прошлого. Вопреки Блюмам, вопреки ОРКИМДу, почему-то считавшему пропаганду многих произведений из наследства прошлого проявлением правого уклона (очевидно, они очень плохо разбирались в этом термине), вопреки всему этому, мы добились того, что целый ряд музыкальных организаций понес близкое нам наследство прошлого в массы. Рабочие кружки, рабочая аудитория начали призадумываться над вопросом о наследстве прошлого. Оно отныне не предстает преднимикаким-то недиференцированным хаосом, враждебным рабочему классу: рабочий знает, он слышал, он почувствовал, он понял, что здесьесть много ценного, мимо чего пройти нельзя, что на этом нужно учиться. Все это было огромным шагом вперед в развитии пролетарской музыки, ибо самое важное для пролетарского композитора — живое творческое общение с рабочим, классом через свои произведения, хотя только этого одного, конечно, недостаточно. Идеологический рост пролетарских композиторов Перехожу к. творческим вопросам. Должен оговориться, что на повестке дня конференции этот вопрос выделен в особый доклад поэтому я буду касаться его только в самых общих чертах. В начале доклада я уже говорил, что движение пролетарской музыки втянуло в свои ряды творческий пролетарский композиторский молодняк музыкальной школы. Это группа, плюс Буглай — первый композитор нашего движения—составила на данном отрезке времени основное творческое ядро нашей ассоциации, Нам очень хорошо известно, что это лишь первые ростки пролетарского музыкального творчества и что в силу этого наши композиторы еще наделены значительным количеством буржуазных и мелкобуржуазных влияний — все это мы прекрасно знали и всегда на это указывали. Однако главное состоит в том, что наши композиторы в основном правильно разрешили такую грандиозную историческую задачу, как создание пролетарской массовой песни. Не подлежит ни малейшему сомнению, что идеология рабочего класса в музыке нашла к отчаянному оппортунизму на практике, казенщине и мертвечине. Организация вообще бездействовала. Кое-где под ее фирмой начали устраивать халтурные концерты, к чему и свелась ее „деятельность“. Это привело к краху „Музыки — массам“, ибо в наших условиях тред-юнионистский подход к движению рабочего класса в любой области немыслим. Установка на благотворительные концерты „для рабочих“ не могла удовлетворить бурно растущего и развивающегося рабочего, в результате чего несколько десятков рабочих кружков, имевшихся у общества, очень быстро отошли от него. Руководство, аппарат просуществовали некоторое время, не имея кадров, масс, кружков и, попытавшись взвалить все на нас, ликвидировались. Пример общества ясно показал, может ли в наших условиях существовать голое культурничество. Ликвидация „Музыки — массам“ чрезвычайно сильно двинула вперед большевизацию массового музыкального движения, ибо перед рабочими кружками исчезли оппортунистические лозунги, культурнические установки, даваемые президиумом общества. Тогда особенно сильно развернулась массовая работа АПМа. Впервые широко развертывается пропаганда массовой песни. Выходит целый ряд брошюр и статей, касающихся отдельных произведений, отдельных массовых песен, разучивания этих песен. В результате мы смело можем заявить в настоящее время, что многие массовые песни пролетарских композиторов сделались такими же известными, как ряд произведений пролетарских писателей. Некоторые песни пролетарских композиторов достигли невиданных тиражей в 1/4 миллиона экземпляров и больше. В настоящее время их поют и слушают миллионы. Понемногу меняется лицо наших демонстраций. Если раньше мы слышали только „Дуню“, „Черный барон“, переделанный в „Красную армию“, то теперь мы слышим „Конную Буденного“, „Нас побить хотели“, „Ударный труд“, „Коминтерн“ и др. Это является фактом тоже чрезвычайно большой важности. ° Одновременно, впервые за эти годы, мы поставили на практические рельсы пропаганду близкого нам наследства