13

НОВОСТИ дНЯ.  

№ 6594

что они не смотрятъ такъ легко и про­сто какъ на могущія завязаться жельзно­дорожныя авантюры, не вынуждающія на какую-либо отвътственность въ будущемъ и дающія такое неожиданное и огромное развлеченіе въ дорожной скукъ, бездъй­ствіи и незнаніи, куда себя дъть». Она протянула ноги, облокотилась на спинку кресла и стала смотръть въ окно, ни ра­зу не взглянувъ на сосъдей-пассажировъ. Мягкая качка вагона немножко успокоила ее, она стала съ большимъ любопытствомъ смотръть въ окно, развлекаться видами; мысль о томъ, что завтра она въ это время будетъ уже въ Кіевь со своими дътишками, наполняла ея сердце такой Камиллъ Сенъ - Сансъ, авторъ оперы ,,Варвары . радостью, что даже грустный и разговоръ въ купэ сталъ забы­нуться. По пустому залу по направленію къ буфету шла madame la comtesse съ маленькимъ господиномъ такимъ по виду чистенькимъ, хорошенькимъ и наряднымъ, что страшно было за его костюмъ какъ онъ попалъ въ такую грязь, такъ тща­тельно, казалось, онъ оберегалъ себя отъ малъйшей пылинки. Разговоръ у нихъ былъ громкій, веселый, по - французски. Ростбифъ былъ съъденъ, кофе выпитъ и, расплатившись, она поднялась со звон­комъ и спокойно направилась въ вагонъ. Выйдя на дебаркадеръ она была пораже­на громкимъ крикомъ, плачемъ и причи­таніями. Кричалъ и плакалъ тотъ мужикъ, что до появленія графини сидълъ спокой­но и безучастно около умершей старушки. - Моя жинка помёрла, вопилъ онъ, вытирая слезы и выразительно глядя на графиню, показавшуюся въ окнъ вагона. Произошло нъкоторое замъшательство  и проходящая публика вдругъ смолкла и выжидающе смотр ъла на происходящее. Ея сіятельство, красиво облокотясь на открытое по ея приказанію окно, разоб­равъ въ чемъ дъло, вдругъ сказала цълую прочувственную ръчь, любуясь собой и производимымъ впечатльніемъ больше, чъмъ публика, вообще мало понимающая польскій языкъ, ею. Мужикъ смолкъ, сто­ялъ безъ шапки, обнаживъ свою странную лысину, точно вывденную молью. - Дрогій мой, пъла графиня по польски. -Я сейчасъ распорядилась похоронить ее, и тебъ изъ экономіи выдадутъ столько, сколько, вообще, у меня полагается. Ты не сокрушайся, въдь она была очень старень­кая, копечно, грустно… Раздался вторич­ный вопль мужика, который расчувство­вался отъ ея словъ. - Да вотъ и они, - продолжала графиня, указывая на нъсколько управляющихъ,-не ваться и впечатльніе тоски притупляться, Нужно было что-нибудь съъсть; съ мо­мента отхода поъзда изъ Москвы про­шло нъсколько часовъ, а она, занятая разговоромъ, ничего не ъла. Въ ту мину­ту, какъ она прикалывала шляпу, взглядъ ея невольно упалъ на кучку народа на дебаркадерь большой станціи Г. Она стала вглядываться и разсмотръла страннаго му­жика, жестикулирующаго и что-то неясно растолковывающаго народу, показывая на маденькую, неподвижно-лежащую фигурку, прикрытую чъмъ-то темнымъ и казавшею­ся спящей. Полицейскій громкимъ окрикомъ разо­гналь народъ, а кто-то, проходя мимо ва­гона, бросилъ скептически насмъшливо; - Этакій дуракъ этотъ мужикъ; при­откажутъ тебь въ посильной помощи.-Съ послъдними словами бумажники окружаю­щихъ нарядныхъ управляющихъ по мано­венію ока раскрылись; не моргнувъ гла­зомъ, съ чисто барской пренебрежитель­ностью, не разсчитывающей и не знающей счетъ деньгамъ, они точно по уговору вы­тащили по красной десятирублевкь и, при­держивая ихъ нъжно двумя пальчиками, протянули недоумъвающему и до глупости обрадовавшемуся мужику, который при видъ такого нахлынувшаго богатства глупо упалъ на кольни и вторично завылъ, въ этотъ разъ скоръе отъ радости, чъмъ отъ сожальнія, благословляя въ душъ во время подоспъвшую смерть жинки. -Madame la comtesse, лепетала пожилая француженка, вертясь около нея,-nous l impossible, mais il n y a pas moyen de faire partir tout le monde du vagon; il n y en a qu un seul de première. Le conducteur nous l a pourtant promis. -Et bien? вопросительно протянула графиня.Il viendra à l instant… - Неужели мало имъ всъхъ отведен­ныхъ мъстъ, думала Зацъпина, что собира­ются всъхъ выселять? Тогда отчего не зака­зывать отдъльнаго вагона, если сосъдство неизвъстныхъ людей такъ оскорбительно? Внимательно слушавшій цилиндръ, съ особеннымъ любопытствомъ наблюдавшій сцену недоразумъній, вдругъ встрепенулся и заранъе предвкушаль выселеніе Зацьпи­ной и неминуемый легенькій скандальчикъ. - Какъ ни говорите, такое состояніе не шутка,-говорилъ одинъ пассажиръ, обра­щаясь къ сосъду,-въдь у нея 30 тысячъ десятинъ земли, хоть и странно пріобр ъ­тенной, да кому какое до этого дъло, приходится считаться только съ видимымъ фактомъ настоящаго. - Все таки можно бы поскромнъе, по­тише, въдь публика перваго класса не Богъ знаетъ кто, чтобъ для богатой гра­фини ее высаживать, тъмъ болье, что она ъдетъ на три станціи,возразилъ ему, слабо негодуя, другой господинъ. - Ну, батенька, для этого нужна и энер­гія протеста, и лънь не наша, чтобъ на­чать воевать изъ за такихъ пустяковъ. - Да пустяковъ-то въ жизни хоть отбав­ляй, вся жизнь, можно сказать, изъ од­нихъ пустяковъ состоитъ, если не обра­щать на нихъ вниманія… Они отошли, и Зацъпина не дослушала конца фразы. Вни­маніе ея было привлечено вновь появив­шимся предводителемъ, о которомъ она старалась не думать. Лицо его было больше прежняго возбуждено, носъ по­краснълъ еще сильнъе. Боясь, что онъ опять подойдетъ, Зацъпина прижалась къ спинкъ кресла и старалась смотръть, не - Господа, чьи это вещи?-раздался

- Покорнъйшепрошу убрать и перенести ихъ въ салонъ, гдъ изволите находиться, -довольно ръзко сказалъ кондукторъ. Зацъпина поблъднъла, глаза ея вдругъ расширились игнъвно блеснули, губы дрог­нули, но, не возвышая голоса, она спо­койно отвътила: Мнъ? Самой переносить вещи изъ отведеннаго вами-же купэ? Не считаю нужнымъ. Купэ полагается для дамъ, оно на два мъста, я ничего не имъю противъ, если вы помъстите ко мнъ еще одну даму. Развъ у васъ есть такое правило, по которому жельзнодорожная прислуга распоряжается пассажирами, какъ заблагоразсудится? - Но купэ это было заказано давно… Вотъ какъ! -Отчего же вы такъ предупреди­тельно упрашивали меня занять его въ Москвъ. Въдь вамъ и тамъ было извъ­стно, что оно заказано.-Она саркастически смотръла на него. -Нътъ, madame, вы ваше купэ не уступайте, я вижу, вы слишкомъ легко одъты, та часть вагона отапливается и вамъ будетъ тепло ночью, а эта ъдетъ на лътнемъ положеніи,-замътилъ молчавшій досель господинъ. - Зацъпина сердечно поблагодарила доброжелателя и, обратясь къ кондуктору, добавила: -Вещей своихъ я не трону, даже если бы вы стояли здъсь еще часъ вре­мени, а если онъ васъ стъсняютъ, совъ­тую просто выбросить ихъ въ окно. Напрасно изволите гнъваться и шу­тить, я принужденъ позвать обера. Не желая съ нимъ дальше препи­раться, Зацьпина холодно и препебрежи­тельно посмотръла на него и промолчала. - Ну, вы, довольно… покуражились надъ барыней и проваливайте пока цh­лы,-громко крикнулъ предводитель, мед­ленно вставая и идя по направленію къ кондуктору. Кондукторъ, видя, что тотъ изрядно пьянъ, быстро шмыгнулъ на площадку и исчезъ изъ вагона, а вслъдъ за нимъ вы­летълъ и предводитель. По уходъ ихъ, графиня, должно быть изъ любопытства. желавшая взглянуть на невольную сопер­ницу, величественно прошлась по салону. Два управляющихъ поднялись и вытяну­лись при входъ ея почти машинально, точно лакеи. Зацъпина не могла не улыб­нуться. Высокой и величественной фигур графини маленькій джентельменъ прихо­дился чуть-чуть выше пояса. «Если бы они не встали сами», поду­мала Зацъпина, внутренно смъясь, «она подняла бы ихъ за уши и поставила пе­peдъ собой, каамаріонетокъ». Продолженіе сльдуетъ. менитьба  на берлинской оцень. (Отъ нашего корреспондента). По общему мньнію, берливскіе театры, послъ им ъвшаго здъсь мъсто въ серединъ девятидесятыхъ годовъ сильнаго подъема драматическаго искусства, переживають если не упадокъ, то все-же кризисъ. Тъмъ не менъе, одно новое театральное пред­пріятіе создается въ Берлинь немедленно вслідъ за другимъ, и преждевременная смерть «Интимнаго» театра, театра «Се­цессіонъ» и т. п. не отпугнула группы берлинскихъ журналистовъ отъ основанія новаго театра, названнаго ими «Свобод­нымъ». Мало того, дирекція новорожден­наго храма музъ ръшилась на такой см ъ­лый вообще, тъмъ болье смълый для перваго спектакля, ръшающаго судьбу все­го театра, эксперименть, какъ постановка «Женитьбы» Гоголя. Имя Гоголя, хорошо знакомаго ньмцамъ по «Ревизору» и «Мертвымъ душамъ», какъ равно и пре­красныя литературныя связи директоровъ новаго театра повели къ тому, что смо­тръть «Женитьбу» собралась вчера, хотя и не въ полномъ составъ, публика «премь­еръ», т.-е. публика избранная, съ лите­ратурнымъ вкусомъ и драматическимъ чутьемъ. Увы, ея надежды и упованія окончились большимъ разочарованіемъ: по­ваго слова «Свсбодный» театръ не сказалъ, и «Женитьба» прошла съ большимъ не успъ­хомъ. Въ послъднемъ, впрочемъ, виновны, главнымъ образомъ, виъшнія обстоятельства. Раньше всего «Свободный» театръ устро­енъ не въ Берлинь, a въ одномъ изъ отдаленнъйшихъ его предмъстій, куда ну но Ехать со значительной потерей времени и съ опасеніемъ, что, по окончаніи спек­такля, не будетъ сколько-нибудь удобнаго сообщенія съ городомъ. А такъ какъ спек­такль, въ виду несоотвътствія назначеннаго часа съ приходомъ городскихъ поъздовъ, па­чался со значительнымъ опозданіемъ, то добрая половина собравшейся публики бъжа­ла черезъ всъ три выходныя двери еще значительно раньше того, какъ Подколесинъ бъжалъ черезъ окно. Да и вообще, часы, проведенные вчера въ «Свободномъ» теа­тръ, каждымъ сочтены были, въроятно, непріятнъйшими. Вообразите себ ь неболь-

шой залъ при второстепенномъ ресторань, гдъ триста стульевъ стиснуты до того, что опасаешься, въ случал малъйшаго не­доразумънія, за свою жизнь. Проходы у стънъ до того узки, что сидъвшіе въ первыхъ рядахъ еще не успъли добраться до выходныхъ дверей, какъ зво­нокъ предупреждалъ уже объ окончаніи антракта. За отсутствіемъ и намека на вентиляцію, въ заль стояла такая высокая температура, что потъ лился съ зрителей градомъ. Немудрено, что публика слъдила за ходомъ дъйствія невнимательно, а по­слъдній актъ показался ей до того длин­нымъ, что ряды креселъ стали быстро ръдеть еще задолго до конца. Исполни­тели между тъмъ торонились, словно игра­ли пустячный водевиль, который нужно отзвонить,-и со сцены долой! Даже лвни­вый Подколесинъ оказался черезчуръ прыт­кимъ, словно опасался не поспъть къ по­слъднему поъзду, идущему въ городъ. Да исполнитель этой роли и совсъмъ не понялъ ея, какъ равно Агафья Тихоновна, которая, не смотря на ея 27 лътъ, предстала предъ публикой какой-то юной институточкой. Остальные исполнители были нъсколько лучше, и выдблялась исполнительница ро­ли свахи, которая, хотя и отдавала силь­но «нъмецкимъ духомъ», все-же прибли­жалась сколько-нибудь къ русскому типу. Такъ кончилась первая постановка «Женитьбы» въ Берлинь неудачей, и я не поручусь, вообще, будетъ-ли новый «Свободный» театръ существовать завтра. М. С-ОВъ.

печальныхъ страницахъ прошлаго. Суж­деніе, воля не мъняются, и больной спо­собенъ при случаъ энергично защищать свои интересы и регулироваль свое мате­ріальное положеніе. Большая часть тубер­кулезныхъ больныхъ умираютъ, не преда­вавшись самообману: они вполнь созна­вали и до конца сознають успъхи, дъ­лаемые ихъ страшной бользнью; только небольшое число изъ нихъ - преимуще­ственно, врачи, фармацевты, ветеринары находятся въ какомъ -то особенномъ ду­шевномъ полусознательномъ состояніи, утъшительномъ для нихъ, но тягостномъ для окружающихъ, въ которомъ они по мъръ паденія силъ, считаютъ себя выздо­равливающими, пока съ улыбкой на гу­бахъ не испускаютъ посльдняго вздоха. Не менъе интересно душевное, нрав­ственное настроеніе чахоточныхъ. Въ свя­зи съ повышенной умственной работой яв­ляется и душевная раздражительность: прежде совершенно хорошіе люди, они становятся щенетильными, безпокойными придирчивыми, , непріятными  (mauvais ca­ractére). Вмъстъ съ тъмъ ихъ одольваетъ­какая - то необоримая грусть, тоска, ра­внодушіе, и стоитъ только наблюдать за ними, когда они собираются въ больнич­ныхъ палатахъ, чтобы убъдиться, что да­же среди самыхъ разнообразныхъ развле­ченій отдаетъ печалью отъ ихъ об­щества. Но красною нитью проходить у чахоточныхъ эгоизмъ, которымъ они про­никнуты до мозга костей. Эта крайне ха­рактерная черта, этотъ ,острый эгоизмъ не есть, впрочемъ, выраженіе порока, по­сльдствіе инстинкта самосохраненія, ко­торый у здороваго человъка обуздывается воспитаніемъ и смягчается силой воли, трудомъ и т. д. Чахоточный принимаетъ безъ разбору всякую жертву и веякое до­казательство преданности отъ своихъ близ­кихъ, и если онъ благодаритъ тъхъ, ко­торые ему полезны, то это далеко не со­отвътственно оказаннымъ услугамъ. Такъ какой - то мелкій торговецъ, захворавши, не думаетъ даже задавать себъ вопросъ о томъ, какимъ образомъ его жена и дъти ухитряются доставать денегъ на дорого стоящее леченіе и на удовлетвореніе ма­лъйшихъ его требованій. Другой - рабс­чій только тогда ръшился отправиться въ больницу, когда уже истощились всь эко­номіи жены и дътей. Та больная дама большого -свъта находитъ вполнь есте­ственнымъ, что родственники совершаютъ частыя и продолжительныя поъздки, что­бы навъстить ее, или что ея горничная выбивается изъ силъ, не отходя по цв­лымъ днямъ и ночамъ отъ ея кровати. Пользоваться настоящей минутой, несмо­тря ни на что - вотъ психика чахоточ­наго. Этотъ прикладной эгоизмъ, благода­ря которому больной переноситъ на свою персону все, что творится вокругъ него объясняетъ еще чувство зависти, ревно­сти, которое сильно культивируется, осо­бенно лицами женскаго пола. Всъмъ из­въстны эти такъ называемыя ,ревнивыя чахоточныя , и Letulle приводитъ въ при­мъръ чахоточныхъ дъвочекъ больницы, считающихъ минуты, которыя врачъ или сестра милосердія проводятъ у сосъднихъ кроватокъ, или чахоточныхъ женщинъ, убивающихъ своихъ мужей и кончающихъ самоубійствомъ на трупахъ послъднихъ, ,чтобы быть увъренными въ томъ, что онъ не будутъ забыты . Туберкулезные больные далеко не снисходительны. Врачи

Разныя извъстія. Психологія чахоточнаго. Д-ръ М. Letulle, обладающій столько же медицинскимъ опы­томъ, сколько писательскимъ талантомъ, рисуетъ намъ психологію туберкулезнаго больного, которой едвали кто - нибудь ко­снулся до сихъ поръ. Съ интеллектуальной точки зрънія, спо­собности такого больного, въ особенности молодого, въ началь бользни замъчатель­но изощряются, такъ что его окружаю­щіе невольно заинтригованы и тъмъ болъе недоумъваютъ, что физическія силы его далеко не слъдуютъ такой же прогрессіи. Вмъстъ съ тъмъ онъ обнаруживаетъ край­нюю умственную возбужденность, выра­жающуюся въ томъ, что ,,кандидатъ на ча­хотку  становится очень дъятельнымъ: онъ строитъ разные планы, предпринимаетъ различныя дъла, дълаетъ много комбина­цій для себя и въ пользу друзей; съ та­кой же живостью другой больной отдает­ся свътской жизни, чтобы показаться во всъхъ салонахъ, не пропустить ни одного спектакля и т. д. Больной можетъ почти не сознавать происходящей въ его интел­лектъ перемъны, но бываетъ, что онъ от­даетъ себъ вполнъ отчетъ въ этомъ, при­бавляя: ,,не могу иначе, я чувствую надоб­ность издерживаться  de me dépenser (hе въ смысль матеріальномъ, понятно), все равно, что потомъ будетъ!

везь старуxy, чтооъ лечить, въ городъ, a avons fait она пo дoроrt умеpлa и онъ нe. знаетъ, что съ ней д ълаtь: дoмой или въ го­родъ, точно тамъ воскрешаютъ мертвецовъ. Зацънина посмотріла по тому напра­вленію и увидъла на скамейкъ маленькую, жалкую фигурку, прикрытую платкомъ. Тутъ же рядомъ съ ней сидълъ мужикъ, съ тупымъ видомъ смотр ъшвій на окружа­ющую толпу и вертъвшій въ рукахъ шап­ку. Ни страданія, ни слезъ, ни горя не прочла Зацъпина на его тупомъ, загоръ­ломъ и безстрастномъ лицъ. А прохожіе люди, насмотръвшись на неожиданно-пред­ставившееся зрълище на нъсколько минутъ отвлекались отъ разговора и, не обращая больше вниманія, отходили и продолжали начатое, точно смерть, даже такая слу­чайная, была самымъ ординарнымъ явле­ніемъ. Вдругъ, на платформ ъ произошло какое-то странное движеніе; къ противо­положной сторонъ вокзала подъъхало нъ­сколько роскошныхъ экипажей, высади­лось человъкъ десять разнаго возраста джентельменовъ, дв ъ барышни скромно одътыя и одна, роскошно одътая во все сърое, пожилая представительная стару­ха, къ которой очень часто подходилъ старикъ-мажордомъ за распоряженіемъ и на котораго она немножко ръзко-повели­тельно кивала головой или обръзывала ко­роткимъ, отрицательнымъ «non», и масса слугъ преимущественно лакеевъ, одътыхъ въ одинаковыя ливреи и говорящихъ по­французски. Публика вся посторонилась, давая воз­можность пройти всему обществу, не­много удивленная, немного подобостра­стная. Двъ скромно одътыя француженки, повидимому приживалки властной старухи въ съромъ, бросились въ вагонъ перваго класса, въ тотъ самый, у выхода кото­раго стояла Зацъпина, не обратили на пее вниманія и энергично стали сокру-

Полетъ Сантосъ

- Дюмона.

Но по мъръ того какъ прогрессируютъ пораженія органовъ, интеллектуальная сфера все суживается, является умствен­ная льнь: мозгъ какъ бы колеблется и не­охотно работаетъ, внимательность сильно уменьшена. Очень часто, въ контрастъ та­кому умственному состоянію,сохраняется и даже усугубляется способность наблюдать, изучить себя самого. Проникнутый инстин­ктивной идеей ,,что ему надо жить , что ,онъ хочетъ, что онъ можетъ жить , ча­хоточный концентрируетъ всъ оставшіяся у него умественныя силы на этомъ само­созерцаніи, переходящемъ въ какое-то са­мовнушеніе: преобладающей, если не един­ственной, заботой дълаюются унего его ап­петитъ, сонъ, жаръ и разныя отправленія. Но изъ этого, конечно, не сльдуетъ что онъ сдълался какъ бы слабоумнымъи, что духъ, если можно такъ сказать, впалъ, подобно матеріи (тълу), въ дряхлость. Напротивъ, память, напр., остается не­тронутой, но, предоставленнная самой себъ, она останавливается преимуществен­но, - и мы увидимъ ниже, почему - на

санаторіевъ хорошо знакомы съ этимъ фактомъ, объясняющимся ихъ созерцатель­нымъ и бездъятельнымъ образомъ жизни: мальйшее отступленіе, мальйшая неосто­рожность со стороны окружающихъ при­нимаетъ въ ихъ глазахъ характеръ не­простительной ошибки. Но душа чахоточ­наго, концентрированная, молчаливая да­же у поэта, доступна, однако, впечатль­ніямъ, производимымъ явленіями приро­ды, которыя вліяютъ на него, безъ пре­увеличеній, лучше всякихъдоводовъ: бла­готворные лучи солнца, ясное небо теп­лыхъ странъ, безпредъльное море, аро­матъ цвътовъ ему доставляютъ отраду. Семья, любовь, дружба, мораль - все это для него вещи второстепенныя, все это стушевывается передъ потребпостью жить, все это должно и можно приносить въ жетрву обманчивой надеждъ жить еще, какъ ни мало, и всъ добродътели и чув­ства сводятся у этого несчастнаго лишь къ самосозерцанію. Дръ А. П-ъ.

шаться, что онъ не пустой, что madame отрываясь отъ окна. la contesse неудобно будетъ Бхать Богъ знаетъ съ къмъ. Зацъпина улыбнулась и невольно взгля­громкій окрикъ кондуктора, прекрасно знав­шаго еще въ Москв ъ, что эти вещи ея. Вотъ оно…начинается, «съ тоской поду­нула на молчаливый цилиндръ, который эгимъ оскорбился. Француженки бросились къ тремъ клъточкамъ купэ, изъ которыхъ одно было занято Зацъпиной. Боясь опоз­и не имъть возможности закусить въ мала Зацъпина, не любившая никакихъ недоразумьній, столкновеній и отстаиванія жельзнодорожныхъ мъстъ. Чтобъ не при­чинять никому безпокойства, она всегда шла на всевозможныя уступки и услуги сосъдямъ и скромно брала себъ по воз­можности меньше мъста. Она повернула голову къ кондуктору и спокойно отвъ­тила: «мои, вы это знаете прекрасно». дать эти полчаса остановки, Зацъпина быстро прошла въ буфетъ перваго класса и, спро­сивъ стаканъ кофе и холодный ростбифъ, съ аппетитомъ принялась за него. Гром­кій шелестъ платья заставилъ ее огля-

 Редаяторъ-издатель А. Я. ЛИПСКЕРОВЪ. Дозволено цензурою. Москва, 19 октября 1901 г. Товарищество типографіи А. Я. Мамонтова. Леонтьевскій пер., д. 5.