Вторнинъ, 27 ноября (10 денабря) 1901 г. Телефонъ редакціи и конторы № 558 Дуся. (разсказъ.)

Еторникъ, 27 ноября (10 декабля) 1991 г. Телефонъ редакцін и конторы № 558. Изданія годъ девятнадцатый №

ЛИСТЪ ВТОРОЙ.

  

Новости 

дня 





 



иЛЛЮС ГРАРОвАННАЯ ГАЗЕТА

6631

 дътской головой и тонкими, восковыми  руками, налила ей стаканъ и затьмъ спросила съ оттънкомъ строгости, какъ она говорила со всъми, точно допраши­вая: - Вы у кого - нибудь были здъсь, прежде чъмъ зайти сюда? - На кухнъ была,-отозвалась Дуся.- Тамъ и накидку оставила. Поговорила не­множко, самоваръ помогла развести,-по старой памяти… Подобъдова кивнула головой въ знакъ того, что удовлетворена объясненіемъ, и вдругъ, увидавъ справа протянутую со ста­каномъ руку, разсердилась. - Это безчеловъчно, Петровъ! Вы пьете двадцатый стаканъ… Я устала на­ливать… Дайте, наконецъ, рукамъ отдох­нуть! При томъ зд ъсь такъ накурено, что положительно дышать нечъмъ. - Накурено сильно, это точно, - со­гласился хозяивъ.Ну, Дуся, разскажите, какъ ваши дъла. Въ послтднее время вы совсъмъ насъ забыли. Гдъ пропадали?

съ работницами, рано развратившіе его и пріучившіе, не задумываясь, пользоваться каждой смазливой женщиной; даже поду­мывалъ о «расчетахъ съ жизнью». Но Дуся вошла и такъ просто спросила­нуженъ ли ему самоваръ, что у него серд­це упало и вмъсть съ тьмъ онъ почув­ствовалъ, что она уже дорога ему. Цвът­ковъ по ошелъ къ ней и сдълалъ движе­ніе обнять, но дъвушка тихо, безъ тьни гнъва, отвела его руку. - Не нужно этого, Василій Григорь­евичъ… оставьте… Одинъ гръхъ на душу взяла-и довольно… Цвътковъ совсъмъ растерялся. - Дуся, ты не знаешь меня… я го­товъ… - Вижу, что готовы загладить свое, - тъмъ же тономъ перебила дъвушка.- Только я отъ васъ, голубчикъ, ничего не ищу и не за тъмъ пришла… Ишь, на те­бъ лица нътъ, - улыбнулась она, точно радуясь его волненію и этимъ неожидан­нымъ «тыканьемъ» ободряя его,--словно 

развела руками д ъвушка. -Съ пятью прак­тиками кончила только - другія втрое больше имъютъ,всего три патологичес­кихъ случая видъла… А передъ самымъ экзаменомъ, какъ на гръхъ, кухарка у насъ ушла. Пришлось за нее все дълать. Върите ли, просто съ ногъ сбилась… Спасибо барынь, какъ никакъ отпускала въ воспитательный… Я и то говорила ей: жалованье, говорю, убавьте, только дайте кончить… И ужъ какъ я рада теперь­сказать не могу! Иду по улиць - точно крылья за спиной… такъ легко… Дуся «разошлась», что съ ней бывало чрезвычайно ръдко, не робъла и говорила быстро и оживленно. Студенты улыбались. Всъ они-бывшіе ея учителя и настав­ники, каждый по своему вложившій въ нее частицу своей «души»,-помнили дъ­вушку толковой и услужливой номерной горничной. Дуся была любимица всего корридора, сплошь заселеннаго учащеюся молодежью, за ея веселый характеръ, про­ворство и, главное, за ея врожденную ин-

ставниковъ, всегда «на одну минуту» и только за д ъломъ. -Какъ же вы намбрены утилизиро­вать вашъ дипломъ?- строго спросила По­добъдова. - Повъсите вывъску и будете ждать практики? нътъ, какая же здъсь практи­ка! - махнула рукой Дуся.- Съ голоду на­сидишься, пока разовьешь дъло. Раньше я не обращала вниманія, а теперь, какъ иду по улиць, невольно смотрю на наши вывъски. На-дняхъ въ одномъ переулкъ шесть бабокъ насчитала--и переулокъ не бойкій… Я къ себъ ъду… - Куда къ себъ? -- быстро спросилъ все время молчавшій Цвътковъ. - Въ деревню, Василій Григорьичъ, пояснила Дуся, видимо, встревоженная его внезапнымъ волненіемъ, которое слыша­лось въ вопросъ.-Въдь у меня мать жи­ва, при замужней дочери, - моей сестръ живетъ… Мы посль отца зятя въ домъ приняли -- хорошій, степенный человъкъ. Поживу у нихъ, а тамъ что-видно будетъ. Можеть, на земскую служ­бу поступлю. -И станете просв ъ­щать темную массу, - подсказала Черкесова. Гу­бы ея кривились презри­тельной усмъшкой. Она не могла простить ей вол­ненія Цвъткова. Дуся поняла вызовъ. и щеки ея слабо вспых­пули. Зачьмъ просві- щать? - начала она съ чуть зам ътнымъ дрожа­ніемъ въ голосъ.-Я са­ма, барышня, такая же темная, какъ они… На счетъ своего дъла, ко­нечно, буду говорить при случаъь… При трудныхь родахъ сквозь хомутъ пре­дъвать роженицу не ста­ну… касательно ребенка могу дать совътъ… вотъ и все… - И этого совершенно достаточно, - пришелъ ей на помощь Петровъ, опять получившій стаканъ чаю. - Важно үже то, что вы совершенно ясно и здраво понимаете ваши обязанности въ деревиъ и, слъдовательно, будете на своемъ мъсть. Когда же вы Бдете? Сегодня, съ ноч­нымъ поъздомъ. Уже! значитъ, не откладывая въ долгій ящикъ. - Да. Тетка меня про­вожаетъ. Она и вещи на вокзалъ достав­итъ и билетъ объщалась взять. -Отлично. Мы проводимъ васъ всей компаніей. Согласны, господа? Конечно, проводимъ, - отозвались студенты. Черезъ полчаса вся компанія, за исклю­ченіемъ Подобъдовой, у которой разболь­лась голова, направлялась на вокзалъ. Черкесова сначала тоже хотъла остаться, но въ послъднюю минуту передумала и пошла,-не со всъми, а далеко впереди, подчеркивая этимъ свое нежеланіе мю­шать кому бы то ни было во время пути. Дуся, просто, «по-мъщански» одътая, шла съ тремя студентами; немного позади ихъ, низко опустивъ голову, подвигался Цвътковъ. Онъ зналъ, что Черкесова рев­нуетъ его къ Дусъ, и въ первый разъ этә сознаніе не доставило ему мелкаго удо­вольствія, а, наоборотъ­раздражало его. Онъ думалъ о той и о другой, невольно сравнивалъ ихъ, и у него само-собой со­зръвало важное ръшеніе -«Неужели Ду­ся забыла все?»-недоумъвалъ онъ, слу­шая ея спокойный голосъ и короткій груд­ной смъхъ. Не можетъ быть. «Новое вы­раженіе», обрадовавшее его тогда и заста-

- А, Дуся! - прив ътствовало нъсколь­ко голосовъ появившуюся въ дверяхъ номера средняго роста, худощавую моло­дую дъвушку, съ простымъ, но миловид­нымъ лицомъ, въ темномъ платьъ и съ сърой косынкой на плечахъ. - Она самая. Здравствуйте! - негром­ко сказала дъвушка и, разсъкая волны табачнаго дыма, которымъ былъ полонъ номеръ, щурясь на свътъ и застънчиво улыбаясь, вошла въ комнату. - Кажись, всъ знакомые? - добавила она, пожимая протягиваемыя ей руки своей небольшой, жесткой, съ мозолями, рабочей рукой и даря каждаго лучистымъ взглядомъ доб­рыхъ карихъ глазъ, который говорилъ: вы хорошій человъкъ, - я знаю, и люблю васъ. -Васъ вотъ только не встръчала, - улыбнулась она смуглой, черноволосой дъ­вушкъ съ красивыми ръзкими чертами и большими суровымн гла­зами. - Черкесова, - отры­висто назвала себя та, исподлобья съ любопыт­ствомъ посмотръвъ на гостью. Присаживайтесь, Дуся, - пригласилъ хозя­инъ, студентъ Абрамовъ, поднимаясь съ кровати, на которой полулежалъ со стаканомъ въ рукахъ. Но посадить новую гостью было не легко. Добрыхъ двъ трети про­странства комнаты зани­мала кровать, остальную треть -- столъ, за кото­рымъ сейчасъ тъсно, пле­чомъ къ плечу, сид ъли. пять человькъ: три сту­дента и двъ слушатель­ницы фельдшерскихъ кур­совъ, - молодой, въ воз­расть 20-25 льтъ, на­родъ, не отличающійся, однако, цвътущимъ здо­ровьемъ молодости. Луч­ше всъхъ въ послъднемъ отношеніи выгляд ълъ сту­дентъ Цвътковъ, кръпко и складно сложенный блон­динъ. Неправильныя, лег­ко забывающіяся черты лица его казались краси­выми потому, что онъ былъ здоровъ и силенъ. Отъ его св ъжаго, чуть обрамленнаго бородкой ли­ца въяло благодушіемъ и русской черноземной



,,Dolce

far niente  (Съ фотографіи).

теллигентность. Она была грамотна по­деревенски, т. e. съ трудомъ, тараща глаза, умъла разбирать крупную печать. Цвътковъ, пріъхавшій изъ провинціи въ эти номера, обратилъ вниманіе на умную, миловидную горничнуюи дервый предло­жилъ ей учиться дальше. Дуся -- тогда еще Дуняша­съ радостью согласилась, и занятія начались, - конечно, урывками. посль утренней бъготни и уборки. Среди уроковъ начался и романъ-ея «исторія съ Цв ътковымъ», какъ потомъ было при­нято говорить, - почти неожиданно для обоихъ молодыхъ людей принявшій серь­езный оборотъ и закончившійся для дъ­вушки материнствомъ. Когда она верну­лась изъ воспитательнаго дома, блъдная, похудъвшая, съ заострившимся носомъ и новымъ выраженіемъ на лиць,- выраже­ніемъ недоумънія, грусти и какой-то на­пряженной озабоченности, на кухнъ въ одинъ голосъ ръшили: - Ну пропала дъвка: теперь пойдетъ по рукамъ! Такъ полагалъ и Цвътковъ, все время страшно волновавшійся и ожидавшій под­мътить въ ней роковую для женщины духовную перемъну: онъ проклиналъ свое помъщичье воспитаніе и хуторскіе романы

не я, а вы въ воспитательномъ были… Ребеночка отдала -- Богъ съ нимъ (тутъ голосъ ея дрогнулъ). Я на счетъ того при­шла, что какъ теперь намъ съ вами за­ниматься нельзя, то сдълайте милость по­говорите вашимъ товарищемъ обо мнъ, чтобы дальше они мнъ показали… А са­моваръ вамъ сейчасъ или обождете? Учителя нашлись, и Дуся съ еще боль­шимъ рвеніемъ принялась закниги. Слу­чалось, что занимавшійся съ ней студентъ или уъзжалъ, или, за неимъніемъ времени, уклонялся отъ дальнъйшихъ занятій; тогда Дуся шла къ его сосъду и, улыбаясь своей застънчивой улыбкой, объясняла. - Господинъ Петровъ прошли со мной до дробей и больше не могутъ зани­маться. Покажите, пожалуйста, мнъ даль­ше. Я читала сама о дробяхъ, да, при­знаться, не все поняла… Изъ грамма­тики вотъ тоже… Я не прошу сидъть со мной, а такъ, когда время будетъ, клик­ните меня… Потомъ, по совіту студентовъ, Дуся по­ступила на акушерскіе курсы и, уже слу­шая лекціи, первое время служила въ но­мерахъ. Перейдя на другое мъсто, съ ко­тораго можно было посъщать лекціи, она продолжала изръдка навъщать своихъ на-

-Какъ гдъ? А экзаменъ - то держа­ла,-вы забыли. Я въдь кончила… - Ба, ба! Изъ головы вонъ! Поздра­вляю. Значитъ, теперь вы-акушерка? - Повивальная бабка,-вся просіявъ, поправила дъвушка. - Вчера и дипломъ получила, все какъ слъдуетъ…Она до­стала изъ кармана тщательно завернутую въ платокъ бумагу. - Вотъ онъ… Дипломъ пошелъ по рукамъ. Къ вели­кому удовольствію его владълицы, Пет­ровъ прочелъ вслухъ, что крестьянская дъ­вица такой-то губерніи Евдокія Романова, 26 лътъ, по выдержаніи соотвътствующа­го испытанія, удостоена званія повиваль­ной бабки. Когда дошла очередь до Черкесовой, она молча и сурово пробъжала глазами бумагу и потомъ медленно перевела ихъ на Цвъткова. Тотъ понялъ ея взглядъ и смущенно потупился. - Да вы прямо молодецъ, Дуся! - изумлялся Абрамовъ.-Вотъ это я пони­маю-энергія! Жить на мъсть, по цълымъ днямъ нянчиться съ чужими ребятами и въ то же время успъвать бъгать на лек­ціи и учиться!… - Я и сама дивлюсь, какъ кончила, -

былъ владълецъ доходнаго хутора въ чер­тоземной полосъ и, кром  того, по его обственному выраженію, - «насльдникъ ъхъ своихъ родныхъ». Всъ встали и нъкоторое время топта­, на мъсть, не зная, что предпринять. да на зыбкомъ столь угрожающе зве­Сюда садитесь, Дуся! -говорили съ сдной стороны.

-Да въдь все равно, господа, одно­мумъста не достанетъ,-замъчали съ дру­ой.-Стула одного не хватаеть; надо по­ить въ сосъднемъ номеръ. - Не стоитъ. Обойдемся. Вспомнили о табуреткъ подъ умываль­нанъ тазомъ, взяли ее и кое-какъ снова размъстились за столомъ. - Кто же зналъ, что вы разомъ на­грянете ко мнъ,-оправдывался хозяинъ, попрежнему, за неимъніемъ мъста, распо­лагаясь на кровати. - Въ тьсноть, да не въ обидь, - мягко, въ видъ извиненія, замътила Дуся, чувствуя себя виновницей безпокойства и по обыкновенію испытывая смущеніе отъ оказанной ей «чести». Разливавшая чай курсистка Подобъдо­ва, очень маленькая и очень худая, съ