2

июня

1944

г.,

пятница.

№:

130

(5810).

красная

звезд

а

Существенных не

изменений

У

матери

НАН МЫ РАЗ ЯСНЯЕМ СВОДКИ СОВИНФОРМБЮРО Наши бойцы с исключительным интере­сом следят за событиями на фронтах Отечественной войны. - Когда не знаешь сводку Совинформ­бюро, как будто тебе чего-то педостает, часто можно слышать в окопах и зем­лянках. Офицеры H-ской части поставили зада­чей быстро доводить до бойцов все важ­ные сообщения. Здесь, прежде всего, обратили внимание на подбор людей, отвечающих за свое­временное и точное доведение сводок до бойцов переднего края. Как правило, один из политработников, чаще всего парторг, комсорг или агитатор, дежурит у радио­приемпика и записывает последние изве­стия. После этого запись передается по телефону в подразделения. У аппарата в каждом подразделении, помимо телефониста, дежурят агитаторы, которые записывают оперативную сводку и немедленно доставляют ее в гарпизопы. С исключительным рвением и добросо­вестностью относится к этому делу командир стрелкового взвода Шакиров. Он часто проверяет, как доходят сводки Совинформбюро до каждого бойпа, беседу­ет с бойцами своего подразделения о том, как они поняли последние сообщения. Шакиров, владеющий несколькими языка­ми народов СССР, собирает для беседы олнов норусской напиональности и об ясняет им значение тех или иных собы­тий. В батарее сводки Совинформбюро чаще всего принимает старший сержант Мед­житов. Тов. Меджитов считает своей не­пременкой обязанностью точно рассказать важных событиях каждому батарейпу. Политаппарат Н-ской части беспокоится не только о быстрой доставке информа­ции, но и проявляет заботу о том, чтобы она была передана точно. Проверка пока­ачто пекоторые товарищи, записы­вающие сводки, произвольносокращают их. Вскоре было созвано совещание аги­таторов, на котором обсуждались все во­просы, связанные с практикой доведения сводок до бойпа. своюДля того, чтобы бойцы переднего края могли лучше усвоить смысл важных со­оощений, здесь завели в каждой землян­ке взвода специалькые доски, на которых вывешиваются тексты сводок. При раз яснении сообщений Совинформ­бюро немаловажное значение приобретают карты и справочники. Политаппарат ча­сти обеспечил каждого командира взто­да картами, присланными Политуправле­снием фронта. Командиры взводов аккурат­но отмечают на них все пункты, занятые наступающими войсками Красной Армии. В наших землянках также часто можно встретить карты, вырезанные из газет. Можно найти и карты, на которых показа­ны окруженные и уничтоженные пемецкие войска в ряде пунктов фронта. Когда по радио передали сообщение выходе наших войск на советско-румын­скую границу, то для раз яснения этого сообщения в подразделения немедленно отправились все политработники, замести­тель командира по политчасти, парторг. комсорг и агитатор. Майор С. МЕЩАНКИН. ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ. Неделя фронтового труда на полях БАРНАУЛ, 1 июня. (ТАСС). Заканчи­вают сев крупнейшие районы западной ча­сти Алтайского края, где сосредоточены большие массивы яровой пшеницы. Локтев­ский, Кулундинский, Славгородский, Клю­чевской, Баевский, Михайловский районы сев уже завершили. По инициативе комсомольцев артели им. Куйбышева, Павловского района, завоевав­ших переходящее знамя ЦК ВЛКСМ, кол­хозная мололежь начала по всему краю «неделю фронтового труда на полях». Пре­высив план сева на 213 гектаров, куйбы­шевцы решили в течение недели засеять еше 100 гектаров в фонд обороны, поса­дить своими семенами 2 гектара картофеля для детского дома.

Героя

Советского

Союза

произошло…

Это было несколько дней тому назад. Окраина небольшого прикарпатского насе­денного пункта жила настороженной при­фронтовой жизнью. Сюда доносились глу­хие отголоски артиллерийских выстрелов, дробный перестук зениток. Временами ка­залось, что бой далеко - там, в Карпа­тах, но на самом деле он завязался го­раздо ближе, в предгорьях. Шла борьба в ущелье, которое занимает противник. Ущелье врезается в горный хребет глу­бокой тесниной. Через него проходит до­рога через перевал. По бокам горы.У подошвы одной из них разметалось боль­шое село. Крайние домики забрались вы­соко и спрятались в густых зарослях. Село было поделено пополам. Повыше си­дели немцы и мадьяры, пониже - паш батальон. Центральная часть села с кри­вой поперечной улицей и церковью на площади оставалась нейтральной. Не­сколько дней назад тут было пустынно и тихо, но сейчас тоже гремел бой. Накануне этого боя наши разведчики вахватили в горах «языка». Пленный показал, что противник решил захватить населенный пункт, о котором шла речь в самом начале. Данные были проверены, и действительно, оказалось, что на по­мощь венгерской пехоте для захвата на­селенного пункта прибывали тапки. Одна наша часть получила приказ мелленно атаковать противника и тем самым сорвать его замысел. Сначала всё шло привычным ходом. Батальон под командованием капитана Мелевского, преодолевая сильный оонь мадьярских пулеметов, миновал пейтраль­ную полосу и ворвался на передовые по­зиции противника. За церковью произо­шла короткая рукопашная схватка. Здесь полегло сотни полторы мадьяр. Несколько десятков вражеских солдат сдалось в плен. Наши стрелки захватили два ис­правных орудия. Шесть других были раз­биты огпем нашей артиллерии. Батальон стал пробираться вверх на гору, на консн села, где оставались еще фашисты. Из ущелья по пему ударили закопанные в землю танки противника. Неменкие орудия открыли огонь прямой наводкой. Потом начали действовать ми­нометные батареи, Наши бойцы ползли, прижимаясь к траве. Раненые тоже дви­гались, сколько могли, а потом, когда изменяли силы, находили какой­кой-нибуль бугорок и оставались лежать за ним, тер­еливо ожидая санитара. Наступление развивалось мелленно, но успешно. Ба­тальон Мелевского продвинулся вдоль шоссе. Справа от него седлал высоту со­седний батальон. Слева наши подразлеле­ния, очистив от мадьяр крайние домики, тоже выходпли на лесистый склон. На­зревал решающий момент боя. Был второй час дня. Горячее солнце обжигало бойцов. От крутого под ема ныли плечи и ноги. Нестерпимо хотелось пить. Опаленные полуденным зноем, пепи взбирались на гребень, готовясь к штур­му горных позиций противника. Втруг олин пожилой стрелок, прозван­ный во взводе «батькой» за его ефрей­торскую строгость к новичкам, остано­вился. Прямо на него катилось с горы что-то похожее на камень. Раздался силь­ный взрыв. То, что казалось камнем, разлетелось вдребезги. Вскоре эти «кам-

ни» покатились по всему гребню, взры­ваясь на лету. Противник скатывал на головы атакующих связки гранат. Катится, проклятая, - ругались бойцы. - И не знаешь, что с ней де­лать: то ли руками ее хватать, то ли прятаться. А тут из ущелья выдвинулись номеп­кие танки. Их было до тридпати, не счи­тая самоходных орудий. Из-за гор еще крепче стала бить артиллерия против­пика. Гребни зачернели его пехотой, Про­тивник перешел в контратаку. не-ое занлзались рукопашныеаки На добротушного бронебойшика Мирона Светика напало несколько мадьяо. Он уло­жил четырех мадьяр раньше, чем танки потошли к позициям роты. Густая цепь мальяр была встречена плотным огпем и сткатилась за гребень, оставив на склоне горы, выше наших цепей, несколько десятков убитых. Но потом появились повые волпы пехоты противника. Его танки продвинулись по шоссе ближо к нашим батальонам и стали развертываться в горной лошине. Тогда получила простор советская артил­лерия. Она засыпала врага снарядами, и волны мадьяр вместе с танками отхлы­нули обратно. Немного поголя противник начал третью контратаку. Теперь он бросил в бой всё, что у пего было в ущелье. на высотах и за хребтом. Нашим бойпам некогда было выбирать пели. Шли толпы вражеских солдат. надвигались танки. На правом фланге противник пеною больших потерь занял леревушку. Офи­пер-гвардееп Алексей Сычев с группой автоматчиков пошел восстанавливать ложение. Его автоматчики выбили из де­ревни две роты мальяр, сорок соллат взяли в плен, захватили шесть пулеметов, собрали на улицах возле вражеских тру­пов 130 винтовок и больше 200 гранат. Жаркие схватки развечнулись на уча­стко второго батальона. Бейны дертались мужественно и неколобимо. Офице бипер Горблась нов вырастал перед бойпами там, гте везникала нанбольшая опасность. За смерть олного тевариша бойны Геобуно­ва платили врагу сторицей. Больше сот­ни вражеских трупов полегло перед по­Пол вечеп бой стал гатихать, а вскотеи зипиями второго батальона. B критический момент сражение вмешались наши танки. Они заставили противника отступить. совсем прекратилст, Местамач слышаласт учь короткая дробь отдельных пулеме-



. .



Москва. Сретенский бульзар, дом № 6. Здесь живет Нила Дмитриевна Араловец­Ковшова - мать Героя Советского Союза Натални Ковшовой. Около двух лет прошло с того дня, ко­гда в жестоком и неравном бою с нем­цами совершила свой бессмертный подвиг славная дочь советского народа. Вместе со по-своей подругой - Героем Советского Сою­за Марией Полвановой Наталия Ковшова во главе снайперской группы вела огонь по наступавшему врагу. От метких выст­релов девушек - лучших снайперов части падали замертво гитлеровские солдаты. Но враг наседал. У обоих бойцов вышли все патроны. Немцы уже торжествовали побе­ду. Фашистский лейтенант предлагал сдаться. Но у Наталии и Марии остава­еще связка гранат. Истекая кровью от полученных ранений, мужественные ком­сомолки забрасывали противника граната­ми, нанося ему большие потери. Но вот иссякли и гранаты. Девушки легли и при­творились мертвыми. Взбешенные немцы с гиком набросились на них. Тогда Наташа Ковшова, привстав на колено, швырнула в группу немецких солдат последнюю гра­нату. Около десятка гитлеровцев остались лежать неподвижно. Она пала смертью героини. В квартире Нины Дмитриевны Араловец­Ковшовой всё напоминает о Наташе. Со

от бойцов и командиров части, где служи­ла Наташа. Матери героя пишут не только однополчане покойной. Ежедневно почта приносит теплые, задушевные послания со многих фронтов Отечественной войны. «Дорогая мать героини Наташи, - пи­шет ей однополчанин Наталии Ковшовой,- лейтенант Яков Сметнев, -- вернувшись с удачной охоты на фрицев, я получил ваше письмо. Благодарю вас за материнское благословение. Оно влило в меня новые силы. Хочу порадовать вас. Мой счет ме­сти за Наташу я увеличил до 234 фрицев. Я обучил снайперскому делу многих то­варищей, которые сейчас успешно уничто­жают немчуру. Мои ученики красноармей­цы Шарипов и Рахманов имеют на своем счету более чем по 30 фрицев каждый, а бывший мой воспитанник, ныне знатный снайпер Румянцев, истребил 98 немцев… Благодарю вас, моя родная, за фотографию Наташи. Уходя на охоту, я смотрю на карточку, и образ вашей дочери придает мне бодрость в самые трудные минуты боя». Нина Дмитриевна не оставляет ни одного письма без ответа. Нине Дмитриевне пишут не только с фронта. Она получает вести от работников тыла - с заводов и фабрик, где куется оборонная мощь нашей страны. Недавно ей прислали письмо из Верхней Салды от фронтовой бригады резчиц имени Наташи Ковшовой. В письме сообщалось о ших производственных успехах бригады.

«Нина Дмитриевна, - писала молодежь, - надейтесь на нас, как на свою дочь Наташу. Ее образ никогда не померк­нет в наших сердцах». Дома у Нины Дмитриевны часто бывают бойцы и командиры, служившие вместе с Наташей Ковшовой. К ней заходят быв­ший командир полка Ставислав Александ­рович Доввар, которого Наташа в свое время вынесла с поля боя после получен­ного им тяжелого ранения, бывший коман­дир батальона Николай Антонович Авто­нов, ныве слушатель Академии им. Фрун­зе, боевые подруги и другие. У Нины Дмитриевны - старой комму­нистки, красногвардейки, участницы пер­вых боев за советскую власть - боль­шое, любящее сердце. Ее внимание и за­боту чувствуют на себе ее названные сы­новья, борющиеся на фронтах за то же великое дело, за которое отдала жизнь ее дочь. Потеряв единственную дочь, Нина Дмитриевна не чувствует себя осиротевшей. Она живет в большой дружной семье советских людей, которые помнят и чтят светлый образ ее дочери­героини. На снимке: Н. Д. Араловец-Ковшо­ва читает друзьям дочери Наташи майору П. Лукоянову и мастеру N-ского завода В. Шелюхину письма, полученные с последней почтой боль-фронта. Снимок Ф. Левшина.

ны





тов, да разпывы ретких артиллерийских снарядов. День угасал. Он был жарким. стола глядит портрет девушки, бережно хранятся ее вещи. Стопками лежат письма На небольпом участке в течение несколь­и газеты, получаемые Ниной Дмитриевной НОВЫЙ ОТРЯД ВОЕННЫХ ИНЖЕНЕРОВ Ленинтрадская военная воздушная ака­демия Красной Атмии выпустила повый отряд инженеров-аэродромостроителей. Мо­лодые инженеры облалают богатыми тео­ретическими знапиями и навыками прак­тической работы. Проекты мпогих выпус­кников глубоко и тщательно разработаны ч имеют практическое значение в стр стро­ительстве и эксплоатации аэродромов. Государственная экзаменационная ко­ких часов. шел ожесточенный бой, но этот каких-ни­будь существенных изменений. Всё оста­лось без перемен, если не говорить о том. что наши части сумели сорвать замысел противника, рассчитанный на захват насе­ленного пункта, и нанесли неприятелю чувствительные потери. По дороге к го­родку шагала почурая толпа пленных мадьяр и немцев. Их было много. И это были те, которые еще совсем недавно стремились войти сюда в тот же вечер­ний час победителями. Майор К. БУКОВСКИЙ. ДЕИСТВУЮЩАЯ АРМИЯ.

ЖЕНЫ ФРОНТОВИКОВ ПОМОГАЮТ ВОССТАНОВЛЕНИЮ ОРЛА ОРЕЛ, 1 июня. (От наш. корр.). В го­роде развернулась большая строительная работа по восстановлению жилых зданий, общественных учреждений, разрушенных неменко-фашиетскими захватчиками. В возрождении родного города деятель­- Мой муж на фронте. Он был одним ное участие принимают жены фронтовиков. Жена фронтовика Мария Тишина обрати­лась к домохозяйкам с призывом помочь своим личным трудом строительству и вос­становлению родного города. Выступая на совещании домашних хозяек Советского района, Мария Тишина сказала: Патриотка сдержала слово. Освоив ре­месло штукатура, Мария Тишина организо­себя обязательство изучить его специаль­ность, организовать женскую бригаду и вместе с ней принять активное участие в строительстве. вала бригаду из жен фронтовиков. За время работы на строительстве Мария Ти­шина обучила многих женщин штукатур­ному делу. Работницы оштукатурили уже десятки общественных зданий, жилых до­мов для семей фронтовиков. Сейчас па­триотки ведут работы по восстановлению городского драматического театра.

B0- по зать ных

ак. Она бо­ЯВ* от­ак­08, 

из лучших штукатуров в городе. Беру на миссия отметила, что дипломные проекты Вышел из печати майский номер журнала Армии». Журнал откры­вается первомайским приказом Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза товарища Сталина. В номере поме­щены статьи Г. Головина «Творец радио» и П. Рыбкина «Воспитывать кадры ради­стов на лучших традициях прошлого», по­священные изобретателю радио великому русскому ученому А. С. Попову. Кроме того в журнале напечатаны статьи гвар­дии полковника A. Саковича «Вспомога­тельные узлы связи», подполковника Храмова «Из опыта организации связи в стрелковой дивизии на марше и во встречном бою», Героя Советского Союза Из числа защищенных проектов следует по своему солержанию и графическому выполнению разработаны и защищены их авторами с большим успехом.

Ценное изобретение капитана Андриевского ЛЕНИНГРАД, 1 июня. (ТАСС). Восста­навливая разрушенные немцами железнодо­рожные пути, военные железнодорожники и рементники широко используют куски рельс, которые были применены для соору­жения дзотов, дотов, амбразур. Железно­дорожники хорошо научились укладывать рельсы и производить их обрезку. Но, как правило, сильно задерживало сверление отверстий. До сих пор использовались так вазываемые ручные трещотки. В среднем один рабочий может просверлить только 30 отверстий за день. Капитан Андриевский сконструировал пробивной механизм. Он представляет со­бой обычный вырубной пресс. Источником энергии являются пороховые газы, Для пробивки одного отверстия требуется всего 6 граммов пороха. Ленинградский лург профессор Гликман помог изобретате­лю, предложив для пробивников высоко-

ЖУРНАЛ «СВЯЗЬ КРАСНОЙ АРМИИ» № 5

капитана И. Пятковского «Связь при фор­сировании водной преграды и в бою за плацдарм на противоположном берегу», майора Пивовара «Опыт работы ОКШР по строительству двухпроводной шестовой ли­нии», инженер-подполковника П. Ларионо­ва «Как строить двухпроводную шестовую линию». В разделе «Техника связи» помещена статья инженер-капитанB. Вейденбаума Тео «Текущий профилактический ремонт радио­станций», в разделе «Тактика и техника связи противника» - статья пиженер-под­полковника Н. Сизова «Средства связи немецкого пехотного полка».

отметить как наиболее глубокие и ориги­«Связь Красвой метал-ы«Проскт постоянного дарод­рома с детальной разработкой метриче-

качественный металл. Заводские испытания прибора Андриевского подтвердили его ских приемов проектного рельефа» млатшего техника-лейтенанта Скиданенко и «Проект постоянного аэродрома в районе эффективность. Производительность нового прибора тако­вечной мерзлоты с детальной разработкой ва: за 10 часов он пробивает до 350 от­вопросов осушения» - младшего техни­ка-лейтенанта Терехова. Заслуживают верстий, количество рабочих сокращается в 2--3 раза. Рассчитано, что массовое при­менение приборов сэкономит за год де­впимания такжо пробнты маалших пониB. сятки миллионов рублей. Изобретение тов. Коцегубова, РАССКАЗ ков-лейтенантов Степанова, Ильиной, Пентмана и др. Андриевского получило высокую оценку специалистов Наркомата путей сообщения.

E.

Советская граница  Командный пункт генерала Мешеряко­ва поместился на краю деревни, на холме. - Курорт, - весело говорили офицеры связи и работники штаба, под езжая к хате, над которой простерлись огромные тлетые ветви дерева. Рядом стояло ещеного несколько таких же хат, скрытых мох­натой зеленью деревьев. Через бинокль из окна можно было разглядеть холмистую линию, по ней про­ходида оборона немпев. Днем богатая глубокой, чистой водой река блестела на солние ярко и весело. Ночью сквозь тем­ную резную листву проглядывали звезды, h. казалось, звезды тихонько сели на ветви дерева. А река серебрилась при свете месяпа, среди сочного крепкого ка­мыша. По жному склопу холма рос виноград, в долине густо поднималась кукуруза. шелестела шелковистыми острыми перья­ин. В хатах даже в полдень было про­хлално, и беленые стены ярко блестели, a ночью при луне казались голубыми. Генерал в сумерки гулял под низко на­виешими ветвями. Он медленно шел, сняв фуражку, и часовые часто теряли его из виду в глубокой тени деревьев. Они при­стально всматривались в темпоту и вдруг видели в лунном свете его селую голову. Он стоял на холме и подолгу смотрел на реку, в ту сторону, где окопались нем­пы. Днем у генерала собрались командиры частей. Сложные и большие лела прел­стояли соединению. Склонившись над картой, слушали командира полковники и генералы. В дружном действии пехоты. танков, артиллерийских полков, инженер­ных батальонов, истребительной и тяже­лой авиации предстояло ломать немецкую оборону, разрубать немепкие дивизии. бить врага на его земле. Генерал познакомил собравшихся с планом. Командиры частей доклздывали степени готовности, высказывали сооб­ражения об особенностях неприятельских позиций на этом рубеже. Говорили о лож­ных демонстрациях, о направлении глав-

для меня и для вас, конечно. - Давайто чокнемся. Чокнемся за благополучный переход русской границы… Обычная сдержанность изменила ему. Он выпил, налил коньяку и снова выпил. - Русский поход не кончен, - ска­зал Клаус. Что ж, рано еще пить за благопо­лучное окончание русского похода мне и вам… - сказал командир корпуса. - Веселые мысли приходят мне в го­лову, - сказал он, - поистине удиви­тельно веселые мысли. Вот примерно в этих местах я устроил обед своим офице­рам, это было двадпать первого июня тысяча девятьсот сорок первого года. Ве­ликий день, говорили мы. Мало того, мы верили в это. И вот я снова сижу под таким же деревом и снова на восток от меня русская земля. Кто, кстати, приду­мал эти слова - восточное жизненное пространство? Ничто не изменилось, Клаус, как будто? Тогда мы были силой, теперь мы… да что говорить вам. Вы пе хуже меня знаете положение дел. Где командиры дивизий, с которыми я пил за успех в сорок первом? Краузе убит партизапами, Фишер погиб под Белгоро­дом, Фон-Ростоцкий взят в плен на Дону. А все другие? А незаменимый Бююхнер? Железный полковник Гаус? А ваш пред­шественник Шюллер? Никого нет. А где солдаты-гренадеры, где те, кто дважды сменял их? Вчера я навел итоговую справку - на весь личный состав кор­пуса неполных два процента ветеранов. Остальные остались - одни в земле, дру­гие - в плену, некоторые искалеченны­ми вернулись на родину. Клаус, это не жизненное пространство. Пространство смерти, вот слово! И вот мы с вами ли, руки и ноги у нас на место. Мы не лежим в земле, нас не отдали, как мно­гих, под суд, не разжаловали, не смести­ли на низшую должность, как графа Шверина. За всё это стоит выпить, а. За незабываемые картины, виденные ро время русского похода, за фельдмаршала Паулюса, за фельдмаршала Манштейна­помните, мы видели его бредущим по гря­зи, с грязными руками и лицом, когда Тиспортилась его машина, за бегущего

Вошел ад ютант и, подойдя к генералу, наклонившись, сказал ему шопотом не­сколько слов. мощника пастуха, а я у него состоял для особых поручений. Все рассмеялись. Генерал кивнул и проговорил: Вот, оказывается, обед готов. Так что никого не отпускаю. Прошу, товари­щи, ко мне пообедать. Стол накрыт под деревьями - тень и воздух свежий. Толстый полковник негромко сказал со­-Воздух свежий - вещь хорошая, но вино тоже пе плохая штука. Будет ли? Мещеряков повернулся к нему и ска­зал: Ну, а как же, товарищ полковник. Отличное виноградное вино, прохладное, прямо из погреба. Неужели вы сомнева­лись во мне? Полковник смутился, покраснел и сов­сем уже шопотом сказал: Вот не думал, что услышит гене­рал. Оконфузил меня. - Он уж сразу по­пял, что товарищи по службе теперь дол­1о его будут дразнить при встречах: А помните, полковник, как вы у генерала вина спросили? * *

Голлита, за крах Браухича, за то страш­ное поле под Касторной, где не видно было этой проклятой земли, так плотно лежали на ней тела наших солдат, за сошедших с ума после русских артилле­рийских штурмов, за валяющихся в гря­зи офицеров и солдат, за огромные тан­ковые армии, погибшие до псследпей ма­шины. А, Клаус, что же вы скажете? Никогда начальник штаба не видел геперала в таком состоянии. Вас трудно сегодня назвать опти­мистом, - сказал пачальник штаба. - Одного я понять не мог и не мо­гу, - продолжал Эрленкамф. - Мы всё время теряли, и сегодня, переходя снова границу, я могу сказать: мы теряли всё, что можно терять - стратегические пла­ны, уверенность, технику и самое главное - мы теряли наши знания, наш опыт, заболели манией котла и окружения. Про­воевав в России три года, мы не научи­лись воевать, а, наоборот, мы стали хуже воевать, мы сделались трусливей, мало­грамотней. Офицер сорок второго года хуже, глупей офицера сорок первого, а офицер сорок четвертого худосочней, глу­пей, бледней офицера сорок третьего. От офицеров первого сорта мы перешли к офицерам четвертого. Всё это понятно. Но почему у русских действует прямо про­тивоположный закон? Почему они так богаты способными люльми? Что опи, из земли что ли растут? Где они берут эти тысячи тысяч талантливых офицеров? Откуда они? Почему война иссушила мозг германской армии? Почему война рождаст русским богатейший урожай талантливых людей? Где берут они их? А. Клаус? - Я не знаю, - сказал Клаус. выш-Эрленкамф поглядел на него и сказал с обычным холодным спокойствием: Давайте забудем этот разговор, Клаус. Вы понимаете, что значит для че­ловека, чей прадед был неменким гепера­лом, перейти русскую границу так, как я се сегодня перешел… *

братская цепь лишений, горя первых ме­сяцев войны, великих военных трудов и великих побед. Мещеряков негромко проговорил: про-Да, вот и перешли мы границу. Вчера вечером посмотреля с этото холма и задумался - был в этих местах в вой­пу четырнадатого года человек один…еду Он рассмеялся и сказал:

Вас. ГРОССМАН удара, о боеприпасах, о связи волочной и беспроволочной, о взаимодей­ствии артиллерии и танков, авиации и пехоты,о минных полях, о наведении мостов, о дымовых завесах на перепра­вах, о продовольственном снабжении, о мпогосложном вопросе взаимодействия в глубине обороны противника. Командир соединения слушал внима­тельно. Люди, победоносно доведшие свои полки до границы родной земли, име­ли за плечами десятки сложных сраже­ний, глубоко знали противника, его си­лы и слабости, люди эти знали своих подчиненных, их характеры, склонности, страсти, их опыт, их умение. Они про­шли школу войны невиданной тяжести. Они доказали в испытаниях и превратно­стях сражений силу своего духа, непобе­лимость своей веры. Они показали, что для этой невидимой войны мало было знаний, данных им в академиях, они обо­гатили эти знания своим вдохновением, талантом, смелостью мысли, творчеством. Они показали, что водить бо пол дивизии это пе только наука но и искусство, в высоком, вдохновенном смыс­ле этого слова. Они показали в этой войне всё уважение свое к традиции, творчест­ву и всё презрение свое к штампу и шаблону. Они не боялись черной работы, лишений, опасностей. Геперал, облокотиешись на стол, впи­мательню слушал скупые, немногослов­ные речи командиров. Совещание кончилось. Наступила минута. когда надо было прошаться. Но ни Мещерякову, ни коман­лирам частей не хотелось расстаться. Что-то бесконечно торжественнсе и вол­нующее было в этом собрании на грани­пе освобожденных земель, на новом ру­беже войны. Людей связывало братство,

- Семен Маркович Мещеряков, кре­стьянский сын, рядовой первого взвода, второй роты. Командующий артиллерией, киренастый, большеголовый генерал, с седым густым ежиком волос над морщинистым лбом, антор известного учебника, заведывавший до войны кафедрой в академии, живо ска­зал: - А ведь мы с вами, Семен Марко­вич, почти соседями были, я тут в пят­падцатом году километров на сто двад­цать юго-западней служил: в горной ар­тиллерии наводчиком. - Пушки Гочкиса, - сказал на­чальник связи, толстый полковник в оч­ках, кашляя и смеясь, - пушки Гочки­са Мне ли их не знать, - я вель чертежником в ремонтных артиллерийских мастерских юго-западного фронта, со рого курса политехникума добровольцем пошел. Ох, ты, кула нам, - сказал курча­вый генерал, известный и стране и ми­ру по страшному удару, который он на­нес немпам под Сталинградом, -- я в то время в Питере тринадцатилетним маль­чишкой был, в шорной мастерской под­мастерьем работал. A молодой командир гвардейской ча­сти с Золотой Звездой Героя Советского Союза, весело проговорил: - В этих местах я был в сорок пер­вом году, командовал батальоном в зва­нии майора. A во времена допсториче­ские,o которых товарищ геперал говорит, я под стол пешком ходил: стар­брат Колька достиг должности по­

былэтой же деревне, за этим же сто­том, под этим же тепистым деревом, вто-согодни гонорал угощал обетом командиров дивизии, песколько дней назал сидел командир немецкого корпуса гене­рал-лейтепант граф фон Эрлепкамф. Ночью предстояло переезжать на по­сый командный пункт. Денщики под ру­ководством ад ютанта упаковывали чемо­даны, шофер, возивший графа с первых дней войны, заливал горючее в запасные бачки, подвязанные толстыми ремпями и обрывками проволоки к лакированному вузову большой оппелевской машины «Адмирал». Эрленкамф сидел за столом, но снимая плаща, рядом с ним стоял начальник штаба полковник Клаус. - Сядьте, Клаус, - сказал Эрлен­камф, - выпейте коньяку. Он налил рюмки и сказал:

Хозяин избы, в которой стояли авто­матчики, охранявшие штаб, был очень (Окончание на 4 стр.).