№ 6608

НОВОСТИ ДНЯ.

Судя по фундамену, объ были очень большими зданіями, но насчетъ одной - археологи не могутъ притти ни къкакому заключенію, тогда какъ другую, по сохра­нившимся мъстами, высокимъ стънамъ, мраморнымъ скамьямъ и канерилованнымъ колоннамъ, считаютъ за «Стою» одну изъ великольпнъйшихъ пекилъ (древнегрече-

ванными мраморомъ-наверху. Ворота бы­ли воздвигнуты въ честь императора Ад­ріана, имя котораго сохранилось на трех­угольномъ фронтонъ,вънчающемъ соору­женіе. Колонны кориноскаго ордена, пом ъ­щенныя между верхними отверстіями, не придаютъ ему величія - видно, что геній и искусство грековъ уже упали въ то время и ворота не производятъ никакого впечатльнія, отчасти, быть можетъ и по­тому, что черезъ арки ихъ виднъются по ту сторону Илисса знаменитыя развалины храма Юпитера Олимпійскаго, во всъхъ отношеніяхъ болъе интересныя, чъмъ все до сихъ поръ видънное по сю сторону ръки. Во времена римскаго владычества вся Храмъ Юпитера (по-гречески, разумъет­ся, Зевса) былъ начатъ постройкой за 500 л. до Р. Х., сооружался съ много­кратными перерывами болъе 600 лътъ и предсталъ, наконецъ, во всемъ своемъ ве­личіи при Адріань, почти одновременно съ прекращеніемъ пресльдованія христіанъ. Богъ боговъ Олимпа скоро потерялъ свой престижъ и грандіознъйшій изъ храмовъ главнаго миөологическаго божества ока­зался никому не нужнымъ. 0 поддержкъ его заботиться было некому: началось раз­грабленіе и разрушеніе. Изъ 200 окру­жавшихъ его колоннъ сохранились доны­нь только тринадцать, - 10 съ архитра­вомъ, принадлежавшихъ одному изъ бо­ковъ перистиля и 3 въ значительномъ от­даленіи, изъ коихъ двъ еще стоятъ, а третья упала. Множество драгоцънныхъ по работь статуй, стоявшихъ подъ порти­ками и внутри храма, были увезены въ Римъ и Византію, а другая не менъе зна­чательная часть, подобно большинству зна­менитыхъ скульптурныхъ произведеній бле­стящей эпохи развитія искусствъ, без­слъдно исчезла. Предполагали найти что­либо изъ уцълъвшаго подъ землею, по­крывшею толстымъ слоемъ всю площадь храма; сдълали раскопки и не нашли ни­чего, кромъ кое­какихъ остатковъ фунда­мента-значить все расхищено до осно­ванія. Тоску наводятъ эти видныя изда­лека 12 колоннъ, днемъ, а ночью, при лунномъ освъщеніи, словно вышедшія изъ земли привидънія говорятъ онъ о быломъ величіи памятника не пощаженнаго време­немъ, а еще менъе людьми.

Въ купэ.

денія; онъ весьма значительно возвысилъ престижъ русской живописи заграницей. Все это - заслуги, дающія право на без­смертіе. И имя Ръпина не умретъ, не по­забудется, но будетъ жить въчно и произ­носиться съ гордостью и восторгомъ.

первыхъ, и въ главныхъ, вы женщина очень красивая на видъ и интересная, умненькая, шикарная, у васъ есть что-то милое въ глазахъ… Согласитесь сами, что это насъ тянетъ, неудержимо тянетъ, что c est plus fort que nous. Я говорю это во-первыхъ, потому что все остальное въ прямой зависимости отъ этого. Затьмъ, слушая вашъ разговоръ съ предводителемъ издали, а въ ту минуту, какъ разомкну­лась ваша дверь, я перешелъ сюда, въ это купэ, чтобъ провърить свою подозри­тельность, я слышалъ какъ вы его уть­шали: у васъ выходило это очень мило, очень сердечно и искренно, право! Что, конечно, дълаетъ честь вамъ, какъ жен­щинь, но… одна ваша черта стала мнъ, что называется, поперекъ горла. Въ этомъ утъшеніи, да иво всей вашей манер ь, самостоятельно и независимо держаться было что-то такое, за что мнъ хотьлось васъ поучить. Въ вашихъ словахъ и тонъ голоса сказывались добродътель и нрав­ственная… непорочность, которая меня въ людяхъ всегда бъситъ, а въ красивыхъ женщинахъ въ особенности, и мнъ хотъ­лось напомнить вамъ, что вы только жен­щина, т. е. подневольное, слабое созда­ніе… -Которое вы по произволу и жела­нію можете за первую провинность поста­вить въ уголъ и выдрать за уши только потому, что у нея нътъ вашихъ муску­ловъ и физической силы, что она не мо­жетъ вступать съ вами въ единоборство и учить васъ именно такимъ способомъ, ко­тораго вы только и заслуживаете. И это въ наше время равноправности, женской самостоятельности и свободы личности. -Оставьте, пожалуйста, всъ эти страшныя слова: самостоятельность, рав­поправіе,-женщина всегда останется толь­ко женщиной. - Такимъ безпомощнымъ и забитымъ существомъ? Въ самомъ дълъ: какъ мы непроходимглупы, добиваясь равнопра­вія и оставаясь физически слабыми и без­помощными существами! Дъло вовсе ока­зывается не въ умственномъ равноправіи, а просто въ… кулачномъ. Кто сильнъе, тотъ и правъе. Людямъ такъ далеко урав­пяться въ умственной культуръ, глупость въчно будетъ процьтать и, мнъ кажется, намъ, женщинамъ, пужно па первыхъ по­рахъ заниматься только гимнастикой, раз­витіемъ мускуловъ, бокспрованіемъ и проч. физическими упражненіями и укръпленіемъ, а потомъ уже заботиться кое о чемъ по­серьезиъе. Ведь это возмутительно, точно мь разговариваемъ и живемъ во время рабства и плетки. - Нътъ, это немножко ръзко, вы, что называется, перемахнули; у васъ, у рус­скихъ женщинъ, нътъ середины: либо подвигъ и самоотверженіе, либо холодность, безразличіе и лънь. Не нужно изъ мухи дълать слона. Я страдаю безсонницей. И

(разсказъ). (Продолженіе. См. № 6601). «Значитъ съ этой стороны я заперта», подумала она съ ужасомъ.«Бить стекло? Но кто это услышитъ при шумъ курьер­скаго поъзда. Остановить поъздъ, но тог­да скандалъ, онъ откажется и я въ глу­помъ положеніи»… Она собрала все свое мужество и за­говорила ласково просительно. Въ ея возбужденномъ мозгу молніей пронеслась мысль: «Дерзкой быть нельзя, онъ навърное озорникъ и вся власть въ данный моментъ на его сторонъ, нужно притвориться». - Вы шутите сосъдъ… неужели вамъ не стыдно врываться Богъ знаетъ зачьмъ къ пезнакомой женщинъ… безпокоить, бу­дить ее… - Но вы навърное не спали. Кто же въ 11 часовъ укладывается спать? Итакъ… предупрежденій довольно, -я вхожу. -Нътъ, если это такъ необходимо, если мои мольбы на васъ не дъйствуютъ, а вы все равно по праву сильнаго ръ­шили войти, то позвольте мнъ одъться. Съ удовольстві мъ. Я терпъливъ. Никогда не переставалъ быть по отноше­нію къ женщинъ въжливымъ и предупре­дительнымъ. Даю вамъ десять минутъ на вашъ туалетъ. Отъ обиды, испуга и страха у Зацъпи­ной дрожали руки. Въ полутьмъ вагона она никакъ не могла найти необходимое одъяніе и искала юбку и корсетъ не тамъ куда положила съ вечера. Наконецъ, при­ведя себя кое-какъ въ порядокъ, она тро­нула ту дверь, откуда раздался стукъ и съ ужасомъ увидъла, что она отперта, что разговаривающему господину ничего не стоило войти безъ предупрежденій, что онъ, д ъйствительно, былъ еще сравнитель­но въжливъ. Какъ основательны были ея подозрънія въ Москвъ и какъ насмъшли­во отнесся къ нимъ Павелъ Петровичъ. Но она!… Отчего не принять было мъръ? Отчего, не взирая на холодъ и на рискъ простуды, не остаться въ общемъ? Она двинула дверь и столкнулась съ элегант­нымъ господиномъ, застегнутымъ на вст пуговицы длиннаго сюртука, съ циливд­ромъ въ рукахъ и даже въ перчаткахъ, совсъмъ по визитному. Взглянувъ на него пристально, она узнала въ немъ пасса­жира-цилиндръ, ъхавшаго съ ней изъ Мо­сквы, за которымъ такъ ухаживала поёзд­ная прислуга.

Другой нашъ сегодняшній юбиляръ, Ва­силій Дмитріевичъ Польновъ, также поль-

Извъстный нъмецкій писатель Карлвейсъ. + 27 октября нов. ст. (См. ,,Нов. Дня , № 6603, ст. ,,Грубая сорочка ).

зуется большимъ почетомъ и популяр­ностью въ публикъ и художественномъ міръ. Онъ менъе всего - портретистъ и площадь вокругъ храма 1питера была за­строена домами и виллами богатыхъ па­триціевъ; теперь это пустыня, но въ ча­скія общественныя залы), по словамъ Пав­запія, украшенную по стънамъ живописью, барельефами и множествомъ статуй зна­тель библейскихъ и евангельскихъ с.u­жетовъ. Истинный колористъ, на своихъ сти площади, отошедшей подъ паркъ ко­ролевскаго дворца, еще сохранилось зда­менитъйшихъ мастеровъ. Въ этомъ зданіи собирались выдающіеся граждане, арти­полотнахъ онъ съ неподражаемымъ искус­ствомъ сочетаетъ гармонію красокъ. картины -цълая музыкальная поэма, пъ-о огня. Уроженецъ Петербурга, по окончаніи гимназическаго курса, Польновъ посту­пилъ въ Императорскую академію худо­жествъ. Дълая здъсь быстрые успъхи въ искусствъ, онъ послъдовательно получилъ всь установленныя академическія награды вплоть до малой золотой медали за про­грамную работу - ,,Іовъ и его друзья*, 1869 г., и большой золотой - за конкурс­ную картину ,,Воскрешеніе дочери Іаира , 71 г. Одновременно съ выходомъ изъ ака­деміи Польновъ закончилъ также универ­ситетскій курсъ по юридическому факуль­тету и на казенный счетъ отправился за границу для ознакомленія тамъ съ вели­чайшими образцами европейскаго искус­ства. Онъ посътилъ Въну, Мюнхенъ, Ве­нецію, Флоренцію и Неаполь; довольно долгое время жилъ въ Парижъ. Присталь­ное изученіе искусства имъло въ резуль­татъ картины,,Ius primae noctis  и,,Арестъ графини д Этремонъ , написанная Васи­ліемъ Дмитріевичемъ въ столицъ міра, изъ которыхъ послъдняя доставила ему зва­ніе академика. По возвращенію въ Россію, воспылавъ патріотизмомъ, онъ отправился на театръ русско-турецкой войны, гдъ во все про­долженіе ея состоялъ при главной квар­тиръ Насльдника Цесаревича, въ каче­ствъ художника для рисованія и писанія различныхъ военныхъ эпизодовъ. Съ пре­кращеніемъ кампаніи и переселеніемъ въ Москву, Польновъ выступилъ здъсь уже ъ слъдующемъ 79 г на передвижной вы­тавкъ съ своею картиною ,,Бабушкинъ здъ , вызвавшей весьма лестные отзывы блики и критики и составляющей соб­венность нашей Третьяковской галле­1. За этимъ произведеніемъ послъдо­ъ цълый рядъ другихъ, на выставкахъ же товарищества, пользовавшихся же большимъ успъхомъ. Таковы - Гъто , въ настоящее время хранящаяся въ галлереъ насльдниковъ Дм. П. Ботки­на, ,Заросшій прудъ , ,,Больная  и пр. Въто-же время задавшись мыслью о напи­саніи картины на одно изъ евангельскихъ событій, Польновъ предпринялъ продол­жительную поъздку на Востокъ, въ Па­лестину, Сирію и Египетъ. Оттуда онъ вывезъ цълую серію этюдовъ, хранящих­въ Третьяковской галлерев, которые служили матеріаломъ для его нъсколь­лигіозныхъ картинъ, среди кото­рыль особеннаго вниманія заслуживаютъ ,Христосъ и гръшница , ,,Христосъ на берегу Геннисаретскаго озера , ,Отрокъ Христосъ во храмъ  и проч.  C. A. Т-въ. ніе съ мозаичными полами, занимаемое въ которой училн школой, въ которой учили лись дъти, въро­патриціевъ и вообще бога­ятно, тъхъ же тыхъ и сановныхъ гражданъ. сты, философы и литераторы потолковать Еоовосахя и освоудлаъод-школой, новостяхъ дня и о своихъ дълахъ, од­это первообразъ на­нимъ словомъ, былъ шихъ клубовъ въ лучшемъ значеніи этого слова, обставленный съ такою неимовър­ной роскошью по части художественныхъ произведеній, до которой намъ никогда не дойти. Но какая жалкая судьба постигла Стою: исчезли люди, собиравшіеся въ ней, а велъдъ за ними исчезли безелъдно и великія произведенія искусства, украшав­шія ее, такъ что намъ не дано возмож­ности полюбоваться хотя частью того, чъмъ она славилась. Пройдя далье рядъ перекрещивающихся между собой переулковъ и закоулковъ, въ направленіи къ ръкъ Илиссу, обративше­муся въ настоящее время въ скромный ручеекъ, струящійся по дну оврага-увы, измельчалъ и онъ вмъстъ со всъмъ тъмъ, что творилось на его берегахъ слишкомъ за 2,000 літъ назадъ,-минуешь неболь­шую площадь съ выпуклою поверхностью, служащею признакомъ, что здъсь можно до чего-нибудь докопаться. Дъйствительно, въ древности, въ пройденномъ направле­ніи, пролегала улица «Трепидъ», застро­енная, впосльдствіи, по поверхности, до­мами, которые въ свою очередь успъли, отчасти, развалиться вновь, придавъ жал­кій видъ часта города, и безъ того не отличающейся чистотою и хорошими по­стройками. Между тъмъ, по объимъ сто­ронамъ большой улицы Трепидъ тянулся когда-то рядъ красивыхъ зданій, изъ чи­сла которыхъ открыто, пока, только одно небольшое, круглое по формъ, кругомъ же обрамленное колоннами съ фризомъ, укра­шеннымъ выдающеюся цо изяществу скульп­турою. Оно сооружено Лизикратомъ, въ IV въкъ до Р. Х., въ память однольт­няго правленія его Аеинами. Время иззу­брило основанія колоннъ и архитектурныя детали зданія. Франція реставрировала его на свой счетъ, но чтобы придать прочность разрушающемуся шедевру строительнаго искусства древнихъ грековъ, пришлось за­муровать пространство между колоннами и потрескавшимися стънами монумента. Очень жаль, что погнались за дешевымъ ремон­томъ, а не подвели новаго фундамента: теперь колонны обратились въ пилястры, а воздушность и граціозность сооруженія пропала. Въ старину, поверхъ зданія, на­ходился большой броизовый треножникъ, но какъ все легко уносимое - давно исчезъ. Далъе, на свободной отъ построекъ площади, соприкасающейся уже съ Илис­сомъ, стоятъ небольшія двухъ ярусныя трі- умфальныя ворота съ тремя арками внизу и четырехугольными отверстіями, облицо-

 сказалъ онъ, усаживаясь на диванчикъ рядомъ съ Зацьпиной, которая старалась



отодвинуться съ подушкой какъ можно Замъчательно, что въ Аөинахъ сохра­ближе къ окну.- Я, дъйствительно, очень въжливъ, очень корректенъ и оченъ… скроменъ, я могъ бы продълать свой ви­затъ, не щадя васъ, по… женщинъ я нилось жилыхъ домовъ древнихъ грековъ менъе чъмъ ихъ могилъ. Літъ 35 назадъ произведены раскопки древняго «кладбища Карамикъ» и оказались очень удачными. За Дительскими воротами, въ м ъстности совершенно ровной, не возбуждавшей ни­какихъ подозръній насчеть дъвственности почвы, неожиданно открыта аллея, окай­мленная, по сторонамъ. рядами надгроб­ныхъ памятниковъ высокаго достоинства. Между, преимущественно, колоннами голу­боватаго мрамора съ именами погребен­пыхъ подъ ними лицъ, попадаются па­мятники съ скульптурными изображеніями дивной художественной работы. Изъ чи­сла послъднихъ назову нъкоторыя особенно выдающіяся. Небольшой монументъ воз­двигнутый 20 льтнему герою «Дексилію», убитому въ неволь, вскоръ посль Пело­понесской войны. Молодойгерой изобра­женъ верхомъ на конъпоражающимъ копь­емъ своего противника. Надобно видъть эту чудную группу, чтобы судить о гені- альности скульптора, очевидно, изъ школы Фидія. Рядомъ монументъ « Коральонъ », жены знаменитаго аөинскаго трагика конца V въка до Р. Хр. Агафона. Какъ на большинствъ памятниковъ того времени, покойница изображена сидящей, закутан­пой въ легкій покровъ. Лицо въ профиль съ меланхолическимъ взглядомъ, обращен­нымъ на стоящаго передъ нею, сокрушен­наго неизгладимою потерей, мужа-верхъ совершенства скульптурнаго искусства. Отъ этой нъжной и въ то же время высоко­драматичной сцены въетъ правдой и глу­бокимъ чувствомъ, быть можетъ испытан­нымъ самимъ художникомъ. На другомъ конць аллеи, невольно склонишь голову передъ надмогильнымъ барельефомъ изо­бражающимъ молодую дъвицу по имени «Эгизо», дочь «Проксена», держащую на кольняхъ, принесенный прислугой ларецъ съ драгоцънными вещами. Полупрозрачная, мягкая ткань окутываетъ изнуренное бо­лъзнью тъло цъломудренной дъвушки; склоняющаяся уже на сторону головка дышетъ, однако, сладостнымъ настроені- емъ. Скорбная поэма невинной молодости идущей въ объятія смерти изображена на этомъ мраморъ въ совершенствъ. Взоръ дъвушки обращенный на драгоцънности уже потухаетъ, но улыбка довольства не сходитъ съ ея лица. Такъ одушевлять­мраморъ умъли только древніе греки. (Продолженіе сльдуетъ.) 



Адмиралъ Кайяръ.

въ этотъ разъ, какъ и всегда въ дорогъ, сонъ не шелъ ко мнъ и я скучалъ смер­тельно. Васъ я замътилъ, когда вы еще входили въ вагонъ и такъ хорошо, сво­бодно, чисто по свътски разговаривали съ провожавшимъ васъ господиномъ. Я сразу причислилъ васъ къ женщинамъ не сов­съмъ скучнымъ и безсодержательнымъ… Зацъпина перебила: - Могущимъ, разумъется, позабавить васъ во время безсонннцы. Отчасти да. Я хотьлъ немедлепно

привыкъ… уважать какъ разъ настолько, насколько имъ этого уваженія требуется. «Какой возмутительный тонъ, - дума­ла Зацъпина. - Въдь за одни эти слова можно дать пощечину. О, если бы твоя словесная скромность и въжливость были больше въ глубинъ сердца, а не на сло­вахъ, какъ это было бы безподобно!» Зачъмъ же вамъ нужно было ие­премънно продълать этотъ визитъ, какая къ тому крайность?-сказала она громко. - О, для этого масса причинъ. Во--

бовременныя и древнія Аоины, (Продолженіе, См. № 6545.) Въ томъ же участкъ оказались двъ крупныя развалины, заросшія высокой тра­вой и крупнымъ кустарникомъ, съ раз­бросанными во множествъ кусками мра­мора и частями колоннъ.