13 мая 1944 г., сторник. №

115 (5795).

кра сна я

звезд а

1 горным ущельям Оставив у причала чала лодку, мы поднима­емся по узкой тропинке в горы, порос­шие лесом. За высоким хребтом слышатся раскаты орудийных выстрелов. Офицер связи лейтенант Еремин, отлично знаю­щий обстановку на этом участке, об ясня­ет причину стрельбы: Не иначе, как наши по немецким иалнинам бьют. Тут неподалеку шоссе проходит. Перевалив через гору дорога спускаетт­ся к широкой долине. Деревья редеют, и перед глазами открывается зеленый ковер луца с громадами обросприх мхом кам­ней. Влево и вправо снова лесистые го­ры, отвесные стены екал. Воевать здесь очень трудно. Однако наши бойцы, сер­жанты, офицеры успели присмотреться к новой местности. Они действуют в горах так же сноровисто, как и на равнине. …Группа, которую возглавлял старший сержант Ситников, награжденный ордена­ми Славы и двумя медалями, дви­нулась далеко в горы, чтобы кружным путем выйти к шоссе и разведать, какие силы подтягивает противник к передовым позициям. Раньше чем отправиться в путь, Ситников емастерил так называе­встретить в любой части, сражающейся в горах. «Кошка» -- это большой металли­ческий крюк с прикрепленной к нему ве­ревкой. Ез забрасывают на вершину ска­лы, зацепляя за какой-нибудь выстун или за дерево. Боец с помощью «кошки» взбирается наверх и основательно за­крепляет ее. Потом он прицепляет новые «кошки», чтобы сразу несколько человек могло подняться из ущелья. Ситникову три раза пришлось забрасы­вать «кошку», прежде чем он достиг та­кого места, где можно было свободно пе­редвигаться. Самое трудное в этом делс­поднять наверх первого бойца. Он может сорваться, если «кошка», неудачно за­брошенная, зацепится непрочно. А сту­пеньки, которые обычно вырубаются для под єма, нельзя было сделать: даже кирка, не говоря уже о малой саперной лопате, не брала кремнистую породу. Приложив все усилия, Ситников со своей групной все-таки добрался до шос­сейной дороги. Несколько раз его бойцы, укрываясь среди деревьев, проходили взад и вперед близ дороги, наблюдая за движением неприятельских машин. Перед уходом в обратный путь (это было на третьи сутки) Ситников решил напасть на колонну пехоты противника, остано­вившуюся на привал. Короткие очереди автоматов были подобны грому среди яс­пого неба и вызвали большой переполох в колонне. Ошеломленные вражеские сол­латы бросились бежать в разные стороны. Сам Ситников точно из-пюд земли вырос перед одним унтер-офицером и увел его в чащу леса. Протяжный свист возвестил об отходе к условленному месту, куда вскоре собрались все бойцы группы. Ситников привел в свою часть пленного, давшого ценные показания. Да и сам старший сержант, бывалый разведчик, собрал сведения, которые сослужили боль­шую службу командованию. Небольшие группы наших разведчиков стали грозой для противника в предгорь­ях Карпат. Пользуясь тем, что здесь по условиям местности много скрытых пу­тей через линию фронта, они пробирают­ся в такие места. которые неприятель счигает своим глубоким тылом. Схватки (От специального корреспондента «Красной звезды»)

натнкоммунисты обсуждают, как лучше ВЫПОЛНИТЬ СТАЛИНСКИЙ ПРИКАЗ ЛЕНИНГРАДСКИЙ ФРОНТ, 15 мая. (По телеграфу от наш, корр.). Первая танко­вая рота капитана Георгия Гонтуара сла­вится своими боевыми делами на все сое­динения. В последних боях ее люди за­хватили семь населенных пунктов, взяли три исправные пушки, шесть минометов и много другой вражеской техники, истре­бив при этом несколько сот немецких соллат и офицеров, Самые яркие подвиги и смелые боевые дела были совершены коммунистами. На-днях в роте состоялось партийное собрание.Коммунисты обсуждали вопрос,На как лучше выполнить первомайский при­каз Верховного Главнокомандующего Мар­шала Советского Союза товарища Сталина. Доклад на эту тему сделал командир роты капитан Георгий Гонтуар. Он рассказал, как дралась рота в преды­душих боях, какие задачи выдвигаются теперь перед танкистами. - Обстановка, сказал капитан, - позволяет нам использовать эти дни для учебы. Мы должны учиться серьезно, не теряя зря ни одной минуты. Долг и зада­ча коммунистов - заботиться, чтобы все люди в роте отлично сдали зачеты по технике, огневому делу и оружию. Коммунисты, тапкисты приняли горячее участие в прениях. Старший сержант Василий Щербаков привел интересный пример использования техники в бою. Коммуниет Крестинин прошел на своем танке с боями несколько сот километров, не имея ни одной аварии. собрании выступили старший тех­ник-лейтенант Литвин, старший сержант Корш и другие коммунисты. По-деловому, серьезно и вдумчиво сбсуждали они, как лучше и успешнее выполнить историче­ский приказ вождя. Коммунисты взяли на себя обязательство добиться того, чтобы их рота в грядущих боях действовала с еще большим успехом, чем во время последнего наступления.

Агит гитатор аджиашвили  Хаджиашвили было нетрудно догадать­ся, пючему Аллахвердиев не получал пв­сем, и он сказал ему: - Письма ты неправильно писал, Ал­лахвердиев. Разве не знаешь, что нельзя указывать фропт, а ты даже деревню на­звал. Твои письма не дошли до жены, вот и ответа нет. Напипи письмо. Я тоже на­пишу твоей жене. Напишу, что неплохо воюешь, что учиться начинаешь лучше. Она и обрадуется! Аллахвердиев смутился таким оборотом тела и взволнованно проговорил: Нет, товарищ старший лейтенант, вы пока не пишите! - Как хочешь, пиши сам! - ответил Хаджиашвили. прочитатьиХаджиашвили проследил, чтобы письо Аллахвердиева было отправлено срочно. Прошло некоторое время, и однажды Ал­лахвердиев, весь сияющий, прибежал к нему. Письмо есть от жены! Как она живет, что нишет? -Нишет, что живет хорошо. Спраши­вает, как я воюю, какой я солдат. Напиши ей. Да, - задумался Аллахвердиев, п придется написать, но не сейчас. Немнож­ко придется подождать! горячностью взялся Ал­за учебу. Даже в часы досу­га не стдыхал. Винтовку давно одолел. Сидит за ручным пулеметом, за станко­вым. Разбирает «Максим» и вновь соби­рает. Собирает и весело улыбается, Такое грозное оружие, а так покорпо ведет себя. И стрелять, оказывается, совсем не слож­но. А раньшс он думал: не одолеет, не. изучит. Напрасно так думал! Аллахвердиев часто приходил к Хаджи­ашвили с вопросами. Хаджиашвили всё подробно об яснял и учил. У него была книга о полководцах Закавказья. Хаджи­ашвили прочитал очерк о Джуваншире. Аллахвердиев слушал внимательно и по­том сказал: Хорошо воевали наши предки, мы не можем воевать хуже! Аллахвердиев стал интересоваться кни­гами. Взял у Хаджиашвили несколько брошюр и художественных очерков. Бы­стро прочитал их и еще попросил. Человек менялся на глазах. За отлич­ное выполиение заданий командования он получил несколько благодарностей. Теперь Аллахвердиев сам работает агитатором. очень хорошо справляется с этим делом. Приведенный пример говорит о многом. Он учит, что агитацию надо вести не ша­блонно, раз навсегда принятыми приема­ми и правилами, а творчески, вдохно­венно. Старший лейтенант Г. ЛОМИДЗЕ. ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ. Старший лейтенант К. И. Халжиашви­ли владеет пятью языками: русским, гру­зинским, армянским, азербайджанским, уз­бекским. Знание языков сильно ему по­могает. Взвод Хаджиашвили многонацио­нальный. С каждым бойцом он может го­ворить на его родном языке, и это сбли­жает офипера с солдатами, чем думает боец, он не таится от Хаджиашвили. Хаджнашвили хорошо знает своих кра­сноармейцев. Знает, откуда они, гле их семьи, кем они раньше работали, Знает и их боевой путь. Некоторые командиры и агитаторы го­ворят о «трудных» бойцах. Говорят так: такой-то трудно поддается воспитанию, с ним надо возиться и няньчиться. Да, с не­которыми приходитсяи повозиться. Че­ловек, как книга. Его надо понять. Если начнешь читать книгу не с того конца и бегло пробежишь по стра­ницам, разве поймешь ее? Так и с чело­веком. Вот один из поучительных примеров. Во взвод Хаджиашвили перевели бойца Ал­лахвертиева, азербайджанца по националь­ности. нем все говорили: от Аллахвер­диева толку мало, в учебе он отстает, на занятиях дремлет, неразговерчив. Хад­жиашвили пригляделся к нему и понял: правильно о нем говорят. Действительно, Аллахвердиев замкнут и неразговорчив. А почему-никто этим не заинтересовался.юношеской агита-Онажнавилиприласлахвердиев лахверднева в землянку для беселы,А лахвердиев заметно волногался Он ожи­дал, что его будут отчитывать за плохую учебу, за нераливость. Он был пемало удивлен, когда Хаджиашвили спросил: Петь умеешь? Умею, товарищ старший лейтенант! Какая твоя любимая песня? «Кер-Оглы». Давай споем вместе! И они спели чудесную азербайджанскую мелодию. Аллахвердиев был несказанно рад. Как вы хорошо поете, товарищ старший лейтенант! - сказал он. -Ты тоже молодец, но слова не все знаешь! ответил Хаджиашвили. Мне трудно читать, я недавно на­учился грамоте. А письма все-таки можешь писать? Мory! Ну, как живу, как воюю. А ты указал, на каком фронте на­ходишься? арти-леко Кому писал? Жене, детям! чем? - Как же, очень точно указал, даже деревню назвал. Пусть она знает, как да­мы находимся. Ответ получил? Нет, товарищ старший лейтенант, уже скоро год ответа нет, совсем пичего не получал.

зыоотохт

короткие, но жаркие часто вспыхивают вблизи дорог и на дорогах. В N части раз­ведчики за 15 дней привели с гор 13 «языков», причем наполовину из офицер­ского и унтер-офицерского состава. Теперь мы ставим задачу так: не просто достать «языка», а обязательно из интересующего нас об екта, говорит начальник разведки этой части. Вот, например, вчера наши орлы достали «языка» из одной роты, а состав ее нам уже известен. Требовалось установить расположение другой. Разведчики тут же тщательно допросили пленного, и тот сказал, кто у его роты сосед справа, кто слева. Поиски возобновились, и наши ооицы еще привели сразу двух солдат. Бывает, что резведчики не возвраща­ются по целым суткам. Это вызывает беспокойство командиров: ведь запас пи­тания, который бойцы берут с собой, не так уж велик. Но самих разведчиков это как будто не слишком беспокоит. «Нам бы побольше патронов да гранат», - отзываются они. Дело в том, что разведы­вательные группы нередко встречают на дорогах неприятельские обозы с провиан­том. Внезашный удар, и обоз в их руках. Они захватывают в плен оторопевших довольствия. Стрельба окончилась за посколров минут до нашегоиолалериеыонов поднимают опустившиеся во время боевой

 



Семинар заместителей командиров батальонов и дивизионов политическую работу в своем батальоне во время последних наступательных боев. Интересным было также выступление гвардин старшего лейтенанта Князева, посвященное изучению первомайского при­каза товариша Сталина. Низовые торы этого стрелкового батальона вначале провели во всех отделениях текстуальную читку доклада и записали все вопросы, заданные бойцами. Агитаторы копсульти­ровались у заместителя командира баталь­она и полкового агитатора. После этого спова пошли в отделения и дали ответы на вопросы бойцов. ДЕйСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 15 мая. (По телеграфу вт наш. норр.). В N гвардей­ской стрелковой дивизии на-диях про­веден семинар заместителей команди­по политчасти, командиров баталь­и дивизнонов. Участники семи­нара прослушали доклады на темы: КЛИНИКА ДЛЯ ДЕТЕЙ ФРОНТОВИКОВ В клинике Центрального научно-исследо  лотна, на столиках расставлены цветы, вательского педиатрического института Наркомедрава СССР, которой заведует тов. Турецкий, находятся на излечении дети фронтовиков. Детям в клинике оказывается высоко­квалифицированная помощь с применением игрушки. Медицинский персонал клиники проводит с детьми большую воспитательную работу. Детей обучают вышиванию и рисованию. Трудовое обучение детей благотворно ска­зывается на их лечении.



«Приказ товарища Сталина - боевая программа разгрома немецких захват­чиков» и «Обучение войск на опыте работы маскировочные сетки дружно бьют банником по пыжу, загнанному в канал ствола. Привести в порядок мате­- Прошу посмотреть, - приглашает командир батареи. - Результаты сегодня не слишком большие. Подбито всего толь­ко четыре машины с боеприпасами. А в прошлый раз было семь, и еще тогда пе­редавали, что из пехотного прикрытия риальную часть -- прежде всего. Стар­щий на батарее лейтенант Кажников вы­зывается проводить нас к наблюдательно­му пункту. Вот и наблюдательный пупкт коман­дира батареи. Старший лейтенант Бурав­лев, отличный мастер артиллерийской стрельбы, поднимается нам навстречу. Он расположил свой пункт на высокой горе. Здесь на верхушках двух сросшихся де­ревьев укреплена площадка. войны». Затем заместители командиров батальопов и дивизионов обменялись опы­том своей работы. Гвардии майор Репин рассказал, как он организовал партийно-



повейших методов лечения. Дети скруже-За время пребывания в клинике многие дети не только поправили свое здоровье, но одновременно приобрели здесь ценные знання, полезные навыки к труду.

 

было уничтожено восемнадцать солдат. Сколько сегодня, скоро узнаем. Сейчас в тот район пошли наши разведчики… В стереотрубу виден большой участок шюссейной дороги. Действительно, на пей стоят сейчас четыро уже обгоревших ав­томашины. Буравлев, вематриваясь впе­ред, говорит: Наблюдательный пункт надо обяза­тельно менять. Противник стал осторожен. Днем машины здесь редко появляются, больше ночью. Думаю перейти вон ту­да… стенах развешаны картины, вышитые Артисты московских СЕВАСТОПОЛЬ, 15 мая. (ТАСС). товой филиал Малого театра, заслуженной артисткой республики О. Поляковой, переехал из Керчи в Севасто­поль и 13 мая дал первый спектакль для населения освобожденного города. Шла синеющую Он показывает на гору, вдалеке. ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, В 1-й майор М. Василевский (справа) передает  

театров в Севастополе

пьеса Островского «Без вины виноватые». Севастопольцы восторженно встретили мо­сковских артистов. В городе с успехом выступает также бригада Большого театра во главе с Гсткой Н. Спасовской.

 

Да, воевать здесь нелегко. Но каж­дая боевая деталь на этом горном участ­ке фронта - и площадка для чяжелых гаубиц, оборудованная с огромным трудом, и вражеские машины, сожженные артил­леристами, и подвити неутомимых развед­чиков, - всё это неопровержимо свиде­тельствует, что врагу не укрыться и за горами. Наши люди пришли сюда, чтобы разгромить гитлеровцев, и они это сделают. Майор И. АГИБАЛОВ. ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ.

ПИСЬМО НА ФРОНТ ИНВАЛИДА ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ  мейцу пехоты, такое уважение. А она от­вечает - носите вы, Макар Ильич, золо­тую ленточку, а она говорит, что вы кровь за Родину проливали. Была мне хорошая встреча и на вокза­ле. Начальник станции позаботился обо мне. Когда я сошел на своей станции, то председатель исполкома дал мне машину, чтобы я доехал в свой колхоз - 30 ки­лометров. Тогда же сказал мне председа­тель: «Если что-нибудь нужно вам будет, Макар Ильич, по хозяйству или по рабо­те, обращайтесь ко мне». Хочу я вам, дорогие товарищи, еще сказать, что весь колхоз приласкал меня, чтобы я не чувствовал горя. В честь мое­го приезда колхозницы напекли пирогов, наносили полную хату подарков. Предсе­дателю колхоза Мелентьеву я сказал, что хочу быть счетоводом, потому что в гос­питале научился этому делу. Председа­тель мне ответил: «Ничего, отдыхайте, Макар Ильич, набирайтесь сил, а за ра­ботой дело не станет». Вот видите, друзья мои, как уважают везде золотую ленточ­ку, пролитую нашу кровь». «Во-первых, желаю вам всем и каждо­му в отдельности доброго здоровья. Хочу я вам, дорогим своим товарищам-фронто­викам, описать свою жизнь, как она есть после того, как меня выписали из госпи­таля. Как вы это сами знаете, выписался я из госпиталя инвалидом. Ехать мне не мало, не много 500 верст. Добрые люди ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 15 мая. (От наш. корр.). В Н-ской части получено письмо от красноармейца Макара Миту­сеня, тяжело раненого на фронте. Инва­лид Отечественной войны пишет товари­щам-фронтовикам. позаботились обо мне и дали мне в провожа­тые лучшую медицинскую сестру госпиталя Клаву Мокрицыну. Ехал я и вспоминал, как возвращался с прошлой мировой вой­ны мой отец, вечная память ему, Илья Семенович Митусеня. Его тоже на войне ранили, бедро ему пробили. Домой он вернулся беднее нищего, А я, сын его, отстаивал советскую власть, Родину на­шу, и везде мне почет. Я даже спраши­вал у своей провожатой, у медицинской сестры, за что мне, рядовому красноар­



Государственный литературно-художественный музей имени Тараса Шевченко в Харькове ХАРЬКОВ, 15 мая. (ТАСС). Осенью 1941 г. все ценности центрального музея и уартинной галереи им. Шевченко были вывезены из Киева и Харькова в восточ­ные районы Союза. Недавно ЦК ҚП(б)У и Совнарком Украины приняли решение об организации в Харькове Государственного литературно­художественного музея им. Тараса Шев­ченко. Для музея выделено одно из красивейших зданий города.Здесь будет собрано свыше 5 тысяч картин, скульптур, образцов художественной кера­мики, ковров, гобеленов и других предме­украинского народного творчества. Сюда передаются все экспонаты, ранее находившиеся в центральном музее им. Шевченко в Киеве и в Харьковской кар­тинной галерее.

Гвардейской танковой бригаде. Гвардии по радио обстановку.

Снимок наш. спец. фотокорр. капитана А. Капустянского. заданному ранее маршруту. Боевая зада­ча, цель ез оставались прежними, но пу­ти решения этой задачи в связи с из­менившейся обстановкой мыслились Гав­ришко коном нариакте. -- Что вы задумали? - спросил его командир бригалы. - Ваше решение? Гавришко выдвинул вариант обходного маневра с захватом города, который пер­воначально не входил в план боя. Внс­запный захват этого города должен выл, по мысли Гавришко, локализовать опас­крестьянсьомаих время дать выигрыш во времени при ре­шении общей наступательной задачи. Он с такой точностью обрисовал командиру бригады обстановку, местность, дороги, ле­са, так ярко разрисовывал красоты этого старинного города, что полковник удивил­ся: откуда он всё это знает. - Та я ж уси места тут знаю: де яка ричка, де мосток, - улыбаясь, сказал Гавришко. Я ж тут воевал в сорок первом. Гвардии полковник Горелов медлил с ответом. Гавришко заверил его: - Я головой своей ручаюсь, что вы­играю бой. своюГавришко выиграл бой. Он выиграл его в те доли секунды, которые были даны ему всей создавшейся обстановкой. В су­мерках он ворвался на восточную окраи­ну города. Оставалось проскочить мост через реку, чтобы закрепить победу и отвоевать плапдарм на западном берегу. Но мост горел. Немцы зажгли бочки с бензином. Горящий бензин просочился сквозь щели в деревянном настилеПсихоз весь мост охвачен был пламенем. Сто метров, всего лишь сто метров отделяли талки Гавришко от западного берега. Ну­жно было во что бы то ни стало проско­чить эти сто метров огня. Всё решалось в какие-то доли секунды. Мысль совпадала с действием. Гавришко посмотрел на Вельховенко. И Вельховенко по движению руки майора, протянутой в направлении горящего моста, понял, что хочет Гавришко. Вельховенко закрыл люк машины и, ведя бешеный огонь из пуш­ки и пулемета, ринулся вниз на мост, а

Письма из 1-й Гвардейской танковой бригады  Вечер был до того тихий и кроткий, что даже шумный Гавришко, командир танкового батальона, который до этого громко спорил с начальником тыла брига­ды, выйдя на крыльцо, сразу притих. Карпатских гор тянуло вечерней прохла­дой. Выпуклые, отчеканенные в чистом и ясном небе дымчатые облака лениво за­стыли над темными вершинами далеких гор. Мы внимательно посмотрели на гвар­дии майора Гавришко. Его загорелое лицо дышало спокойной силой. Глядя на коре­настую, казалось, вросшую в землю фи­гуру майора, мы вспомнили отзыв генера­ла Катукова об этом офицере-гвардейце: «Он всюду пройдет». Вдали нарастал артиллерийский гром, как будто там, в Буковинских лесах, про­шла весенняя гроза. Мы вошли в дом с голубой верандой. Тавришко по карте стал рисовать боевой путь батальона за Прутом. Он вынимал один лист за другим -- батальон прошел с боями несколько сот километров. От этих потемневших, забрызганных грязью, потертых на сгибах листов карты веяло дыханием весенних наступательных боев. На одном листе гвардии майор несколько задержался. -Вот тут мы прорывали немецкую оборону, - он показал отметку на реке, потом обвел карандашом маленькую точ­ку на карте и сказал: -- А вот тут, в этом селе, я нашел свое счастье - жену и сына, которых я потерял 22 июня 1941 года, - Его широкая ладонь вплот­ную подошла на карте к Пруту. Он ска­зал медленно, задумчиво:А здесь ис­полнилась моя мечта - я вернулся на свой старый рубеж… Он помолчал, потом вынул из планшета и положил на боевую карту, где был на­несен старый рубеж обороны, маленький, посветлевший от времени снимок. С фото­графии на нас глядела молодая женщина в берете и малыш с насупленными бровя­ми.

эннэжокон эоннэнтэнволодо!! помандирбатальона - Это моя жена и сын Валерий, Гавришко гордостью. Весна застала гвардии майора Гавриш­на Пруте. Это была его третья военная В первый день войны, 22 июня, он рассвете но боевой тревоге сел в даже не успев проститься с женой и -Валерик, узнаешь меня? Кто я та­кой? - Папа, - тихо сказал хлопчик, до­верчиво прижимаясь к отцу, и повторил чея ику навервие много раз эте годы говорила мать: - Ты мой папа… младший лейтенант Николай Иосифович Гавришко. ＿ Майор, - поправил его Гавришко, … твардии майор… Кавалер трех орде­нов, если хочешь знать… Скрипнула дверь, из хаты выглянула жена в с усталым лицом, на котором застыло ко весна. на танк, сыном. Он дражся на Пруте, на Днестре, потом он воевал под Москвой, потом танк его можно было видеть на Курской дуге он искал свою семью по всей России, по­сылал запросы, но ответы получал неу­тешительные: семьи не было. Одна надеж­да оставалась у Гавришко: может быть жена, отступая с толпой беженцев от границ, забрела к отцу в село Решневка. Этой надеждой он жил все эти годы вой­ны. И когда в марте бригада вышла с боями к тем местам, где находилась Реш­невка, Гавришко обратился с просьбой к командиру бригады разрешить ему доб­раться до села. Он вынул и показал гвар­дии полковнику Горелову фотографию сы­на и жены, которая всегда была нри нем. Сутки вас устраивают? - спро­сил Горелов. Гавришко ответил: Да, устраивают. Он подумал про себя: кто знает, может быть и 24 часов не понадобится, ведь всё зависит от того, найдет ли он свою семью. Он поехал в Решневку на полу­торке, но машина застряла в грязи, и, закатав полы шинели за ремень, он по­шел пешком по разбухшему грейдеру. Ха­ту с камышевой крышей он сразу узнал и сына Валерия он сразу узнал. В наки­нутом на плечи кожушке сидел на по­рожке дома кареглазый хлопчик и, щу­рясь от яркого солица, смотрел на дорогу, залитую весепними ручьями. Гавришко сбросил с плеч вещевой мешок, присев на корточки и притягивая к себе лобастого хлопчика, своего сына, свою живую кровь, он задыхаясь спросил: выражение грусти. Она замерла от удив­ления, от нежданной радости: на крылье сидели обнявшись два Тавришкооте и сын… Гвардии полковник дал Гавришко су­точный отпуск, по командир батальона пробыл дома всего лишь полдия. Его бес­покойная душа рвалась в бригаду. на рассвете он простился с женою и сыном. Он надел старую фуражку образца 41-го года, темпосерую танкистскую Фуражку, которую жена берегла все эти годы, до­жидаясь своегомужа. По сияющему лицу майора командир бригады понял, что Тавришко нашел семью. * * *

Через минутупосле того, как послед­нля замыкающая машина прорвалась сквозь бушующее пламя огня, обгорелые стропила моста провисли от тяжести рухнули вниз. 12 немецких пушек, стояв­ших у моста в засаде, не успели сделать

пебо взлетят три белых ракеты, - зна­чит всё в порядке, дорога к Днестру пе­ререзана. иДогорал закат, когда Гавришко увидел взметнувшиеся в небо три белые ракеты… Оп перевел дыхание. Теперь настала его

ни одного выстрела. очередь действовать. Он уже слышал гул и скрежет немецких машин, бессильно бившихся в грязи на шоссе. Он подал команду. Танки ударили по немецкой ко­лонне. Они мяли, давили, расстреливали… Вода в Днестре, к счастью, в этот день была на спаде. Самый искусный танкист Шамардин вброт перешел на танке Днестр, за ним пошли танки всей бри­тем-За гады. Днестром Гавришко испытал то ве­ликое чувство радости, которое так зна­комо ветеранам сорок первого года, сту­нившим этой весной на свои старые ру­бежи. И Гавришко достиг своего старого рубежа. На большой скорости промчалсн его танк по улице Зосина Воля. Он уви­дел зеленый парк и казармы, где он когда­то жил и учился. После встречи с женою и сыном это была самая счастливая ми­нута его жизни. - Когда я увидел старые каштаны на знакомой улице, -- вспоминая этот день, рассказывал Гавришко, - мне показа­лось, что рядом со мною идут мои старые товарищи по боевой службе на границе… Все эти годы я мечтал об олном: только бы дойти до старых рубежей. А теперь хочу большего… Хочется дожить до того дня, когда мы окончательно разобьем немца. На древней гупульской земле стоял, широко расставив ноги, гвардейский офи­пер. Командир танка, младший лейтенант, он из всех тяжких испытаний, которыз выпали на его долю, вышел с честью. Он верпулся на свой старый рубеж возму­жавшим офицером, с широким военным кругозором, с сильной волей, закаленной в трех годахвойны, -гвардии майором Героем Советского Союза. - И доживем! - упрямо сказал Гав­ришко, глядя на запад, туда, где темнели Карпатские горы. П. СЛЕСАРЕВ. Б. ГАЛИН. ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ. Март-апрель Гавришко доложил полюовнику Горело­ву, что город захвачен. Горелов поставил перед неистовым Гавришко новую задачу: отрезать немцам дорогу на запад, заставить повернуть на юг, где их, как в мы­шеловке, перебьют и уничтожат. как во всех предыдущих боях, успех этого танкового удара зависел от высоких пов наступления, от быстроты и внезап­пости действий, Немцы пятились к Днест­ру, защищаясь и ожидая удара с фронта по единственному шоссе, ведущему к ре­ке. Но, оценив обстановку свои силы и силы противника, - Гавришко пришел к выводу, что лобовой удар сулит мень­ше успеха. Он предпочел другое: обход­ный маневр. Он решил описать дугу, же­лезными клещами охватывая единствен­ную дорогу к Днестру, по которой отхо­дили немцы. Он выслал вперед взвод лей­тенанта Веревкина. Его танки должны были описать полную дугу и, выйдя к Днестру, нанести удар с тыла. Сам Гав­ришко, описав полудугу по черной вязкой земле, должен был под прямым углом пропороть немецкую колонну в центре. Всё должно было соверниться в один и тот же час. Опи засекли время, сверили свои часы. разгрома довлел над немцами. И это хорошо чувствовал и понимал Гав­ришко. Его командирская машина шла с открытым люком по черной целине, ды­мящейся весенним паром. Сильные маши­ны работали с предельным напряжением; они ныряли в черной грязи, скрежетали гусеницами, зло бились на месте, вздра­гивали всем своим стальным телом и, сделав рывок, шли дальше по заданному курсу. Гавришко ждал условного сигнала от Веревкина. Если будут выброшены три ракеты - две белых иодна красная, - значит авангард ввязалея в бой и тре-

В замысле боя батальону Тавришко от­водилась ведущая роль: он должен быкл быть своеобразным тараном, который про­шибет линию немецкой обороны и откроет дорогу всей гвардейской бригаде. Полков­ник стал обсуждать и уточнять с коман­тиром батальона все детали предстоящего прорыва. - Почва вязкая, - сказал он в за­ключение, - местами танки проходят по километру в час, но вы, гвардии майор Тавришко, вы, я надеюсь, после свида­ния с семьей понесетесь на крыльях счастья… И пюнесусь!- улыбаясь, сказал Гавришко. В шестом часу утра батальон Гавриш­ко пробил неменкую оборону и за день с боями прошел 19 с половиной километ­ров. Конечно, командиру батальона легче

всего быю бы продолжать наступление по за ним уже мчался танк Костылева… бует помощи от Гавришко. Если же в