декабря 1945 г., пятница. № 286 (6274).

7

краснаЯ

Зве

зда

3

Процесс главных немецких военных преступников в Нюрнберге  должно быть заменено постоянным согла­шением и которое предусмотрит взаимную помощь Польши и Великобритании в слу­чае, если независимость одного из этих государств подвергнется косвенной или непосредственной угрозе». войныИзложив далее содержание германского меморандума по поводу польско-британ­ского соглашения, обвинитель цитирует следующее место из этого меморандума: «Таким образом, вступление Польши в союзные отношения с Великобританией, что произошло через пять лет после опублико­вания декларации 1934 г., не может быть по этим причинам политически совмещено с до сих пор действующим союзным поль­ско-французским договором. Благодаря это­му новому союзу польское правительство подчинило себя политике, преследующей цель окружения Германии». вНаряду с нападением на Польшу, гово­рит обвинитель, Германия также планиро­вала нападение на западные державы - на Англию и Францию. 2 августа 1939 года верховное командование вооруженных сил Германии дало директиву, в которой предусматривалась посылка подводных ло­док в Атлантику сразу же, как только начнет осуществляться «Белый план». 12 и 13 августа состоялись переговоры Гитлера и Риббентропа с итальянским ми­нистром иностранных дел Чиано в Обер­Зальцбурге.Во время этих переговоров подверглась рассмотрению вся политиче­ская обстановка в Европе и во всем мире. На состоявшихся переговорах Гитлер гово­что на востоке Германии также соору­жаются мощные укрепления. Гитлер рас­сказал графу Чиано о различных системах обороны в Восточной Пруссии. Обращаясь к военному положению западных держав, Гитлер указал на уязвимость Англии с воздуха. Производственная мощность анг­лийской авиационной промышленности, ска­зал он, выросла, однако противовоздушная оборона отстала. На море Англия в на­стоящее время не получила никаких под­креплений. Пройдет много времени, прежде чем корабли, находящиеся в строительстве, вступят в строй. В связи с введением во­инской повинности в армию призвано 60 тысяч человек. Если Англия будет дер­жать необходимое количество войск внутри страны, она сможет послать во Францию максимум 2 пехотных дивизии и одну бро­нетанковую дивизию. В конце концов она может снарядить несколько бомбардировоч­ных эскадрилий, но не сможет снарядить достаточного количества истребительных эскадрилий. Как только начнется война, германская авиация немедленно атакует Англию, и английские истребители понадо­бятся для защиты самой страны. этойЧто касается Франции, то Гитлер ска­зал, что в случае всеобщей войны после уничтожения Польши, что займет, по его словам, немного времени, Германия будет в состоянии сконцентрировать на западной границе сотни дивизий, и Франция будет вынуждена собрать все свои силы из ко­лоний, а также с итальянской границы на линию Мажино. Французы, несомненно, об­наружат, что взломать итальянские укре­пления будет не легче, чем взломать ли­нию Зигфрида. Польская армия, заявил Гитлер, очень разношерстна. Наряду с не­которыми парадными дивизиями существуют войска малой ценности. Что касается про­тивотанковой и противовоздушной то Польша в настоящее время обороны, очень сла­ба, и ни Франция и ни Англия не могут оказать ей помощь в настоящее время. Однако, если Польша будет получать от западных держав помощь в течение дли­тельного времени, то германское превосход­ство пропорционально будет снижаться. Касаясь данцигского вопроса, Гитлер заявил, что для него невозможно возвра­щаться назад Он заключил соглашение с Италией об эвакуации немцев из Южно­го Тироля, однако, это нигде не должно вызвать впечатление, что эта эвакуация сможет послужить прецедентом для дру­гих территорий. Более того, Гитлер оправ­дывал необходимость этой эвакуации нем­цев из Южного Тироля указанием на то, что германская политика должна разви­ваться главным образом в восточном и се­веро-восточном направлениях. Восток и се­веро-восток, в том числе балтийские стра­ны, являются, заявил Гитлер, сферой гер­манского влияния с незапамятных времен в такой же мере, в какой средиземномор­ский район является сферой интересов Италии. C экономической точки зрения Германия нуждается в продовольствии н лесных ресурсах этих восточных районов. Г-нЧиано, отвечая на заявление Гитлера, сказал, что всё это является полнейшей неожиданностью для Италии. Ни во время переговоров в Милане, ни во время пере­говоров в Берлине германские представи­тели не сделали никакого намека на то, как серьезно обстоит дело с Польшей, На­против, заявил Чиано, Риббентроп тогда го­ворил, что данцигский вопрос будет раз­решен постепенно в течение времени. По мнению Муссолини, конфликт с западными вдержавами является неизбежным, и поэто­му он считает, что нужно провести соот­ветствующую подготовку. Муссолини рас­считал свои планы на период в два или три года. Если возникновение конфликта неизбежно в самое ближайшее время, то Муссолини будет, как он сказал графу Чиано, стоять на стороне Германии, но по различным причинам он предпочел бы, что­генеральный конфликт был отложен на более позднее время. Чиано показал при этом на карте позицию Италии в случае всеобщей войны и заявил, что, по мнению Италии, война с Польшей неизбежно раз­вернется в общеевропейскую войну. Гит­лер сказал, что «разрешение польской проблемы нельзя откладывать». Начиная с середины сентября условия погоды в этом районе таковы, что они делают воздушные операции вряд ли возможными, а дороги становятся такими, что действия моторизо­ванных войск также становятся невозмож­ными. От сентября до мая Польша превра­щается в огромное болото, не подходящее для каких-либо военных операций. Чиано спросил Гитлера, когда будет уре­гулирован данцигский вопрос. Гитлер отве­тил, что это урегулирование произойдет тем или иным путем в кснце августа. Обвиняемый Функ, говорит обвинитель рикрфит жонс, не сможет заявить, что о ничего не знал о планировавшейся вой­не против Польши. 25 августа 1939 г. он написал Гитлеру письмо, в котором гово­рится: «Сообщения, сделанные мне фельд­маршалом Герингом о том, что вы вчера в приниципе одобрили мероприятия, предпри­нятые мною с целью финансирования вой­ны и регулирования зарплаты и цен, а так­же мероприятия, сбеспечивающие нас на случай чрезвычайных жертв, делают меня глубоко счастливым. Я могу сообщить вам, что я добился уже определенных резуль­татов за последние несколько месяцев в своих усилиях сделать рейхсбанк внутри страны абсолютно прочным, а со стороны заграницы неуязвимым. Если даже произой­дут серьезные события на международном денежном рынке и в области кредита, то (Окончание - на 4 стр.).  Геринг заявил, что включение ресурсов Бо­то гемии и Моравии в германскую экономику произведено с целью увеличения герман­ского военного потенциала и ввиду необхо­димости использовать чехословацкую про­мышленность. Геринг настаивал на том, что­бы частично или полностью использовать военный потенциал протектората с точки зрения престоящей мобилизации промыш­ленности и вооруженных сил. 15 апреля 1939 года Геринг имел пере­говоры с Муссолини в присутствии Чиано. Во время этих переговоров Геринг недву-К смысленно заявил, что захват Чехословакии Германией имел в виду создать наиболее благоприятные предпосылки для нападения на Польшу. Обвинитель Олдермен цитирует следующее место из записи об этих пере­говорах. Геринг заявил: «Однако наличие тяжелых вооружений в Чехословакии пока­зывает, во всяком случае, как опасна могла бы быть эта страна даже после Мюнхена, если бы пронзошел серьезный военный кон­фликт. Благодаря германской акции поло­жение обеих стран оси улучшилось, по­скольку Германия имеет теперь возмож­ность использовать огромные производствен­ные возможности Чехословакии. Это уси­ливает мощь стран оси против западных держав. Кроме того, Германия не должна сейчас держать ни одной дивизии на грани­цах этой страны, что также является боль­шим преимуществом для обеих стран оси, ибо они располагают теперь благоприятны­ми предпосылками на случай, если Польша окончательно присоединится к нашим вра­гам. Германия, в таком случае, атакует эту страну с двух сторон, и наши самолеты в течение 25 минут могут достигнуть новых польских индустриальных центров, которые были в свое время перенесены внутрь стра­ны. Благодаря новому повороту событий эти центры снова расположены вблизи на­шей границы». Олдермен цитирует также до­кумент, предоставленный чехословацкими властями в распоряжение обвинения на Международном Военном Трибунале в Нюриберге. Этот документ представляет собой официальный чехословацкий доклад, составленный в соответствии ссоглашением четырех великих держав 8 августа 1945 го­да. Приобщая этот документ в качестве доказательства, обвинитель кратко форму­дирует выводы, которые вытекают из его содержания. Документ устанавливает, го­ворит обвинитель, что: 1) между партней Генлейна, национал-социалистской партией Германии и Риббентропом существовала са­мая тесная связь в деле осуществления заговора против Чехословацкой республи­ки; 2) германское посольство в Праге явля­лось режиссерюм провокационной деятель­ности немецких фашистов в Чехословакии; 8) германские правительственные органы, в том числе дипломатическая миссия в Пра­ге, финансировали генлейновокое движение в Чехословакии; 4) через партию Генлейна немецкие фашнсты осуществляли саботаж и шпионаж в Чехословакии. этом заканчивается выступление, по­священное нападению Германии на Чехосло­вакию. Обвинитель подчеркнул тот момент, что подсудимые Геринг, Кейтель и Иодль активно участвовали во всех предусматривавших разбойничье нападение на Чехословакию. Вслед за тем выступил представитель английского обвинения Дэвид Максуэлл­Файф, речь которого посвящена нарушению гитлеровскими заговорщиками международ­ных договоров. Другие представители ан­глийского обвинения посвятят свон выступ­ления нападению Германии на Польшу, Да­нию и Норвегию, Голландию, Бельгию и Люксембург, Грецию и Югославию, а затем американский обвинитель Олдермен высту­пит от имени английского и американского обвинения с характеристикой обстоятельств нападения Германии на Советский Союз и обвинитель Максуэлл-Файф начал свою речь перечислением междуна­родных договоров, прубо нарушенных гер­манскими фашистскими захватчиками. подчеркнул, что решение б «независимос­ти» Словакии должно быть принято в те­чение часов, а не дней. Он показал Гит­леру только что полученное сообщение о том, что венгерские войска начали прод­вигаться в направлении словацкой терри­тории, Гитлер прочел это сообщение, упо­мянул о нем Тисо и выразил надежду, что Словакия немедленно примет свое реше­ние. Тисо поблагодарил Гитлера за это и заверил его в том, что Гитлер может по­ложиться на Словакию. Тисо выразил жаление по поводу того, что, находясь под впечатлением слов Гнтлера, он не может сразу же высказать свое мнение, посколь­ку он должен посоветоваться со своими друзьями. Однако, сказал Тисо, словаки докажут, насколько они ценят «заботы» Гитлера об интересах их страны. На этом закончились эти переговоры, ко­торые обвинитель Олдермен характеризу­ет, как изумительные с точки зрения ци­низма и наглости языка германских фаши­стов, которым они говорили со своими вас­салами. Затем, сказал Олдермен, состоялось со­вещание у Риббентропа, на котором пос­ледний передал Тисо проект «законао независимости» Словакии. 14 марта Тисо доставляется в Братиславу, где он про­возглашает «независимость» Словакии. Наступает очередь Праги, По требова­нию Гитлера в Берлин приезжают чехо­словацкий президент Гаха и министр ино­странных дел Хвалковский. В это время немецкая пресса была заполнена клевет­нической пропагандой, направленной про­тив чехов. Немецкая пропаганда обвиняла чехов в преследовании немцев и требовала уничтожения Праги как «антинемецкого гнезда в сердце Европы». Обвинитель Ол­дермен говорит: В архиве германского министерства ино­странных дел был найден другой замеча­тельный документ, представляющий собой запись переговоров Гитлера с президентом Гаха 15 марта 1939 года. Вряд ли какой­либо другой документ характеризует с та­кой силой провокационную тактику и ме­ждународный бандитизм гитлеровских заго­ворщиков. Документ этот называется: «Пе реговоры между фюрером и рейхсканцле­ром и президентом Чехословакии Гаха в присутствии министра иностранных дел Риббентропа и чехословацкого министра иностранных дел Хвалковского, состояв­шиеся в рейхсканцелярии 15 марта 1939 года». На этих переговорах присутствова­ли: генерал-фельдмаршал Геринг, генерал Кейтель, статс-секретарь Вейцзекер, импер­ский министр Мейсспер, статс-секретари и государственный советник Хевель. Во вре­мя переговоров, как говорится в записи, Гитлер заявил, что для других стран Че­хословакия является не чем иным, как средством для достижения цели. Лондон и Париж не в состоянии оказать действи­тельной поддержки Чехословакии. Чехо­словакия ему также безразлична. Если бы Чехословакия придерживалась линин более тесных отношений с Германией, то это на­кладывало бы на Германию определенные обязательства, но он теперь рад, что Гер­мания не имеет таких обязательств. Уже в своих переговорах с Хвалковским Гит­лет не оставил никаких сомнений в том, что он беспощадно сокрушит это государ­ство, если оно полностью не пересмотрит линию Бенеша. Хвалковский, указывается в записи, понял это и просил Гитлера про­явить терпение. Однако, как указывается в записи, Гит­лер заявил, что прошли месяцы, и никаких изменений не наступило. Гитлер, говорится в, записи, дал приказ германским войскам вступить в Чехослова­включить Богемию и Моравию в состав гермавской империи. Гитлер заявил, что он не доверяет больше чехословацко­му правительству. Он верит в расположе­ние Гаха и Хвалковского, однако он со­иневается что их правительство с мневается, что их правительство тво сумеет по­по­вести за собой всю нацию. B 6 часов утра германские армии вторгнутся в Чехо­словакию со всех сторон, а германские воздушные силы займут чехословацкие аэродромы. Существует только две воз можности: первая - вторжение германских войск приведет к битве, и в таком случае сопротивление чехословаков будет сломле­но всеми средствами физической силы; вторая - возможно, что вторжение гер­манских войск произойдет в условиях тер­пимой обстановки, В таком случае Гитлеру будет нетрудно предоставить Чехословакии автономию и обеспечить ей известные на­циональные свободы. Но если чехословац­кий народ не подчинится, то он будет истреблен. «Никто не остановит фюрера от выполнения этого долга». Если завтра раз­горятся бои, то сопротивление встретит контрудар. Если мы будем бороться против друга, то фюрер не будет в состон нии предоставить чехам обещанные облег чения. В течение двух дней чешскан ар мия перестанет существовать. Консно, германские солдаты тоже будут гионуть и это приведет к взаимной ненависти Весь остальной мир не шевельнет и паль цем. Визит Гаха может предотвратить обо­стрение обстановки. Целью фюрера являет­ся только обеспечить безопасность герман ского народа. Часы идут. В 6 часов вой­ска начнут маршировать. 15 марта германские войска вторглись в Чехссловакию. Президент Чехословакии Гаха вручил Гитлеру документ, в говорилось, что он «с полным доверием вручает судьбу чешского народа и чешско­го государства в руки фюрера и рейхс­канцлера Германской империи», 28 мая 1939 года британский посол в Берлине Гендерсон доносил лорду Галифаксу о своей беседе с Герингом. Во время этой беседы Гендерсон заявил Герингу о том, что Гитлер нарушил свое слово, нарушил Мюнхенское соглашение и, в частности, Гитлер посоветовал бы Гаха, говорится в записи, удалиться вместе с Авалковским для того, чтобы обсудить, что надо немед­ленно сделать. Гаха заявл, что положе­ние для него совершенно ясно и что вся­кое сопротивление он считает бесполезным Он хотел бы только просить у фюрера раз­решения в течение четырех часов предупре­дить чешский народ о бессмысленности сопротивления. Гитлер заявил, что приве­денная в движение военная машина не мо­жет быть остановлена. Гаха может воз­вратиться в свою резиденцию в Праге. Он должен принять великое решение, и за этим решением последует длительный пе­риод мира между обоими народами, Если же решение будет иным, то он может предвидеть полное разрушение Чехослова-Далее кии. Гаха спросил, не является ли целью вторжения лишь разоружение чешской ар­мии, и если это так, то оно может быть осуществлено другим способом. Фюрер явил, что его решение является неизмен­ным. Гитлер тут же обратился к другим господам (подразумеваются Геринг, Кей­тель и другие) с вопросом, разделяют ли они его мнение. Те ответили утвердитель­но. Единственной возможностью разоруже­ния чешской армии является разоружение ее германской армией. нарушил свое обещание, данное в письме к Чемберлену 22 сентября 1938 года. «В этом месте, - пишет Гендерсон, - фельдмаршал прервал меня и начал опи­сывать мне визит президента Гаха в Бер­лин. Я сообщил фельдмаршалу Герингу, что нельзя говорить о выражении свобод­ной воли чехов, поскольку, как я был информирован, Геринг сам угрожал бомбар­дировкой Праги, если Гаха откажется под­писать документ. Фельдмаршал не отрицал этого факта, однако начал раз яснять об­становку. Согласно его раз яснению, доктор со-Гаха был с самого начала готов подписать любой документ, но заявлял, что, согласно конституции, он должен посоветоваться с правительством в Праге. После многих за­труднений телефонная связь с Прагой бы­ла восстановлена, и чешское правительство дало свое согласие, прибавив при этом, что оно не может гарантировать, что ни один чешский батальон не откроет огня по германским войскам, И только тогда, за­явил Геринг, он предупредил Гаха о том, что если прольется германская кровь, то он будет бомбардировать Прагу Отвечая на мои высказывания, фельдмаршал повто­рил историю о том, что оккупация Витко­виц уже 14 марта произошла только ввиду необходимости предупредить поляков, кото­рые, как ему известно, имели намерение захватить этот ценный район при первой возможности». Олдермен цитирует документ из британ­ской «Синей книти», представляющий собой заявление министра иностранных дел в па­лате лордов 20 марта 1939 года. Лорд Гали­факс заявил: «Военная оккупация немпами Богемии и Моравии началась утром 15 мар­та и была завершена, какмы это знаем, без серьезных инцидентов. Необходимо отме­тить, и это имеет существенное значение, что города Моравска Острава и Витковицы были заняты германскиме подразделениями С уже вечером марта, котда и министр иностранных дел Чехословакни были еще на пути в Берлин и когда ника ких переговоров еще не происходило». Захватив Богемию и Моравию, говорит обвинитель, Германия об явила их протекто­ратом и лишила всякой связи с внешним миром, взяв на себя обязанность ведения внешнеполитических дел протектората и разместив свои вооруженные силы на его территории. Что касается Словакии, то 23 марта 1939 года между словацким пра­вительством и Германией был подписан договор, согласно которому Германия взяла на себя защиту интересов Стовацкого президентОбвинитель сударства. Фактически это привело к полному по­рабощению словацкого народа. Олдермен цитирует секретный протокол, подписанный представителями Германии и Словакии по вопросу об экономическом и финансовом сотрудничестве. В парапрафе 3 статьи 1-й этого протокола говорится: «Исследование, разватие и использование ловацких естест­венных ресурсов. Основным принципом яв­ляется то, что всересурсы, в которых Сло­вакия не ощущает потребности, будут пре­доставлены в первую очередь в распоряже-На не Германии. Все естественные ресурсы будут находиться под управлением герман­ского ведомства по исследованию природ­ных ресурсов. Словацкое правительство немедленно проверит, выполняют ли вла­дельцы концессий и привилегий свои обяза­тельства, предписываемые законом, и оно в лишит их этих концессий и привилегий случае, если они пренебрегают своим дол­гом». Обвинитель Олдермен переходит к харак­терастике подллннных целей захвата герман­скими фашистами Чехословакии. Эти цели состояли в стремлении поработить чехосло­вацкий народ, использовать чехословацкие промышленные и естественные ресурсы в целях увеличения германского военного по­тенциала и создать стратегические предно­сылки для нападения на Польшу, 23 нюля на котором присутствовали генерал-полков-Английский ник Мильх, статс-секретари Кернер, Ней­ман, Ландфрид, Бургедорф, генерал-майор Томас и другие. Открывая это совещание, НЮРНБЕРГ, 5 декабря. (ТАСС). Утрен­мее заседание Трибунала начинается вы­ступлением представителя американского обвинения Олдермена, который продолжа­ет приводить документальные данные, от­носящиеся к нападению Германии на Че­хословакию. Обвинитель указывает на пре­дательскую роль в отношении Чехосло­вацкого государства, которую сыграла су­дето-немецкая партия во главе с Генлей­ном. Олдермен цитирует документ, пред­ставляющий собой записку генлейновца Франка, В этой записке Франк пишет: «Современный народ и современное госу­дарство немыслимы без политических войск. Им должна быть поручена специ­альная задача осуществления политиче­ской воли этого государства, а также за­дача быть гарантом его единства. Это осо­бенно относится к немецко-народной груп­пе, которая проживает в составе друтих народов. Соответственно этому судето­немецкая партия еще ранее организовала свои политические соединения, так назы­ваемые «отряды добровольной самозащи­ты». Эти соединения тренируются в соот­ветствии с принципами СС, с целью ис­пользования их в подходящее время. Пос­ле присоединения Судетской области за дачи «отрядов добровольной самозащиты» были расширены, особенно за счет студен­ческих немецких организаций, образован­ных как компактные соединения в Праге н Брно. Это было совершенно естест­венно, поскольку многие активные студен­ты из Судетской области были уже чле­нами СС. Эти студенческие организации должны были выдержать проверку вместе другими немцами во время мартовского кризиса 1939 года. Гитлер сам отметил роль немецких студентов, Ранним утром 15 марта, после извещения о вступлении германских войск в Чехословакию, немцы должны были обеспечить соответствующую помощь германским войскам. Насколько выдающейся была их роль, можно видеть из того, что компетентные германские ор­ганы многих из этих людей приняли в от­ряды СС, причем часть из них была за­числена в эти отряды самим имперским руководителем СС илн же его заместите­лем Гейдрихом. Непосредственно после того, как первые колонны германской ар­мии вступили на территорию Чехослова­кии, эти отряды приняли на себя ответст­венность за сохранение порядка и предо­ставили себя в распоряжение германских войск, для которых они явились ценными помощниками и сотрудниками». Далее Олдермен касается осуществле­ния германскими гитлеровцами плана рас­членения Чехословакии. Он доказывает, что провозглашение так называемой «неза­висимости» Словакии явилось делом рук германских гитлеровцев, которые, дейст­вуя через свою агентуру в этой стране, провозгласили отделение Словакии от Че­хии и Моравии. Обвинитель приводит письмо английского посланника в Праге Ньютона лорду Галифаксу, тогдашнему министру иностранных дел Англии, дати­рованное 21 марта 1939 года. В этом пись­ме говорится: «После того, как господин Сидор вернулся в Братиславу, в десять часов вечера в субботу, 11 марта на засе­дание кабинета в Братиславе явились гос­подин Бюркель, Зейсс-Инкварт и пять германских генералов, которые заявили словацкому правительству, что оно долж­но немедленно прокламировать независи­мость Словакии. Когда господин Сидор об­наружил некоторые колебания, то госпо­дин Бюркель отвел его за руку в сторону и заявил, что Гитлер твердо решил разре­шить чехословацкий вопрос. Словакия должна, заявил он, немедленно об явить о своей независимости, иначе Гитлер совер­шенно не будет интересоваться ее судьбой.о Господин Сидор поблагодарил Бюркеля за эту информацию, однако сказал, что он должен обсудить положение с правитель­ством Праги». События, связанные с вторжением гер­манских войск в Чехословакию, развива­лись весьма быстро. Немцы начали переп­равлять оружие для словацких гитлеров­цев через границу. Германская пресса и радио открыли ожесточенную кампанию против чехословацкого правительства. Ти­со - словацкий квислинг - вызывается в Берлин. Одновременно гитлеровские за­говорщики приглашают Вентрию принять участие в порабощении Чехословакии, Главари тогдашней Венгрии, в том числе венгерский регент Хорти, выражают свое живейшее согласие с этими планами гит­леровцев. Обвинитель Олдермен цитирует телег­рамму Хорти, отправленную Гитлеру 13 марта 1939 года, и прилагает этот доку­мент в качестве доказательства к прото­колам Трибунала. Этот документ был най­ден в архиве германского министерства иностранных дел. В своей телеграмме Гитлеру Хорти писал: «Ваше Превосхо­дительство, выражаю вам свою искрен­нюю благодарность. Мне трудно выра­зить вам, насколько я счастлив тем, что этот трудный этап, имеющий жизнен­ное значение для Венгрии, теперь пройден. Несмотря на тот факт, что наши новые рекруты служат в армии всего пять не­дель, мы вступаем в эту кампанию с ог­ромным энтузиазмом. Все необходимые приказы уже отданы. В четверг, 16 марта, произойдут некоторые пограничные инци­денты, за которыми в субботу последует крупный удар. Я никогда не забуду это­го доказательства дружбы Вашего Пре­всеходительства. Ваш преданный друг Хорти». Гитлеровский министр иностранных дел Риббентроп, предполагавший, что чехосло­вацкое правительство предпримет какой­либо демарш, который осложнит осуществ­ление намеченной программы захвата Чехо­словакии, посылает 13 марта 1939 года телеграмму своему посланнику в Праге. В этой телеграмме говорится: «В случае, ес­ли от президента Гаха поступит какой-ли­бо документ, то, пожалуйста, не давайте на него письменного или устного ответа и не предпринимайте никаких других шагов, а просто перешлите его шифром сюда. Бо­лее того, я должен просить вас и других членов миссии сделать себя недосягаемы­ми в течение ближайших нескольких дней для чехословацкого правительства на слу­чай, если оно захочет связаться с вами. Риббентроп». 18 марта утром Тисо в сопровождении Дурчанского и Кармазина прибылв Берлин и вечером был принят Гитлером. Состоя­лись переговоры, в которых участвовали, помимо Гитлера и Тисо, следующие лица: миниетр иностранных дел Риббентроп, им­перский министр Мейсснер, генерал Кей­тель, статс-секретарь Дитрих, статс-секре­тарь Кепплер и словацкий министр Дур­чанский. Документ, представляющий со­бой запись этих переговоров, также най­ден в архиве германского министерства иностранных дел. Во время этих перегово­ров Гитлер пред явил словакам ультима­тум, в котором требовал немедленного про­возглашения так называемой «независимо­сти» Слозакии. Гитлер спросил Риббентропа, не имеет ли он каких-либо замечаний. Риббентроп  время, как руководители гитлеровской Германии давали Польше заверения в том, что они будут лойяльно придержи­ваться польско-германского договора от 1934 года. Вырабатывая планы нападения на Польшу, Германия использовала в ка­честве предлога для развязывания так называемую данцигскую проблему. Обвинитель говорит, что подлинной целью Германии был захват Польши, а отнюдь не разрешение одного только данцигского вопроса. концу 1938 года главари гитлеровской Германии всё чаще и чаще начали выдви­гать на первый план данцигский вопрос. Обвинитель цитирует письмо польского посла в Берлине Липского тогдашнему польскому миннстру иностранных дел Беку, датированное 25 октября 1938 года. в своем письме Липский пишет: «Во время беседы за завтраком в Гранд-отеле Берхтесгадене 24 октября, в присутетвии г-на Хевеля, г-н Риббентроп поднял вопрос об общем разрешении спорных вопросов между Польшей и Германией. Это предпо лагает, заявил он, воссоединение Данцига с Германией, причем Польша получит за­верение сохранить железную дорогу и не­которые экономические привилегии в Дан­циге. Польша должна согласиться на строительство экстерриториальной авто­страды, a также железной дороги через Померанию. Взамен этого Риббентроп упо­мянул о возможности расширения польско­германского соглашения и о продлении его срока на 25 лет. Он также предложил гарантию польско-германской границы».рил, Далее обвинитель цитирует запись пере­говоров Бека с Гитлером, состоявшихся 5 января 1939 года в Берхтесгадене. Эта беседа состоялась в присутствии Риббен­тропа, Мольтке, Липского и графа Михаи­ла Лубенского. Во время беседы Гитлер заявил, что Данциг является германским городом, и поэтому он должен быть воз­вращен имперни. По его мнению, этот во­прос нужно разрешить путем совместного соглашения с гарантией законных интере­сов Польши и Германии. Гитлер подчерк­нул, что он готов дать Польше такие же заверения, какие он дал Франции в отно­шении Эльзаса и Лотарингии, и Италии­в отношении Бреннера… Он подчеркнул не­обходимость свободной связи между Гер­манией и Восточной Пруссией. Господин Бек, говорится далее в записи, ответил, что данцигский вопрос является весьма трудной проблемой. Он прибавил при этом, что он не видит в предложении канцлера никаких эквивалентных предложений Поль­ше, и что польское общественное мнение, причем в данном случае речь идет о са­мых широких кругах польского общества, весьма чувствительно относится к проблеме. Отвечая на это, Гитлер подчерк­нул, что для разрешения этой проблемы необходимо найти какие-то совершенно но­вые способы и формы, с помощью которых можно было бы обеспечить как интересы германского населения, так и польские ин­тересы. В заключение канцлер заявил, что в Данциге не произойдет никакого совер­шившегося факта и ничего не будет сде­лано для того, чтобы создать трудности для польского правительства. совещаниях,Доказывая коварность германской поли­тики в отношении Польши, обвинитель ссылается при этом на речь Риббентропа, произнесенную им в Варшаве 25 января 1939 года, в которой он заверил поляков «Фюрер дал следующие директивы по «Белому плану»: 1) Все приготовления дол­жны проводиться таким образом, чтобы на­чать операции с 1 сентября 1939 г. 2) Вер­ховное командование вооруженных сил дол жно разработать точный календарный план осуществления «Белого плана» и синхрони­зировать действия трех родоввойск. 3) Пла­ны трех родов вооруженных сил и детали календарного плана должны быть переда­ны штабу верховного командования к 1 мая г.». заявление о гарантиях Поль­ше, говорит обвинитель, было использова­но германским правительством для того, чтобы обвинить Польшу в нарушении до­говора 1934 г. 28 апреля 1939 года герман­Затем обвинитель переходит к изложе нию исторических фактов, связанных с предоставлением Англией и Францией га­рантий Польше в 1939 году, и в этой свя зи цитирует речь Чемберлена в палате об­щин. Основываясь на ряде документов, об-бы винитель доказывает, что германские пла­ны нападения на Польшу были полностью разработаны к весне 1989 г. Германский план нападения на Польшу вырабатывался под руководством подсудимого Кейтеля («Белый план»). Обвинитель приобщает к протоколам Трибунала секретный документ германского верховного командования, да­тированный 3 апреля 1939 года и подпи­санный Кейтелем. Этот документ представ­ляет собой директиву для вооруженных сил Германии на 1939 1940 г.г. в части 2-ой этого документа, называющейся «Бе­лый план», говорится: в дружбе Германии, а также на речь Гит­лера в рейхстаге 30 января 1939 г., в ко­торой Гитлер восхвалял Пилсудского, и за­явил: «Во время беспокойных месящев про­шедшего года дружба между Германией и Польшей явилась одним из успокоитель­ных факторов политической жизни в Ев­ропе». Обвинитель цитирует письмо поль­ского посла в Берлине Липского Беку, датированное 21 марта 1939 года. В своем письме Липский пишет: «Я видел сегодня Риббентропа. Он начал разговор с того, что сказал мне, что он просил меня прит­ти к нему, чтобы обсудить польско-гер­манские отношения в целом. Он жаловался на поведение нашей прессы, а также на антиитальянскую демонстрацию варшав­ских студентов во время визита графа Чиано. Далее г-н Риббентроп, сославшись на переговоры в Берхтесгадене между Вами и Гитлером, упомянул о том, что Гитлер выдвинул идею гарантии польских границ в обмен на разрешение построить автостраду и включить Данциг в империю. Он дал мне понять, что на канцлера про­изводит неблагоприятное впечатление тот факт, что он до сих пор не получил ни­какого ответа на его предложение. Риббентроп только вчера имел беседу с канцлером. Он заявил, что канцлер до сих пор считает необходимым поддерживать хорошие отношения с Польшей, и он вы­разил желание снова вести переговоры с Вами о взаимных германо-польских отно­шениях. Г-н Риббентроп указал, что. по его мнению, трудности, возникающие меж ду нами, происходят вследствие непонима ния нами подлинных германских целей, Необходимо рассмотреть всю проблему гораздо более крупном плане. По его мне­нию, наши два государства зависят одно от другого». ское правительство вручило польскому правительству меморандум, из которого обвинитель цитирует следующее место: «Германское правительство приняло во вни­мание польско-британскую декларацию от­носительно содержания и целей перегово­ров, недавно состоявшихся между Польшей и Великобританией. В соответствии с этой декларацией между польским правительст­вом ибританским правительством заключе­вно временное соглашение, которое вскоре УТРЕННЕЕ ЗАСЕДАНИЕ 5 ДЕКАБРЯ

ВЕЧЕРНЕЕ ЗАСЕДАНИЕ 5 ДЕКАБРЯ

НЮРНБЕРГ, 5 декабря. (ТАСС). На ве­чернем заседании Международного Военно­го Грибунала представитель английского обвинения Дэвид Максуэлл-Файф, начавший свое выступление в конце утреннего заседа­ния, продолжал перечислять международ­ные договоры, нарушенные фашистскими заговорщиками. В числе их он называет до­говор, заключенный союзными державами в 1919 году. При этом он указывает парагра­фы и статыи, в которых Германии запре­щается содержать или строить фортифика­ции на берегах Рейна, содержать или сосре­доточивать вооруженные силы в этом рай­за-Обвинитель перечисляет статьи Версаль­ского договора, в которых речь идет об ог­раничении воюружения Германии, о сокра­щении ее вооруженных сил до ста тысяч человек, считая офицеров и обслуживающий персонал, об уничтожении фортификаций, фортов и полевых сооружений в Прирейн-На ской зоне (к востоку от Рейна), о строгом Затем обвинитель обращает внимание Трибунала на декларацию Гитлера о Меме­ле, в которой говорилось, что Германия не претендует на Мемель. Обвинитель тут же напоминает о том, что в апреле 1939 года гаулейтер Эрих Кох включил Мемель в состав Восточной Пруссии. В качестве сле­дующего документа английский обвинитель называет прокламацию Гитлера к герман­скому народу от 15 марта 1939 года. В этой прокламации Гитлер лицемерно заявляет о своем желании защитить немецкое населе­ние в Чехословакни, и якобы только с этой целью он, по его заявлению, решил «позво­лить» германским войскам вступить в Бо­гемию и Моравию. К этому документу об­винитель просит приобщить приказ Гит­лера войскам о вступлении в Чехословакию, а также декреты об установлении протек­тората. оне, а также проводить маневры. друОбвинитель особо подчеркивает статью договора, в которой говорится, что если Германия нарушит эти запрещения, она со­вершит враждебный акт. Обвинитель вы­деляет также статьи, в которых говорится, что Германия будет признавать независи­мость Австрии, что Германия отказывается от своих прав и полномочий на территорию Данцига, что она признает полную незави­симость чехословацкого государства. обвинитель в качестве обвинитель­ных документов приводит снглийский и французский протесты против нарушения Германией Мюнхенского соглашения.

Указывая на неоднократные заверения Гитлера об устранении трений с Польшей и о своей готовности развивать экономические отношения с Польшей в духе полезного и честного сотрудничества, обвинитель гово­рит, что делались эти заверения и давались всяческие обязательства только для того, чтобы устранить подозрения. Но на самом деле в Германии велась всесторонняя под­готовка к войне. Полковник Джонс приво­дит в качестве доказательства приказ фон Бломберга в 1937 году, в котором даются директивы о подготовке к войне. В приказе подчеркивается, что эта подготовка долж­на проводиться скрытно и учитывать воз­можность ведения войны на два фронта.1939 этом вечернее заседание Международ-Английское ното Военного Трибунала закрывается. ограничении морских сил и кадров флота, о запрещении иметь военную авиацию. Здесь же обвинитель просит приобщить к делу официальные заявления Германии о введе­нии всеобщей воинской повинности и о вос­создании военно-воздушных сил. Максуэлл-Файф указывает на договоры, заключенные Германией в Локарно, в ча­стности договор об уетановлении навеки границ между Германией, Бельгией и Фран­цией, договор об арбитраже между Герма­нией и Чехословакией, а также конвенцию об арбитраже между Германией и Бельгией и об арбитраже между Германией и Поль­шей. 24 сентября 1927 года, продолжает обви­нитель, ассамблея Лиги наций приняла тор­жественную декларацию, в которой гово­рилось о том, что агрессивные войны на­всегда запрещены. Германия была в товре­мя членом Лиги наций. Обвинитель просит принять поэтому торжественную деклара­цию Лиги наций как обвинительный доку­мент. Он предлагает также приобщить к делу пакт Келлога-Бриана. После десятиминутного перерыва с до­кументальными доказательствами о подго­товке фашистских заговорщиков к войне против Польши, Франции и Англии высту­пил представитель английского обвинения полковник Джонс. Он также указывает на договор об арбитраже, заключенный между Германией и Польшей в Локарно. Он назы­вает также договор о ненападении, заклю­ченный между Германией и Польшей в 1934 году. Этот договор, говорит полковник Джонс, был заключен на десять лет, тем не менее 1 сентября 1939 года Германия втор­глась в Польшу.

B0

ый 010

кер

H









УТРЕННЕЕ ЗАСЕДАНИЕ 6 ДЕКАБРЯ

которомНЮРНБЕРГ, 6 декабря. (ТАСС). Утрен­нее заседание 6 декабря открылось заяв­лением председателя Трибунала лорда Лоуренса, который сообщил, что ТрибуналВслед предусматривает перерыв в ходе процесса и что предположительно этот перерыв намечено приурочить к рождественским праздникам. Предварительно решено об­явить перерыв с 20 декабря и возобновить заседания Трибунала в среду 2 января.  Американский главный обвинитель Джек

за тем слово получил представи­тель аттлийского обвинения подполковник Гриффит Джонс, посвятивший свое высту­пление германскому нападению на Поль­шу. Ссылаясь на целый ряд документов, английский обвинитель показывает предна­меренность германской агрессии против Польши - агрессии, которая готовилась сон заявил, что он имеет возражения про­тив срока перерыва, однако он не указал, в чем эти возражения заключаются.