Селлер, - не внутренняя про­блема, как утверждают польские власти. Селлер потребовал отмены всех пригово­ров, вынесенных польским военным судом. Польские власти, - сказал Селлер, - немного смягчились и об явили, что испол­нение приговоров может быть отложено до конца войны. Но это -- неудовлетвори­тельный ответ. Селлер привел письмо еврейских солдат польской армии, в котором описывается их тяжелое положение. В одном из этих пи­сем рассказывается, что один польский офицер, услышав об убийствах гитлеров­цами польских евреев в газовой камере, сказал: «Хорошая работа! В Польше будет меньше евреев». Когда поляки - крайние антисемиты, сражавшиеся в рядах герман­ской армии в Северной Африке, были взя­ты в плен, польские власти добились их освобождения потому, что они - польские па-подданные, и направили их в польскую армию. Их враждебное отношение к еврей­ским солдатам совершенно неприкрыто и нюсит весьма откровенный характер. Сер­жанты польской армии неоднократно заяв­ляли: «Когда мы вернемся в Польшу, мы убьем всех евреев. Лучше убить в бою одного еврея, чем двух немцев». Как со­общил моряк-еврей, служивший на поль­ском военном корабле, один солдат сказал ему, что польские моряки собираются вы­бросить за борт евреев. «Этот солдат зая­вил, что других еврейских моряков и сол­дат бросали в море, а когда офицерам жа­ловались на это, то никаких дисциплинар­ных или карательных мер не последовало». На одном острове в Шотландии собрались польские офицеры - капитаны, майоры и полковники и некоторые из них поклялись, что они «уничтожат евреев не только в Польше, но и в Англии. Нам нечего, говорили они, ждать возвращения B Польшу, мы должны убивать евреев здесь». Селлер потребовал, чтобы все офицеры унтер-офицеры, виновные в и создании и в допущении этой обстановки, были раз­жалованы и немедленно сурово наказаны. Он заявил, что польский министр нацио­нальной обороны Кукель приказал еврейских солдат после того, как англий­ские власти перевели из польской армии 207 евреев, из которых одна треть уже находится в английских военных частях. «Это ясно показывает, - сказал Селлер, - что эти солдаты-евреи не старались избе­жать действительной службы». Селлер заявил, что польская комиссия, расследо­вавшая обвинения, старалась обелить поль­ские военные власти.

ОТКАЗ БРАЗИЛЬСКОГО БАНКА ВЫДАТЬ ЮГОСЛАВСКИЕ ВКЛАДЫ ҚАИРСКОМУ ПРАВИТЕЛЬСТВУ югославии НЬЮ-ЙОРК, 6 мая. (ТАСС). Агентство Ассошиэйтед Пресс передает сообщение из Лондона о том, что национальный банк Бразилии отклонил требование югослав­ского правительства в Каире о выдаче 9,5 млн. долларов из югославских фондов. Агентство Ассошиэйтед Пресс не указы­вает источник сообщения и подчеркивает, что это первый случай удовлетворения требования югославского Национального Комитета Освобождения относительно пре­кращения иностранными банками выплаты вкладов югославского национального банка каирскому правительству Югославии.  Ответственный редактор H. А. ТАЛЕНСКИЙ.   

лНДОН, 6 мая. (ТАСС). Журнал «Нью ПИСЬМО ПОЛЬСКОГО ОФИЦЕРА В АНГЛИЙСКИЙ ЖУРНАЛ стэйтсмен энд нэйшн» опубликовал пись­мо польского офицера, который комменти­рует приговоры, вынесенные польским во­енно-полевым судом солдатам польской армни - украинцам, белоруссам и евреям, заявляет, что вся польская военная юрисдикция основывается на тоталитарном принципе. «Это вполне понятно, - пишет он, так как военный кодекс был вве­ден в дни перед войной, когда моя страна управлялась военной кликой. Плохое об­ращение с национальными меньшинствами является лишь одной из сторон реальной проблемы, которая не сможет быть урегу­лирована путем перевода в другие воин­ские части. Постоянные угрозы и «выбра­сывание за борт» -- вот какое отношение встречает всякий, осмеливающийся не со­гласиться с реакционной политикой воен­ных вожаков. Это - не только вопрос национальных меньшинств». «Извращенный национализм,продолжает автор пись­ма, - процветает в польской армии в Анг­лии, и былобы лицемерно и опасно ожи­дать, что эти чувства не усилятся, когда армия выступит за границу. Поскольку контроль над реакционной деятельностью наших командиров, я за са­для считаю моей которую моубийственной ны, незначителен,

Лекционное бюро при Комитете по делам высшей школы при СНҚ СССР, 9 мая 1944 г. в Колонном зале Дома Союзов состонтся публичная лекция генерал-майора Ф. М. И САЕБА на тему: ИТОГИ ЗИМНЕГО НАСТУПЛЕНИЯ Начало лекции в 7 ч. 30 м. вечера. Цена билетов от 2 до 5 рублей. Билеты продаются в кассе Колон­ного зала Дома Союзов (Пушкинская ул., д. № 1, под езд № 3). 

медсестры, только часто ощупывал свое лицо, будто привыкал к нему. Комиссия нашла его годным к нестроевой служба. бревенчатой стене, каждый сучок в потол­ке. Пахло овчиной, хлебом - тем родным уютом, что не забывается и в смертный Тогда он пошел к генералу и сказал: час. Мартовский ветер посвистывал над «Прошу вашего разрешения вернуться в крышей. За перегородкой похрапывал ЛОНДОН, 6 мая. (ТАСС). Главный штаб военные действия в итАлии шили налеты на сортировочную станцию всоюзников в Плоешти (Румыния), на сортировочную станцию Турну-Северин (Румыния). ЛОНДОН, 6 мая. (ТАСС). Корреспон­войск союзников в Италии сообщает, что на различных участках фронта происходили небольшие стычки с врагом. Крупные сое­динения тяжелых бомбардировщиков совер­

будущего

стра-

границей этот кон­троль совершенно исчезнет. Поэтому чрез­вычайто важно, чтобы британский народ был правильно информирован об этих фак­тах, которые могут принести ущерб демо­кратическим принципам, за которые союз­ники сражаются в этой войне». , доб. 76. Бюро жалоб подписной конторы - К­4-00-70 , доб. 31. Москва, Малая Дмитровка, 16.

Италии сообщает, что сегодня рано утром английские ночные бомбарди­ровщики «Галифакс» и «Веллингтон» со­вершили налет на сортировочную станцию

дент агентства Рейтер при штабе войск в Плоешти и нефтехранилища в Кымпина,

АДРЕС РЕДАКЦИИ: Москва, 6. Малая Дмитровка, 16. Телефоны: коммутатор К­4-00-70 до 74, для справок - К­4-42-12 . ИЗДАТЕЛЬСТВА - К­4-00-70 Типография центрального органа Народного комиссариата обороны СССР «Красная звезда»,

Г 541924.