надо в субботу, когда все сидят по домам? Я разрешаю его догадки и говорю: „ Говарищ! Сыграй нам веселую, ведь мы не какие-либо работнички, а настоящие коммунисты, — видишь, как у нас горит работа под руками, не ленимся, а прем“. Красноармеец бережно кладет гармошку и скорей спешит к канату... — „Англичанин мудрец“... — затягивает красивым тенором т. У. Мы вторим ему, и глухо раздаются слова рабочей песни: „Эй, дубинушка, ухнем, подернем, подернем“... „Отнепривычки мускулы устали, ломит плечи, спину, но... впереди свободный день——наш отдых, успеем выспаться. Цель близка, и после небольших колебаний наше „чудовище“ уже почти у самой платформы: подкладывайте доски, ставьте на платформу!— пусть котел даст работу, которой уже давно ждут от него“. Такое беспрерывно возрастающее ощущение радости труда — радости, доставляемой самым физическим напряжением, — и приводящее в заключение к широчайшему праздничному торжеству, составляет основу динамики - произведения Давиденко. Посмотрим, как подходит Давиденко к главной, ведущей музыкальной теме, уже цитировавшейся выше. Ее появлению предшествует другой мотив, характеризующий как бы первые, несколько еще нерешительные подступы к работе (Прим. 2). Этот мотив не получает вначале ни мелодического развития, ни устойчивой тональной завершенности. Однако через несколько тактов он вновь появляется в имитационной разработке стреттного характера, образуя необыкновенно энергичный контрастный переход к главной теме средоточено большое количество динамики и она дает предпосылку для дальнейшего широкого развития. Это -— диалектическое зерно противоречия, из которого вырастает все музыкальное построение. В последовательном развитии музыкального движения Давиденко очень ярко воплощает стихийно нарастающую и захватывающую силу свободного коллективного труда, показывая, как постепенно увеличивается всеобщий подъем, заставляющий забывать об утомлении, и отдельные разрозненные усилия сливаются в единую, организованную трудовую энергию. Чтобы сделать более наглядным анализ, я процитирую’ описание одного из первых субботников его непосредственным участником, приведенное Лениным в статье „Великий почин“. „Пришли, увидели своих, поздоровались, пошутили, сосчитали силу — всего 30... А перед нами лежит „чудовище“ — паровой котел довольно солидного веса, пудов 600 — 700, и его то и нужно нам „переставить“, т. е. перекатить чуть ли не 1/4 или 1/3 версты к платформе. Сомнение закралось в наши мысли... Но вот мы уже стоим за делом: ‘попросту товарищи подвели под котел деревянные катки, прикрепили две веревки, и работа началась... Подался котел не охотно, но все же пошел. Мы радуемся, нас ведь так мало... ведь этот самый котел тащили чуть ли не две недели рабочие-коммунисты, числом втрое больше, а он упирался, пока не дождался нас... Работаем час, сильно, дружно, под мерные звуки команды: „раз, два, три“ нашего тов. закоперщика, и котел идет да идет. Вдруг, что за оказия! Внезапно, смешно покатился целый ряд товарищей — это „изменила“ веревка в руках наших... Но минутная задержка: на место ее укрепляем канат... Вечер, уж заметно темнеет, но нам нужно еще одолеть небольшую горку, и тогда работа будет скоро сделана. Трещат руки, горят ладони, нагреваемся, прем во-всю, — и дело спорится. Стоит „администрация“ и, смущенная успехом, невольно тоже берется за канат: помогай! давно пора! Вот на нашу работу засмотрелся красноармеец. В руках его гармоника. Что он думает? Что за люди? Что им