5 ноября 1944 г., воскресенье. № 264

(5944).

 Илья ЭРЕНБУРГ Драма протекала далеко от нас, но мы поняли, что черная тень повисла над всеми колыбелями мира. Тем временем на Западе улыбались кровавому дуче, и, поб­ранив его для приличия в Женеве, дру­жески с ним чокались в Риме. Удав по­нял, что кролики не кусаются. Началась страшная испанская война. Я видел, как агонию,оанкоценить. стоять свою звободу от захватчиковпро­спраши-него восинеменка авими, чернорубашечники. Дома Парижа и Лондо­на еще дышали уютом, на них еще не па­дали бомбы: и многие обитатели тех наовлицемерно говорили бто Франко этот предтеча всех квислингов, пред­ставляет Испанию. Юристы, гордые свои­ми познаниями, доказывали, что когда убийца режет чужого ребенка, судьи дол­жны играть в покер или в бридж. Я вспоминаю детские трупы на узеньких улицах Барселоны. Я присутствовал на до­просе убийцы: это был летчик германской армии, лейтенант Курт Кетнер. Он нагло рассказывал о планах своего фюрера. Происходило это в барселонской цитадели, и тотчас после допроса к убийце подошел иностранец, назвавший себя представите­лем меневы; он не спросил Курта Кет­вера, почему тот убил девятнадцать ис­панских детей; он интересовался другим: дают ли убийце к утреннему кофе доста­Неизвестно, уцелел ли при воздушных бомбардировках тот дом в Мюнхене, где было подписано отречение от Европы. Его стоило бы сохранить в назидание по­томству. Тазета «Пари суар» после Мюн­хена об явила подписку: поднести Чембер­лену, «обеспечившему мир на пелое покот ление», домик в живописном месте. перь французы посадили редактора «Пари суар» в острог, как вульгарного изменни­ка. Дома многих жертвователей разгром­лены немцами, а «живописные места» Англии узнали, что значила ветка оливы с меткой «мэйд ин Джермени». Не о мире мечтали «умиротворители»о войне, но о войне за тридевять земель; они востор­женно щебетали: «Гитлеру нужна Украи­на». Они заснули с мечтой о бомбарди­ровке Баку. Их разбудили сирены. Мы знали, что такое фашизм; мы пели: «если завтра война»; и все же июньское воскресное утро потрясло нас своей тра­гической неожиданностью. Только глуп­цы могут говорить, что наше государство не было подготовлено к отпору. Но как ни готовься, у нападающего всегда пре­имущество. Человек может знать, что в городе завелись бандиты, он может за­пастись хорошим револьвером, он может обладать зорким глазом и крепкими нер­вами, но он не может жить одним ожиданием нападения, ведь это - мир­ный человек, он работает, он - врач или инженер или токарь; он идет на работу или с работы, он думает о книгах или о детях; и вот в эту минуту раздается вы­стрел. Так начались страшные дни 1941 года. Никотда ни одно государство не под­вергалось такому испытанию, как молодая  эаатно октябре Весна в Есть памятники, которые напоминают о зле. Поэт Барбье сказал Вандомской колонне: «Матери не смотрят на эту бронзу». Может быть, лицо матери, ребен­ка которой спасла Красная Армия, будь то белорусска, или сербекая крестьянка, или женщина заполярного Киркенеса, лучший памятник историческому событию, потрясшему мир двадцать семь лет тому назад. Многие тогда не поняли России, изму­ченной, окровавленной, но сильной духом, они сочли родильную горячку за приняли за бред слова, полные пророче­ского смысла. Когда теперь нас вают, как сможем мы восстановить разру­шенные немцами города, мы вправе от­ветить: труднее было построить советское государство. На западе и на востоке, юге и на севере не утихала война; голод и холод душили людей, а за ними шел сыпняк; зарастала травой колея, ржавели поломанные паровозы; по стране бродили беспризорные; улицы Москвы, с огромны­ми сугробами, походили на пустыню, и маленькая электрическая лампочка каза­лась ослепительным маяком. Как некогда, солдаты Вальми, первые красноармейцы, плохо вооруженные, голодные, разутые, одерживали за победой победу. На суб­ботниках воля людей заменяла уголь. Как на приступ крепости, ринулись на азы науки дети землепашцев и пастухов. Фрегат Колумба не совершал каботаж­ного плавания. Извилист и труден был путь советского корабля. Годы не похо­дили друг на друга. Было больше надежд, точно сахара. чем воспоминаний, больше пота садовни­ка, чем сока спелых плодов - мы ведь не жили на проценты е прошлого. Неодо­брительно поглядывали на нас иные оби­татели давно обжитых домов: они брюз­жали, что мы строим не по правилам, или в ужасе говорили, что котлованы наших строек это подкопы под чужое жилье. Те, что подобрее, отсылали нас в детскую, те, что позлее, кроили для нас смиритель­ные рубашки. Нас не смутили ни грима­сы эстетов, ни бомбы диверсантов: мы отстояли свое. Может быть, в тех старых, хорошо на­дышанных домах, где проживали люди, презиравшие нас за грубость и за бед­ность, царило счастье? О, разумеется, там было много коверкота и много фаянса, но счастья там не было. Для Запада годы между двумя войнами были эпохой том­ления, мрачных предчувствий, лихорадоч­ной погони за минутными развлечениями. Еще не успели догореть плошки, зажжен­ные в честь мира, как начались репети­ции новой войны. Труды дипломатов бы­ли прерваны трудамы налетчиков. Вскоре мы услышали новое слово: «фашизм». Наши юноши одолевали арифметику и машиностроение, диалектику и версифи­кацию. В русских деревнях торжественно открывали ясли. Кочевники увидели стро­ителей Турксиба. А по улицам немецких городов уже бродили убийцы; Гитлер уже прославлял арийскую бестию; из яйца выполз паук-крестовик, чтобы поймать в свою паутину и «твердолобых» и мягко­телых. Те немцы, которые потом сожгли города Европы, еще ходили в детских штанишках; дипломаты, похожие на ока­менелости, еще толковали о репарациях прошлой войны, а в роскошных кабине­Снимок нашего фотокорр. лейтенанта Ю. Скуратова. ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ. Штурмовики «ИЛ-2» над Венгрией. СФИЦЕРЫ ИЗУЧАЮТ ОПЫТ ВОЙНЫ втор-Белорусский фРОНт, 4 ноября. (По телеграфу от наш. корр.). Закончилось совещание по изучению опыта войны при совещание по из солдатштабесовещания в Посточной Пруссии. подвели итоги ра боты по изучению опыта войны за летнийНо период 1944 года, ознакомились с новыми материалами по Восточно-Прусскому теат­ру военных действий, а также заслушали доклад о действиях старой русской армиикак На совещании было отмечено, что летом нынешнего года командование и провели большую работу по сбору и изу­чению материалов опыта войны, а также по распространению их в войсках. На конференциях сержантов и бойцов, на офи­церских собраниях и занятиях всюду тах Тиссена или Феглера, а в накуренных Советская Республика. Враг захватил на­«биргалле» Мюнхена или готовились к новым походам. Берлина уже шу житницу, нашу кочегарку; враг до­шел до Кавказа. Треть населения попала под сапог захватчика. Как мы выстояли в такой беде? Наивно об яснять все ошибками германского командования: ведь то же самое командование казалось безо­шибочным во Фландрии и в Треции. Мы выстояли, потому что наши люди оказа­пись душевно крепче и выше захватчи­ков, а не будь Октября, не было бы и этих людей. Если спросят, где истоки нашей победы, мы скажем: не только у Сталинтрада или у Москвы­на площади Зимнего дворца, где Револю­ция встретилась с Россией. Давно ли в еводках Информбюро стоя­ли названия подмосковных дач, пригоро­дов Ленинграда. Теперь диктор называет наименования, не привычные для русского уха. Мы не в Калмыкии, мы в Восточной Пруссии, вместо Можайского направления теперь Будапештское. Красная Армия освобождает Польшу и Югославию, Чехо­словакию и Норвегию. Наш народ скро­мен: несвойственно ему кичиться своими делами. Воюет сейчас сержант Павлов; он даже не напомнил о том, чтобы ему дали медаль за оборону Сталинграда; a мир хорошо помнит, что такое «дом Павлова». Мир хорошо помнит, чем он обязан Рос­сии. Одно дело воевать, когда ты три го­да готовишься к наступлению, когда У тебя в глубочайшем тылу сотни миллио­нов рабочих рук, необозримые нивы, огромные заводы, когда есть время поду­мать о каждой пуговке на солдатской шинели. Не так воевали мы: на нас об­рушились лучшие бронечасти Германии; наши эвакуированные заводы расположи­лись на пустырях; женщины заменили мужей и у станка и в поле. Три года мы воевали в Европе одни. Мы превра­тили победителей Дюнкерка в тех фрицев, которые галопом пронеслись от Тулона до Эльзаса и от Нанта до Голландии, Вели­ка радость жнеца; а мы были пахарями победы. Вот почему Красную Армию при­ветствуют, как Освободительницу, и Па­рижский Совет Сопротивления, и король Норвегии, и рыбаки Греции, и епископы Англии. Пусть для многих еще недавно мы были падчерицей Европы, пусть одни глядели на нас свысока, другие искоса, третьи исподлобья; теперь полны призна­тельности просветленные взгляды; и на всех языках мы читаем те же многозна­чительные слова: «Советская Россия спас­ла Европу и мир». Издавна человечество лелеяло образы воина, который освобождает невинных от

отрубил голову страшной Медузе, глаза которой превращали всех смертных в кампи. Много веков спустя родились пес­ни и сказки о храбром рыцаре Егории или Георгии, который пронзил копьем змея и тем спас плененную девушку. Ныне мы видим миф, ставший былью: Персей наших дней, храбрый Егорий, Красная Армия, освобождает Европу от фашист­ского чудовища. Мы не одни теперь в борьбе, и, узнав поближе наших друзей, мы научились их Наши летчики гордятся своими английскими и американскими товарища­которые наносят врагу суровые уда­ры. Наши пехотинцы уважают англичан, выдержавших в Голландии тяжелые бои. Вся наша армия горда победами союзни­ков на Западе, и весть о падении Аахе­на мы приняли радостно, как нашу побе­ду. Нужно ли говорить о том, как близко мы принимаем к сердцу радости и горе наших товарищей по оружию: солдат Тито, партизан Словакии, поляков, фран­пузов, порвежцев? Когда восстал Париж, вся Россия возрадовалась. Освобождае­мые это не красавицы из легенд, это жи­вые народы; они не ждут кротко осво­бодителей, вместе с нами они сражаются Да, есть одна страна, где нас не ждут, где люди бледнеют, услышав вдали шаги Красной Армии: это страна злодеев. Пу­ще всего страшатся немцы нашего жения; не потому, что наши солдаты по огоаих солдат есть свои у каждого из наших бенно страшатся прихода Красной Армии, потому что мы едины в наших помыслах, потому что среди нас нет лицемеров и адвокатов дьявела, потому что мы идем к ним, как суровые судьи, как зрелые му­1жи, понимающие свою ответственность перед грядущими поколениями, потому что мы твердо решили покончить со злом раз и навсегда. против своих угнетателей. Одни чувства теперь вяжут Советский Союз и мир; до­бить Терманию. Я спросил недавно одного летчика из части «Нормандия», отличившегося в боях над Восточной Пруссией, почему он и

дые ()

Тер­Da. акт, рых По рый гра­про-

Нов­Mе­lар-

Наши трофеи василья I Они стоят, безмолвствуя впервые, как сборище огромной саранчи. Штабные,

онд зен.

Стоит тишина над Москвою-рекою. Осеннее солнце играет не ярко, Нахмурились клёны.

Увяли левкои. людно и шумно на площади парка. Безустали ходит москвич-посетитель среди усмирённых чудовищ горбатых фургоны, грузовые, легковые транспортёры, и в латах. Унылое царство железного быта! хозяйской походкою, как укротитель, рыцарь в тяжелой кольчуге Сияет никель, тягачи. тонок цвет но шум моторов тупо штабыВзгляните направо, помертвел. Они в полях ромашки наши мяли,

это­ной Ок­Ции ане Co-

взгляните налево. Здесь правда войны до предела раскрыта. здесь праздник великого русского гнева. Плашмя, на колесах, на брюхе, на плитах возили наших пленных на расстрел. Они везли полки своей пехоты, тянули пушки, мины волокли, трехосные, глухие вездеходы, кареты смерти, недруги земли. По влажным мхам, застыли чудовища, вытянув шеи. Здесь летопись наших побед знаменитых, Здесь сила России. II Здесь наши трофен.

От­ac-

его товарищи предпочитают сражаться на изучается богатейший опыт Отечественной войны. Памятки бойцу по борьбе с танка­ми противника, по самоокапыванию, по на­ступлению и другим вопросам, сборники тактических примеров из боевых действий подразделений, статьи во фронтовой и центральной печати -- всё это использует­ся для широкой пропаганды боевого опы­та. совещании были затронуты не толь­ко оперативно-тактические вопросы, но и вопросы использования специальных родов войск. Особый интерес вызвало сообщение под­полковника Демченко об организации в одной из армий фронта учебного центра­выставки, где наряду с демонстрацией всех видов вооружения, техники и мате­риального обеспечения войск проводились регулярные занятия офицерского, сержант­ского и рядового состава. ＿ Восточном фроите: и француз мне отве­тил: «Меня не интересуют парады, меня интересует суд». мир,На Все народы смотрят на Москву с ве­ликой надеждой не только потому, что мы хорошо сражаемся, но и потому, что за нашей спиной нет черных теней «уми­ротворителей». Мы слишком любим чтобы пощадить Германию. Мы слишком верим в братство народов, чтобы оставить на земле фашистов. За три года мы ви­дали столько подлинных слез, что не рас­трогать нас никакими эрзац-рыданиями. Мы научились разгадывать военную мас­кировку врага; нас не обманет и его гражданская маскировка. Не для того мы выиграем войну, чтобы проиграть мир. Мы знаем. что немцы, убежав из Фран­ции в Испанию, нашли там применение; может быть среди них находится и мой старый знакомый, Курт Кетнер… Мы знаем, что в союзных странах возмущен­но встретили фотографии, показывавшие упитанных гитлеровцев, поглощающих американские консервы. Мы знаем, что в разных странахеще недавно бывших вассалами Гитлера, мучители, отдышав­шись после первого страха, примеряют венчики великомучеников. Мы знаем, что есть на свете люди, которые, как и в 1939 году, пуще всего боятся своего на­рода. Однако теперь иные времена. Крас­пая Армия показала свою силу. Народы Америки, Англии и Франции излечились от многих иллюзий. Они скажут вместе с нами, что чельзя оставить чуму в одном переулке или в одной квартире: чума зараза. Они скажут вместе с нами, что дальшеискупление это не парикмахерская, где брюнетов перекрашивают в блондинов, а фашистов в демократов. Они скажут вме­сте с нами, что если есть в мире страна, где люди, приветствуя друг друга, поды­мают вверх руку, то это руки захватчи­ков и это страна агрессии. Свободолюби­вые народы вместе с нами скажут, что если есть в мире школы, куда не пус­кают негра или еврея или славянина, по­тому что он негр, еврей или славянин, то из таких школ могут выйти не гума­нисты, а народоубийцы. Когда Персей убил Медузу, у нее остались сестры духи зла. Мы не хотим оставить духов­ных племянников фюрера или дуче. По­разному живут народы, разное над ними небо, разные у них порядки, Мы радуем­ся и мощи Соединенных Штатов и неза­висимости Люксембурга. Но там, гле жи­вут люди, нельзя оставлять людоедов, даже таких, которые постятся между дву­мя сытными трапезами. Красная Армия воистину Освободитель­ница: она не ищет чужой земли, никому она не навязывает своей воли. Она идет на Запад с одной мыслью, с одним чувст­вом: избавить мир от фашистского зла. Она способна на этот подвиг, потому что двадцать семь лет тому назад наш народ понял, что такое братство. Сталин был с народом тогда. Сталин с пародом теперь. Он вынес много бурь; а в душе его то же

через цветы и трупы они вторгались в мирные сады, махины «Хорьх», созданья немца Круппа, развозчики несчастья и беды. Врастай в асфальт, шипастая резина! Возмездья вихрь замел твои следы. Машинам зла нельзя давать бензина, как бешеным нельзя давать воды. V

На гранитный берег выйдем. Сделав несколько шагов, мы на берегу увидим артиллерию врагов. Кончен бал, как говорится. Позабыв свой шумный нрав, молча встали пушки фрицев, жерла злобные задрав. Шли они по магистрали на уральские места. Но задохлись и застряли, и негаданно попали в парк у Крымского моста. Ну-ка, пусть сочтет убытки ихней ставки фон-барон! Вот они, стоят зенитки, на виду со всех сторон! Вот он, новый, полонённый, образец военных мод, патентованный, хваленый, шестиствольный миномет. Прямо с жара, прямо с хода, онемевшая в бою, вот она, мортира «Шкода», пасть разинула свою. Эти рамы, эти дула, этих пугал длинный ряд видел Крым, Ленинград Орел и Тула, и Сталинград. Сила нашей страшной мести закатила их сюда. Пусть стоят на лобном месте всенародного суда. III

тор ме. сор зен­ова ель пей че ту­H. ких ого . ро­ОГО ого Ку­po­133. яй­ена ме. Не­ена ета

Товарищ, посетитель! Поскорей! В таблицах цифровых не зарывайся. Спеши скорей увидеть козырей фашистского военного хозяйства. Иди сюда! Здесь самый пышный вид. Здесь самые отпетые бандиты. Здесь «Фокке-Вульф» захваченный стоит, здесь вдоль газонов жмутся «Мессершмитты». Здесь судорога смертная свела разбитых «Фердинандов» угломеры, здесь распластали рваные тела расстрелянные «Тигры» и «Пантеры». Они ломились в край наш золотой, они рвались к нам в пламени и пепле. Но русский гнев сказал им грозно «Стой!» - и вот они оглохли и ослепли. Да, вы сильны. Но мы еще сильней. Нас не пугает голое уродство. Да, вы грозны. Но мы еще грозней. Мы ясно видим наше превосходство. Да, тяжела немецкая броня, неоспоримо качество закала. Но тверже ярость русского огня, но злее сталь советского Урала! Вы лезли к Волге, вновь рвались к Москве. Но зарвались и смолкли обессилев. Вае раскололи русские «ҚВ», прижали к полю крылья русских «Илов». Нет, вас водили в бой не храбрецы, «отвага» ваша с подлостью сроднилась. А наши незабвенные бойцы Шли в смертный бой

Пламенный агитатор, умелый воин ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 4 ноября. (По телеграфу от наш. корр.). Большой любовью и уважением пользуется агита­тор Михуткин. Его задушевные беседы имеют неизменный успех среди бойцов. Способный политработник, Михуткин про­явил себя также умелым воином. Батальон вел тяжелый бой за шоссе. Противник стремился сбить наши подраз­деления с дороги и в течение дня пред­принял шесть контратак, поддержанных 15-ю танками. Наши бойцы героически от­ражали вражеский натиск. Однако двум немецким танкам удалось прорваться. Два других танка обошли батальон с фланга и пытались проникнуть в тыл. За танками двигалась немецкая пехота. В эту минуту коммунист агитатор Ми­хуткин, вооруженный противотанковыми гранатами, вступил в единоборство с враже­скимашинами. Он забросал прорвав­шиеся танки гранатами и подорвал их. Ободренные успехом Михуткина, бойцы пустили в ход гранаты и отразили послед­нюю, самую яростную контратаку. Шоссе оказалось в наших руках, по нему двину­лись войска и начали громить отступаю­щих немцев.

запад тогда переживал мучительный кризне; сдавали на лом станки уничто­жали молочных коров и, желая удержать цены на пшеницу, портили ее примеши­вали к зерну эозин. Гитлер закричал: «я нашел для немцев работу» - он уже по­мышлял о пуске душегубок, о колоссаль­ных «фабриках смерти»; усмехаясь, гля­дел он, как подмешивали к зерну без­вредную красную краску, он знал, что вскоре подмешает к немецким розанчикам и рогаликам настоящую человеческую кровь. Кончился скрытый период болезни. Сте­ны европейских городов покрылись омер­зительной сыпью: призывами к убийствам и знаками свастики. Деньги Тиссена и Феглера не пропали зря: в Берлине вспых­нули факелы будущих «факельщиков». Носители «нового порядка» жгли стихи Тейне; малолетние «сверхчеловеки» гоня­лись за престарелыми евреями. Люди, про­живавшие в старых почтенных домах, ласково журили людоеда, который только­только садился за стол, только-только от­тачивал нож. Те же почтенные люди горя­чо аплодировали последователям людоеда: в Вене Дольфус из пушек стрелял по ра­бочим домам, в Астурии Хиль Роблес бом­бил безоружных горняков, в Париже я Роч жег автобусы и убивал женщин. Мы в те годы обливались потом. hто видел Кузнецк или Магнитку в пору строительства, знает, что это была настоя­щая война, сотворение мира. Люди верили, что они придают плоть идее. Деревцо рос­ло. Дети переходили из класса в класс. На пустырях возникали новые города. Хо­рошели Киев и Воронеж, Новосибирск и Сталинград. Пшеница двинулась на север. Отрок Осетии узнал теорию относительно­сти, и внуки Платона Каратаева поняли душевные муки Андрея Болконского. На один короткий час челюскинцы отвлекли внимание мира от жестоких замыслов «на­пи», от аферы Ставицкого, от «черных пятниц». Сталинская Конституция была скрижалями человеческого завета. Может быть, мы тогда не знали, какая пустыня отделяет нас от обетованной земли; может быть, мы тогда не лумали, что строки, на­писанные чернилами, придется скрепить своей кровью; но мы и тогда понимали, что фашием покушается на самое цен­ное - на человека. Когда итальянские чернорубашечники напали на беззащитную Абиссинию, мы

П. ар­де­Я. рo­ого

ого ир­ута де-

и. 00 Hil

Что же дальше? Тут наглядно собраны слуги фрицев самые примерные. Светят полированными ребрами хитрости военно-инженерные. Сколько немцы сил своих потратили, чтобы вызвать ужасы и бедствия! Бомбы. Мины. Тайные взрыватели скрытого замедленного действия. Воющие в воздухе,

Предварительные итоги размещения Четвертой денежно-вещевой лотереи Выпущенная 25 октября Четвертая де­нежно-вещевая лотерея к 2 ноября реали­зована на 5.153 миллиона рублей - на 153 миллиона рублей больше установлен­ной суммы, Подписка рабочих и служащих составила 2.039 миллионов рублей, кол­хозники приобрели лотерейных билетов на 3.114 миллионов. K 3 ноября колхозники внесли налич­ными деньгами 1.647 миллионов рублей. многих республиках и областях они опла­тили подписку полностью, В Таджикской ССР поступило наличными 99,5 процента суммы подписки колхозников, в Киргиз­ской ССР - 96,2 процента, Грузинской ССР - 93,6 процента, Туркменской ССР­92,2 процента. Размещение лотерейных билетов в го­(TACС).

за честь и справедливость. Вас породили хвастуны-отцы, вы век за веком силою кичитесь, вы молодцы, но супротив овцы, а против молодцов вы не годитесь!

30 84

пятнастые, Воскачушие по полю, гремучие, рыжие, зеленые, пловучие, VI Стоит тишина над Москвою-рекою. Парк -- в золоте, в солнечной, мирной полуде. Но где-то, смертью равнодушной начиненные. Тут они навалены и смешаны и не отгорожены заборами. Потому что ловко обезврежены умными советскими саперами. Тихо плещут волны москворецкие, весело о берег разбиваются. А на волнах толстые, немецкие дутые понтоны колыхаются. IV за дымной далекой грядою горят еще травы и падают люди. Там зябко и сыро, там пыльно и жарко. И бомбы свистят над землею угрюмой. И ты, посетитель Центрального парка, о дальних товарищах помни и думай. Они твои братья, они твои сестры, единого чувства железные звенья, твое в них желанье, твое в них упорство, твое упованье, твое вдохновенье. Идет по горячему вражьему следу Великая Армия мести народной. Идет добывать дорогую победу своею могучей рукой благородной. Москва. 1944 г.

горение, тот же обет. Он был с Лениным роде и на селе продолжается. в Октябрьские дни; и мы знаем, что в день победы, когда Красная Армия осво­бодит мир от взбесившейся неметчины, Сталин сможет спокойно назвать имя сво­его великого друга. Осенью 1917 года наш народ пережи­вал душевную смуту. Малодушным тог­да казалось, что Россия распадается. И вот холодным, неприветным днем поздней осени огромная надежда родилась в ми­ре: Октябрьская революция. Ее значение теперь поняли все; не только наш народ, но и другие, не только старые друзья, но и былые недоброжелатели: Советская Рос­сия выручила человечество; и вторично видим, наперекор календарю, весну

ЖУРНАЛ «ВОЕННЫЙ ВЕСТНИК» № 19-20 Вышел из печати № 19-20 журнала номесраздете тактика помещенн статья генерал-тейтенанта ар­поддержка атаки пехоты», генерал-майора A. Игнатьева «О некоторых принципах взаимодействия танков с пехотой при про­рыве позиционной обороны противника», Героя Советского Союза генерал-майора А. Дьяконова «Наблюдение за полем боя», подполковника Г. Демченко «Как был

Здесь всё сейчас застыло без движенья, привычный звук и тягу поборов. Здесь автопарк внезапного вторженья, послушный мир колес и кузовов.

Установление мраморной доски на памятнике героям защитникам Шипки 3-й УКРАИНСКИЙ ФРОНТ, 4 ноября. Прибывшие поднимаются по гранитным (По телеграфу от наш. корр.). Над Казан­лыкской долиной возвышается окутанная ступеням монумента к установленной на стене мраморной доске. У подножья обе­лиска возлагаются венки из живых цве­полковника при­перева­лом. Здесь сражались и побеждали наши деды и прадеды - герои войны 1877 - годов. тов. Представитель командования обра­щается к присутствующим с прочувство­ванной речью. Далеко разносит горное эхо грохот пя­тикратного салюта. Генералы и офицеры обнажают головы и преклоняют колени. Все взоры устремлены к мраморной доске, Воины Красной Армии, принесшие ос­вобождение болгарскому народу, свято чтут память защитников Шипки. Совет-

возмутились. А ведь не нам грозили вы­уз зла и смерти. Ваятели древней Греции кормыши дуче: пожирая Эфиопию рычали: «Мальту! Корсику! они Ниццу!» изображали отважного Персея. Этот леген­дарный юноша освободил Андромеду, и он мы в октябре. КАВАЛЕР ЧЕТЫРЕХ ГЕОРГИЕВСКИХ КРЕСТОВ И ОРДЕНА СЛАВЫ Антипов еще раз бил немцев на Украине. Старый солдат, он с первых дней Отечест­венной войны сражается в рядах Красной Армии. В боях за Прибалтику старший сержант Лука Антипов вновь отличился и удостоился правительственной награды.майора Случилось так, что орден Славы 3 степе­ни был ему вручен в том же хуторе Дом­беж и в той же хате, в которой 27 лет назад он стал кавалером 4 георгиевских крестов. герой, остановилась на отдых в латвийском хуторе Домбеж. Солдаты чистили оружие, нашивали заплаты. Вдруг горнист об явил тревогу. В роту приехал командир полка. Он собрал солдат и сказал: Среди вас есть герой. Он награжден тремя георгиями. Я вручу ему четвертый. Полковник вызвал из строя Луку Анти­пова и навесил ему на грудь четыре ге­оргиевских креста. С тех пор прошло 27 лет. В 1918 году ДЕИСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 4 ноября (По телеграфу от наш. корр.). Русский воин Лука Антипов уже третий раз встречает­ся с немецкими захватчиками. В 1914 году он юношей ушел на фронт. Четыре года он бил немцев. Начав войну солдатом, Анти-- пов в 1917 году был унтер-офицером. За подвиги в боях Луку Антипова неодно­кратно представляли к георгиевскому кре сту, но он не знал об этом. В августе 1917 года рота, где служил 

спланирован и проведен бой усиленной стрелковой роты за высоту». В этом же разделе напечатаны облаками гора Св. Николая, господствую­щая над знаменитым Шипкинским статьи Степанова, майора В. Скотникова «О полковника И. Пономарева «Прочесывание леса». Кроме перечисленных, в журнале поме щены статьи гвардии генерал-лейтенанта В. Баранова «Маневр конницы», генерал Н. Воронова «О формах политиче­ского воспитания офицеров», полковника В. Урбановича «Некоторые вопросы под-

ские бойцы и офицеры часто посещают Шипкинский перевал. Сегодня на Шипке увенчанной пятиконечной звездой и об­торжественный день. Сюда прибыли пред­ставители частей и соединений N высечена фигура советского бойца. Золо-

готовки пехоты к наступательному бою» чтобы от имени войск 3-го Украинского тябрь. Героям Шипки от имени частей и капитана К. Булочко «Требования фрон­та к рукопашному бою». фронта установить мемориальную доску на памятнике русской славы. 3-го Украинского