ее вождь В. И. Блюм пропагандировал
фокстрот. Так что 8 4— это всего лишь
демагогическая фраза.
	8 5 гласит: „Признавая за народной му­зыкой и за произведениями композиторов
прошлых поколений педагогическое и
историческое значение —а для творче­ства, особенно в формальном плане, так­же известное стимулирующее значение, —
разграничивая современную музыку от
продукции композиторов хотя бы и на­ших современников, но в своем творче­стве лишь варьирующих, стилизующих
и популяризирующих пройденные уже
этапы истории музыкального искусства—
общество не считает своей задачей про­паганду этой музыки“. Каков смыел это­го пункта? Это современная упадочная
буржуазия ставит крест на своей моло­дости, тогда, когда она была революци­онной, прогрессивной и когда создавала
произведения, которые могли служить,
по выражению Плеханова, средотвом ду­ховного общения межлу значительным
количеством людей. Современная бур­жуазия отрекается от своего прошлого
и говорит: „Чур меня!“, „Я нея и ло­шаль не моя!“ Это нигилистическое от-.
	рицание наследства прошлого имеет реак­ционный характер, резко враждебный ра­бочему классу.

Читаю § 6: „Трагедией буржуазного
периода музыки была частая оторван­ность путей ее развития от масс, отсут­ствие широкой социальной базы. Отсюда
то парадоксальное положение, что на про­тяжении почти столетия музыка в своих
наивысших достижениях была в извест­ной степени искусством будущего“.
	Это— ни что иное, как утверждение
имманентных законов развития искусства.
Масса отставала и отстает от постиже­ния законов развития музыкального ис­кусства, утверждает АСМ. Одновременно
утверждается, что современная буржуаз­ная музыка — это искусство будущего
(конечно, если твое творчество не приз­нают в настоящем, остается только ска­зать, что это искусство будущего). Оче­видно, современники думают, что мы не
сумеем в ближайшее же время скрутить
голову буржуазии во всем мире, что она
будет продолжать господствовать и ее
господство будет даже расцветать пыш­ным цветом! До какой, однако, наглости
доходит реакция, открыто утверждая,
		что буржуазная музыка будет жить в
будущем! За эту наглость, за эту от­крытую пропаганду буржуазной идеоло­гии несут ответственность налии мецена­ты, спецы по части либевального покро­вительства различным буржуазным му-.
	зыкантам. Одновременно, конечно, и
В. И. Блюм, член правления ВОСМ*а,
	один Из двух коммунистов, состоящих
в ВОСМ*е.
	оторая часть 86 гласит: „Поэтому
не отвергая уже достигнутой ступени и
впредь ни в какой мере не отказываясь
от художественного эксперимента, дабы
не снижать ни творческого, ни испол­нительского мастерства, изыскивая в то
же время пути к поднятию музыкаль­ного сознания широких слоев советского,
в особенности пролетарского слушателя
до высшего уровня, — общество в своей
творческой и пропагандистской работе
делает установку на завоевание самого
широкого массового слушателя через ак­тивное участие в живой советской об­щественности и путем планомерного воз­действия на композиторские кадры, в

духе основных задач социалистического
строительства“.
	Это тоже не что иное, как социал-фа­шизм: они идут в массы не для того,
чтобы отражать в музыке боевой рево­люционный дух массы, не для борьбы
с фокстротом, с урбанистической музы­кой—а для того, чтобы „поднять“
(поднять!) массу до своего „высокого“
уровня. А мы знаем, что они считают
„высшим“ достижением — урбанистичес­кую музыку машинных, механических
ритмов, судорожную аритмию фашиста
Стравинокого, рафинированную утончен­ность новой французской школы! Мы
знаем также, что это „последнее“, „пере­довое“ слово буржуазной музыки есть
упадок. Еще Плеханов говорил, что для
буржуазии в настоящее время итти впе­ред, это значит опускаться вниз. Совре­менники сидят в болоте упадка и разло­жения, нечего поэтому говорить о том,
что они оудут „подымать“ массы на „выс­ий“ уровень. Наоборот, авангард рабо­чего класса, и в частности его музыкаль­ный авангард, будет подымать к новой
пролетарской песне, к революционной
песне, к Бетховену ту часть рабочего
класса, которую подвергли своему рас­тлевающему влиянию современники. Не