584

4 ноября 1944 г., суббота. № 263 (5943).





А

А

Р

H

О

Д

Вас. ГРОССМАН

IV.

ведь вещь! Вот мне и кажется, что сквозь будни войны не все это прочувствовали во всей глубине, во всем величии…». VE.

вождей опиралась на вечную силу трудо­вого народа, на любовь к свободе и доб­ру, неистребимо живущих в народной ду­ше. И чувство гордости, чувство счастья охватило его, он ощущал себя верным и преданным, скромным, терпеливым солда­том сурового и доброго народа. Когда в конце сталинградской обороны. сломавшей черную силу гитлеризма, я говорил с Касимовым в его темном, душ­ном блиндажике, он сказал мне: - Вот почему-то иностранцы считают сталинградскую оборону чудом. Какое это чудо? Это закономерность, a не чудо. Когда люди чего-нибудь не понимают, они говорят: «чудо». Я по себе знаю, что дал мне этот год войны - и для души, и для воинского умения. Каждый красноармеец пришел в Сталинград со­зревшим в своей военной и духовной си­ле. Мы ведь мирный народ. По суще­ству-то говоря, мы до войны к немцам­не имели ненависти. Но уж, кто посеял утро двадцать второго июня, тот пожал Сталинградскую бурю. И совершенно ясно, что это не только конец отступления, это начало невидавного наступления, разгро­ма немцев. Наша боевая сила созрела для этого. Но это не чудо, это закон. Началось наступление. Касимов прини­мал участие во многих операциях - на Дону, на Донце, под Курском, на Днепре. Он командовал к началу наступления стрелковым полком. Чувство крепкой дружбы связывало его с людьми полка, с командирами и красноармейцами. Он по­могал им, они помогали ему. Он учил их и сам учился. Он ясно представлял себе, что новый период войны требует новых принципов, новых навыков. Он видел, что вечно меняющееся, стремительное движе­пие войны вошло в новое русло. Каси­мов сумел использовать опыт оборони­тельных боевон понял, что равно ошибочным было бы пренебречь новыми требованиями, либо счесть накопленный опыт обороны изжитым. Курская битва, где полк его выдер­жал и устоял на главном направлении немецкого удара и вскоре, пополнившись, принял участие в стремительном насту­пательном маневре, явилась для него ве­ликоленным образцом единства оборони­тельного и наступательного умения. бойцыСтократно отилатил он за время наше­го наступления тому немецкому офицеру, что обманул его, переиграл в начале войны. Не раз немцы бежали, оставляя важные рубежи, тонко обманутые хит­ростью Касимова. Он умел создавать вне­запности и неожиданности, инсцениро­вать в дыму и грохоте ложные фланго­вые удары и действительно наносить смертельные удары всей огневой силой полка. Касимов в период нашего наступления словно раскрылся внутренне, распвел. Он ухитрялся в напряжении своей боевой работы читать книги, военные и художе­ственные журналы. В короткие периоды затишья он посвящал часть своего време­ни изучению языков и не давал покою полковому полиглоту-переводчику Перли­ну, требовал,чтобы тот говорил с ним по-английски. - Встретимся ведь в Германии с союзниками, приятно будет поговорить без твоей помощи, - смеясь, говорил он Перлину. Правда, Перлин мне сказал, что если наступление будет продолжаться такими же темпами, вряд ли Касимов успеет вы­учить необходимый минимум слов, а осо­бенно правильно произносить их. Для самого Касимова было неожидан­ностью, что жизнь на войне таит в себе е только тяжкие труды, но и часы от­дыха, веселья. «Воевать стало веселее», сказал он, улыбнувшись, при нашей последней встрече. Он очень гордился своими полковыми знаменитостяни: пев­цами, танцорами, художником, поэтом. Он любил в свободный час сходить на T охоту, часто приходил он на привале к красноармейцам, рассказывал, шутил, слушал песни, 2 однажды на полковом празднике сам показывал, как пляшут в их деревне. Ему казалось, что с каждым днем, с каждым часом победного движе­ния грудь дышит всё легче, веселей, шире. Находясь в Москве, я получал от него изредка письма, в последнем он писал: «Часто у нас пишут и говорят о том, что наша армия - армия-освободитель­ница. Но мне всё кажется, что люди не понимают всего значения этих слов. меня сердит, мне, чудаку, кажется, что я один понимаю. Но право же, я уже тысячи раз врывался в освобожденные села и города и каждый раз, точно это переживаю впервые, меня охватывает такая гордость, такое счастье, что ка­жется петь сейчас начнешь, смеяться, плакать, чорт его знает что. И каждого бойца нашего, в копоти, в глине, в мя­той шинели обнять хочется входит он, богатырь, в город, а сколько в нем про­стоты, скромности, дружелюбия, в этом бойце, который крушит эсэсовские танко­вые дивизии и штурмовые полки. и сколько в нем ума, мудрости, ясной, глу­бокой и правильной мысли. А сегодня мой полк уже далеко за границей, ша­гает по Польше, полки моих братьев­товарищей идут по Чехословакии, Тран­сильвании, Югославии. И всюду нам идут навстречу старики, дети, крестьяне, горо­жане, плачут от счастья, обнимают: «Ос­вободители пришли!». Тут уж как не великих скромничай, есть чем гордиться. Великая

восходящим противником немыслимо, труд­но и опасно. Он увидел, как этот взгляд привел его к тому, что он, фактически будучи спльнее противника, отступил, а противник, используя его неуверенность, создал видимость силы и обманул его. Он понял, что должен и может бить нем­па, но что для этого нужны не только вера и желание, нужно сложное и боль­шое умение. Он понял, что упорная драка в обороне стоит меньших потерь, чем то­ропливое отступление. Армии наши отступали в то время, но Касимов говорил мне, что у него всё вре­мя нарастато чувство накапливающейся силы. У него крепло ощущение нарастаю­щей мощи нашей армии и ему казалось, что ощущение это присуще и красноар­мейцам и командирам. Сражаясь со своим батальоном в окружении, пробираясь ра­неным к деревне Жуковке, он не чувст­вовал себя потерянным и слабым. «Чорт его знает, - говорит он, - от­куда это бралось, но в то самое тяжелое для меня время, когда я одинокий лежал раненым в лесу, я был полон непоколе­бимой веры, что нас победить нельзя, что мы придем к победе». С каждым днем тяжелых оборонитель­ных боев Касимов постигал нечто новое для себя. Он говорил, что бой, который не обогатил хоть чем-нибудь его опыт и мысль, лично для него был проигранным, потерянным. Тяжелой школой была эта война для него и сотен и тысяч его то­варищей-командиров. Но тяжесть войны не согнула и не сломила его, а закалила, умудрила знанием и опытом. Он настой­чиво и упорно поглощал в себя, впиты­вал все, что видел вокруг, обогащал свой ум и память действительностью боев. И успех, и неудачи служили его военной памяти и мысли. Касимов понял, что никакое совер­шенство на войне не является конечным, не могущим быть еще более усовершенст­вованным, поднятым на более высокую ступень. «Вот к примеру вопрос о ружей­но-автоматном огне, - рассказывал он. - Моральное воздействие плотного, оглуша­ющего огия большое. Поди разберись во время боя, когда пули воют и свистят вокруг, целится по тебе противник или нет. Все равно кланяешься, жмешься к земле. А тут я выяснил, что мои в бою стреляют довольно-таки лениво, не­сколько раз проверил после боя винтов­ки, оказалось, некоторые ни одного вы­стрела не делают, «Почему не вел отнят» Ответ у всех один: «Противника не ви­дел, не хотел зря стрелять». Должен вам сказать, что ответ этот не совсем точен. В некоторых случаях люди боялись вести огонь, чтобы не навлечь на себя огонь противника. Естественно, я сделал вывод: выработать вот такой автоматизм: нахо­дишься в бою - веди огонь, плотный, напряженный, подавляй им противника, жми его к земле». V.

Касимов начал войну командиром роты, теперь он командует полком. Первые не­дели войны были особенно тяжелыми и напряженными. Все оказалось для пего внове: десятки вопросов возникали перед ним, десятки внезалных сложностей и не­ожиданностей встали во весь свой рост и во всей остроте. Война оказалась во мно­гом не похожей ни на то, что читал он о ней, ни на то, что рассказывали ему старые солдаты, ни на срочную службу. Но одно лишь в войне не было неожи­данным для пехотного командира Дмит­рия Ивановича Касимова - тяжесть ее. Эту тяжесть он охотно и просто принял на свои плечи, она была естественна и законна. Он ждал ее. Его не смутили долгие сорокакилометровые переходы, па­лящий зной солнца, удушающая пыль, ночи, проведенные под проливным дож­дем, бессонница и тяжкие каждочасные опасности и труды. - На то и война. - говорил он лю­дям, которые жаловались на трудности и усталость. Как-то во время разговора он мне ска­зал: Потом я понял, что право коман­дира вытекает из двух вещей, из двух его обязательств перед бойцами. Первое обязательство, моральное что ли, -- это делить с ними всю тяжесть похода и всю опасность боев. втором обязательстве командира пе­ред бойцами и Родиной Касимов часто говорил со мной - о безупречном воин­ском умении. Воюй так, чтобы ни один человек не мог сказать: «Касимов неправильно скомандовал, Касимов бы мог принять лучшее решение». Воюй так, чтобы из двадцати возможных ты находил наилуч­шее, единственное решение. Вот тогда у тебя полное внутреннее сознание твое­го права командовать и у людей глубо­кая, тоже внутренияя вера в тебя. Это между прочим разные вещи: дисциплина и внутреннее душевное убеждение. Коман­диру и нужно добиться, чтобы эти раз­ные вещи в одно слились, чтобы в ос­нове железной дисциплины лежала вера в своего командира. Учить других … это значит самому учиться. Работы много, И многое нужно знать. Вначале еще до войны мне каза­лось: просто все. Потом, только война началась, подумал: «мать родная, да я не справлюсь», какие только вопросы не всплыли - и тактика противника, и сотни его приемов, и сила его оружия, и как оно действует, это оружие, и как оно взаимодействует, и каков немец ночью, и каков днем, и чего он не любит, и чего он боится, и как он себя ве­дет на открытой местности, а как в лесу. Сила нашего бойца, сила нашего командира, нашего оружия, да мало ли что… Как связь в бою наладить, как использовать сложное оружие, да как с соседями взаимодействовать, да как лю­дей воспитывать, что нужно молодому пополнению сказать, а что нужно умело­му, бывалому бойцу, а правильпая орга­низация снабжения, а вопросы питания в бою, и как всё это поползло на меня, я и подумал: не справлюсь. А потом: как так, не справлюсь? Всё огромное трудолюбие свое, всю любовь свою к свободе, жизни, всю пре­данность народу, всё упорство воли вло­жил Касимов в военную работу. Не да­ром, не дешево далась ему наука войны, наука победы. Однажды в июне 1941 го­да, в самом начале войны, он петерпел неудачу: отступил со своей ротой перед горстью немцев, умело обманувших его, Немцы открыли пулеметный огонь по вы­соте, на которой сидели люди Касимова, имитировали атаку. Когда завязался бой, вдруг послышались автоматные очереди, взрывы гранат в тылу у касимовской ро­ты. Касимов решил, что его окружили большие сплы немцев, он приказал своим людям отойти, оставить важную для на­шей обороны высоту. Через несколько часов высоту пришлось брать огромными усилиями. Пленный немецкий ефрейтор рассказал, что накануне он по приказа­нию своего офицера в сопровождении че­тырех солдат пробрался в рощицу ней злополучной высоты, там они и под­няли страшный шум: бросали ручные гранаты, пускали в воздух одну за дру­гой автоматные очереди: русские отсту­пиЛи.

Утром Касимов постучал в дверь ком­наты, отведенной мне под ночлег. Оделись? Оделся, - ответил я. - В таком случае я к вам веду зна­комиться даму, опоздавшую на вчераш­ний праздник. Он вошел с молодой, худенькой женщи­ной в форме лейтенанта медицинской службы. - Знакомьтесь, - сказал он, - из­вольте видеть, пир пелый был устроен, а она пренебрегла личным счастье, всю ночь дежурила, некому было сменить. Щеглова, - сказала женщина, протягивая руку. Да что вы! Невеста ваша? - уди­вился я. - Какая невеста, - рассмеялся Ка­симов - теперь жена, была когда-то невестой. Теперь мы с ней расписались и знаете как? В освобожденном городе первая запись во вновь открытом загсе наша, открыли, можно сказать, кампанию. Ну, вот, - сказала Щеглова, - Дмитрий Иванович эту историю букваль­но всем рассказывает, а интересна она только мне да ему. Пойдемте завтракать. И то дело, - сказал Касимов. Но совместный завтрак не состоялся. Вбежал телефонист и торопливо прогово­рил: Товарищ полковник, вас хозяин к телефону требует. - Касимов, уходя, ска­зал: Повидимому, начинаем, я думал, часом позже. В полдень мы, остановив «Виллис» у разрушенной кладбищенской стены, при­шли на наблюдательный пункт командира полка. Два пустых снарядных ящика служили столом, на котором лежал лис карты. Под нехитрым прикрытием из сосновых брев­нышек сидели радист и телефонисты со своей аппаратурой, связные осторожно покуривали в рукав, поглядывая на на­чальство. Телефон звонил, не переставая, радист методично, бесцветным голосом повторял слова приказаний, Басимов, раскрасневшийся от волнения, с блестя­щими возбуждонными глазами, то смотрел в бинокль, то отмечал изменения обста­новки по карте, то связывался по теле­фону с командиром дивизии и командиром артиллерийского полка, то подзывал связ­ных, то приказывал радисту вызывать командиров батальонов. Воздух был полон гудения и грохота, за лесом подымались густые столбы дыма бомбовых разры­вов - это наши пикировщики обрабаты­вали немецкие огневые позиции. Со сви­стом и подвыванием летели в сторону немцев наши снаряды. Касимов уверенно и спокойно разби­рался в сложном хаосе звуков. Так, так, - говорил он, - хоро­шо, правильно, еще вот, вот. Обернувшись к нам, он об яснил: - Это Иван Илларионович, слышите? A вот это мои полковые, Петенька мой старается. Иван Илларионович был командир тяже­лого артиллерийского полка, с которым меня познакомил Касимов на вчерашнем пиру. Вдруг наступила тишина. То не была естественная тишина отдыхавшей природы, то была тишина, выражавшая высшее боевое напряжение, высшую точ­ку боя. Слышите, - сказал Касимов,- слышите? Пошли! Во, во, идут. Гудели моторы десятков самоходных пушек, широким веером шедших по полю. Они ползлистарательно, упрямо, нелов­кие и сильные, трудолюбивые, медлитель­ные, основательные, некоторые ползли, не раздумывая, через канавы, другие об­ходили препятствия и, казалось, сердито, недоверчиво фыркали. И поле, до того казавшееся пустын­ным, вдруг ожило, зашевелилось, десятки маленьких серых фигурок пошли, побе­жали следом за самоходками. Вот она, пехота, красавица моя, вот она, умница, - сказал Касимов и обер­нул к нам свое счастливое, вдохновенное липо. Испуганно, словно спохватившись, заскрежетали немецкие пулеметы, но звук их гаснулв грохотесамоходных орудий. ЭтоТелефонист протянул Касимову труб­ку. - Балашев, слушаю, слушаю. Я, я. Так. Ворвался в первую линию! Молодец Балашев, иди, не оглядывайся, Трофимов идет следом. Он подошел к снарядному ящику, слу­жившему ему столом, и сделал пометку на карте. Потом, опершись руками на лист карты, наполовину высунувшись из окопа, он глядел вперед. Я посмотрел на его смуглые, порозовевшие от волнения щеки, на его блестящие глаза. потом на большие, загорелые руки, лежавшие на светлом листе карты, и мне вдруг вспом­нился рассказ Касимова о его детстве. Рассказ о том, как мальчишкой его по­везли на праздник в город, как мать его, положив загорелые руки на бе­лую скатерть, пела молодым, сильным го­лосом и как охваченный великим душев­ным волнением заплатал старик, отбыв­ший за народ 12 лет парской каторги, старик, которому сам Владимир Ильич написал письмо.

В ВЕНГРИИ. Группа летчиков Н-ской авиачасти обсуждает результаты бое­вого вылета. На переднем плане лейтенант Н. Коваленко и младший лейтенант A. Шишков, уничтожившне во время вылета немецкую батарею. ску, ироед Снимок нашего фотокорр. лейтенанта Ю. Скуратова.

Политическое воспитание офицера молодого

докладов должно иметь определенную си­Каждый офицер, направляясь в часть, с соединении, об опыте которого идет стему. волнением думает: «Как-то там встретят». И это вполне естественно. Человек всту-В

тпает в новый коллектив, который должен стать для него родной семьей и с кото­здесь речь, лекции для офицеров читает начальник политотдела тов. Пастухов, аги­таторы тт. Смирнов и Васильев, замести­тели командиров полков по политической части, наконец, сам командир соединения. Здесь широко практикуются индивидуаль­ные беседы старших опытных офицеров с молодыми командирами. Примером может служить полковник Богданов, кавалер трех орденов Красного Знамени, прослу­живший в Красной Армии 19 лет. Как-то к нему пришли молодые офицеры тт. Фе­дотов и Грицкевич. Оба они начали войну рядовыми, затем окончили курсы и те­перь командуют взводами. Полковник по­интересовался, как у них обстоят дела с воинским воспитанием. Затем, основы­ваясь на своей практике, Богданов рас­сказал молодым офицерам о командирской требовательности, о военных знаниях, как основе авторитета офицера, о роли сер­жантов, о поведении офицера в бою одним словом, обо всем, что он считает наиболее важным в воинском воспитании солдата. Систему политического воспитания офи­пера лишь тогда можно спитаткполне - законченной, когда командиру будут при­виты навыки политического воспитания подчиненных. Приобщать офицера к этой работе следует постепенно, идя от про­стого к сложному. Сначала быть может важно будет рассказать ему, как про­вести политинформацию в подразделении, чем говорить, какими фактами подтвер­дить евои мысли. Командир всегда должен быть в курсе текущих событий, без знаний которых вообще немыслима партийно-политическая работа. В период стремительного пасту­пления наших частей, когда не было воз­можности провести политическую инфор­мацию или повидаться со всеми офицера­ми, новости из внутренней международ­ной жизни передавались по телефону, ра­дио, наконец, через специальных посыль­ных. Одновременно политотдел пропаган­дировал через газету и листовки героизм и опыт лучших офицеров. Не следует по отношению к офицерам пренебрегать и та­кими формами политического воспитания, как письмо на родину героя. Такие пись­ма были, например, посланы семьям от­личившихся в бою офицеров Новикова и Михайлова. Перед отправкой эти письма зачитывались на коротких офицерских со­браниях батальонов и полков и произве­ли большое впечатление. Политическая образованность, больше­вистская пелеустремленность, пламенная страсть пропагандировать идеи нашей пар­тии, исторические труды товарища Стали­на, неустанное стремление к знаниям вот что должно лежать в основе полити­ческого воспитания молодого офицера. B. ДОБРОХВАЛОВ. ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ. рым он рука об руку пойдет в бой. Обычно первое знакомство с молодым сфицером начинается с беседы. В соеди­проз нении, где начальником политотдела тов. ни Пастухов, такую беседу с вновь прибыв­шим проводят не только генерал или старший офицер, в непосредственное под­чинение которого новичок поступает, но политработники. Беседа эта обычно но­сит непринужденный характер. Выяенив, оропы чем занимался молодой офицер до войны, онх воги был ли он в боях, какую школу окончил, беседующий рассказывает ему о боевом пути соединения, о том, что представляет mеmа н омдсобой подразделение, в которое он на­правляется. Заслуживает внимания тот год поги факт, что политработники, беседуя с мо­лодыми командирами, всячески стремятся популяризировать имена лучших офицеров, тени т имеющих высокие боевые заслуги. Когда в часть пришла группа младших лейтенан­что окончивших училище, политотдел организовал встречу их с вете­Кривичем. лрОфицер, прошедший суровую школу вой­ны от командира взвода до командира своем боевом пути, поделился опытом воспитания под­маран вы чиненных.

ныхв От того, как ведется первая беседа, за­висит очень многое. Ведь цель этой бесе­ды - заронить в душу молодого офицера зерно любви и доверия к людям, вместо которыми он будет воевать. Основным средством политического вос­япитания офицера является самостоятель­ная работа над книтой, журналом, газе­той. Однако здесь одних призывов далеко лнедостаточно. Самостоятельная работа должна быть организована. И правильно делают те политработники, которые счи­я ви проив тают организацию самостоятельной рабо­Птаты офицеров над книгой одной из глав­ных своих обязанностей. Основным источником для самообразов ния обицера служит книга товарища Сталина «О Великой Отечественной войне диСоветского Союза». Офицер должен всег­арени да иметь ее при себе. А позаботиться об этом прежде всего обязан политработник. Через самостоятельную работу офицер приходит к коллектирному образованию, где уже нужно уменье устно выражать свои мысли, вести беседы, выносить на обсуждение новые вопросы. Здесь имеются в виду офицерские собрания, товарище­ские собеседования. ли рав Освяще Прекрасным видом коллективного обра­зования офицеров являются доклады, лек ции и беседы, Однако здесь следует осте­фрегаться одной крайности: нельзя доклады и лекции превращать в основной метод политического воспитания офицера. Чтение бръской мен нграда остров ың 274 социал сретарь н расск моотвер Воскресники H, бомбе кот ГОРЬКИИ, 3 ноября. (ТАСС). По при­фронтовиков области дукцию обмеру Свердловска в городах и селах об­ласти проходят массовые воскресники по оказанию помощи семьям фронтовиков. ятных В ремонте квартир семей военнослужа­щих принимают участие сотни строитель­бригад предприятий, коммунальных проучреждений и колхозов. Семьям военно­служащих г. Городца водным путем под­езено и выдано свыше 1.000 кубометров (ТАСО дров. 9.000 жителей г. Дзержинска во время воскресника заработали 100.000 рублей. Деньги переданы в фонд помощи семьям фронтовиков. За этот день подвезено и выдано 1500 кубометров дров, закончен ремонт 137 квартир. К празднику велико­го Октября трудящиеся Дзержинска выда­дут детям защитников Родины 20.000 по­дарков, в числе которых пальто, костюмы,  обувь, белье, игрушки и т. д.

В Сталинград Касимов попал после вто­рого ранения. Выписался он из госпита­ля в конце июля, получил десятиднев­ный отпуск. Ему повезло - знакомый ему летчик гнал с фронтового аэродрома самолет в Горький, и он совершил весь путь от Балашова до своего родного до­ма в один день. Невеселые новости ожи­дали его. Мать, увидев его, заплакала. Впервые в жизни он видел ее плачущей. - Поседел мой Митенька, - сказала она. И вы совсем седая стали, - тихо сказал он. Она протянула ему помятую бумажку, извещение - младший брат его, Сергей, был убит на фронте. Отец сильно поста­рел. жут. восточКасимов пробыл дома четыре дня и уехал в Горький. Он хотел поехать паро­ходом вниз по Волге, а в Горький заехал он для того, чтобы повидать свою не­весту Анну Ивановну Щеглову. Больше двух месяцев он не имел от нее писем. Но в Горьком он не застал ее. Узнал от соседей, что Щеглова поехала доброволь­санитарной летучкой. ＿ Как воевал? - спросил отец. - Всяко, - ответил он, - разные случаи были. --И он рассказал отцу, как перехитрил его немец в июле 1941 года. Что же это, Дмитрий, выходит? спросил отец, - как это, то-есть, пони­мать? -А так понимать, что теперь я уче­ный стал. Вот скоро увидите, как это понимать. Зря говорить нечего, дела ска­но на фронт с Его душевное состояние, сосредоточен­ной, угрюмой силы, думается мне, было обще для очень многих и многих и как бы совпадало с железным духом сталин­градекой борьбы. Ночью он сидел на па­лубе парохода, великое звездное небо стояло над великой рекой, прекрасны бы­ли пышные закаты, нежны восходы солнца в легком тумане. Касимову вспо­миналось детство и путешествие на пло­тах. Всё было таким же торжественным, вечным, прекрасным, лишь песен не бы­ло слышно - темные берега Волги мол­чали. Касимов думал о тех, кто на про­тяжении долгих веков боролся за свобо­ту народа на этих волжских берегах, вспомнились ему Разин, Пугачев. Вспом­нил он, что на этой реке жил Чернышев­ский, что пел о ней Некрасов, что вели­кий Ленин ходил по ее берегам, что Сталин отстаивал здесь от врагов народа красный Царицын. Он подумал о том, что сила

t



д





касимов понял, что немец его перехит­рил. Он говорил мне, что кажется ни­когда в жизни не испытывал такого му­чительного и тяжелого чувства. Всю почь он не смыкал глаз, у него щеки горели точно их обожгло солицем и ветром, он вскакивал и громко стонал. Часовой за­глядывал в палатку и спрашивал: «Не­здоровится, товарищ старший лейтенант?» «Пустое, зуб болит» - отвечал Касимов. Сперва он хотел утешить себя мыслью, что немец обманул его случайно. Потом, безжалостно, шаг за шагом, он доказал самому себе, что просчет его и неудача были закономерны, что он сам виновен. До утра размышлял он над этим постыд­ным для него случаем, деталь за деталью разбирая свои собственные ошибки, ули­чая самого себя в оплошностях и неуме­нии. Он понял, что в первооснове всего происшествия лежало ложное убеждение, что драться с технически и численно пре­*) Окончание. См. «Красную звезду»

помощи семьям готовят к празднику для семей фронтовиков 110 тысяч пар валяной и ко­жаной обуви, 10.000 детских полушубков, теплых пальто и такое же количество ша­пок. * * *

пен го, ругне ятия од

ра

КАЗАНЬ, 3 ноября. (ТАСС). Десятки тысяч рабочих и служащих г. Казани вы­шли в свой выходной день на воскресник. Весь свободный транспорт города был за­нят на подвозке топлива к квартирам се­мей фронтовиков и инвалидов Отечествен­ной войны. За один день вывезено около 5 тысяч кубометров дров. Подсобные це­хи заводов, швейные, сапожные и другие мастерские работали в этот день для се­мей военнослужащих. Работницы пятой швейной фабрики из­готовили 1150 кофточек, гимнастерок и различного белья. На первой швейной фабрике семьи фронтовиков получили 300 детских пальто, одеял и платьев.

№ 262.

 ПОДВИГИ ВЗВОДА ЛЕЙТЕНАНТА БЕЛЬЦЕВА 2-й ПРИБАЛТИИСКИИ ФРОНТ, 3 но­ября. (По телеграфу от наш. корр.). Храбро сражаются с врагом бойцы взвода под командованием лейтенанта парторга роты Бельцева. Это отважный воин, чуткий и отзывчивый командир, умеющий воодушев­лять людей на ратные подвиги. Несколько родных и близких лейтенан­та Бельцева погибло в боях с немецкими захватчиками. Готовясь к наступательныму боям, парторг рассказал бойцам об их обя­занностях в предстоящих битвах, Он про­читал вслух письмо своей жены, в кото­ром она писала: «Жестоко мсти подлым немцам за убийство моего брата под Вар­шавой. Чем больше ты убьешь немцев, тем легче переносить горе, которое нас постиг­ло». Письмо сильно взволновало бойцов. С нетерпением ждали они встречи с вра­гом. По сигналу атаки бойцы роты стреми­тельно ринулнсь на врага. Они ворвались в первую линию траншей противника. Перво­го же немца Бельцев прошил очередью из автомата. Затем началась рукопашная командира, асе бонщы сражались храбро. В коротком траншейном бою они уничтожили 35 гитлеровцев, пя­терых захватили в плен. Несмотря на отчаянное сопротивление гитлеровцев, взвод офицера Бельцева с че­стью выполнил задачу. Он продвинулся на 4 километра, овладев тремя населенными пунктами.

 Воинское мастерство гвардии рядового Крыхтина 3-й БЕЛОРУССҚИЙ ФРОНТ, 3 ноября. (По телеграфу от наш. корр. ). Бывалый солдат Крыхтин получил приказ отыскать брод и провести роту на территорию врага. Действуя под сильным огнем противника, Крыхтин пять раз переходил реку для то­го, чтобы отыскать брод. Вскоре брод был найден. Рота успешно форсировала реку. схват-Преодолев проволочные заграждения, на­долбы, опутанные проволокой, рота всту­пила в район укрепленного пункта врага. Дальнейшемупродвижению роты мешали минные поля. Хорошо зная, как обращаться с минами, Крыхтин разминировал проходы, и рота без потерь прошла вперед. Мешав­шие продвижению роты огневые точки и орудия врага Крыхтин указал нашим са­моходным пушкам. Огневое сопротивление противника было подавлено.

Артиллерийско-стрелковая конференция дЕйстБУЮЩаЯ АРМИя, 3 ноября. (По телеграфу от наш. корр.). На-днях в Н-ском соединении состоялась первая ар­тиллерийско-стрелковая конференция, на которой присутствовало свыше 200 офице­ров-артиллеристов. Участники конференции прослушали до­клад полковника Наритая «Об опыте ор­ганизации и проведения разведки при обо­роне крупного пунктапПолковник Майоров сделал доклад оподготовке стрельбы зенитной артиллерии. Полковник Сычев поделился опытом отбора и подго­товки стереоскопистов. В обсуждении докладов приняли учас­тие офицеры Рогозин, Дерей, Поляков, Привалов и другие, рассказавшие об опы­те, накопленном в боях с немецко-фашист­ской авиацией.

Коллективы предприятий местной про­мышленности кооперации



НАКАНУНЕ 27-й ГОДОВЩИНЫ ОКТЯБРЯ

2-й УКРАИНСКИЙ ФРОНТ, 3 ноября. По телеграфу от наш. корр.). В соеди­іениях и частях фронта идет интенсивная юдготовка к 27-й годовщине Великой Эктябрьской социалистической революции, троводятся партийные и комсомольские обрания, семинары агитаторов, Политра­ботники выступают с докладами на тему «Ленин и Сталин - вожди и организаторы Зеликой Октябрьской революции», «Пар­ия большевиков - организатор борьбы и  оринга.

побед советского народа над немецко­фашистскими захватчиками». Во многих соединениях для агитаторов прочитаны инструктивные доклады о меж­дународном положении. Организуются вы­ставки, показывающие успехи Красной Армии на фронтах Отечественной войны и героев боєв. Широко развернули подго­товку к празднику коллективы красно­армейской художественной самодеятель­ности,