8

НО В О СТ И Д Н Я.

№ 6594

увъренъ былъ встрътить старика съ боль­шой бородой и копной волосъ на головъ, но не прошло и двухь минутъ, какъ онъ понялъ, что это и есть «больной джен­тельменъ». А тотъ старикъ? Или тэ было видъніе. Чертъ побери, это видьніе ему обошлось въ 20,000 фунтовъ. Онъ ихъ заплатитъ и… вернется съ первымъ об­ратнымъ стимеромъ на Сингапуръ, ибо годаря нестерпимой жаръ и двумъ цикло­намъ, обрушившимся на Индійское море при переходъ Коломбо-Аденъ. Въ Крас­номъ моръ жара и духота были еще тя­гостнье и если бы не Будимірскій,-пас­сажиры перваго класса, кажется, умерли бы отъ тоски и унынія. Онъ сдълался по истинъ душою общества, съ англичанами онъ пилъ, какъ англичанинъ, и игралъ въ поккеръ, съ нъмцами велъ философскія бесъды, поражая ихъ своими грубыми афо­ризмами и парадоксами не всегда умными, но всегда смъшными; съ французами онъ горячо восторгался «роднымъ» Парижемъ и пълъ шансонетки не хуже Полюса, у котораго въ свое время, въ его Chat noire проводилъ ночи напролетъ; съ итальян­цами и испанцами, иногда пользуясь Бо­ниве, какъ переводчикомъ, онъ велъ не­скончаемыя бесъды «о женщинахъ», бе­съды, въ которыхъ, конечно, принимали горячее участіе и французы. Счастливый Бониве не отходилъ отъ Monsieur Dutroy, онъ былъ въ него влюб­ему больше не за чъмъ и не съ чъмъ ъхать въ Европу. Онъ поставилъ все, ибо игралъ навърняка и вотъ онъ наказалъ. Scoundrel! Да, этотъ веселый джентель­менъ-мошенникъ, очевидно. Онъ-фаб­рикантъ увъренъ, что въ кають № 9 ви­дълъ старика, онъ справился потомъ н 

недъль она не знала горя, Будимірскій не  пилъ до безобразія, ничья кровь не была пролита, она была окружена славными, симпатичными людьми… Что ждетъ ее впереди? Еще «восемь лунъ» осталось ей быть спутницей въ жизни этого злодъя, къ которому приковала ее судьба… Въ лучшей Марсельской гостиниць они отдохнули, переодълись (фракъ и все про­чее дъйствительно были готовы для Бу­димірскаго), а въ 2 часа онъ въ каче­ствъ виновника торжества входилъ въ Cafe de la Paix, гд ъ ръчи и вино лились ръкой до вечера, -- Бониве все сумБлъ сдълать en grand, a невъста егo, скром­

II въ молчаньи нъмомъ стали гости А кругомъ, Боязливо молитву творя, бояринъ съдой съ бородою большой Держить шапку соболью царя. * Грозный царь не сердитъ; на невъсту глядитъ Онъ украдкою съ лаской въ очахъ, И улыбка змъей пробъгаетъ порой На безкровныхъ и тонкихъ устахъ. * *

Да на той сторонь, словно въ сказочномъ Чуть зам ътно качается льсъ. * снъ, * * Но вдругъ шумъ вдалекъ; приближаясь къ ръкъ Конскій топотъ и голосъ людской, И несется впередъ колымага на ледъ, Запряженная парой лихой. Изъ­подъ легкихъ копытъ пыль снъжная летитъ, Паръ валитъ отъ кровавыхъ ноздрей, А опричникъ верхомъ въ прорубь гонитъ Полудикихъ безумныхъ коней. бичомъ * * Ужъ не чуютъ узду; соскочилъ на ходу, Бросивъ возжи, возница давно, Блъдный дъвичій ликъ, полный страха, Въ слюдяное мелькая окно. * приникъ, * Въ колымагъ глухой ослабъвшей рукой Въ стъны бьется съ рыданьемъ она; Но нътъ силъ на борьбу въ этомъ страшномъ гробу: Ея гибель уже ръшена. * * Вотъ блеснула вода, затянувъ повода Всадникъ свиснулъ и щелкнулъ бичомъ И впередъ понеслись и со льда сорвались Кони прямо въ широкій проломъ. * Надъ просторомъ ръки крикъ смертельной тоски, Полный ужаса крикъ прозвучалъ; Всадникъ, дрогнувъ, взглянулъ и коня повернулъ И на берегъ стремглавъ поскакалъ. * Онъ опричникъ лихой, и въ попойкъ ночной Гръшныхъ дълъ онъ не мало творилъ, Но предсмертный тотъ крикъ прямо въ сердць проникъ, И всю душу нежданно смутилъ. * * * И трехъ дней нътъ тому, вспоминулось ему, Какъ стояла она подъ вънцомъ Въ дорогихъ соболяхъ и блестящихъ камняхъ Подъ фатой съ помертвълымъ лицомъ. *

А невъста юна, хороша какъ весна, Не бывало такой красоты! Сквозь румяны сна такъ смертельно  Что бълъй своей бълой фаты. * * *

бльдна,

И нътъ силы глазамъ ко святымъ образамъ Приподнять отуманенный взоръ, При мерцаньи свъчей, въ взгляді кроткихъ очей Ей мерещится строгій укоръ. * * Какъ въ чаду голова, непонятны слова, Что предъ ними твердитъ іерей, И ей снится-обрядъ похоронный творятъ И читаютъ отходную ей. * * Вотъ и службь конецъ. Царь идетъ во дворецъ Пировать средь друзей удалыхъ. Вотъ заморскимъ виномъ ихъ обносятъ И за здравіе пьютъ молодыхъ. кругомъ * * Гости стали смълъй, пиръ идетъ веселъй, Въ струны звонкія бьютъ гусляры… Звонъ заздравныхъ ковшей, говоръ шумныхъ ръчей Слились съ громкимъ напъвомъ игры. * * Но угрюмо молчитъ, на гостей не глядитъ Молодая, потупивъ свой взоръ, И на снъгъ ланитъ темной тънью лежитъ Отъ ръсницъ ея черныхъ узоръ. * * «Отчего ты дрожишь? Что такъ тихо сидишь?» Царь жень говоритъ молодой. «И межъ нами одна не пригубишь вина, «Не обмолвишься словомъ со мной? * *

Г-жа Режанъ. Г­жа Режанъ.

Въ пьест ,,Rote Rouge .

Въ пьест ,,Сильвія .

А теперь какъ она билась въ слюду окна, Какъ на волю, какъ къ жизни рвалась! Но не могъ онъ спасти-головы-бъ не снести… Знать, на горе она родилась! * * * Среди чащи льсной, по дорогъ глухой Онъ стрълой безъ оглядки летълъ, Но подъ топотъ коня, въ блескъ яснаго дня Крикъ безумный въ ушахъ все звенълъ. *

«Или мало парчей, самоцвътныхъ камней «Я, красотка, тебъ надарилъ? «Или пуще огня ты боишься меня? «Иль супругъ теб ь старый не милъ?» * И безъ дальнихъ ръчей съ страстнымъ блескомъ очей Гибкій станъ онъ рукой притянулъ, Поцълуемъ своимъ онъ къ устамъ ледянымъ, Какъ жельзомъ горячимъ, прильнулъ. * * *

(Къ начинающимся завтра ея гастролямъ въ Интернаціональномъ театръ). ленъ, онъ былъ полубогомъ для француза, которому отнынъ не зачъмъ было продол­жать свою дъятельность комми­вояжера. О, нътъ! Благодаря Дютруа, онъ откроетъ самъ фабричу, онъ купитъ замокъ, онъ немедленно женится, онъ на первыхъ же выборахъ будетъ баллотироваться и, ко­нечно, будетъ избранъ депутатомъ… А тамъ… кто знаетъ,-министромъ, прези­дентомъ… Это такъ хорошо звучитъ: Pre­sident de la Republique Française Raoul de Bonnivet… Частицу de, конечно, мож­но прибавить, имъя состояніе въ полмил­ліона. И всъмъ этимъ онъ обязанъ Mon­sieur Dutroy… 0, если бы онъ зналъ, чъмъ онъ можетъ отелужить ему… Ни­чъмъ,-онъ знаетъ. Но онъ надъется, что Monsieur Du roy не откажется принять отъ него хлъбъ-соль въ Марсели… Напрасно Будимірскій отказывался сво­имъ ръшеніемъ высадиться въ Бриндизи, отсутствіемъ подходящаго костюма, кото­раго онъ ръшилъ не дълать раньше Лон­дона, гдъ его ждутъ дъла, Бониве не только вырвалъ у него согласіе, но… снялъ мърку съ него и протелеграфиро­валъ ее изъ Суэца лучшему портному  ъ Mарсели, увъряя, что къ приходу «Indo­Chine», къ утру, все будетъ готово, Mon­sieur Dutroy съ его «очаровательной сү- пругой» проведутъ день въ кругу семьи и друзей Бониве, а вечеромъ, съ экспрес­сомъ, отправятся черезъ Парижъ въ Лон­донъ. Бониве телеграммой же сообщитъ роднымъ и невъсть о томъ, что неожи­данно возвращается богатымъ человъкомъ, сообщилъ и причину внезапнаго обогаще­нія и приказъ устроить въ такой-то день великольпный банкетъ въ «Café de la Paix» на Каннебьеръ, приготовить рос­кошный букетъ для Madame Dut;оy и т. д. Въ Суэць, передъ входомъ въ Среди­земное море Будимірскому еще разъ при­шлось переодъться по сезону, стоялъ чуд­ный ноябрь, и плаваніе вплоть до Брин­дизи не было нарушено ни бурей, ни даже свъжимъ вътромъ. Только когда «Indo - Chine» обогнулъ Сардинію и перемънилъ курсъ прямо на Марсель, задулъ испанскій муссонъ и сти­меръ сильно потрепало. Въ Марсели на пристани друзья и род­ные Бониве устроили ему и Будимірскому царскую встръчу съ букетами, шампан­скимъ и ръчами и уличные badauts недо­умъвали, какой такой министръ или знат­ный иностранецъ touche la sol de France съ такой помпой. Тріумфаторъ Будимірскій былъ счаст­ливъ и доволенъ собою выше м ъры, но Иза разставалась съ «Indo-Chine» груст­ная, задумчивая, -- здъсь больше трехъ

ная дъвушка, миловидная Жанетъ Күзенъ, очень полюбилась Изъ. Въ 9 часовъ вечера они уже мчались въ экспресв. Ночью мольнулъ Ліонъ, Ма­кенъ, Дижонъ, утромъ они пили кофе въ Парижъ, пересъли въ Nordd­expresse, пе­редъ вечеромъ переправились черезъ по­койный Ла - Маншъ и около 10 часовъ вечера лихой хендсомъ-кэбъ везъ ихъ по

убъдился, что другого такого старика и на пароходъ не было… Заявить, однако, нельзя, это будетъ признаніемъ, что онъ извъстный и почтенный коммерсантъ, пы­тался навърняка обыграть другихъ… Онъ опозоритъ себя… Но если доказать, что этотъ мошенникъ самъ участвовалъ въ пари, тогда можно не заплатить… Кто выигралъ, черезъ кого онъ выигралъ? Минутнаго дознанія достаточно было, что­бы фабрикантъ убъдился въ нелъпости этой еro идеи: главные выигрыши выпали на долю плантатора Лантри, котораго онъ прекрасно и давно зналъ и Рауля Бэниве, котораго знали всъ коммерсанты Коломбо, Сингапуры, Явы и Сайгона, вотъ нъсколь­ко лътъ; остальные выигрыши были ни­чтожны; словомъ, заподозрить Мистера Дютруа въ соучастіи съ выигравшими было немыслимо, а между тъмъ этотъ Dammed креолъ надулъ его,-несомнънно. Фабри­кантъ консервовъ безполезно ломалъ го­лову, нужно было платить и возвращать­ся во свояси, опять эксплоатировать сво­бодныхъ рабовъ китайцевъ и малайневъ, опять жариться подъ тропическимъ солн­цемъ, мечтая о своемъ старомъ клубъ въ Pall Mall, котораго онъ не видълъ пять лътъ и… не скоро увидить теперь. Изъ 2 - го класса явилась депутація выигравшихъ тоже съ французомъ во гла­въ, который и поздравилъ джентельмена съ выздоровленіемъ, а на палубъ, черезъ часъ, Будимірскому устроена была овація счастливцами 3-го класса. На пароходъ царило оживленіе все утро, пока главные участники пари не вынуж­дены были съъхать на берегъ для произ­водства расчета, такъ какъ Ботльбриджу и фабриканту консервовъ нужно было раз­мънять чеки. Молодой Лантри, согласившійся полу­чить отъ Ботльбриджа всю сумму паями въ его предпріятіи, въ которомъ давно хотьлъ принять участіе, былъ вдвойнъ счастливъ, чувствуя, что впервые влюб­ленъ настоящимъ образомъ и видя, что Иза, хотя и не отвъчала ему, въ высшей степени любезна съ нимъ и добра къ нему. Онъ прощался съ ней такъ нъжно, такъ откровенно высказывалъ свое обожаніе, что Будимірскій вслухъ посомнъвался даже, что онъ американецъ… «О! То чувство, которое меня одушевляетъ, свойственно всъмъ людямъ, здъсь я просто человъкъ!» восхищался онъ и упорно повторялъ, цълуя ручки Изы, «до свиданія», на ея сердеч­ное «прощайте» … Въ Коломбо составъ пассажировъ нъ­сколько измънился и царившее на «Indo­Chine» возбужденіе, улеглось и вскор ь за­мънилось угнетеннымъ состояніемъ, бла-

,,В а р в а р ы  Камилла Сенъ­Санса, на сцень парижской Большой оперы. (Финалъ оперы). (См. ,,Нов. Дня , № 6588). II.

окутанному тумяномъ Лондону на Нортум­берландъ Стритъвъ роскошный и мону­ментальный «Continental Hotel»… (Продолженіе слъдуетъ.)  A. Львовъ.

А въ покояхъ дворца безпокойно гонца Дожидается царь у окна, Гнъвомъ ярымъ объятъ, очи дико горятъ Злобы лютой усм ъшка полна. * * *

Ярко солнце блеститъ, снъгъ лучомъ Надъ уснувшей въ оковахъ ръкой. И въ покоъ нъмомъ, скрыта бълымъ ковромъ, Спитъ струя подъ корой ледяной. * * * На ръкъ пелена безконечно ровна, Только прорубь синъетъ вдали, И ведутъ по снъгу къ ней слъды съ Видно люди недавно тутъ шли. берегу: * * Но теперь все молчитъ, лишь высоко паритъ Ястребъ точкой въ просторъ небесъ,

«Вотъ и ты, наконецъ, удалой молодецъ! Ты за дерзкій обманъ отплатилъ?» И отвътомъ глухимъ прозвучало предъ нимъ: «Государь, я приказъ твой свершилъ!»

Аняжна Долгорукая супруга Іоанна Грознаго. I. Храмъ огнями горитъ, весь соборный синклитъ Совершаетъ вънчальный обрядъ. Самоцвътной камкой и парчей золотой Новобрачныхъ блистаетъ нарядъ. * * *

Л. К - ва.