армизи, составленной, во-первых, из нэпманских музыкантов, так называемых
„цыганщиков“ и фокстротчиков и, во-вторых, из церковников, бывших, а иногда
и настоящих церковных регентов, обосновавшихся в клубных кружках, Мод­пиках и т. д.

Нам пришлось убедиться, что эта свора паразитов, главной своей профес­сией сделавшая растление и развращение психики рабочего класса, обладает
огромной силой: при полном содействии различных вредительских элементов,
работавших и частично работающих в советском аппарате, соприкасающемся
с музыкальной политикой, эта банда уже много лет настойчиво пропагандиро­вала свою разлагающую идеологию в рабочем классе.

Несмотря на трудность и сложность борьбы, мы, для того, чтобы приоста­новить наглое наступление противника и привлечь общественное внимание к су­ществующему в музыкальной области положению, дали ему первый откры­тый бой.  

Мы организовали в этом году и вынесли на себе тяжесть борьбы
с изданием продукции нэпманских композиторов. Открыто разобла­чили социальную и художественную сущность э`ого жанра
перед широкими массами, издав о нем ряд статей, специальных брошюр и анкет;
потребовали ликвидации распространения государственными музыкальными мага­зинами церковной, богословской продукции, прекр^щения гнусной связи Мод­пика с церковью и очищения его от агентов поповщияны. В этой борьбе нам
пришел на помощь ряд рабоч”х кружковцев, кружководов и музыкантов, но
попрежнему молчит пресса, попрежнему, делая вид, что „на Шипке все спо­койно“, молчат культотделы профорганизаций, попрежнему оказывается „друже­ская помощь“ г.г. Мессманам его друзьями Блюмами через „Вечернюю Москву“.
	0) Повую песню и музыкальное наследство прошлого довели до массы
	Параллельно с этим, мы — впервые в этом году — через издательства, радио,
концертные группы, музыкальную школу и кружководов поставили на прак­тические рельсы пропаганду новой пролетарской массовой песни и близ­кого нам наследства прошлого.

Проделанный нами 1-го мая с Электроззводом опыт разучивания массовых
песен во время демонстрации и орг низация грандиозного массового пения
всей колонной наглядно пок зали, каких колоссальных результатов
можно добиться в массовой музыкальной работе при помощи правильно по­ставленной и упорно проводящейся пропаганды новой песни.
Это было огромным шагом вперед. Дело в том, что Объединение
революционных композиторов задававшее тон всей практической музыкальной
работе, в течение нескольких лет, пропагандировало через Музсектор, а также
через свой печатный орган — журнал „Музыка и революция (в монопольное вос­питание, которому отдана была масса музыкантов) — циничное непротивлен­чество, открыто оппортуническую ставку „на самотек“ в массовой музыкаль­ной работе. Помимо того, что не препятствовали распространению фокстротчины
и церковщины, „специально“ совершенно не пропагандировали новую массовую
песню, не продвигали в массы близкую часть музыкального наследства прош­лого (считая почему-то это политикой правого уклона), определяли массовую
песню, как песню, без каких-либо специальных усилий с нашей сто­роны становящуюся достоянием масс (см. „Музыка и революция“
за 1926 г. и тезисы Объединения революционных композиторов и Музсектора
на первой, конференции по музыкальной политпросветработе в 1926 г.)

На самом деле в подобной формулировке всего навсего отра!алась тру­сость, боязнь начать тяжелую борьбу за рабочий класс с нэпманскими
музыкантами, меньшевистское капитулянство перед трудностями. Боль­ших трудов стоило нам преодолеть этот оппортунизм, втолковать элемен-