щали все эти явления. Сейчас именно эту работу мы должны будем проделать, даже если это будет очень трудно для некоторых товарищей. Мы должны хорошо разобрать целый ряд уклонов в творчестве некоторых пролетарских композиторов, выяснить их характер, корни. Мы и раньше открыто заявляли, что ошибки есть, что их нужно осознать, теперь задача состоит в том, чтобы причины, корни этих ошибок вскрыть для всего движения, сделать из этого соответствующие практические выводы. Необходимо поставить на должную высоту вопрос об учебе новых слоев композиторов. До сего времени этот вопрос получал довольно кустарное разрешение. У нас есть значительное количество композиторов на рабфаке и в вузе, которые входят в ассоциацию и составляют вместе с основными композиторами нашего движения творческое ядро ассоциации. С ними ведется работа, но только от случая к случаю. На деле они все еще не втянуты в подлинно творческую работу РАПМа, они все еще на отлете, все еще недостаточно много учатся, все еще не чувствуют себя настоящими композиторами и не имеют нор: мальных условий для работы. Повторяю: до сего времени мы вели работу с ними от случая к случаю, кустарно, мы только присматривались к отдельным людям и подтягивали их к ассоциации. Сейчас наша обязанность — помочь им на деле, создать им в вузе, на рабфаке обстановку для работы. Нужно поставить этот вопрос в соответствующих организациях, сказать, что основная работа этих т. т. творчество, что они нам ценны прежде всего как композиторы, а не как оргработники к примеру студорганизаций. Нужно также создать необходимые условия и настоящую работу с ними внутри ассоциации. Наконец, последнее — подготовка композиторов из среды рабочего класса. Пока что мы тоже только поставили эту задачу и нащупывали людей. Сейчас нужно конкретно разработать методику этого делаи наладить работу по кружкам. Этот вопрос тесно связан с журналом, о котором я уже упоминал, — журналом музыкальной В связи с углубленной учебой, овладением действительным композиторским мастерством и в частности мастерством симфонии перед нами стоит задача — гораздо больше углубить разработку наследства прошлого, конкретизировать эту разработку, дать глубокий анализ на основе разбора конкретных произведений, определенных черт стиля, на музыкальном материале. Кое-что в этом отношении наш журнал уже сделал, но мало. Есть еще непонимание, что подобного рода проблемы вначале неизбежно будут ставиться несовсем правильно. Укажу, например, на работу т. Веприка о бетховенском оркестре. Чрезвычайно полезная работа, больше бы таких работ, несмотря на то, что в статье налицо ряд спорных моментов, недоработанных, несколько поверхностных. С целью более форсированного развития творческой дискуссии и конкретной критики мы выделили этот вопрос на настоящем пленуме в особый доклад, и я не буду поэтому долго останавливаться на этом вопросе. Творческая дискуссия у нас уже начала развертываться. Укажу, например, на интереснейшую дискуссию вокруг крупнейшего последнего произведения Давиденко „Подъем вагона“. Дискуссия эта тем более интересна, что она возникла вокруг передового произведения нашего времени, в котором отображен труд. Мы рады констатировать, что в этой дискуссии приняли участие представители попутнических группировок. Этого мы добивались давно, но этого не хотели реакционные группировки, крепко державшие в своих объятиях попутчиков и толкавшие их от творческих вопросов на путь бульварной травли РАПМа. Этому положению все же был положен конец, реакционные группировки были разбиты, попутничество неминуемо придет и уже приходит к участию в творческой дискуссии. Наряду с развертыванием широкой творческой дискуссии внутри РАПМа гораздо больше должна быть развита творческая самокритика. Этого у нас было явно недостаточно. До сего ‘времени мы лишь указывали на отдельные плохие и слабые произведения, говорили, что в них имеется, к примеру, опасность психологизма, но мы мало обоб-