5 онтября 1945 г., пятница. № 235 (6223). В украинском селе В селе Скибино, лежащем на большом времени жила старая женщина с детьми. кР а с Н а Я з в Е З Д а Окружные конно-спортивные соревнования ВОРОНЕЖ, 4 октября. (По телеграфу от Ценные приобретения Новые экспонаты Третьяковской галлереи Ежедневно в Государственную Третья­ковскую галлерею приходят сотни посе­тителей. Они приходят сюда по несколь­ку раз, чтобы ознакомиться с огромным количеством картин, рисунков и скульш­тур, размещенных в 52 залах. Когда началась война, сокровища рус­ского искусства были увезены в глубо­кий тыл и там бережно хранились. Но художественная жизнь в стране не замирала. Большую деятельность про­водила Государственная закупочная ко­миссия. За годы войны Третьяковская галлерея приобрела через эту комиссию значительное количество произведений русского искусства. Среди них этюды C. Коровина к картине «На миру», этю­ды В. Сурикова к картине «Ермак». Большой интерес представляет женский портрет И. Репина. Галлерея пополнилась альбомами ри­сунков К. Коровина и И. Остроухова, портретами 0. Кипренского, В. Тропини­на, Ф. Рокотова. Из работ советских художников необ­ходимо отметить картину «Александр Невский» П. Корина, & также работы М. В. Нестерова, С. Герасимова и А. Ге­расимова. Среди скульптурных пополнений Тре­тьяковской галлереи выделяется группа «Александр Невский» C. Орлова, а так­же скульптурный портрет хирурга Юди­на, выполненный В. Мухиной. Графика увеличилась за счет рисун­ков Кукрыниксов, Павлинова, Констан­тинова и других. Всего за годы войны Государственная Третьяковская галләрея пополнилась бо­лее чем на 1000 экспонатов. Большие приобретения сделаны Госу­дарственной закушочной комиссией в Ле­нинграде. Приобретены ранее неизвестные два рисунка hваренги, изображающие римские виллы. Для пополнения собраний фарфора куплена большая коллекция фигурок и кружек. Особенно любопытны кружки в виде голов казаков - героев 1812 года. Приобретения, сделанные Государствен­ной закупочной комиссией, очень разно­образны. В их числе - первое издание вышедшего более 70 лет назад в Петер­бурге клавира оперы «Борис Годунов» Мусоргского с двумя автографами вели­кого композитора. Всё это только небольшая часть при­обретенного. Государственная закупочная комиссия продолжает свою работу по со­биранию ценнейших памятников искус­ства. A. ЛИТВИН. Черниговском тракте, нам уже однажды пришлось побывать в дни наступления Красной Армии на Киев. Возле дымящих ся развалин суетились местные жители. Отступая, немцы сожгли село. С тех пор прошло два года. И вот пе­ред нами знакомые места - Бровары, Калиновка, Скибино - заново строящие­ся сёла. Машина идет по чистой сельской улице, обсаженной молодыми тополями, отгороженной от приусадебных садов и огородов палисадниками. Красивые дома с большими окнами, с верандой, Дома не похожи друг на друга. Строительство до­мов в Скибино производится по тринад­пати различным проектам. В этих проек­тах большое внимание уделяется искон­ной особенности украинского села - зе­лени, садам. Одновременно со стройкой дома на запланированном участке идет насаждение фруктовых и декоративных растений. Возле новой хаты зеленеют не только традиционные вишни, но и яб­лони, сливы, абрикосы, Всюду видны ви ноградники. Внешнему виду дома, его архитектур­ной отделке придается первостепенное значение. Украинский народ всегда от­личался своей любовью ко всему яркому и подлинно прекрасному. Вот почему в каждую строительную бригаду, а таких бригад на Украине более двадцати тысяч, обязательно наряду с плотником или кро­вельщиком входят 2- 3 мастера на­родного творчества. Мы направляемся к ближайшему дому. Через деревянные ворота входим на широ­кое подворье. У ступенек нового крыльца пахнет свежей краской. Перила, двери, оконные рамы еще не успели обсохнуть. Старая женщина встречает нас в сенях. Это Ульяна Исааковна Скыба. Один сын ее расстрелян немцами. Другойетеик Красной Армии. Он приезжал ведавно в отпуск, Осенью и весной землянку заливало во­дой. - У меня еще хорошая была землян­ка, - говорит Домна Давыдовна. - Вы вот посмотрите у Гарбуза. Мы идем на усадьбу Сергея Гарбува, где рядом с новым домом чернеет яма землянки. - Мени едается, шо знову народилася на свит, - говорит нам хозяйка, приг­лашая в свое жилище, тоже пахнущее невысохшей краской. В ее новом доме ог­ромная радость - по демобилизации вратился домой ее муж -- воин Армии. Он выходит к нам веселый, при­ветливый. На нем гимнастерка без по­гонов. Хозяину не терпится показать нам свое жилище. Он водит нас по комнатам, за­глядывает на кухню. -Хата на славу, говорит он особенно хорошо, что окна большие. В доме, выстроенном по соседству с Сергеем Гарбузом, тоже большое ожитле­ние. Там со дня на день ждут из армии хозяина старшего сержанта Величенко. Дом Величенко выстроен из самана по проекту архитектора Штейнберга. Проч­ностью и красотой он не уступает осталь­ным домам. Изнутри он кажется еще лучше, чем снаружи. В ожидании мужа Галина Максимовна Величенко сама рас­писала русскую печь, нарисовала цветы над кроватью в спальне, вымыла полы. - Мебели вот только нехватает, жалуется она. - Во всех домах действительно пока пу­стынно. Проблема мебели стоит сейчас очень остро - нехватает рабочих рук. - Ничего, - говорит Галина Мак­симовна, - вот приедут скоро наши му­жики из армии - всё будет. Мы уезжали из Скибино с неохотой. Хотелось подольше посидеть у гостепри­имных хозяев, пройтись по красивым, чи­стым улицам. Воображение рисовало это село таким, каким оно должно стать в недалеком будущем, когда закончится строительство. Для этого села выбран свой тип планирования в соответствии с рельефом местности. На пустыре, где еще видны следы пожарища, будет здание сельсовета. Не­много поодаль, в стороне от шоссе - школа, клуб и небольшой стадион. В се­не будет электричество, радио, телефон. Село Скибино - одно из тысяч воз­воз­рождающихся сел Украины. По прави­тельственному плану уже до конца ны­нешнего года должно быть выстроено 177.000 домов с хозяйственными построй­ками и п и полностью благоустроено 107 сёл, Из передовиков колхозного строительства готовится 4000 десятников и 19.500 квалифицированных рабочих-строителей. октября 1945 г. открывается инсти­тут инженеров сельского хозяйства и восемь техникумов. Повседневное внимание колхозному строительству на Украине уделяют ЦК КП(б)У, Совнарком УССР и лично Н. С. Хрущев, По заданию тов. Хрущева боль­шая группа архитекторов во главе с A. A. Таций разработала уже десятки проектов жилых домов, колхозных поме­шений, сельсоветов, школ, стадионов, улиц, плошадей. Группа специалистов го­товит популярный справочник для брига­диров колхозно-строительных бригад. Леонид ВЫШЕСЛАВСКИЙ ҚИЕВ. (По телеграфу). наш, корр. ). В заключительном туре ок­ружных конно-спортивных соревнований приняли участие команды лучших конни­ков кавалерийского училища и Н-ского кавалерийского полка. Соревнования нача­лись скоростным пробегом на 50 километ­ров. Старший лейтенант Михайлюта на коне «Ролик» окончил эту дистанцию за 1 ч. 29 минут, установив новый окружной ре­корд. Второе место занял старший лейте­нант Зайцев со временем 1 ч. 35 минут. На высоком уровне прошли состязания по преодолению препятствий. В них уча­возствовали команды рядового, сержантского, Краснойкурсантского и офицерского состава. В конкур-ншпике легкого класса мастерски преодолел все препятствия и показал луч­шее время старший сержант Токарев. Шест­надцать лучших мастеров конного дела со­ревновались в конкур-иппике особого клас­са. Большое впечатление оставила у зри­телей работа спортсменов кавалерийского учитища: майора Савченко, старшего лей­тенанта Ткаченко и офицера Шерлова. Соревнования по рубке выявили лучших мастеров клинка. Первые места средиофи­церов заняли капитан Печипуренко и стар­ший лейтенант Троеглазов. Изумительную ловкость показал лейте­нант Курносов в рубке тремя клинками. Среди сержантов по рубке на первое ме­сто вышел старший сержант Ермоленко. В заключение состоялись прыжки в высоту и длину. Майор Савченко на коне «Ухарь» прыгнул в высоту на 1 м. 92 см. Первое место по прыжкам в длину завоевал капи­тан Гаврилюк, прыгнувший на кобыле «Паллада» на 7,70 м. Общекомандное пер­венство присуждено кавалеристам Н-ского полка, набравшим большее количество оч­ков. СОВЕТСКИЕ ОҚҚУПАЦИОННЫЕ ВОИСКА В ГЕРМАНИИ. Ротная ленин­ская комната в батальоне гвардии майора М. Қононова. Фото А. Георгиева. лекциях

и лекторах

(От специального корреспондента «Красной звезды»)

бенко и поступил бы так, если бы не столкнулся с элементами недооценки лек­ционной пропаганды вообще и лекторов в частности. Эта недооценка проявилась в том, что его, как пропагандиста, порою используют не по назначению, дают по­ручения, не имеющие ничего общего с его непосредственными обязанностями. Так, недавно он несколько дней выполнял за­дание по учету состояния хозяйственного имущества полка. Больше того, старшему лейтенанту не предоставляют достаточно времени даже для подготовки к очередным выступлени­ям. Каждую лекцию он готовит, как го­ворится, в пожарном порядке. Товариш Рябенко - не исключение. В таком же положении находятся многие пропагандисты Н-ской армии. Лектор майор Кузнецов признается, что он давно серьезно не занимался повышением своих знаний. Он тоже готовится к лекциям паспех. Его постоянно подгоняют: «Рабо­тайте интепсивней». Отдельные начальники политорганов склонны считать чуть ли не бездельника­ми тех лекторов, которые тщательно гото­вятся к выступлениям, а значит и затра­чивают на это солидное время. В условиях боевой обстановки вы готовились один-два дня, извольте и сейчас работать так же, - такие сове­ты, вместо деловой помощи, приходится зачастую выслушивать лекторам. этого пеудивительно, что на лекции значительная часть их не раскры­вает глубокое содержание темы, а сколь­зит по поверхпости.

В просторном зале полкового клуба майор Никанов читает лекцию. В задних рядах мелькают газеты. Многие из при­сутствующих переговариваются друг с другом. Другие же, наоборот, внимательно слушают майора, делают пометки в блок­нотах. Столь различное отношение к лекции станет понятным, если учесть состав аудитории. В клубе собрались офицеры (их большинство), сержанты и красноар­мейцы. Олушатели отличаются друт от друга не только служебным положением, но и уровнем подготовки. Здесь люди, имеющие и высшее, и среднее, и низшее образование. B дивизии установилась ошибочная практика: на каждую лекцию приглашать всех без разбора. Политотдел не заботится о том, чтобы строить лекционную про­паганду в зависимости от характера, уров­ня подготовки, запросов и интересов лич­ного состава. Характерно, что об этом не­достатке не раз говорилось на партийных собраниях и активах. Если бы работники политоргана, замес­тители командиров полков попытались узнать мнение офицеров о лекционной пропаганде, они услышали бы немало справедливых критических замечаний. В дивизии свыше 400 офицеров само­стоятельно изучают Краткурс истории ВКП(б). Они нуждаются в квалифициро­ванпой помощи. Но за последнее время только в двух полках были прочитаныПосле лекции по книге Ленина «Что делать?» Этого явно недостаточно. Известно, какие высокие требования пред являются к качеству лекций. Они должны читаться квалифицированными пропагантистами и на высоком идейном уровне. Об этом требовании кое-где тоже начинают забывать. Лекции иногда пору­чаются малоподготовленным людям. В ря­де случаев политорганы не проявляют за­о теоретическом росте лекторских кадров. В Венском гвардейском стрелковом пол­ку, например, с лекциями часто высту­пает гвардии старший лейтенант Рябенко, старый пропагандист, имеющий высшее образование. И тем не менее слушатели им недовольны. В чем дело? Старший лейтенант Рябенко самообразованием во время войны по-серьезному не занимался, пользовался лишь газетными и журналь­ными статьями. Теоретический багаж его постепенно таял. Особенно это стало за­метно после окончания войны. Выход из этого довольно неприятного положения был один - учиться, по­настоящему сесть за книгу, за произведе­ния Ленина, Сталина. Возможно тов. Ря-

На новом месте Н-СКИИ ГАРНИЗОН, 4 октября. (По рафу от наш. корр.). Артиллерийское соединение получило приказ расположить ся в живописной, покрытой сосновым ле­сом, местности близ небольшого районного городка. Кругом не было ни жилых домов для личного состава, ни помещений для складов, ни площадок и навесов для ма­териальной части. Всё это артиллеристам предстояло сделать самим. С тех пор прошло всего три месяца, и местность стала неузнаваемой. В сосновом бору вырос целый городок. Сверкают бе­лизной свежеобструганных бревен жилые дома. Заканчивается постройка штабных помещений. Уже работают пекарни, столо­вые для красноармейцев и офицеров. За­вершается строительство бани и прачечной. Всеми строительными работами руково­дит капитан Ильинов­техник-строитель по своей гражданской специальности. На­шлись среди артиллеристов плотники, ка­менщики, кровельщики и столяры. Они обучили строительному делу своих товари­щей. Многие артиллеристы отличились на стройке. Старший сержант Мишутин, млад­ший сержант Матвеев, красноармейцы Ко­тов, Денисенко и другие премированы за систематическое перевыполнение норм. Сейчас работы подходят к концу. Оста­лось еще возвести здание клуба и закон­чить некоторые недостроенные об екты.

Дом из двух комнат е кухней. Из се­ней мы проходим через кухню в столо­вую, осматриваем спальню. Всё хорошо в этом доме - высокие потолки, боль­шие окна, много воздуха, света. На кух не - большая печь с плитой, украшен­ной орнаментом. - Дом такий, що я иноди думаю, чи не в раю це я, - говорит Ульяна Иса­аковна. Осмотрев дом, идем к хозяйственным помещениям. В архитектурных проектах ним пред явлены не менее высокие требования, чем к самому жилью. Эти постройки должны быть удобны и проч­ны. В селе Скибино кровля на домах и хозяйственных помещениях сделана из соломы. Но, как сказал нам инженер­строитель Петр Антонович Жураковский, в будущих стройках на кровлю пойдут главным образом этернит и череница. Каждый колхоз, каждое село, подымаю­щееся из пепла, ориентируется на мак­симальное испюльзование местных строи­тельных материалов. Осматривая новые дома в Окибино, мы возле некоторых дворов видели странные уже наполовину разобранные сооружения. Во дворе колхозницы Домны Давыдовны Герасименко - яма, покрытая обутленны­ми бревнами и листами ржавого железа. В этой землянке, построенной из остатков сожженной немцами хаты, до недавнего

песни о героях МАНЬЧЖУРСКИХ ПОХОДОВ 2-й ДАЛЬНЕВОСТОчный ФРОнт, 4 октября. (По телеграфу от наш. корр.). Одна из них посвящена лучшему полку Амурской дивизни, в рядах которого вос­питывались отважные воины - автоматчик старший сержант Муравлев, пулеметчик Федор Гапанюк и многие другие. В начале сентября в Маньчжурию выехала группа красноармейских поэтов и компози­торов. Творческий коллектив побывал во многих частях и подразделениях ресльботы тате поездки поэты и композиторы созда­ли несколько боевых красноармейских пе­сен. В другой песне прославляются танкисты офицера Потапова, отличившиеся в боях за город Фугдин. В балладе о пяти танки­стах, посвященной героическому танковому экипажу лейтенанта Осмивнева, рассказы­вается о том, как пять танкистов-комсо­мольцев Осмивнев, Новиков, Суков, Ма­тюшин и Шелок в подбитом танке до по­следнего дыхания вели бой с японцами.

Лектор должен быть самым осведомлен­ным человеком, его надо систематическиB информировать о важнейших задачах ди­визии, армии, предоставлять различную справочную литературу. А как можно считать осведомленным лектора майора Семенова, если ему не дают даже журнала «Большевик», если в течение года с ним ни разу не беседовал начальник политот­дела?… Существует замечательная практика. Перед тем, как выступить с публичной лекцией, лекгор зачитывает ее в про­пагандистском коллективе при политорга­не. Здесь ее внимательно обсуждают и помогают устранить недостатки. Такой метод коллективного обсуждения и ра приносит огромпую пользу, способст­вует улучшению лекционной пропаганды. В большинстве же дивизий Н-ской армии этот прекрасный метод забыт. Лекторы, как правило, варятся в собственном соку. Подполковник И. ГАГЛОВ. ЦЕНТРАЛЬНАЯ ГРУППА ВОИСК.

РИГЕ ВОССТАНАВЛИВАЕТСЯ ФИЛЬМОв рига 4 октября. (По телеграфу от наш. корр.). Во время оккупации Латвии немцы разрушили рижскую кинофабрику. Гитле­ровцы вывезли в Германию киноаппаратуру, а здание фабрики взорвали. По решению Совнаркома Латвийской республики восстанавливается студия ху­дожественных фильмов. Под студию вы­делено бывшее здание народного дома в Мильграве, в 13 километрах от Риги. Од­новременно в одном из живописных угол­ков Риги, на Киш-озере, начинается стро­ительство новой студии. разбо-Комитетом по делам кинематографии при Совнаркоме СССР выделена необходимая аппаратура и оборудование. Рижская киностудия будет выпускать главным образом цветные фильмы. В тема­тике кинос емок на 1946 год большое ме­сто отводится военным картинам. Один из первых фильмов будет посвящен показу латышских стрелков.

СЕКЦИЯ ВСЕАРМЕЙСКОГО ОХОТНИЧЬЕГО ОБЩЕСТВА В ЧАСТИ РОСТОВ-на-ДОНУ, 4 октября. (По те­леграфу от наш. корр.). В Н-ском стрел­ковом полку создана секция Всеармейско­го охотничьего общества. По воскресным дням секция организует выезд офицеров на охоту. В прошлый выходной день охотники уби­ли 260 штук разной дичи. Гвардии подпол­ковник Кудияров застрелил 28 уток.

Большую часть убитой дичи охотники На тексты этих песен композиторы Смо­сдают в офицерскую столовую. Гродинов и Пэн написали музыку.

об ятий. Очевидно, только теперь, видя, угадывая, чувствуя радость матери, он по­нял, какое великое событие произошло в его жизни. Чуть-чуть смущенный, ра­стерянный, он стоял около родителей. Лучинский взял мальчика за руку и с легким, очищающим душу смехом сказал: Ну, сынок, пойдем, - покажешь еще одного папу. - Пойдем. Какого папу?-с искренним удив­лением, которов сделало Лучинского окончательно счастливым, спросила Та­ня… Мальчик, досадуя на недогадливость матери, воскликнул: -Черного папу, без орденов, не во­енного Пойдем! Таня спокойно улыбнулась. Лучинский вошел велед за сыном на веранду дома. Мальчик подбежал к раскрытому в садок­ну, протянул руку внутрь комнаты, Вот еще один папа, смотри! Над диваном, на голой, белой стене Лучинский увидел большой фотопортрет, сделанный в тот еще период, когда он работал учителем начальной школы и не подозревал, что ему суждено стать через пять лет полковником, командиром артил­лерийской бригады тяжелой мощности. Юноша с бледными щеками, с неопреде­ленными чертами лица, одетый в черный костюм, украинскую сорочку, чистенький, кудрявый юноша, ничего замечательного в прошлом не сделавший, не обещающий ничего в будущем, робкими глазами смотрел из березовой рамки на широко­плечего, загорелого, крупноголового, ко­роткоостриженного полковника Лучинско­го, увенчанного славой победы над Герма­нией, с золотой звездой Героя Советского Союза и шестью орденами. горьким изумлением, со снисходитель­ной улыбкой и в то же время полный самых серьезных размышлений, смотрел полковник Лучинский на свой портрет. С детства, с тех лет, как он помнит себя, Лучинский любил жизнь, ко­торая окружала его, душой и сердцем верил, что это есть самая правильная на земле, самая радостная, доступная каждо­му человеку жизнь. Веру эту п любовь он почерниул от отца, матери, братьев, а пютом - в школе, в пионерском отря

Военный человек (P А CC KА 3)

де, в лагере, в комсомоле, в партии, в каждой клеточке, в каждой капле нашей советской жизни. Любовь к жизни и ве­ра в торжество этой жизни в первые дни войны с немцами были для Лучинского самым главным оружием. Из любви и веры родилась ненависть к немцам, боевое ожесточение, беспощадность к врагу. Желание добиться победы во что бы то ни стало и в кратчайший срок породило са­моотверженность, хитрость, сноровку, лов­кость и всё то, что называется военным мастерством. Защищая Родину, истребляя немцев, он открыл истинный источник своей силы - военный талант, талант человека, которому будут доступны все полководческие вершины, если он посвя­тит свою жизнь военному труду. Начав войну командиром огневого взвода, лей­тенантом, к Дню Победы он стал полков­ником. Равнодушный в мае 1941 года к солдатскому мундиру, сейчас, в августе 1945 года, он уже не мыслил себя вне этого мундира. Нечего греха таить, до войны служба в армии, даже трехмесячная подготовка командного состава, тяготила Лучинского, как казалось ему, своей односложностью, обыденностью, тесными и жесткими рам­ками уставов, На педагогическом поприще он чувствовал себя свободнее, яснее и заманчивее казалось будущее. Теперь, вложив всю душу в армейскую жизнь, он увидел, как просторно поле деятельности советского офицера и генерала, как ясно, благородно настоящее и будущее всей Крас­ной Армии в целом и каждого ее офицера, генерала и бойца в отдельности. До войны­Лучинский властвовал в шюоле над деть­ми, но не всегда справлялся с собой, За годы войны он научился властвовать над собой - над своими физическими немо­щами, над кое-когда прорывавшимся ма­лодушием, нередкой боязнью смерти, го­лодомбессонницей, усталостью. Покорив себя, он научился покорять своих бойцов. Таня молча, сбоку наблюдала за вы­ражением лица мужа. Ее чуткое сердце безошибочно подслушгивало сердце мужа. Она понимала ход его мыслей. Таня очень любила того Николая, какого зпала четы­ре года назад. Теперь он сильно изменил­ся. Стал кряжистее, пополнел той пол­потой, которую набирает дуб с годами, загорел, Глядя в глаза мужа, Таня чув-

ствовала, что теперь ни одно движение ду­ши близкого ему человека не пройдет ми­мо него: он всё увидит, всё поймет, всё сделает, что сможет сделать. Такого - нового, послевоенного Николая Таня полюбила еше сильнее, чем довоенного. Хорошим, безмятежным было счастье Тани до войны. Великим оно стало теперь, после войны, в дни мира. Сраженная силой нахлынувшего на нее счастья, она подошла к мужу, обняла его, поцеловала порывисто. и крепко, Коля, мы не будем уже никогда разлучаться. Никогда! Правда? - Да, Таня. Теперь - никогда! Я приехал за тобой и Сережей. Полковник Лучинский осторожно стис­нул маленькую,почти детскую голов­ку жены между своими ладонями, долго и пристально смотрел в ее голу­бые глаза, полные тревоги и ожидания. - Так ты не совсем домой? - Танюша, теперь наш родной дом армия. Навсегда. До конпа жизни! Он омотрел в глаза жены и хотел ей сказать том, что там, куда он ее привезет, не будет такого чудесного полоневого сада, таких вековых тополей, такого обжитого гнезда, всё придется на­чинать заново, всё, кроме счастья, Суро­во встретит дремучее, болотное Полесье черноморку Таню. И всё же ей будет там светло, радостно, спокойно. Когда поедем? - тихо спросила Таня, положив голову на грудь мужа. Она поняла и то, о чем думал муж, ито, на что сама была способна. На край све­та пошла бы за ним, океаны лишений преодолела бы, любые хребты перешаг­пула бы Он хотел сказать, что поедут завтра, m так как он не может жить спокойно без своих батарейцев и пушек ни одного ча­са, но вместо этого он отстранил от себя жену, беспечно сказал: -Утро вечера мудренее! Ну-ка, хо­зяюшка, раскошелься, покорми солдати­ков. A. АВДЕЕНКО.

годы войны почти до черноты, было желто-бледным. - Пойдем, покажу папу, - с востор­гом проговорил Сережа, хватая отца за рукав гимнастерки. Из глубины двора, из сада донесся женский голос: Сережа, где ты?

По счастливому совпадению тельств полковник Лучинский вернулся на родину в августе. Август в жизни Николая Васильевича был благословен­ным месяцем. Восьмого родился он, Ни­колай. Дваднать седьмого Таня стала его женой. Двадцать первого родился сын, Сергей. Первого августа Лучинский по­лучил звание Героя Советского Союза. И вот, двадцать девятого августа, после че­тырехлетней разлуки, пройдя через все годы войны, через тысячи смертей и ис­пытапий, он вернулся на родину, к лю­бимой жепе и четырехлетнему сыну, ко­торый родился через два месяца после от езда отца на фропт. Дома его ждали… Перед закатом солнца грузовой, покрытый от колес до брезента пылью «форт» остановился пе­ред закутанным в зелепь домиком. Сереб­ристые тополя-великаны, срастаясь ветвя­ми друг с другом, обступали маленький домик непроницаемой стеной. В палисад­нике былс полно цветов. Это и есть ваш дом, товариш под­ковник? - спросил шофер. -Он самый, Степа. - Плохо ваше дело, ей богу плохо! Не вырвать вам, товариш полковник, свою жену отсюда. Не покинет она такое гнез­до, попомпите мое слово! Полковник Лучинский прищурил глаза, улыбпулся, но ничего не сказал. Нетороп­ливо, не только сдержанно, но даже с ленью, как показалось Степе, он сошел на землю и, не глядя на родной дом, снял пилотку, начал сбивать с обмунди­рования орожную пыль. если б Степа не провоевал с полковником полтора года, не привык к его характеру, он мог бы подумать, что отец, ни разу не ви­девший за четыре года войны своего сына, вовсе не спешит его увидеть. Скрипнула на проржавевших петлях калитка. Степа заметил, как сильно по­бледнело лицо полковника, как вздрогвули губы и заблестели глаза. На пороге ка­литки стоял полуголый, в одних труси­ках мальчик И ноги его, и руки, и грудь, и лицо были истинно шоколадного цвета, и голько белокурые волосы и

лубые глаза говорили о том, что он бе­локож по природе, как и отец. Полковник Лучинский подошел к маль­чику, протянул ему руку и серьезно сказал: Здравствуй!… Малыш доверчиво протянул незнакомо­му человеку руку и произнес на своем несовершенном языке нечто вроде здрав­ствуйте. Как тебя зовут? - спросил Лу­чинский, опускаясь перед мальчиком на корточки. Сережа. охотно ответил маль­чик, разглядывая звездочки и артилле­рийские амблемы на погонах полковника, никогда не виданные вблизи ордена на груди и вовсе не интересуясь ни глаза­ми, ни лицом своего отца. и удивительно. и больно, и грустно было Лучинскому смотреть на сына. Его кровь льется в этом маленьком теле, его душа вдохнута в него - всё же маль­чик стоит перед ним, как чужой. Ну, а как твоя фамилия, Сережа? спросил полковник. - Моя фамилия Лучинский. Мальчик с такой покоряющей нежно­стью исковеркал свою фамилию, не вы­говаривая буквы, особенно «ч», что пол­ковник схватил сына, прижал его к гру­ди, жадно целуя белокурую головку. Сынок, родной мой!… - шептал Лучинский. - Я твой отед!… Отец… По­пимаешь, Сережа, я твой папа. Па-па! Понимаешь?! На левой щеке малыша остался глубо­кий, совершенно ясный отпечаток звезды Героя - след слишком горячего об ятия отца. Поглаживая медлемно рассасываю­щееся пятно на щеке, мальчик серьезно сказал: - Понимаю… - и добавил, кивнув на дом под тополями, - у меня есть еще один папа. Степа со страхом оглянулся на полков­го-ника. Лицо Лучипского, загорелое за

Мальчик побежал во двор, радостно вскрикивая. -Мама, скорее, скорее - папа при­ехал, папа!… Через несколько секунд Сережа вер­нулся с матерью. Взявшись за руки, они бежали по травянистому двору. Позади них, с трудом просачиваясь сквозь ветви разросшегося сада, горело большое захо­дящее солице. Высокий, с согбенными плечами, буд­то на них была навалена непосильная тяжесть, стоял Лучинский перед порогом калитки, хмуро глядя на приближающую­ся жену. На ней была синяя юбка, с коротенькими рукавчиками белая блузка. Босые загорелые ноги ярко выделялись на травянистом ковре двора. Сыпучие каштановые волосы от быстрого бега разметались по плечам. Глядя на бегу­щую к нему жену, на солнце, на сына, Лучинский с острой болью почувствовал, что даже без кого-нибудь одного из них жизнь его невозможна, решительно невоз­можна. Готовый всё простить, всё понять, он стремительно переступил порог калит­ки, протянул жене руки. Таня выпустила край передника с яблоками, которые она всё время забывчиво держала в руке и с радостным криком обняла мужа. Все сомнения Лучинского, которые давили его вот сейчае, на протяжении нескольких секунд, бесследно рухнули. Свято, всеми силами души верил он жене издалека, на фронте, верил и теперь, при долгождан­пой встрече. Шофер Степа, тревожно нахмурясь, собирал рассыпавшиеся по траве красно­бокие яблоки. Его попытки привлечь себе на помощь Сережу не увенчались успехом. Мальчик зачарованно, как на великое откровение, смотрел на отпа и мать, не выпускающих друг друга из 

b

35

1. 1. b

обы ят

et­el

1

у

ру