ЛИСТЬ ВТОРОЙ.

ектября

1901

г.

Воскресенье, Телефонъ редакціи и конторы № 558.

7-го

(20

-

го)

Воскресенье, 7-го (20 - го) октября 1901 г. Телефонъ редакціи и конторы № 550.

НОВОсти  

Дня 

Изданія годъ девятнадцатый №



   

  

6580

＿

Китайскіе милліоны. романъ автора ,,Желтаго Кошмара . (Продолженіе. См. № 6573.) XI Инструкція Ситревы. - Еще жертва. Иза, плохо спавшая ночь, блъдная и осунувшаяся, безу­частно выслушивала утромъ за кофе упреки старой дуэньи по адресу Будимірскаго, конечно, когда появился и онъ, пре­красно выспавшійся, цвътущій сіяющій, весело поздоровав­шійся съ Изою и даже отпустив­шій шутку въ сторону старухи. «Ну и быкъ, - подумала она. - Вчера, по запаху, про­бивавшемуся изъ комнаты аван­тюриста въ корридоръ, она дога­далась, что онъ накурился опіума, а потомъ хлопоты и возия Изы съ нимъ убъдили старуху въ ея догадкъ и теперь она пораже­на была выносливостью этого атлета и его сила, здоровье и красота почти завоевали стару­ху-дуэнью, когда-то тоже кра­савицу не изъ заурядныхъ. - Милая, пошли сейчасъ же твою «феску» въ Гонгъ-Конгъ узнать точно, когда ожидается пакеботъ изъ Банкока. Поторопи его, пожалуйста! -- просилъ Бу­димірскій, выпивая кофе и сът­дая несмътное количество ма­ленькихъ пряныхъ лепешекъ, пе­ченьемъ которыхъ справедливо гордилась старуха. Иза вздрогнула, вспомнивъ, зачьмъ ему этотъ пакеботъ, но возражать Будимірскому было прежде всего безполезно, и она вышла отдать приказаніе. Осеннее утро опять было ти­хое и солнечное, и Иза, вернув­шись съ берега, позвала Буди­мірскаго на террасу. - Другъ мой, выслушай ме­ня безъ возраженій, - начала она сердечно и тепло.-За что ты меня такъ огорчилъ вчера, неужели ты не знаешь, что опіумъ, это-гибель… Будимірскій, молча улыбаясь, взялъ Изу, какъ ребенка, на руки, посадилъ ее къ себъ на кольни и, гладя ее по головкъ, засыпалъ ее добрыми пустыми словами ласки, согрълъ ее лас­кой и не далъ ей говорить. Зачьмъ ему говорить все это? Онъ все прекрасно знаетъ. Онъ­эгоистъ и здоровье свое бере­жетъ… Емунужно было попробо­вать только, нужно было знать, въ чемъ д ъло, -- можеть быть это знаніе когда-нибудь приго­дится… Она можетъ быть по­койна, -- онъ никогда не бу­детъ больше курить это зеліе, но… онъ его не выброситъ, спрячетъ для другихъ… Въ до­машнемъ обиходъ всякая дрянь пригодится, грубо шутилъ онъ, но если такія шутки не могли успокоить Изу, -- предусмотри­тельность Будимірскаго казалась ей зловъщей, -- ее успокаива­ли горячія ласки, эти лучистые черные глаза, изъ которыхъ въ нее переливалась какая-то сила и животный покой, убиваю­щая нравственное волненіе, раз­съивающая думы, всю ночь и все утро тревожившія ее… Вчера сердце ей подсказывало, что онъ ей измънилъ, а теперь она сама потяну­лась за его лаской… Слабая воля покорилась сильнъйшей. Будимірскій еще разъ поцъловалъ Изу и сразу вызвалъ ее къ дъйствительности, спросивъ, сдълала ли она вчера пере­водъ. Она вздохнула, какъ бы проснув­шись, и принесла ему мелко исписанный листъ.

Будимірскій жадно сталъ читать строку за строкою.

Преданный дълу нашему и врагъ со-и отечественниковъ своихъ, мудрый и силь-

него, вредное намъ въ какомъ-либо отно­шеніи. За исполненіе порученія этого братьевъ Хако и Моту ждетъ великая награда. вполнъНиже они найдутъ списокъ нашихъ бра­тій, находящихсявнъ Китая и Японіи, готовыхъ всегда оказать помощь д ълу, разъ она понадобится. У нихъ же Хако и Моту могутъ кредитоваться, когда ими истра­чена будетъ врученная имъ сум­ма. Шрифтъ для сношеній хра­ните такъ же свято, какъ это напутствіе. Слава Великому Буддъ! Да возсіяетъ заря Востока. Ситрева, отъ имени Совъта». На подлинникъ, ниже под­писи, красовалась затъйливая печать изъ желтаго воска. Что и говорить, - сохра­нили свято!-расхохотался Бу­димірскій. -- А, впрочемъ, ни­чего новаго нътъ, кромъ списка «братій» и подтвержденія мсей догадки, что я теперь могу сно­ситься съ Ситревой подъ име­немъ Хако или Моту… Спасибо, дорогая моя! - добавилъ аван­тюристъ, цълуя въ гөлову Изу. -Кто эта женщина? Когда ты мнъ скажешь это? -- еще разъ ръшительно приступила къ нему Иза. -Два дня назадъ я была на волоск ь отъ смерти, должна была умереть отъ руки убійцы, дъйствовавшаго по ея приказа­нію, и вижу, что… могу ждать того же каждый день, повсюду… Должна же я знать, кто и за что пресльдуетъ меня. Какому дъълу можетъ нанести вредъ сблизившаяся съ тобой жен­щина, -- я, въ данномъ случаъ? Ты долженъ мнъ это открыть! Въ самомъ дълъ, ей надо что-нибудь сказать, - думалъ Будимірскій, когда Иза горячо высказывала требованіе, и онъ быстро скомбинировалъ новую ложь. Онъ увлекся въ Тіенъ - Тзинъ женщиной, не то индус­ской, не то китаянкой, -- онъ не знаетъ… Красива? да! По­жалуй… Увлеченіе давно прошло окончательно, но дъло въ томъ, что, увлекаясь ею, онъ увлекся идеей, которой она посвятила свою жизнь, идеей, одушевляю­щей могучую секту, во главъ которой стоитъ эта женщина, Ситрева… Они хотять эманси­паціи Востока отъ европейцевъ въ дъйствительности, и работать въ этомъ направленіи онъ, Бу­димірскій, конечно, не будетъ, но, пока что, нужно устроить, чтобы война скоръе кончилась, нужно примирить Западъ съ Востокомъ, нужно въ Европъ, путемъ прессы и всъми другими способами пропагандировать мир­ныя, дружескія отношенія къ Ки­таю и уваженіе къ его народу… Нужно, чтобы поскоръе миръ былъ подписанъ и китайцевъ оставили въ покоъ, понимаешь? А тамъ… тамъ ужъ они сами будутъ дъйствовать. Ну вотъ я взялся за это… Нужны, конечно, большія деньги прессь пла­тить, - въ Парижъ и Лондонъ газеты прожорливы, ну… вотъ я и получилъ нъсколько милліо­новъ отъ секты… Само собою, что часть ихъ останется за мой трудъ въ мою пользу… Мы, покончивъ дъло, прекрасно заживемъ… Такъ, запинаясь, вралъ Будимірскій съ перваго же слова уб ъдившійся по глазамъ Изы, что она не въритъ ему. Это его злило. Чертъ побери,-не могъ же онъ сказать ей, что онъ надулъ Ситреву, укралъ милліоны и хочетъ избавиться ото всей этой очертъвшей ему секты.

все, что онъ везетъ, устранять всякаго рода препятствія съ его пути и доносить или

«Во имя Великаго Будды, во имя всъхъ его небесныхъ и земныхъ силъ, во славу Востока, ради свътлаго будущаго сыновъ его и на погибель Западу! ный иноземецъ, имя котораго безполезно здъсь упоминать, ибо оно будетъ измъ­нено по нуждъ, но примъты котораго вамъ, братья, извьстны и котораго мы для передачи мнъ на имя Пекинскаго Тіенъ-Тзинскаго японскаго консула о всъхъ его успъхахъ и неудачахъ. Довъряя «уполномоченному», мы памятуемъ, одна­Поднесеніе хлъба-соли Ихъ Императорскимъ Величествамъ въ Дюнкеркъ. (Изъ ,,Grafic ). будемъ въ сношеніяхъ нашихъ называть уполномоченнымъ, ъдетъ въ Европу съ тайкой миссіей, отъ успьха которой зависитъ все наше будущее. Мы довъряемъ ему лично безусловно, но онъ одинъ и при немъ будутъ большія суммы денегъ, до которыхъ такъ жадны люди Запада и вы, никогда не выдавая себя, должны повсю­ду слъдовать за нимъ и невидимо, на­сколько это можно, хранить его личность ко, что онъ человъкъ, мужчина западнаго воспитанія, который ради дъла, даже бу­дучи свято преданъ ему, не способенъ по­бороть плоти своей и предупреждаемъ васъ, что вы особенно зорко должны наблюдать за женщинами, съ коими онъ будетъ встръчаться и немедля устра­нять ихъ ръшительно, разъ вы увидите, что его отношенія съ ними грозятъ дв­лу или что онь оказывають вліяніе на

Да будетъ все нижесказанное облечено глубокой тайной отъ всъхъ непосвящен­ныхъ, да хранятъ эту тайну братья наши Хако и Моту, которымъ мы довъряемъ ее, и посылаемъ ихъ въ Европу для дъла, требующаго отъ нихъ благоразумія, силы, твердости, хитрости и слъпой преданно­сти. Мы въримъ имъ. Да поступаютъ они такъ, какъ Великій Будда и долгъ пове­лъваетъ имъ.