листъ второй.

Четвергъ, Телефонъ редакціи и конторы № 558.

(10

сктября)

1901

сентября

27

г.

Четвергъ, 27 сентября (10 октября) 1901 г.  Телефонъ редакціи и конторы № 558. Изданія годъ дввятнадцатый N

  



иЛЛЮС

ГРИРОвАННАА

ГАЗЕТА

6570

Китайскіе милліоны. романъ автора ,,Желтаго Кошмара . (Продолженіе. См. № 6559.)

прещая открытіе чайныхъ домовъ въ са­момъ Гонгъ-Конгъ… Китаецъ провелъ его черезъ амфиладу маленькихъ, роскошно изукрашенныхъ ръзь­бой, трельяжами и коврами салоновъ въ

таецъ на чашечку.-Это саки,-пояснилъ онъ, видя въ немъ иностранца, незнако­маго съ обычаями домовъ чайныхъ…

прелестные и глазки хороши, хотя косы чүть - чуть, и шевелюра великольпная и

- А которыхъ знаете? - О! то для тъхъ… Съ однимъ на-

На вы­шли три молодыя дъвушки въ яркихъ тотъ уголокъ розоваго тъла, что виднъется между переплетами киримона на груди, хо­рошъ, но … миніатюрны ужъ очень онъ, чинаемъ разговоръ поцълуемъ горячимъ, съ другимъ… чокаемся и пьемъ что - ни­будь, третьему-поемъ, или играемъ, че­думалъ авантюристъ, попивая маленькими у твертому танцуемъ, болтаемъ что на умъ взбредетъ и… не скучаемъ ни­когда… Вы не англичанинъ и… не торопитесь напиться кръп­кимъ виномъ или спиртомъ, вы южанинъ, -мы протанцуемъ вамъ, а чъмъ вы насъ угощать будете-не знаюю. - Хотите шампанскаго? -А, вы французъ, - это нашъ любимый напитокъ, кото­рымъ англичане насъ не балу­ютъ, но мы его съ «джинъ­джиромъ» пьемъ, -- попробуй­те-прелесть… Появилось вино, -весело за­щебетали по-птичьи и подруги болтливой гейши, забрюкали мандолины, и гейши, то и дъло останавливаясь и попивая вино съ ликеромъ, начали граціозный, стройный танецъ, плавныя спо­койныя движенія котораго по­степенно ускорялись, станови­лись страстнье и закончились бъшеной фугой… «Желтая Ро­за»,- такъ звали Гейшу, зани­мавшую Будимірскаго, оборвала вихрь танцевъ, упавъ на коверъ около него, запрокинула голову и впилась многозначительнымъ взглядомъ въ глаза слегка охмъ­лъвшаго авантюриста. Обстанов­ка, танецъ, вино съ прянымъ, жгущимъ языкъ ликеромъ, зуб­ки, шейка и глаза «Желтой Розы», все это, новое для не­го, - нравились Будимірскому, но… всего этого было мало для него,-все это было только мило, оригинально, но не остро, не увлекательно… «Желтая Роза» поняла это. Наливая вино для Будимірскаго, она что - то ска­зала подругамъ своимъ, вздох­нула и подобравъ подъ голову подушку, легла головой къ но­гамъ авантюриста, вытянувъ одну руку вдоль бедеръ. Одна изъ гейшъ принесла куритель­ницу и въ комнать разлился слад­кій ароматъ, поторый, казалось, обнималъ все тъло, всъ чувства Будимірскаго, проникалъ даже въ его мозгъ… Двъ гейши, сидя подъ вътвями пальмъ, на­чали какую-то мимическую сце­ну любви… Скромные взгляды, несмълыя пожатія руки, стыдъ, неловкость изображались ими артистически, но… любовь брала свое, взгляды и движенія ста­новились смълье. Сорванъ былъ одинъ поцълуй, другой… ласки становились горячье, продолжи­тельнъе, томительнъе… Заго­ралась огневая страсть, кото­рой, казалось, уже весь воздухъ дышалъ… Будимірскому трудно стало дышать и онъ, на секунду, отвернувшись отъ мимической сцены, широко открылъ глаза, взглянувъ на «Желтую Розу». Высоко поднявъ голову на по­душкъ, она фиксировала его дол­гимъ непрерывнымъ взглядомъ, полнымъ нъги и затаенной стра­сти, объщавшими море блажен­ства… Она не шевелилась, какъ бы охваченная иъгою, а кири­монъ незамътно, едва-едва поды­маясь, открываль больше и больше ея босыя стройныя ножки. Будимірскій впился въ нихъ глазами, влага заволакивала ихъ онъ видълъ только стройныя очертанія, открывавшіеся болье и болье. Нъжно, н ъжно зарокотали мандолины, вдругъ вздра­гивая, разливаясь захватывающими страст­ными переливами и вновь переходя къ то­и шелковыхъ, затканыхъ цвътами киримо­На маневрахъ въ Бетени. (Взятіе форта Фрэнъ). нахъ съ инструментами, похожими на ман­долины, молча въ рядъ усълись по-восточ­ному на ковръ, вдоль стъны, уставленной экзотическими цвьтами, и одновременно и торжественно наклонили низко головы, привътствуя гостя. Улыбаясь и кивая головой, Будимір­скій разглядывалъ дъвушекъ, дъйствитель­но миловидныхъ, артистически подрисо­ванныхъ, весело улыбающихся. И зубки

Будимірскій посль завтрака сдълалъ большую угловую комнату, одна стъна ко­знакъ Метису и вызвалъ Изу на­веранду къ морю. Его волновалъ вопросъо томъ, что пока еще Моту прі- Бдетъ Хако хватится полиція, потому что изъ гостиницы, гдъ онъ ночевалъ первую ночь и оставилъ свой багажъ, сообщатъ въ полицію объ его исчезновеніи. Онъ высказалъ это Изъ и та перевела слова его молочному брату. Метисъ улыбнулся и бы­стро отвътилъ что-то по-испан­ски. Будимірскій понялъ лишь, что онъ помянулъ имя хозяина ресторана «Boa Vista». - Надо Бхать въ Макао, коротко объяснила Иза. Поъду и я, -- отвътилъ Будимірскій, обрадовавшійся ка­кому-нибудь развлеченію и бо­явшійся остаться съ глазу-на­глазъ со старой мегерой, явно враждебно къ нему относив­шейся. Черезъ часъ они были уже пристани. Иза съ братомъ должны были отправиться въ «Вoa-Vista», а Будимірскій об ъ­щалъ, пошатавшись по городу, часа черезъ два быть на ка­теръ. Онъ прошелся но набережной и свернуль на улицу, ведущую къ ратушь, когда какой-то джин­рикши, лукаво подмигивая ему, заговорилъ ломанымъ португаль­скимъ языкомъ. Будимірскій по­нялъ только, что джинрикши сулитъ ему что-то хорошее или вкусное, причмокивая посль каж­даго слова цце-цце!! - Не понимаю! -- отръзалъ ему по-англійски Будимірскій. - Инглишменъ? Оль-райтъ! Вэри вэлъ! Вэри гудъ!- быстро забормоталъ джинрикши еще бо­лье ломаннымъ, на сей разъ ан­глійскимъ языкомъ, приглашая Будимірскаго прокатиться къ та­кимъ красавицамъ, которыхъ тотъ «ни въ одной Европъ» не видълъ, которыя чудно играютъ и поють и любовью своею да­рятъ щедрыхъ и «воспитанныхъ» гостей. Онъ такъ и сказалъ «educated» и пояснилъ, что изъ того «заведенія», куда онъ зо­ветъ Будимірскаго, не разъ вы­гоняли иностранныхъ моряковъ, которые не умьютъ себя вести. Ты что же, къ гейшамъ зовешь меня? -понялъ Будимір­скій, - настоящія ли онъ, мо­жетъ быть мъстнаго производ­ства? - Нътъ, нътъ, - изъ самаго leddo, три, только что пріъха­ли,-торопилъ джинрикши, от­дергивая фартукъ и подымая бу­мажный фордекъ колясочки. Будимірскій, улыбаясь, пожалъ плечами, ощупалъ деньги въ кар­манъ и поъхалъ, не подумавъ даже объ Изъ… Будимірскій не ожидалъ въ Макао, въ такой глухой части китайскаго города, въ какую за­везъ его джинрикши, найти та­кой роскошный чайный домъ, - ему мъсто было въ Парижь на выставкъ, въ Лондонъ, но не въ этой трущобъ. Такъ ду­малъ авантюристъ, но хозяинъ чайнаго дома, китаецъ, солидный мужчина въ шелковой темносиней кургкь на чистомъ англійскомъ языкь пояснилъ ему, что нигдъ чайный домъ не можетъ имъть такой кліентуры, какъ здъсь, подъ бокомъ у Гонгъ-Конга, откуда лицемърные англичане - busi­nessmen ы удираютъ сюда потихоньку,

торой сплошь заставлена была цвътами, а у противоположной разложены были ковры и подушки и разставлены низенькіе ръзные столики деревянныя и металличе­скіе. Хозяинъ усадилъ Будимірскаго на ковръ, подложилъ ему подъ руку подуш­ку, придвинулъ столикъ, на который слуга за-- поставилъ маленькую чашечку съ дымя­щеюся жидкостью и ударилъ въ гонгъ. Привътствую васъ, - указалъ ки-

глотками рисовую водку и не зная, что ему дълать… Хозяинъ что - то сказалъ гей­шамъ и одна изъ нихъ, кивнувъ головой, заговорила съ Будимірскимъ по-англійски, очень мило проглатывая окончанія словъ… - Неправда ли, какая прекрасная по­года сегодня, серъ?-захохотала она, лу­каво сверкая глазами.-Мы всегда этимъ

глупымъ вопросомъ начинаемъ бесъду съ мительно сладкому рокоту… Будимірскій иностранцами, которыхъ не знаемъ еще. поправилъ галстухъ, - его душило что-то