! Нельзя сказать, что эти группировки никак не соприкасались с рабочим классом. Первая группировка музыкантов, связанная с церковными, бюрократическими кругами, имела определенное влияние среди части рабочего класса, через церковные хоры, через регентов, которые зачастую руководили рабочими хоровыми кружками, через целый ряд исполнителей, которые прививали вкусы (а таким“ образом и идеологию), этой группы — части рабочего класса’и советской интеллигенции. Это же относитея и к второй группировке: при явном ее благословении в рабочем классе насаждались всевозможные джазы, танго, фокстроты, чарльстоны ит. д. А этот стиль, как известно, в общем является составной частью упадочной буржуазной, т. н. „современной“ музыки. Обе эти группировки проявляли чрезвычайно интенсивную деятельность в те годы именно в рабочем классе, потому что старый! потребитель искусства, тот, кто их поддерживал и питал, ныне исчез. Необходимо было создать нового потребителя искусства. Я рекомендую всем прочесть очень интересную и во многом поучительную книгу „Музыка после Октября“, написанную ни кем иным, как Сабанеевым, который, как известно, далек от заушательского или в какой-либо мере „подозрительного“ отношения к специалистам. В этой книге он ‘без всяких прикрас рассказывает о той атмосфере, которая господствовала среди музыкантов после революции. Плассовая правда врага (‘абанеев пишет: будь широких размерах, в отсутствии, так сказать, «естественного спроса»,— спроса, вызванного естественной волей потребителя, и одновременно стала перед фактом огромного перепроизводства профессиональных музыкальных сил». Какое же в связи с этим назрело решение у профессиональных музыкальных сил? Слушайте: «Огромные массы профессионалов остались без дела, без работы и соответственно без хлеба, В то же время это были люди, так или иначе «сильно специализированные», г. е. фактически неспособные к иным формам труда. Они немедленно инстинктивно должны были создавать себе рынок. приложения своего труда. Этот рынок идеологически был обоснован как рынок нового потребителя, создаваемого революцией. Это должны были быть тот рабочий и тот крестьянин, которые до сих пор были лишены музыкального продукта». Попадая не в бровь, а в глаз некоторым нашим «либерально-благотворительным» меценатам, «занимающимся» музыкой и любящим пролить слезу по поводу, «жертв», принесенных различными артистами на «алтарь революции», Сабанеев цинично разбалтывает об ‘отношении этих «добродетельных артистов» к концертам, обильно расплодившимся в ту пору. «концерты эти получили своеобразное наименование «халтурных». Обычно в «халтурах» участвовали далеко не все профессиональные массы, а только некоторые. Огромная часть была так или иначе прикосновенна к халтуре, получая от нее небольшой заработок, но была и специальная группа «спецов-халтуристов», которая несла в этом деле главную работу. Это были обыкновенно популярные артисты с именами, составившие себе еще ранее известность, большею частью певцы, реже — скрипачи. еще реже — пианисты; их было сравнительно немного, но они нравились массам, они собирали публику, и они вытесняли с халтурного «рынка» все остальные элементы. Тут была специальная борьба за существование: главная масса «земных благ» того времени, обычно в виде разных продуктов и жизненных ЛЬГОТ, доставалась этой группе, которая «Интеллигент-потребитель исчез в своей демократической части, ибо к этой части принадлежали как разные контрреволюционные группы, так и просто растерявшиеся, не нашедшие под ‘собой никаких достаточных экономических фундаментов. — Напротив, исчезновение крупно-буржуазных слоев в интеллигенции было обусловлено главным образом эмиграцией и гибелью их в процессе внутренней войны. Таким образом страна стала перед отсутствием спроса на музыкальное искусство квалифицированного качества в сколько-ни-