ЛИСТЪ ВТОРОЙ.

г.

Воскресеньа, 30 сентябра (10 октября) 1901 г. Телефонъ редакція и конторы № 558. Изданія годъ давятнадцатый N

1901

сктября)

(10

сентября

Воскресенье, Тепефонъ редакціи и конторы № 558.

30







иЛЛЮс

ГрИРОВАННАЯ

ГАЗЕТА

6573

Китайскіе милліоны.

нъсколько лътъ жила въ Японіи и, ко­трубочки, распространяя и запахъ, слад­нечно, знаетъ японскій языкъ, разъ на­кій и приторный. лась въ Нину Болотову, не дававшуюся въ руки и дразнившую Будимірскаго длин­даже, - ръшилъ Бу-- Испытаемъ эту запретную прелесть нымъ краснымъ языкомъ, который судо­рожно извивался и еще больше увеличи­валъ желанія… Ножъ! Ножъ! подсказывалъ Будимірскому егозна­комый «бракоразвод­ный» адвокатъ, со­вершенно голый, съ портфелемъ подъ мышкой, танцовав­шій съ безчувствен­ной Изой, закутанной въ мантилью. Ножъ! Онъ былъ подъ рукой и Будимірскій глубо­ко вонзилъ его въ бокъ Нины и пред­смертныя судороги ея доставили неизъясни­мое блаженство Бу­димірскому. Онъ по­плылъ по эөирнымъ лазурнымъ волнамъ, сладко истомленный, вдыхая незнакомые чудные ароматы, ку­паясь въ мягкомъ таинственномъсвъть, наслаждаясь незем­ной гармоніей эоир­ныхъ волнъ… Широ­ко, свободно вздох­нулъ бнъ, потянулся и обнялъ чье-то теп­«Кто? - думалъ Будимірскій.-Нина? Нътъ, - я ее заръ­залъ только что… лое тъло. Иза? Ситрева? Не до­гадаюсь… Раскрою глаза чуть - чуть… Проклятіе…въ объ­ятіяхъ своихъ Буди­мірскій держалътрупъ задушеннаго имъ лей­тенанта Прокофьева… Съ дикимъ крикомъ, въ холодномъ поту, пришелъ въ себя Бу­Преосвященный Наванаилъ. Управляющій Спасо - Андроніевымъ монастыремъ въ Москвъ. Къ исполнившемуся 29 сентября 5о-льтію его церковно-обществен. дъятельности.) димірскій и какъ су­и къ дълу приступимъ… Переводъ все масшедшій, ничего не понимая оглядывался, не узнавая об-

чало и какой отвратительный конецъ… Это оттого, что я маленькую дозу взялъ, нужно шарикъ побольше».-Шатаясь по­дошелъ Будимірскій къ камину, раздулъ уголь и положилъ на него въ трубочку новый «зарядъ», двойной… Его теперь не тошнило уже, - онъ жадно втягивалъ въ себя отраву и уже посль трехъ большихъ затяжекъ, пере­сталъ сознавать окружающее, перешелъ вновь въ міръ грезъ и грязи… Онъ несся впередъ съ быстротою локомотива мимо длиннаго ряда, безконечнаго ряда жен­скихъ тълъ, манившихъ его къ себъ, ло­вившихъ его и старавшихся остановить его безумный бъгъ, но ни он ъ остановить его не могли, ни одинъ не могъ остановиться, пока не ослабълъ и не упалъ… На са­момъ дъль, упала трубка изъ его рта… Онъ упалъ и тогда эти милліоны раздъ­тыхъ женщинъ бросились на него и на­чалась гомерическая борьба изъ-за него, а онъ любовался ихъ торсами, пластикой и потоками крови, лившейся изъ этихъ красивыхъ телъ и затоплявшей его… Онъ полонъ былъ желаній, но сердцемъ его владълъ паническій страхъ и, спасаясь отъ моря захлестывавшей его крови, онъ взбирался по трупамъ выше и выше, на. гору громоздившихся труповъ, еще двл­гавшихся въ агоніи, еще теплыхъ, купа­ясь въ женской, дымящейся и остро пах­нувшей крови, едва освобождаясь отъ су­дорожно хватавшихъ его за ноги рукъ умиравшихъ… Но вотъ пролетълъ вихрь надъ сражавшимися и въ ореоеземной красоты появилась надъ нимм грозная Си­трева и всі, боровшіяся за обладаніе Бу­димірскимъ, признали за нею права на него… Сразу вернулись къ нему силы, бодрость, энергія и онъ протянулъ къ ней руки… Она была тамъ, высоко, на яркомъ облакъ, свътъ котораго слъпилъ ее, а ме­жду нимъ и ею въ бъшеной сарабандъ гирляндами переливались маленькія въ цвътныхъ халатахъ, высоко приподнятыхъ, босоногія гейши съ мандолинами въ ру­кахъ… Онъ или я?-спрашивала Ситрева, но она казалась ему слишкомъ блестящей, слишкомъ красивой, недосягаемой и его манило къ этимъ точно выточеннымъ круг­лымъ ногамъ съ упругими икрами малень­кихъ гейшъ, окружавшихъ его и жадно смотръвшихъ ему въ глаза… Онъ?-спра­шивала Ситрева, -да?- Бери же любую! Но Будимірскій не могъ выбрать. Онъ чувствовалъ звърскую неутомимую жажду,

романъ автора ,,Желтаго Кошмара . (Продолженіе. См. № 6570.) X. Во власти кошмаровъ. Будимірскій позваль Изу и съ торже­училась китайскому димірскій. Онъ отыскалъ Изу и вручилъ ей доку­ментъ съ просьбой немедленно перевести нафранцузскій языкъ. Она молча кивнула головой и усълась за работу, а Будимір­скій… вспомнилъ о своей покупкб въ чай­номъ домъ. Единственная гадость, или пре­лесть, -чортъ ее зна­етъ, - разно о ней ствомъ показалъ ей дешифрованную теле­грамму. - Теперь они у меня въ рукахъ!- воскликнулъ онъ, но Изъ телеграмма ни­чего новаго не сказала,-она знала, ис­пытала, что ее хотъли убить, «устра­нить», какъ выражался авторъ депеши, но кто этоть авторъ, кому она стала на дорогъ препятствіемъ-вотъ чего она не знала, хотъла знать и не могла добиться отъ Будимірскаго.

- А отъ кого телеграмма эта?-попы­говорять, - которую я не пробовалъ,за­мътилъ онъ, запира­ясь у себя въ комна­ть. Будимірскій поло­жилъ клочекъ бумаги въ каминъ и нъсколь­талась она еще разъ разсъять окружаю­щій ее мракъ. - Подожди, узнаешь въ свое время. Я тебъ сказалъ,-дай мнъ раздълаться со всъми шпіонами и тогда на досугь ты все узнаешь… Изъ оставалось молчать, и она, поль-

зуясь хорошимъ осеннимъ днемъ, распо­ложилась на верандъ кроить и шить ка­кую-то дорожную блузу, a Будимірскій принялся вновь за тщательный пересмотръ багажа Хако. кощепокъ-растопокъ, приготовленныхъ въ англійскомъ ScuttIe k Когда одна изъ ще­покъ хорошо разгоръ­лась, онъ притушилъ ее, отломалъ кусо­чекъ угля положиаъ его въ трубочку, раз­дулъ и на красный уголь положилъ ма­ленькій шарикъ опі- ума. Тогда, растянув­шись на диванъ, онъ сдълалъ первую за­Документы его ни въ какомъ случаъ не могли пригодиться ему, наоборотъ, - могли скомпрометтировать, и онъ илъ сжегъ въ каміньь, вмъсть съ какими - то счетами и двумя - тремя тетрадками, но одинъ изъ документовъ, японская руко­пись на нъсколькихъ страницахъ плотной бумаги остановила его вниманіе, потому что вторая половина рукописи состояла изъ адресовъ и фамилій, при чемъ адре-

са были написаны латинскими буквами… Онъ присмотрълея внимательнъе, - это были лондонскіе, парижскіе, марсельскіе, ниццкіе, миланскіе и римскіе, берлинскіе и амстердамскіе, нью - йоркскіе, вашинг­тонскіе и даже одинъ петербургскій адре­са лицъ, фамиліи которыхъ написаны по японски. «Очевидно -- это агенты… Счастливая находка. Въроятно, первую часть соста­вляетъ инструкція, которую мнъ необхо­димо знать теперь, когда… я самъ буду тяжку, отъ которой его чуть не стошнило, но это не обезкура­жило его. Нътъ, чортъ побери, надо испы­тать, какъ ни про­тивно… Прошелъ огонь, воду, мъдныя трубы и чертовы зу­бы, всего попробо­валъ, даже послъдо­своимъ шпіономъ, буду доносить о своихъ faits et jests и… въ свое время донесу о своей смерти»… думалъ Будимірскій, вателемъ Оскара Уайльда одно время не курилъ… - храбрился былъ, a опіума Будимірскій Членъ Святьйшаго Синода, преосвященный епископъ Бори съ, на - дняхъ скончавшійся въ Гурзуфъ. лукаво улыбаясь своему геніальному, какъ онъ думалъ, плану. - Ба! 0 чемъ же я задумался, Иза и одну за другой втягивалъ въ себя за­тяжки сладкаго, приторнаго, снотворнаго дыма, синими струйками вившагося отъ

становки. Онъ приподнялся на дивань и скажетъ… зачъмъ, однако, Иза его пи­шеть красной краской… Какая сочная она… это отъ желтаго фона бумаги… не видалъ никогда такой бумаги… волнистая, точно живой муаръ-антикъ… - начиналъ бредить Будимірскій. Глаза его посоловъли… Шарикъ опіума весь растаялъ на огнъ, трубочка зашипъла и съ послъдней за­тяжкой, сдъланной уже въ забытьи, Бу­димірскій выронилъ изо рта трубочку… Губа его отвисла, лицо побльднъло и по­луоткрытыми, незрячими глазами мертвеца онъ прямо смотрълъ въ незавъшенное ок­но, черезъ которое яркій свътъ озарялъ отвратительную картину человъка, пере­ставшаго мыслить, отдавшагося вліянію яда, возбуждающаго въ тъль человъка сладострастіе во всей его силь, таящейся скованной условіями жизни и моралью въ человъкъ здравомыслящемъ, нормальномъ. Красныя строчки на желтомъ волную­щемся фонь обратились въ красивыя за­тъйливыя арабески, прыгавшія, мънявшія мъсто какъ въ калейдоскопъ, все скоръе и скоръе… Арабески плясали точно одер­жимые какой-то пьяной силой, группиро­вались, сплетались и насиловали другъ друга въ какой - то сладострастной фугъ, подъ аккомпанементъ не то хохота и визга, не то цыганской пъсни и гитары… Тьло Будимірскаго порывалось къ пляшущимъ арабескамъ, а отуманенный мозгъ усили­вался вспомнить мотивъ, мотивъ знакомый, очень памятный, дорогой когда - то, но ставшій теперь болье жгучимъ и острымъ. «Поцълуямъ дай забвенье»… вдругъ блес­нуло въ горячечной головь и Будимірскій съ страшной силой схватилъ и обнялъ одну изъ арабесокъ, которая именно въ этотъ мигъ чудовищно выросла и обрати-

Членъ Государственнаго совъта Николай Саввичъ Абаза,

на - дняхъ скончавшійся.

блуждающій взглядъ его упалъ на фут­ляръ отъ трубки для опіума. - А! - вспомнилъ онъ все. -- Какое сладкое на-

выхватывалъ изъ хоровода то одну, то другую, одну за другой, свертывалъ имъ головы, какъ цыплятамъ, и пилъ ихь го-