8 НОВО СТ И ДНЯ. № 6566 Прощальный юбилей. Сегодня, 23-го сентября предполагается торжественное чествованіе Николая Иль­ича Стороженко, по случаю исполняюща­гося 30-тильтія профессорской дъятельно­сти его, этого одного изъ популярнъйшихъ людей въ Москвъ, являвшагося неизмън нымъ руководителемъ и помощникомъ мо­номъ комитеть и въ обществъ любителей россійской словесности. Независимо сего, онъ находилъ еще время для выпуска въ свътъ своихъ многочисленныхъ, прево­сходныхъ статей, помъщавшихся въ раз­личныхъ толстыхъ журналахъ, художе­ственныхъ изданіяхъ, сборникахъ и газе­тахъ. Статьи эти посвящены разнообраз­нымъ вопросамъ по всъмъ главнымъ ли­тературамъ Европы; самыя темы ихъ на­глядно характеризуютъ направленіе на­учно - литературныхъ работъ автора. Та­ковы - ,,Философія Донъ-Кихота , ,,Юно­шеская любовь Гете , Личность Лермон­това , ,,Шекспиръ и Бълинскій , ,,Щеп­кинъ и Шевченко , ,,Апостолъ гуманно­стии свободы-Теодоръ Паркеръ  и друг. Затъмъ, помимо редактированія перевод­ныхъ сочиненій по Шекспиру­Женэ, Коха, Брандеса, въ области шекспировской дра­мы, въ которой каждая статья обличаетъ въ авторъ разносторонняго, пока един­ственнаго въ Россіи знатока предмета, ему же принадлежатъ-,Очеркъ  по исто­ріи англійской драмы до смерти Шекспира, ,, сонетахъ Шекспира , ,,Прототипы Фальстафа , рецензія на книгу Чуйко ,,Диллетантизмъ въ шекспировской кри­тикъ  и проч., и проч. Все это вмъсть взятое, столь продол­жительная и необыкновенно плодотворная дьятельность Н. И. Стороженко, невольно заставляетъ насъ высказать наше искрен­нее и глубокое сожальніе о ръшительномъ намъреніи его, по болъзни, навсегда по­кинуть московскій университетъ. Безъ сом­нънія, послъдній въ лицъ нашего масти­таго юбиллера лишится одного изъ та­лантливыхъ своихъ профессоровъ, съ ог­ромною эрудиціею и прекраснымъ даромъ красноръчія, а наша учащаяся молодежь­чуткаго и отзывчиваго истиннаго друга своего. C. Т-въ.  Банкока… Мы его повеземъ сюда, но… тоже не довеземъ… Иза испуганно взглянула на него. - Опять?! Неужели нельзя обойтись… Боже мой… Сколько крови! - Ты хочешь, чтобы повторилась вче­рашняя исторія? То, что не удалось Хако, повторитъ Моту… сладкое, истома охватывала его, въ гла­захъ кругомъ былъ туманъ и сквозь него вызывающе глядъли на него только обнажен­ныя упругія формы, да два горячіе глаза… Будимірскій вскрикнулъ, поднялся и спряталъ пылающее лицо свое на груди «Желтой Розы»… Музыка смолкла… наго глубокаго изученія. Въ желаніи ближе и на мъсть ознакомиться съ матеріалами объ авторъ ,,Гамлета , Н. И. Стороженко за собственный счетъ отправился за-гра­ницу, гдъ провелъ два года, преимуще­ственно въ Англіи. Оттуда онъ вывезъ статью-,,Шекспировская критика въ Гер­маніи , напечатанную въ ,,Въстн. Европы  за 69 г., и диссертацію на степень маги­стра - Предшественники Шекспира . Статья, написанная увлекательно и съ го­рячей любовью къ предмету, сразу и какъ нельзя болъе засвидътельствовала о гро­мадной эрудиціи и несомнънномъ литера­турномъ талантъ автора. Обозръвая въ ней судьбу шекспировскихъ произведе­ній въ нъмецкой критикъ, онъ давалъ попутно превосходныя характеристики шекспирскихъ типовъ и вообще вели­кобританскаго генія, написалъ также рядъ блестящихъ страницъ изъ исторіи гер­манской мысли въ прошломъ стольтіи. Въ диссертаціи же онъ впервые на рус­скомъ языкъ не только съ ученымъ, но и художественнымъ талантомъ обрисо­валъ личность Марло. Авторъ не за­труднялся дълать экскурсіи даже въ об­ласть публицистики, разъ она помогала ему уяснить для читателей психологію пи­сателя и человъка; самъ Бълинскій при­зывался въ свидьтели при сужденіи о Марло, натурь страстной, геніальной, но и многогръшной. Въ скобкахъ сказать, ,,напряженное участіе , ,лихорадочный ин­тересъ , какіе чувствовалъ авторъ къ сво­ему предмету, вплоть до текущаго дня остаются характерными чертами всъхъ его произведеній; онъ писалъ, что дъла­етъ ивъ настоящее время, только отомъ, во что можно вложить не только трудъ, говорить съ воодушевленіемъ, горячимъ сочувстві- емъ. Весьма понятно, выходъ Н. И. Сто­роженко на ученое поприще съ такими блестящими работами не могъ не остановить на себъ вниманія совъта нашей almaе matris, который тогда же предложилъ ему каеедру исторіи всеобщей литературы. И здъсь, какъ и въ занятіяхъ англійской драмой, ему суждено было явиться иниці- аторомъ, стать хронологически и научно во главъ преподаванія исторіи всеоб­щей литературы въ нашемъ университеть. Какъ извъстно, до него этотъ предметъ читался профессорами обходнымъ путемъ; такъ, Тихонравовъ, подъ именемъ исторіи новой русской литературы, читалъ курсъ исторіи французской XVII и XVIII вв., при чемъ, собственно, на долю исторіи оте­чественной литературы приходились въ конць курса какихъ-нибудь 3 -- 4 лекціи. Съ введеніемъ устава 63 г., узаконившаго каоедру всеобщей литературы, Н. И. Сто­роженко занялъ ее, какъ спеціалистъ. Не­чего говорить, что и въ свои лекціи, пол­ныя живого и глубокаго интереса, соби­равшія обыкновенно цълыя толпы слуша­телей, онъ внесъ тотъ же литературный талантъ, ту же тонкость художественнаго чувства и то же гуманное направленіе, какими отличались его уже первые учено­литературные труды. Дъля все свое время между сложными обязанностями по уни­верситету и научными изслъдованіями, нашъ маститыі юбилярт вскорь же высту­пиль съ диссертаціей на степень доктора­,,Робертъ Грипъ. Его жизнь и произведе­нія ,вызвавшей, можно сказать, насто­ящую сенсацію. По неизвъстнымъ дотоль и открытымъ документамъ, дълая въ на­уку весьма цънный вкладъ, нашъ высоко­талантливый профессоръ разрабатывалъ въ своемъ объемистомъ трудъ вопросъ, со­вершенно новый даже для самой англій­ской ученой литературы. П. И. Сторо­женко удостоился полученія искомой сте­пени; просвъщенные мореплаватели не­медленно перевели его трудъ на родной языкъ, а самого автора избрали однимъ изъ вицепрезидентовъ ,,Новаго шекспиров­скаго общества . Съ того времени дъя­тельность нашего ученаго - профессора

Историнъ былыхъ временъ. Ровно 40 лътъ тому назадъ, 23 сен­тября 1861 г., Германія потеряла своего знаменитаго историка, съ которымъ на­всегда пресъклось характеристическое по­кольніе нъмецкихъ ученыхъ, отличавшихся необыкновенно кръпкими, какъ физиче­скими, такъ и душевными силами. Совре­менникъ бурнаго времени, періода униже­нія и порабощенія своего отечества, онъ въ общественныхъ дълахъ не принималъ непосредственнаго участія и прямо пори­цалъ великое стремленіе къ популярности въ наукъ; онъ отличался неумолимою прав­дивостью, ръзкимъ характеромъ и съ са­мою суровою строгостью бичевалъ пороки и слабости нъмцевъ, внушая имъ понятіе о долгъ, чести и нравственности. Тъмъ не менье, была пора, когда вся Германія удивлялась въ этомъ человъкъ огромной учености, обширной начитанности и умънью пользоваться своими знаніями, когда всь глубоко уважали его за свободный и от­крытый политическій образъ мыслей, когда его строгая, нравственная проповъдь и критика возбуждали родь нъмого благого­вънія. Но съ теченіеъъ времени, съ но­выми птицами и пъснями на текущую ,злобу дня , ученость историка должна была нъсколько потерять во мнъніи обще­ства. Сильно развившаяся и дорожившая своими изящными формами, литература отодвинула на задній планъ простыя и безыскусственныя сочиненія; читающая публика, проникнутая иными взглядами и убъжденіями, отвернулась отъ старомод­наго и строгаго судьи событій и людей; въ ученомъ и пишущемъ міръ явилось не мало болье или менъе сильныхъ против­никовъ, ръшившихся отмстить историку­критику за нападки, ръзкости и обиды, ко­торыя они вытерпъли за все время его

Его Величество Государь Императоръ и президентъ Французской республики Лубе на смотру въ Бетени. (Изъ ,, La Vie Illustrée .) Хозяинъ-китаецъ, сжимая въ рукъ сво­ей полученный отъ Будимірскаго банковый билетъ въ десять фунтовъ, провожалъ его по анфиладь комнатъ съ княжескими по­честями, когда въ одной изъ комнатъ Бу­димірскій остановился, почувствовавъ спе­цифическій запахъ, идущій, какъ каза-- лось ему, изъ полуоткрытой двери. Онъ быстро отворилъ эту дверь и заглянулъ въ слабо освъщенную спускающимся съ потолка фонарикомъ комнату. - Смокингъ - румъ, серъ, смокингъ­румъ!-объяснялъ ему китаецъ назначе­ніе этой «курительной» комнаты. Да, это была курительная, но тутъ не табакъ ку­рили, а опіумъ. На коврахъ и подушкахъ валялись три человъка, -- одинъ китрецъ въ богатомъ костюмъ и два европейца, весьма прилично одътые, съ лицами, пре­дусмотрительно закрытыми платками. Ка­залось, воздухъ пропитанъ былъ здъсь нар­козомъ,-китаецъ еще курилъ и отъ его тоненькой трубочки вился голубой дымокъ. Европейцы уже кончили курить и, видимо, наслаждались забвеніемъ и грезами… Одинъ сладострастно чмокалъ губами, другой су­дорожно вздрагивалъ и вздыхалъ. - Вы пробовали, сэръ? - спросилъ китаецъ-хозяинъ. - Нътъ, и хочу попробовать, но не здъсь… дайте мнъ что нужно… побольше… - Первый разъ, сэръ, - не больше двухъ, не больше…почтительно преду­преждалъ китаецъ. Будимірскій далъ ему еще соверенъ и быстро пошелъ къ выхо­ду, гдъ его ждалъ джинрикши. Китаецъ, униженно кланяясь, юркнулъ въ низенькую дверь, откуда глядълъ ки­таецъ-слуга, и вынесъ оттуда въ изящ­номъ футляръ приборъ изъ тоненькаго­чубука, двухъ микроскопическихъ чаше­чекъ-трубочекъ и фарфоровой баночки, на­полненной шариками опіума… Черезъ десять минутъ онъ былъ на катеръ, гдъ его ждали Иза и Метисъ. - Вы давно меня ждете? Я въ ки­тайскомъ ресторанъ какую-то гадость про­бовалъ…-нашелъ нужнымъ соврать Бу­димірскій. - Нътъ, мы только - что, -- отвттила Иза, оглядывая пытливо возбужденное лицо авантюриста. - Благополучно кончили? Иза пожала плечами и объяснила, что хозяинъ «Воa - Vista», старый другъ ея отца, которому она все разсказала сей­часъ, послалъ слугъ узнать стороной, въ какой гостиницъ остановился японецъ, а узнавъ, послалъ другого слугу въ эту го­стиницу, къ пріятелю-хозяину за вещами Хако, который яко бы къ нему переъхалъ… - Вотъ эти вещи, - указала Иза на два чемодана.-Онъ хочетъ ихъ тоже въ море бросить, -кивнула она на Метиса. - О, нътъ! Я сперва ознакомлюсь съ съ ихъ содержаніемъ. Это не лишнее бу­детъ. - Да, вотъ еще телеграмма, вчера на его имя полученная,-протянула Иза го­лубую бумажку. Телеграмма изъ Банкока за подписью Моту гласила: «кончилъ хорошо, пятницу буду». «Пятницу? посльзавтра…»--разсчиталъ Будимірскій, -«переведи ему, что въ пят­ницу мы съ нимъ встрътимъ другого японца въ Гонгъ - Конгъ, онъ ъдетъ изъ

Глаза Изы сверкнули. - Ты скажешь лодыхъ ученыхъ и начинающихъ писате­лей, всегда готоваго тратить свое время на всевозможныя указанія и хлопоты радп Ваза, поднесенная Ея Величеству Государынъ Императрицъ Але­ксандръ Өеодоровнъ въ Компьенъ. мнъ когда-нибудь правду, - за кого они мстить хотятъ мнъ, - въдь лично имъ я зла не сдълала. Это, в ъдь, женская рука толкаетъ ихъ на убійство! Скажи! Ска­жи!-настаивала Иза, волнуясь и дрожа. Я скажу тебъ все… подожди толь­ко. Дай мнъ освободиться отъ этихъ шпіоновъ… У меня планъ есть, дай мнъ обдумать его, - намъ все удастся, если только я найду, что нужно въ вещахъ… этого и того… Слова Будимірскаго, его объщаніе, зву­чали искренно и Иза успокоилась, а Бу­димірскій, дъйствительно, что-то обдумы­валъ. Глаза его то загорались, то поту­хали, личные мускулы вздрагивали и онъ съ нетерпъніемъ ждалъ, когда -то кат пристанетъ къ берегу у Гаціенды. Въ ту минуту, когда они сходили на берегъ, Метисъ передалъ Изъ какую - то голубую бумажку. «Передъ тъмъ, какъ… вчера ночью… онъ еще разъ обыскалъ его карманы и нашелъ вотъ эту… телеграмму», - пере­дала Иза бумажку Будимірскому. Онъ быстро ее развернулъ и прочелъ: «Крайне удивлены размолвкой, Ситрева въ особенности. Священный долгъ вашъ приказываетъ вамъ немедля помириться съ невъстой и постараться устранить не­замътно и ловко всъ новоды къ новымъ недоразумъніямъ и спорамъ, препятствіе родителей устранимъ мы. Друзья». Какая тамъ къ чорту невъста?! Это, конечно, графическій шифръ, но… если у него въ чемоданахъ нътъ трафарета­я ничего не пойму… Скоръе! Будимірскій при помощи Метиса пере­тащилъ чемоданы Хако въ свою комнату и быстро сорвалъ замки. Въ одномъ изъ нихъ лежали разныя принадлежности ко­стюмовъ и бълье, въ другомъ книги и до­кументы разнаго рода. Будимірскій добрые полчаса пересма­тривалъ все листикъ за листикомъ, когда, наконецъ, въ карманъ перваго чемодана нашелъ квадратный разграфленый кусокъ картона… Урра!!- воскликнулъ онъ. Квадратъ раздъленъ былъ на 64 квадратика, т. е. 8 въ каждомъ изъ 8 рядовъ, изъ кото­рыхъ выръзаны были 4 - й квадратъ въ первомъ ряду, 2 - й и 4 - й во второмъ, 22й въ третьемъ, 4-й въ четвергомъ, 1-й и 3-й въ пятомъ, 2-й и 5-й въ шестомъ 3-й, 6-й и 8-й въ седьмомъ, 1-й, 4-й и 7-й въ послъднемъ.-«Дуракъ! Такой про­стой шифръ можно бы и въ головъ хра­нить, не дълая трафарета»…-прибавилъ Будимірскій и началъ разбирать телеграм­му. Каждое слово ея слъдовало помъ­стить въ клътку по порядку и прочесть слова только въ отмъченныхъ, т. е. выръ­занныхъ клъткахъ, но шифръ былъ въ са­момъ дъль такъ простъ, что расписывать всю депешу по клъткамъ не было надоб­ности, - надо было взять лишь 4-е слово, 10 -е и 12-е (во второмъ ряду), 18-е (въ третьемъ) и 28- (въ четвертомъ). Выходило: Ситрева приказываетъ немедля устранить препятетвге . Будимірскій посмотрълъ на число имъ­сяцъ на депешь и ему стало яснымъ, что Ситрева жива… A. Львовъ. (Продолженіе слюдуетъ.)

всякаго, кто только нуждается въ нихъ. Воспитанникъкіевскойгимназіи,Н.И. Сто­роженко получилъ свое высшее образова­

Ея Величество Государыня Императрица Александра Өеодоровна на смотру въ Бетени. (Изъ ,,,La Vie Ilustrée .) ніе въ московскомъ университеть. По окон­чаніи здъсь курса по историко-филологи­ческому факультету, онъ состоялъ нъко­торое время преподавателемъ при Але­ксандровскомъ военномъ училищъ и 1-ой мужской гимназіи, гдъ съ большимъ успъ­хомъ прочиталъ пять публичныхъ лекцій о Шекспиръ, который, какъ равно и эпоха величайшаго генія, сдълались для нашего молодого ученаго предметомъ спеціаль­дъятельности. Результатъ получился обыч­ный. Былая слава его сошла почти на нътъ; въ Германіи составился и распро­странился взглядъ на него, вмъсто глубо­каго уваженія, выражавшій чуть не пре­зръніе… Такая именно печальная судьба по­стигла знаменитаго нъмецкаго историка, Фридриха Христофора Шлоссера, Прав­да, онъ совсъмъ не похожъ былъ на тъхъ

приняла самое разнообразное направле­ніе. Онъ читалъ многочисленныя лекціи въ университеть, на женскихъ курсахъ и въ театральномъ училищъ; неоднократно и съ большимъ успъхомъ выступалъ въ качествъ публичнаго лектора по весьма животрепещущимъ вопросамъ. Вмъстъ съ тъмъ онъ состоялъ дъятельнымъ библіоте­каремъ Румянцевскаго музея, членомъ и предсъдателемъ въ литературно-театраль-