\ ализма и не может быть совместимо с марксистским музыкознанием. Но если в вопросах общеметодологического порядка и в целом ряде конкретных областей исследования эти тенденции потерпели полное крушение и разоблачены до корней, то в музыкальной науке они еще сохраняют за собой позиции, распространяя свое влияние даже на некоторые из близких нам и ценных слоев молодежи... Борьба с ними должна быть и здесь доведена до конца. В связи с только что сказанным находится еще один характерный момент: одностороннее понимание зависимости между теорией и практикой. Революционная марксистская теория идет всегда впереди практики, руководя вю и 9685 щая ее путь — в этом смысл существования теории. Однако самое ее «забегание» вперед строго ограничено реальными условиями развития, и свою руководящую роль она сохраняет лишь постольку, поскольку продолжает питаться практикой и сознавать свою обусловленность этой последней. Стоит ей лишь на одно мгновение позабыть об этом и возомнить себя независимой, как она вырождается в слепую догматическую систему, все расчеты которой опрокидываются жизнью. В какой плоскости можно говорить об указании музыкальной теорией путей творческой практики композиторов, и возможно ли это вообще? Безусловно, возможно и необходимо. Но это не происходит таким образом, что теория вырабатывает отвлеченные умозрительные схемы, `формальные приемы творчества, а затем уже композитор укладывает в них музыкальный материал. Подобные претензии на создание универсальной рецептуры творчества являются в сущности одним из вариантов. старого пролеткультовского представления, будто пролетарская культура может быть «сочинена» или сконструирована в лабораториях. Утопическая, мелкобуржуазно - интеллигентская основа этого представления самоочевиднаЗдесь теория пытается не только руководить творчеством, но довести свою опеку над ним до ‘такой степени, при которой затрудняется и становится излишним всякое проявление инициативы CO CTOроны ‘композитора. Нельзя не увидеть в такого рода рассуждениях крайнего упрощения ‘идеологических, процессов. Основная болезнь нашей теории — это некоторая ее замкнутость, неумение связывать каждую проблему, какой бы отвлеченной и «академической» она ни казалась, с текущими боевыми задачами в области творчества и массовой работы. Это сказывается в первую очередь на слабости конкретной критики, которая до сих пор продолжает носить случайный, анархический характер. От времени до времени появляются заметки 0 том или другом произведении, но происходит это без всякого плана и некоторые значительные творческие явления вовсе не удостаиваются быть разобранными. Однако даже втех случаях, когда произведение находит отклик в критике, редко, почти никогда, мы не встретим такого разбора, который был бы удовлетворителен с философскометодологической стороны и стоял на высоте требований научного анализа. Здесь сплошь и рядом находят себе приют формалистические толкования, эклектизм приемов или же субъективная «импрессиснистичность» высказываний, причем во многих случаях это отнюдь не вытекает из какой-либо враждебности и совмещается с самыми благими намерениями. Чем же объяснить такую беспомощность при подходе к конкретным музыкальным образцам? Дело в том, что у нас еще существует разлад между «высокой» теорией, теорией академических кабинетов и ученых аудиторий и повседневной «журнальной» практикой. Конечно, облекающаяся в тогу высшей научности «теория» страдает от этого не меньше презираемой «журналистики». Отвлеченное методологизирование, бесплодные схоластические операции над выхолощенными логическими понятиями и категориями, превращение живого, развивающегося музыкального материала в лишенную всякого содержания метафизическую схему — вот список черт, которые часто бывают свойственны теоретическим работникам «академического» толка. Не приходится удивляться тому, что при встрече с непосредственным музыкальным материалом подобного рода «ученость» сразу обнаруживает всю свою практическую никчемность. Стремление вывести различные элементы музыки чисто дедуктивным путем из общих философских определений представляет собой ни что иное, как отражение тенденций меньшевиствующего иде-