ЛИСТЪ ВТОРОЙ. иллЮсГрИроВАННАЯ ГАЗЕТА чтобы показать ей старухь какого молодца выудила гдъ-то… Не сдобровать съ нимъ Изъ… ея старое сердце чуетъ. Злодъй

г.

Воскресенье, Телефонъ редакціи и конторы № 558.

14

-

го

(27

-

го)

октября

1901

Воскресенье, 14 - го (27 - го) октября 1901 г. Гелефонъ редакціи и конторы № 558. Изданія годъ девятнадцатый №

Fol





6587

Китайскіе милліоны. романъ автора ,,Желтаго Кошмара . (Продолженіе. См. № 6580.) XII. Въ Европу!-Грандіозное пари. - Утро вечера мудренъе, говорилъ Бу­димірскій на другой день утромъ за кофе Изъ, блъдной но спокойной и ръшитель­ной, много передумавшей за ночь и на чемъ то остановившейся. Метисъ уже былъ готовъ и ждалъ при­казаній на верандъ. Будимірскій не долго думая написалъ сльдующую депешу япон­скому консулу въ Тіенъ-Тзинъ: «Раз­молвка кончилась, всъ препятствія къ на­шему браку вами теперь устранены. Чуд­ная женщина вами присланная, примирила насъ, затъмъ отправилась на родину кон­чить денежные разсчеты и исполнить долгъ, -поклониться предкамъ на ихъ мо­гилахъ. Управляющаго донесеніе получено, уничтожено дождемъ только нъсколько словъ. Завтра мы Бдемъ въ храмъ. Дальше что будетъ, не знаемъ. И ждемъ вашихъ отеческихъ приказаній. Братъ вдетъ въ Лондонъ учиться. Сообщаю имя вашего должника Дюбуа». - Прочти! передалъ онъ написанное Изъ. - Ничего не понимаю, ерунда какая­то! отвътила она, прочтя телеграмму отъ слова до слова. Наложи этотъ трафаретъ, предло­жиль Будимірскій. Иза покрыла денешу трафаретомъ, най­деннымъ въ чемодан ь Хако. Большинсто словъ покрылось, и въ выръзанныхъ квад­ратахъ оставались лишь слъдующія: «Препятствія устранены, женщина от­правилась предкамъ, донесеніе уничто­жено, Бдемъ дальше, ждемъ приказаній. Лондонъ имя Дюбуа».

-Ты въ самомъ дълъ думаешь Бхать? - Да. Скажи Фессъ твоей, чтобы

-Но совсъмъ, совсъмъ когда я буду съ вами, когда вернусь къ вамъ, чтобы на въки остаться и пріобщиться истинъ… Иза не кончила: образъ старика, храмъ, роща, ярко-голубое небо точно растаяли передъ ней… Она опятъ сидъла съ ру­ками сложенными на кольнахъ передъ старухой, возившейся съ бъльемъ… - На этотъ разъ ради славныхъ под­виговъ, благородной жизни… Въ ожиданіи духовнаго въчнаго блаженства это лучше, чъмъ настоящая, противная Богу и лю­дямъ жизнь… Будемъ върить и ждать… Она встряхнулась и дъловымъ тономъ за­говорила съ кормилицей, погладила ее по головъ и подарила ей минуту счастья, сказавъ, что гдъ бы она ни была-она будетъ помнить о ней и еще вернется, еще увидитъ ее, что будутъ еще ясные дни… Когда вечеромъ, совсъмъ уложившись, она сошлась съ Будимірскимъ на верандъ, то видъ его вызвалъ въ ней одну лишь мысль: «недолго мнъ съ тобою быть»… Эта мысль неотвязно стояла въ головкъ ея и во время долгаго переъзда по за­ливу до рейда, на которомъ подъ парами стоялъ готовый къ отплытію «Indo-Chine», и въ ту минуту, когда, нахлобучивъ сомб­реро на глаза и закутавъ нижнюю часть лица, Будимірскій пробирался по трапу на палубу, а оттуда въ каюту, предоставивъ Изъ всъ хлопоты съ кассиромъ и прислу­гою кабины… По заранъе установленному согласію, Иза заняла очень удобное отдв­лег изъ трехь кають,двь крайнія являлись салонами Изы и Будимірскаго, средняя же ихъ общей спальней, дверь изъ которой въ корридоръ была заперта на глухо. Этотъ неоцънимый въ дальнемъ путешествіи комфортъ стоилъ имъ «поло­жительные пустяки», по словамъ авантю­риста, 4800 франковъ и среди пароход-

ръчей, вперивъ глаза въ одну точку, гал­люцинировала… Передъ ней высилась крутая каменная стъна, колоссальная скала подымающаяся въ далекую высь, блестящая, залитая го­рячимъ солнцемъ, а сзади ея та же скала падала въ бездонную пропасть, изъ кото­рой едва-едва доно­сился шумъ бъшенаго потока… Она стояла на дорожкъ проби­той по щекъ скалы, дорожкъ по которой только человъкъ и могъ пройти, передъ входомъ въ пещеру, стояла на кольняхъ, умоляя разръшить ей войти въ эту пеще­ру, уйти отъ міра, посвятить себя вели­кой наукь, очищенію, приготовленію къ въчной будущей жиз­ни… Мольбы ея были тщетны… Старецъ, не выходя изъ пе­щеры, жестомъ от­странялъ ее и ка­чалъ головой, какъ бы говоря, «не время еще»… - Учитель! Ради Всесильнаго, скажи мнъ одно лишь-на­станетъ ли для меня это время, восклик­нула Иза полнымъ голосомъ, и голова старца качнула утвер­дительно… Что ты, что съ тобой, дитятко мое? перепугалась старуха дуэнья. Ничего, ниче­го, милая, привидъ­лось, - ободрила ее Иза, сразу успокоен­ная, обрадованная отвътомъ. Она знала, что ей не привидъ-

она справилась, когда уходитъ первый онъ, всего отъ него ждать можно и французскій пароходъ… - А если завтра? - Ну тогда зав­тра и отправимся, что тебя удержива­етъ? Сборы не вели­ки. Возьми, бълье да два платья, - тамъ все будетъ»… A если я не поъду? - Ты? -Будимір­скій пристальновзгля­нулъ ей въ глаза и раздъльно произнесъ, не спуская съ нея глазъ: ты по - - дешь… Въки ея вздрогну­ли, а по всему тълу пробъжала дрожь… Я пошутила, со вздохомъ прошеп­тала она. Будимірскій точно предчувствовалъ Вернувшійся къ объ­ду метисъ принесъ квитанцію съ теле­графа и известіе, что «Indo-Chine» отпра­влястся съ рейда до­полнительнымъ про­тивъ расписанія рей­сомъ сегодня въ 10 ч. вечера. -Ну, что - жъ, укладывайся съ Бо­гомъ, радостно вос­кликнулъ Будимір­скій. Отъ такой неожи­данности вся ръши­тельность Изы сразу упала… Она ухвати­лась за послъднюю если онъ еще не убилъ никого, то убь-

соломинку. A какъ же усы твои, - спро­сила она, - ты же говорилъ, что не вы­ъдешь, пока они не подрастутъ! - Немного подросли уже и потомъ… первую недълю на пароходъ не буду вы­ходить изъ каюты, сядемъ же мы на сти­меръ ночью… Хочу выъхать поскоръй; мнъ климатъ здъшній нездоровъ, улыб­нулся Будимірскій и добавилъ: въ доро­гу, въ дорогу, укладывайся! Ему самому уложиться слишкомъ легко было, - въ чемоданъ покойнаго Найта нужно было сложить лишь нъсколько паръ бълья, да драгоцънную для него серію всякаго рода чужихъ и фальшивыхъ до-

Эрцгерцогиня австрійская Елизавета - Марія, невъста графа Отто Виндишъ-Гретца.

лось, что, оставаясь здъсь, онабылатамъ своимъ астральнымъ тъломъ, - она еще ощу­щала жаръ раскаленной солнцемъ скалы, чувствовала прохладу, въявшую изъ пещеры, ароматъ дикихъ цв ътовъ вившихся на ска­ль… Но спокойствіе ея было минутное, - она поняла, что дълаетъ старуха, вспомни­ла Будимірскаго, кровь, предстоящее ей не­извъстное, быть можетъ, гнусное, отвра­тительное будущее и снова на нее столб­някъ напалъ и снова она, бросивъ окру­жающее перенеслась туда… Теперь она стояла съ другой стороны скалы, въ свя­щенной рощъ, у дверей маленькаго, грубо сложеннаго изъ камней храма передъ тъмъ-же старцемъ съ омертвъвшимъ ли­цомъ аскета, на которомъ огнями горъли глаза лишь… - Ты знаешь, какъ я страдаю, мо­лила она его, - ты знаешь, что я вы­несла и что еще вынесу, покорная воль судьбы. Ты успокоилъ меня, сказавъ, что я вернусь сюда, но окрыли же мою на­дежду на это увъренностью, скажи еще мнъ, доверши милость твою, -- скажи скоро-лы я вернусь сюда, долго ли мнъ еще страдать. Ты можешь это, и отъ зна­нія этой тайны будущаго моя покорность не измънится… Подыми завъсу эту… Старецъ опустилъ голову, долго молча смотрълъ въ землю, долго смотрълъ по­томъ въ глаза вопрошавшей и отвътилъ. - Въ этой твоей жаждь возвращенія сюда уже таится непокорность, ропотъ… но да простится тебъ это за страданія твои. Я отвъчу тебъ на вопросъ и отвъчу больше чъмъ ждешь ты… Черезъ 9 лунъ ты будешь здъсь, но не долго пробудешь съ нами и снова уйдешь въ міръ, на этотъ разъ ради славныхъ подвиговъ, бла­городной жизни…

яетъ… Глаза ужъ такіе… Отпустила бы его Иза на всъ четыре стороны, да за­жила бы въ отцовскомъ домикъ, а то…

Старъйшій русскій журналистъ Албьертъ Викентьевичъ Старчевскій, на дняхъ скончавшійся.

Преосвященный Димитрій, архіепископъ тверекой и кашинскій. По случаю исполнившагося на - дняхъ

35-лътія служенія его въ священниче­кументовъ, самыя сокровенныя изъ кото­скомъ санъ. рыхъ пошли, однако, не въ чемоданъ, а въ «черезъ» съ чеками и крупными бан­Иза поняла, но не раздъляла радости ковыми билетами. Что касается костюма, Будимірскаго. Понимаешь? Я теперь буду все знать, что они тамъ предпринимаютъ,-буду держать ихъ въ рукахъ своихъ и буду со­вершенно безопасенъ. - И будешь лгать и лгать… Когда же это прекратится? - Очень скоро, милая моя. Когда въ Парижь и Лондонъ я получу свои деньги и умъло помъщу ихъ - я успокоюсь, стану не Дюбуа, а какимъ нибудь южно­американскимъ или польскимъ милліоне­ромъ и заживу какъ владътельный князь со своею княгиней… Будимірскій потянулся къ Изъ. - Которую ты промъняешь на первую встръчную… гейшу­или кокотку париж­скую… Ававтюристъ побльднълъ, но быстро при­шелъ въ себя и, горячо цълуя Изу, прошеп­талъ: ревнуешь?- значитъ любишь… Нътъ, я не измъню тебъ никогда… увидишь… Зная цъну его объщаніямъ, Иза вздох­нула только. то онъ довольствовался тъмъ, что на немъ,-путь лежитъ сперва къ югу, не­дъли 2-3 они пройдутъ подъ тропиками даже и въ Сайгомъ, Сингапуръ или Ко­ломбо онъ купитъ себъ, что нужно, въ Бриндизи же, выйдя на европейскій бе­регъ, одънется по зимнему, будетъ уже декабрь мъсяцъ. Словомъ, авантюристъ, по обыкновенію не задумывался и готовился къ четырех­недъльному плаванію, какъ къ загородной прогулкъ. Въ свою очередь Иза шла, куда влекъ ее фатумъ, предопредъленіе или прика­заніе старцевъ - мататмовъ… Ей все равно было и она молча наблюдала, какъ ста-(Къ руха - кормилица ея, плача и причитая, укладывала ея платья и бълье въ чемо­даны… Не суждено ей пожить съ Изой, которой она мать замъняла… не суж­дено… То съ отцомъ по морямъ рыскала, потомъ съ… мужьями… Два раза лишь здъсь, на родинъ, побывала, да и то те­перь не пожила, а такъ только заглянула,

ной прислуги сразу поставилъ его на по­ложеніе странствующаго Креза, который скоро заинтриговалъ и все прочее разно­образное населеніе пакетбота. Уже на другой день за lunch омъ два американца отправлявшіеся въ Коломбо, увидя краса­вицу Изу и узнавъ, что «мужъ» ея бо­ленъ, подержали крупное пари о томъ, кто ея мужъ… Ботльбриджъ, типичный янки, владълецъ чайной плантаціи на Цейлонъ, утверждалъ, что мужъ красавицы долженъ быть старикомъ и съверяниномъ, которые такъ падки до южной женской красоты, компальонъ-же его, Дикъ Лантри, еще мо­лодой человъкъ, увърялъ, что у такой красавицы и мужъ молодой и красивый. Ботльбриджъ немедля посль lunch a пред­ставился Изъ и, обрадованный тъмъ, что она свободно говоритъ по англійски, на­говоривъ ей грубоватыхъ, но искреннихъ комплиментовъ, прямо и откровенно за­явилъ, что держитъ съ пріятелемъ своимъ Лантри такое-то пари, вслъдствіе чего они покорнъйше просятъ очаровательную ми­стриссъ вплоть до того момента, когда

Народный поэтъ Иванъ Саввичъ Никитинъ. 40-лътію днякончины).

вонъ третьяго дня, когда Иза въ городъ была, пріъзжалъ Донъ Андреа,-прямо говорилъ: женился бы. И на что лучше: уменъ, пригожъ, богатъ,второй игорный домъ открываетъ и орденъ уже Порту­гальскій имъетъ,- настоящій cabalero… A Иза, ни слова не слыша изъ этихъ