16 февраля 1947 года, № 39 (7049).

ПОЛЕВОИ

…

Борис

-

АлексеяМарессева Мересьев передал эту же команду назад своему звепу, Оп оглянулся: ведомый висел с пим рядом, почти не отрываясь. Мо­лодец! - Держись, старик! - крик­нул ему Мересьев. ощущал крылья, хвостовые рули и даже неповоротливые искусст­венные ноги, казалось ему, обре­ли чувствительность и не меша­ли этому его соединению с маши­ной в бешено-стремительном дви­жении. Выскользнула, но снова поймана в крестик прицела стройная, зализанная туша «нем-

Водишний

Глава из «Повести о настоящем человеке» Битва на Курской дуге разго­ралась… боветское командование пари­ровало немецкие удары силами линейных частей, державших здесь оборону. Наблюдая нара­стание немецкой ярости, оно держало свои резервы в глубине, окидая, пока иссякнет инерция пражеского удара. Как узнал по­гом Мересьев, их полк должет был прикрывать армилю, сосредо­точенную не для обороны, а именно для контрудара. Поэтому первом этапе битвы и танки­ты и связанные с ними летчи­истребители были лишь созер­телями великой битвы. Когда праг всеми силами втянулся в жение, готовность № 2 на аэродроме была отменена. Экипа­м разрешили спать в землянках даже раздеваться на ночь. Ме­весьев и Петров переоборудовали свое крытки кинокрасавиц и снимки Чужлх пейзажей, ободрали не­мецкие картон и бумагу, укра­сили стены хвоей, свежими бе­резками, и их земляная нора большо уже не шуршала от па­дающего песка. Раз утром, когда яркие сол­печные ые лучи уже падали через незанахнутый полог входа на устланный хвоей пол землянки, а оба друга еще нотягивались на сделанных в стенках нишнах-кой­нах, наверху по дорожке тороп­ливо протопали чьи-то шаги и поблышалось магическое на фрон­те слово: «Почтарь!». Оба разом сбросили одеяла, но, Пока Мересьев пристегивал прэ­незы, Петров успел догнать поч­раря и верпулся торжественио неся два письма для Алексея, ото нисьма от матери от Оли. Алексей вырвал их из рук 2руга, но в это время на аэротро­часто забарабанили в рельс. экинажи вызывались к машинам, Мересьев сунул письма за па­уи, тотчас же забыв о них, прбежал вслед ва Петровым по протоптанной в лесу дорожке, ве­лущей к месту стоянки самоле­Тив. Он бежал довольно быстро, Мираясь на палку и лишь слег­ва раскачиваясь. Когда он под­бежал к самолету, мотор был уже счехлен, бортмеханик, рябой и Мешливый парень, возился у Винта. - Контакт. Есть контакт. Мотор заревел. Мерсьев по­смотрел на «шестерку», на кото­летал командир эскадрильи, бапитан  Чеслов выводил свою ма­шину на поляну. Вот он поднял кабине руку. Это означало: Внимание!». Моторы ревели. От ветра белела прибитая к вем­ле трава, зеленые космы плаку­чих берез стлались в воздушных вихрях и трепетали, готовые отэ­рваться вместе с сучьями от де­ревьев. Еще по дороге кто-то из обо­гнавших Алексея летчиков успел крикнуть ему, что «танкачи» переходят в наступление. На вы­дыхавшихся в бесплодных поту­гах немцев паправлялась вся ар­мия, скопившался в лесу. Зна­чит, летчикам сейчас предстояло прикрывать проход танкистов че­рез разбитые и перепаханные ар­тиллерией вражеские укрепле­ния, расчищать и охранять воз­дух над наступающими танки­стами. Стеречь воздух? Все рав­но. В таком напряженном сраже­нии и это не могло быть пустым вылетом. Где-то там, в небе, рано или поздно встретится враг, Ват она, проба сил, вот где Мересьев докажет, что он но хуже любото другого летчика, что он добился своего… Тройка машин фыркнула на старте, тронулась, побежала, ва ней потянулась другая, и уже приходила в движение третья. Вот первые самолеты скользнули в небо. Вслед за ними разбегает­ся звено Мересьева. Уже внизу покачивается из стороны в сторо­ну плеская земля. Не теряя из виду первой тройки, Алексей при­страивает к ней свое звено а сзади, впритык к ним, идет третье. Они пролетели над передовой дали полукруг над вражеским тылом, опять перемахнули линию боя. Кикто не стреляет по пим. Земля слишком занята своими тяжелыми земными делами, что­бы обращать внимание на девять аленьках самолетиков, змейкой летающих над ней. А где же тан­кисты? Ага! Вот они. Мересьев увидел, как из яркой зелени ли ственного леса один за пругим стали выползать на поле танки, похожне сверху на неповоротли­вых сереньких жучков. Через мгновение их высыпало уже мно­го, но новые и новые лезли из пенистой велени, тянулись По дорогам, пробирались лощинами. Вот первые уже взбежали на гор­ку, доститл вспаханной снаря­дами земли. Красные искорки стали слетать с их хоботков. В это время сквозь шум и звон, на­полнявший наушники шлема, он услышал хриплый и вялый даже сейчас голос капитана Чеслова: Внимание! Я Леопара три, я - Леопард три. Справа лаптежники, лаптежники! Где-то впереди увидел Алексей короткую черточку командирского самолета. Черточка покачалась. Это означало: делай, что я.

жал к нему. Он почувствовал вкус крови во рту и на губах, в гла­зах замельтешила красная пелена. Машина, встав почти вертикаль­но, неслась вверх. Лежа на спин­ке сиденья, Алексей на мтновение увидел в крестике пятнистое брюхо «лаптежника», смешные лапти, накрывающие толстые ко­леса, и даже комья аэродромной глины, прилипшие к ним. Он нажал обе гашетки. Куда он вопал: в баки ли, в мотор ли, в кассету с бомбами, - он но понял, но пемец сразу исчез в буром облаке взрыва. Машину Мересьева бросило в сторону, и она пронеслась мимо кома огня. Переведя машину в плоскостный полет, Алексей ос­мотрел небо. Ведомый шел за ним справа, вися в бескрайней небесной голубизне, над слоем облаков, напоминавших белую мыльную пену. Было пустынно, к только на торизонте, на фоне да­леких облаков, были видны чер­точки расползавшихся в разные стороны «лаптежников», Алексей глянул па часы и поразился. Ему показалось, что бой продолжался, по крайней мере, полчаса и бен­зин должен быть на исходе. Часы показывали, что все заняло три с половиной минуты. - Жив? -

- Держусь, - отозвалось сму из хаоса, треска и шумов. Я -- Леопард три, я­Леопард три. За мной! - прозвенело в мегафоне. Враг был близко. Чуть ниже их в люби­мом немцами строю - двойным гусем - шли одномоторные пикиров­шики «Ю-87». Они име­ли неубирающиеся шас­си. Шасси эти в полете висели под брюхом. Ко­леса были ващищены продолговатыми обтека­телями. Было похоже, что на брюха машины торчат ноги, обутые в лапти. Поэтому летная модва на всех фронтах и окрестила их «лап­тежниками»… Капитан Чеслов тя­нул свою эскадрилью не на врага, а куда-то в обход. Мересьев решил, что осторожный капи­тан заходит «под солн­це», чтобы потом, зама­скировавшись в его ослепляющих пучах, оставаясь невидимым, под­красться к врагу вплотную исра­оврушиться на него, Алексей усмехнулся: не много ли чести для слаптежников» - делать та­кой сложжный маневр. А впрочем, осторожность не вредит. Он сно­ва оглянулся: Петров шел свади. Его было отлично видно па фоне белого облака. Теперь строй вражеских пики­ровщиков висел от них справа. Немцы шли красиво, ровно, будто скязанные межту собою невиди­мыми нитями. Плоскостих ма­шин ослепительно сверкали, осве­щенные сворху солицем. …Леопард три. Атака! - рвапулся в уши Мересьева отры­вок командирской фразы. Он видел, как справа, сверху, точно бешено скользя следяной горы, во фланг вражескому строю неслись Чеслов и его ведомый. Серые нити трасс хлестнули по ближайшему «лаптежнику», тот вдруг провалился, и Чеслов с ве­домым и третий из его звена про­Гскочили в образовавшеесяпрост­ранство и исчезли за немецкой шерепгой. Шеренга немецких пи­кировщиков тотчас же сомкну­лась ва ними. «Лаптежники» продолжали итти в пдеальном по­рядке. Сказав свой позывной, Алек­сей хотел крикнуть: «Атака!», но от возбуждения из горла вы­реалось только свистящее: «А-а-а!». Он уже песся вниз, ни­чего не видя, кроме этого, строй­но плывущего вражеского строя, Он наметил себе того самого нем­ца, который заступил место сби­того Чесловым. В ушах у Алек­сея звенело, сердцо готово было выпрыгнуть через горло. Он пой­мал самолет в паутинный кре­стик припела и несся к нему, держа оба больших пальца на га­шетках. Точно серые пушистые веревки мелькнули справа от не­го. Ага! Стреляют. Промазали. Спова и уже ближе. Цел. А Пет­ров? Тоже цел, Он слева. Отвер­нул. Молодец мальчишка! Серый борт «лаптежника» увеличивает­ся в крестике. Пальны чувствуют холодный алюминий гашеток. Еше чуть-чуть. Вот когда Алексей с торжест­вом ощутил совершенное слияние со своей машиной. Он чувствовал мотор, точно тот бился в его груди, всем существом своим он

Герой Советского Союза гвардии майор А. Маресьев. ца». Несясь прямо на него, Ме­ресьев нажал гашетку. Он не слышал выстрелов, не видел да­же пулевых трасс, но знал, что попал, и, не останавливаясь, про­должал нестись на вражеский самолет, зная, что тот провалит­ся, прежде чем он столкнется с ним. Оторвавшись от прицела, увидел Алексей с удивлением что рядом провалился еще и вто­рой. Неужели он случайно сбил и его? Нет. Это Петров. Он тянул справа. Эго его работа. Молодец новичок! Удаче молодого друга Алексей порадовался даже боль­ше, чем своей. Второе звено проскользнуло в брешь немецкого строя. А тут бы­ла уже кутерьма. Вторая волна немцев, в которой шли, повиди­мому, менее опытные пилты, уже рассыпалась и потеряла строй. Самолеты звена Чеслова носились между этими расползавшимися «лаптежниками», расчищая небо и заставляя врага второпях опо­ражнивать свои бомбовые кассеты на свои же собственные окопы­В том, чтобы заставить немцев пробомбить своп укрепления, п состояла расчетливая затея капи­тана Чеслова. Заход под солице играл в ней подчиненную роль. Но строй первой шеренги нем­цев снова сомкнулся, «Лаптежни­ки» продолжали тянуться к месту прорыва танков. Атака третьего звена успеха не имела. Немцы не потеряли ни одной машины, а один истребитель исчез, под­битый вражеским стрелком. Место развертывания танковой атаки было близко. Не было времени снова набирать высоту. Чеслов решил рискнуть атаковать снизу. Алексей мысленно одобрил его. Ему самому хотелось «ткнуть» врага в брюхо, используя чудес­ные боевые свойства «Ла-5» на вертикальном маневре. Первое зве­но уже неслось вверх, и дымча­тые нити трасс поднимались в воздухе, как острые струп фонта­нов. Два немца сразу отпали от строя. Один из них, должно быть, перерезанный пополам, вдруг раскололся в воздухе. Хвост его чуть было не задел мотора мересьевской машины. - Следи!-- гикнул Мересьев, скользнув глазом по силуэту ве­домого, и выжал ручку на себя. Земля поднялась на дыбы и опрокинулась. Точно тяжелый удар втиснул его в сиденье,

Из сутолоки звуков он услы­шал далекий восторженный го­- Жив… Земля… На земле… Внизу, на избитой, истерзан­ной холмистой долине, в несколь­ких местах горели чадные бензи­повые костры. Тяжелый дым их столбами поднимался в безветрен­ном воздухе… ** *

Только вечером, когда сумерки надежно прикрыли район наступ­ления армии, экипажи отпустили по домам. Мересьев пошел в «кротовый городок», где он жил, пе короткой лесной дорогой, ка­кой ходил обычно, а кружной, че­рез зароешее бурьяном поле. Ему хотелось сосредоточиться, отдох­нуть от шума и грохота, от всех пестрых впечатлений этого бес­конечного дня… Совершенно неожиданно фырк­нул за спиной «виллис» и, писк­нув колесами, остановился на до­роге. Не оглядываясь, Мересьев догадался, что это командир пол­ка… Полковник соскочил с «вилли­са», Он схватил за плечи Ме­ресьева… - А ну, дайте на вас взгля­нуть. Чорт вас знает: ничего осо­бенного. Теперь можно сознаться: когда вас прислали, не верил вопреки всему, что о вас говори­ли в армии, не верил, что выдер­жите бой, да еще как… Вот она, матушка Россия! Поздравляю. Поздравляю и преклопяюсь. Вам в «кротовый городок»? Садитесь, подвезу. «Виллис» рванулся с места и помчался по полевой дороге, на полном ходу делая на поворотах сумасшедшие виражи. -Ну, а может быть, вам че­го надо? Трудности какие-нибудь? Просите, пе стесняйтесь, вы име­сте право, -- спрашивал коман­дир, ловко ведя машину прямо через перелесок… - Ничего не надо, товарищ полковник. Я такой же, как все. Лучше бы позабыли, что у меня ног нет. - Ну, правильно, Которая ва­ша? Эта? Полковник резко затормозил у самого входа в землянку. Мересь­ев едва успел сойти, как «вил­лис», рыча и хрустя сучьями, уже исчез в лесу, вертясь между при-берез и дубков-

Несколько слов о повести На этой странице напечатан отрывок из моей «Повести о настоящем человеке». Главный герой произведения - летчик Алексей Мересьев. В начале войны во время воздушного боя его самолет был подбит. Летчику ампутировали ноги. Но он не упал духом. С помощью протезов Мересьев научился хо­что ему разрешили управление са­дить, бегать и танцовать. Он добился, вернуться в истребительную авиацию, освоил молетом и снова участвовал в схватках с врагом. В главе, ко­торая сегодня публикуется в «Красном Воине», воздушный бой Мересьева после его возвращения на фронт. Я назвал свою книгу «Повесть о настоящем человеке», и есть настоящий человек. Только советские люди, потому что Алексей Мересьев Это человек сталинской закалки.

Люди, воспитанные партней Ленина-Сталина, обладают такой такие поступки, какие совер­повести мне послужили фак­силой воли и могут совершать шал он. Материалом для написания

ты, происшедшие в дни Великой Отечественной войны. Глав­Мересьев не выдуман мной, Он несколько изменил его фами­Маресьев. Сейчас Маресьев, живет в Москве, На ный герой летчик Алексей Здравствует и поныне. Я только лию, Подлинная его фамилия гвардии майор, Герой Советского Союза, Этой странице вы видите его портрет.

опубликована в В ближайшее за прошлый год.

время она выпускается отдельными книгами в Воениздате и в издательстве «Советский писатель». Борис ПОЛЕВОЙ,