ДНЯ. 

И

НОВОСТ

№ 6573

зыкальныя ударенія съ логическими. Пер­вая фермата - «Всю ночь»; вторая - «про­щальныя ръчи». Басовая мелодія начи­нается - «Всю ночь мнъ мерещится го­лосъ…» cantadile. Diminyendo -- на «слы­шится въ шопоть», - «скрытыя слезы» a capella. Третій куплетъ исполняется какъ первый. Въ музыкъ онъ тоже ана­логиченъ. Мелодекламируя, отнюдь не слъдуетъ стараться, чтобы голосъ пълъ. Читать надо ритмично, но свободно, непринужденно схватывая голосомъ лишь основные тоны пьесы. У человвка, съ мало-мальски раз­витымъ слухомъ голосъ противъ его воли будетъ попадать въ основной тонъ піесы, но ни въ какомъ случаъ не надо впадать въ крайность,-слъдить за каждымъ дви­женіемъ мелодіи. Мелодія течетъ сама по себъ, чтеніе-само по себъ. Одно допол­няетъ и объясняетъ другое, но не связы­ваетъ другъ друга. H. Ш-въ. 

Всю ночь я страдаю… Горятъ мои щеки, Всю ночь я ломаю въ безсиліи руки… Минуты свиданья далеки, далеки!… И такъ безконечны минуты разлуки!… Считаю не безполезнымъ нъкоторыя указанія для исполнителей, Molto vivace вальсъ Шопена начи­нается двадцатью вступительными такта­ми, которые рояль играетъ solo. 1- ma volta читается легко и капризно, рояль идетъ за голосомъ (%/4); оканчивается сло­вомъ «впередъ». 2- da volta исполняется такъ же, оканчивается на словъ «замретъ» глубокимъ morendo безъ лъвой педали. Sostenuto читается ad libitum, слегка затягивая темпъ, но ритмично. Піанистъ идетъ за голосомъ; лъвая педаль все вре­мя; правая, какъ указано композиторомъ. Трель приходится на словъ «тишиной», она берется сначала pianissimo, затъмъ росо a росо crescendo, лъвая педаль снята. Въ самомъ началь этого crescendo произносятся слова «но чу!…» Forte на­чинается словами «снова звуки мелодіи», исполняется tempo primo, голосъ идетъ за музыкой, какъ бы прислушиваясь къ ней и подчеркивая ее. На словахъ «кого­то,- не знаю кого…», на 15 такть отъ конца музыка обращается снова къ soste­nuto (не доигрывая, слъдовательно, 15 финальныхъ тактовъ); послъднія слова

Зачъмъ ты глядишь мнъ въ глаза съ укоризною?- Любовью, какъ вальсы Шопена, капризною Люблю я… Пойми ты меня, Пойми дорогая: Любовь-то, какъискра чуть видная, тльетъ… Блъднъетъ, блъднъетъ… Горитъ, догорая… То вспыхнетъ, какъ яркое пламя огня, Мнь грудь обжигая… Какъ яркое солнце горячаго дня, Блеститъ и пылаетъ; трепещетъ и бьется Какъ вольная птица… Впередъ и впередъ,  Въ лазурь голубую безъ удержи рвется И вдрудъ… оборвется И въ сладкой истомъ замретъ… II. Warum?  Шумана. Не отцвълъ жасминъ благоуханный, Не замолкли трели соловья… Что же ты печальна такъ, мой другъ Милая моя?… желанный, День намъ улыбается привътно, Вътра нътъ… Кругомъ покой и тишь, На лазури неба тучекъ не замътно… Что же ты грустишь?… Бури быть не можетъ и ненастья… Міръ не такъ коваренъ, милый другъ: Посмотри, какъ много искренняго счастья И любви вокругъ!… Я тебя по-прежнему, родная, Больше прежняго люблю, повърь…

наютъ учиться не столько по иниціативъ своихъ родителей, сколько по своей соб­ственной. Въ одинъ прекрасный день такая ба­рышня восклицаетъ, какъ гоголевскій су­масшедшій: «Сегодняшій день есть день величайшаго торжества! У меня есть го­лосъ, онъ отыскался… Я буду пъть!…» Не знаю, собственнымъ ли умомъ дошла она до этого открытія, или какой-нибудь

хохотали», уступающая, впрочемъ, глуби­ной и стильностью извъстному романсу Лишина. Съ большимъ вкусомъ, знаніемъ чело­въческаго голоса, увлеченіемъ, доходя­щимъ порой до вдохновенія написано боль­шинство мелодекламацій Таскина­«Боль­ная», «Поздно», «Письмо», «Когда про­бившись»… и «Какъ хороши, какъ свъжи ыли розы».

6

САПОЖНИКЪ. (Окончаніе. См. № 6570.) Ходитъ Сеня, старается и разъ только ему дядька шапку поправилъ, да по доро­гъ нечаянно носъ прихватилъ, а его пос-

Открытіе I­й чайной въ Козловскомъ уъздъ, Тамбовской губ., въ сель Знаменкъ, при им ъніи Зилоти.

влюбленный шальной шепнулъ ей: «у васъ чудный голосъ, - вамъ нельзя не пъть». Можетъ быть, онъ сказалъ это и отъ души: в ъдь влюбленные находятъ другъ въ другъ кучу достоинствъ, незамътныхъ простому, невооруженному любовью глазу. И, вотъ барышня, быть можетъ и милая, и симпатичная до того времени, начинаетъ страдать вокальною маніею величія, однимъ изъ самыхъ не симпатичныхъ видовъ помъ­шательства. Да. Пъніе-недоступно большинству по независящимъ отъ аспирантовъ или аспи­рантокъ обстоятельствамъ. Другое дъло мелодекламація. При на­личности небольшого слуха, гибкаго, прі- ятнаго по тембру «разговорнаго» голоса и вкуса можно самоучкой достигнуть очень хорошихъ результатовъ. Играть на рояли настолько, чтобы ак­компанировать чтенію, сумъетъ почти каж­дый начинаюшій піанистъ. Развъ только

Популярная въ провинціи «мелодрама» Щуровскаго «Въ послъдній разъ» напи­сана на слишкомъ искусственныя слова. Жаль музыку, иллюстрирующую, напри­мъръ, сльдующую начальную строфу: Въ головь моей мозгъ хочетъ трес­нуть… Кровью сердце мое истекло… Измъняють мнъ ноги… 0, Вилли, Умереть видно время пришло… Или: Приложи свою руку мнъ къ сердцу, Приложи ее кръпче… Вотъ такъ… Это сердце такъ бъшено рвется, Что мой шелковый лопнетъ кушакъ… Впрочемъ, эти стихи принадлежатъ поэту съ именемъ - А. Плещееву. Музыкальное сопровожденіе къ нимъ интересно, хотя м ъстами тоже слишкомъ мелодраматично. Вотъ и весь излюбленный репертуаръ мелодекламатора. Въ настоящее время, ко­все новыя и новыя нечно, появляются

произведенія этого жанра. Не упоминаю прочзведенія Шумана, да Листа не столь доступны. Нътъ сомнънія, что мелодекламація вой­детъ въ нашу семью и займетъ въ ней почетное мъсто. Спросъ на «романсы для чтенія» под­ниметъ и разовьетъ забытое со временъ миннезингеровъ искусство сочиненія сти­ховъ къ данной музыкъ. Кто не знаетъ, какъ велико было значеніе ихъ мелоде­кламацій (spruch) на современное обще­ство. Въ противоположность миннезингерамъ мейстерзингеры никогда не читали своихъ bars, а только пъли ихъ, но и имъ не чуждо было искусство сочинять слова къ музыкъ. Нъкоторыя музыкальныя произведенія такъ и просятся на слова. Почувствовать ихъ музыку, понять ихъ и передать сти­хами,-вотъ задача, достойная поэта. Это переводъ съ одного языка боговъ-музы­кальнаго, на другой языкъ боговъ -- по­этическій. Въ такихъ произведеніяхъ музыка бу­детъ дополнять и объяснять слова, сло­ва-музыку. Я осмъливаюсь предложить вниманію читателей три мелодекламаціи, написан­ныя мной на популярнъйшія произведенія фортепіанной литературы. I. Вальсъ Шопена. (Oр. 64, № 1). Шопена блестящій мотивъ прихотливый, Какъ горная ръчка по камнямъ несется Ликующій, гордый, свободный, счастливый Впередъ и впередъ… Тамъ трель засмьется, Форшлагъ улыбнется… Мотивъ шаловливый Какъ будто запнется И въ свътлой, серебряной дали Замретъ… И глухо рояля басы зарыдали Съ тоскою о счастьи далекомъ, потерянномъ, Какъ море, глубокомъ, никъмъ не измъ­ренномъ… Несется арпеджій волна за волной Протяжно, протяжно на фонъ педали… И вдругъ все смънилось нъмой тишиной… Но чу! снова звуки мелодіи блещутъ, Сливаясь въ аккорды… Форшлаги сверкаютъ и трели трепещутъ Свободны и горды, Какъ прежде: 0 чистой любви и свътлой надеждъ Поютъ… То снова замрутъ, то опять захохочутъ, Какъ будто несбыточной сказной морочатъ Кого-то,не знаю кого… ихъ, потому что боюсь растянуть мою статью «до предъловъ предъльнаго», какъ выражаются декаденты. Пишутся вещи съ аккомпанементомъ не только рояли, но и цитры, арфы, скрипки и даже цълаго оркестра («Бахчисарайскій фонтанъ», неоднократно появлявшійся на московскихъ концертныхъ эстрадахъ). Мелодекламація входитъ въ моду. Да она и не можетъ не входить въ моду: въ настоящее время доступная опера, частные концерты, повсемъстное распространеніе рояля, множество музыкальныхъ училищъ, - все это подняло въ значительной степени музыкальность общества. Мы стали en masse какъ-то артистичнъе, чувство пре­краснаго стало доступнъе намъ, наши ра­финированные нервы жадно ищутъ музыки и пънія. Однако, мы не довольствуемся пассив­ною ролью слушателя и желаемъ принять активное участіе въ вокальномъ исполненіи номеровъ. Но пъть мы не можемъ, если судьба не снабдила насъ голосомъ. И вотъ, за­мъной пънію будетъ мелодекламація. Хо­рошая мелодекламація въ тысячу разъ лучше плохого пънія. Это многіе уже по­няли. Не хотять понять этого только наши барышни. Ницше говоритъ, что женщина должна быть утьхою воина. Барышни, хотя смутно, но сознаютъ это и учатся музыкъ и пъ­нію, въ надеждъ утъшать этимъ будущихъ мужей. Но барышни забываютъ, что на сколько пріятно хорошее пънье, на столько же не­пріятно плохое, позабываютъ, что природа раздълила барышенъ такъ же, какъ и птицъ на музыкальныхъ и немузыкальныхъ. Всъ птицы умъютъ кричать, но далеко не всъ умъютъ пъть. И замъчательно, скажу я въ утьшеніе немузыкальнымъ ба­рышнямъ, чъмъ красивъе птица, тъмъ хуже она поетъ. Райская птица, наприм ъръ, совсъмъ не поетъ, а преотвратительн ъйшимъ образомъ кричитъ. Если бы какой-нибудь чудакъ задумалъ учить райскую птицу пънію, онъ потерялъ бы напрасно время и заслужиль бы все­общія насм ьшки. А, между тъмъ, сколько мы видимъ ча­долюбивыхъ папашъ, которые изъ кожи лъзутъ вонъ, чтобы выучить пънію своихъ дочелъ, быть можетъ, и хорошенькихъ, какъ райскія птички, но и не музыкальныхъ, какъ онъ. Впрочемъ, пънію барышни часто начи-

Г а н ц ы . уу (Съ картины Альберта Келлера).



«мнъ грудь обжигая» (на трели). За­тъмъ tempo primo до конца agitato. Послъ словъ «и вдругъ оборвется» длин­ная фермата. Финальная фраза и рулада растянуты. Warum? читается довольно ритмично. 16 вступительныхъ тактовъ играетъ ро­яль solo. 1-ma volta кончается словами «тучекъ незамътно»; 2-da volta словами «и любви вокругъ»; 3-а volta со словъ «я тебя по-прежнему» и до конца. Слова прислушиваются къ музыкъ. Паузы пре­доставлены вкусу исполнителя. Въ элегіи музыкальныя фразы совер­шенно совпадаютъ съ фразами стиха, му-

ль три дня и ломило, ну и не понрави­лось. Понемножку, да помаленьку, ветавать пріучили во-время, ъсть, пить--по коман­дъ, такъ и въ приказахъ говорилось: «ото­бъдать людямъ такого-то полка сегодня въ шесть часовъ утра» и разговоръ весь. На молитву каждый день, стръльба, ходьба, гимнастика, уставъ, грамотный классъ, ка­раульная служба между дъломъ кой-что почистить, прибрать, починить, да и вы­спаться нужно успъть, - ну некогда ду­мать, да и шабашъ!… Черезъ два года пришелъ Сеня домой, на побывку, и видитъ Кузьмичъ, что изъ прежней печи пошли другія ръчи; - что

Что же ты, моя голубка дорогая, Такъ грустна теперь?… III. Элегія Грига. (Ор, № 38, № 6). Всю ночь мнъ мерещатся грустныя глазки, Печальныя глазки моей ненаглядной… Прощальныя ръчи, прощальныя ласки Полны безысходной тоски безотрадной… Всю ночь мнъ мерещится голосъ чуть

внятный…

Такъ шепчется вътеръ, цълуя березы, Прощаясь навъки съ весной ароматной, И слышатся въ шопоть скрытыя слезы…