НОВО СТИ ДНЯ.

8

№ 6631

＿ ту, которая играла въ этой «мессъ» главную роль, отдалъ на поруганіе пья­нымъ матросамъ… Этотъ скандалъ вышелъ изъ границъ и Будимірскій ожидалъ вызова къ судебному слъдователю, когда… изъ Суэца была по­лучена телеграмма отъ молочнаго брата Изы о томъ, что «онъ и компанія» ъдутъ благополучно… положенія»,-думала ослъпленная стра­стью жрица. Она немедленно же приняла мъры. Въ отвътъ на ея ударъ въ гонгъ­по­явился слуга. Позовите ко мнъ «Жаждущую Лилію»,-приказалаона, и черезъ, минуту скромно опустивъ глаза, въ комнату во­шла индуска, дивно сложенная краса­вица - дъвушка. - Аумъ!-воскликнула она, прибли­зилась къ жриць, стала на кольни и об­лобызала край ея платья. Когда она подняла свои глаза на Си­треву, въ нихъ можно было прочесть не только святую любовь и безграничную преданность жрицъ, - въ нихъ пылалъ всепожирающій пламень фанатизма… -О! она за меня на костеръ пой­детъ!--ръшила жрица и спросила ее: - Жаждущая Лилія! кажется мнъ, что часъ твой пробилъ… Что ты утолишь свою жажду… Готова ли ты послужить мнъ? Красавица отвътила ей взрывами энту­зіа ма. - Что нужно сдълать? Куда идти? Жизнь свою положу за тебя, богиня! Приказы­вай!-точно въ горячкъ, воскликнула она, и въ полумракъ высокой сводчатой ком­увидалъ Дусю. Она стояла со студентами а и на лицъ ея слъда не было недавняго волненія, она даже улыбалась своей сла­бой, застъичивой улыбкой. Она не видала Цвъткова, но почувствовала, что онъ близко, хочетъ подойти, и улыбка сбъжала съ ея губъ и лицо сказало ему: не под­ходи, не нужно. - Господь съ вами, зачьмъ забывать! Спасибо вамъ за уроки, за ласку, за все… Въ ньсколькихъ шагахъ отъ этой груп­пы стояла полная, пожилая женщина въ костюмъ мелкой купчихи или прислуги изъ богатаго дома, съ двумя небольшими уз­лами возль ногъ. Это была тетка Дуси­«бълая кухарка». Она не подходила къ племянницъ, ожидая, пока «господа» наго­ворятся; когда же сторожъ прозвонилъ и публика устремилась къ выходу, тетка со словами: «Дуняша, пора, а то мъста займутъ», взяла узлы и пошла на плат­форму. Простившись съ теткой, Дуся вышла на площадку вагона. Не забывайте насъ, Дуся, - гово­рили студенты. Пишите… Непремънно напишу, какъ прібду и маломальски осмотрюсь на мъсть… Къ покосу поспъю… не знаю, совладаю ли те­перь съ деревенской работой, - руки от­выкли… Въ земетво хлопочите… -И въ земство похлопочу… Раздался третій звонокъ. Одинъ Цвът­ковъ молча и кръпко пожалъ руку дъ­вушкъ. Паровозъ вздохнулъ и зашипълъ… вагоны вздрогнули, поъздъ медленно, гро­мыхая, поползъ отъ платформы. Дүся все стояла на площадкъ и ма­хала рукой въ знакъ прощанія… Глаза ея были полны слезъ, и она, какъ сквозь дымку, видъла, какъ возль согпувшагося Цвъткова очутилась точно изъ земли вы­росшая Черкесова, смбло и властно взяла его подъ руку и повела къ выходу… A. Соколинскій.   усмотрънію. Готовъ ли ты теперь, можешь  ли спокойно выслушать меня? Припадокъ бъшенства смънился въ немъ полнымъ спокойствіемъ и онъ не зналъ, чему улыбалась такъ лучезарно Иза, ви­дъвшая то, чего не видълъ онъ, старца, который положилъ руку на голову Буди­мірскаго, вливъ въ него абсолютный по­кой… Говори-прошепталъ Будимірскій. Тихая, нъжная ръчь ея потекла, какъ ручей весенній въ ясный день, перешла въ страстный, бурный потокъ и кончилась опять спокойно… Будимірскій нъсколько разъ перебивалъ ее страстными восклицаніями: - Нътъ! Ни за что! Заживо умереть? Никогда! Безуміе! -- но реплики его раз­давались р ъже и р ъже… Старецъ не снималъ руки своей и си­ла его заливала посльднія вспышки вну­тренняго огня, укрощала незадолго передъ тъмъ бъсновавшагося авантюриста… «Она говоритъ не умереть, а уснуть… умереть для другихъ лишь, для всъхъ, но жить въ себъ, уснуть, чтобы проснуться по желанію, когда хочу» -думалъ онъ. «Да, уснуть хорошо бы… надоъло все это… сонъ лучшее забвеніе… а если… если она забудетъ, не захочетъ разбудить меня?» -Иза! Но ты даешь ли клятву мнъ, что я проснусь? - Клянусь всъмъ святымъ для меня, будущей безплотной жизнью моей! - вос­кликнула съ жаромъ Иза. Иза, ты должна понять, какъ труд­но мнъ согласиться на это, пов брить пусть… Онъ не договорилъ… дыханье замерло въ груди его… Передъ нимъ вдругъ за­клубился голубоватый паръ и изъ него выдълилась фигура старца… - За нее клянусь тебъ, что по воль моей ты проснешься въ свое время къ но­вой жизни и подвигамъ, обновленный, чи­стый… Старецъ исчезъ. Будимірскій лежалъ въ обморокъ. По Ницць распространился слухъ, что князь Буй-Ловчинскій серьезно забольлъ. На «Вилль Иза» никого не принимали… вившее сильнье почувствовать всю небла­говидность его поступка, -- до сихъ поръ осталось у нея, сроднившись, такъ ска­зать, съ ея лицомъ. Эта разсъянная улыбка, озабоченность, безпричинный испугъ въ глазахъ-посльдствія ихъ романа. - Дуся!-позвалъ онъ низкимъ, хрип­лымъ басомъ, самъ удивившись, откуда у него взялся такой голосъ. Поразилъ ли въ свою очередь ее этотъ странный голосъ, или она знала, что безъ «объясненія» не обойдется и ждала его, но только Дуся какъ-то особенно быстро обернулась. - Вы меня, никакъ? А мы заболта­лись и, признаться, забыли про васъ. Все господинъ Петровъ смъшитъ,-промолви­ла она почти весело въ то время, какъ глаза ея съ испугомъ смотръли на Цвът­кова. - Слушай, Дуся, - заговорилъ онъ, беря ее подъ руку и задерживая шаги,- ты сегодня не уъдешь и вообще, можетъ­быть, не убдешь домой… Рука Дуси дрогнула въ его рукъ. Но она опять отвътила фальшивымъ тономъ. - Вотъ такъ сказали! -Какъ же это такъ я не поъду, если вещи на вокзаль­и тетенька тамъ?… -Я не хочу и не могу допустить этого, понимаешь?- уже раздраженно про-



Профессоръ богословія московскаго сель­ско-хозяйственнаго института протоіерей А. В. Мартыновъ, на-дняхъ скончавшійся.

У Будимірскаго голова трещала съ по­хм ълья, когда часовъ въ 8 утра, до при­бытія прихлебателей, Иза вошла къ нему въ спальню и дала ему прочесть эту те­леграмму… Черезъ четыре дня «красная феска» будетъ здъсь, а черезъ недълю­двъ-можетъ отыскать его и Ситрева… Похмълье у него какъ рукой сняло и онъ съ нескрываемымъ страхомъ смот­ръль на Изу, которую за минувшія че­тыре недъли видълъ раза два, небольше и которая теперь удивлялась перемънъ въ лицъ своего «палача»… Страхъ перешелъ въ бъшенство,-раз­разилось оно настоящимъ припадкомъ.Буди­мірскій рвалъ и металъ, колокольчикомъ разбилъ вдребезги громадное трюмо, изо­рвалъ на себъ халатъ, распоролъ ножомъ подушку… Пъна выступила на губахъ, когда онъ обезсивенный упалъ въ кресло. Иза спокойно наблюдала этотъ кризисъ и, когда онъ миновалъ, позвонила и при­казала лакею никого не принимать,- «князь боленъ». Будимірскій ни слова не сказалъ на это распоряженіе, но когда лакей ушелъ, онъ спросилъ Изу: - Ты такъ спокойна, что можно ду­мать, будто у тебя планъ готовъ для бъгства…

Китайскіе милліоны. романъ автора ,,Желтаго Кошмара . (Продолженіе. См. № 6622.) Въ эту ночь оргіи не было,-Будимір­скому трудно было сидъть… а прихлеба­тели летали по редакціямъ газетъ и про­сили не печатать о предосудительномъ ин­цидентъ. «Въ возмъщеніе убытковъ» ре­дакціи получали каждая стоимость 10,000 номеровъ, но… «Petit Nigois» на другой день разсказалъ «инцидентъ» въ вид ъ ки­тайской сказки, въ героъ которой, манда­ринъ Буй­Луй, вся Ницца узнала Буй­Ловчинскаго… Та же газета выдала Бу-

XVIII. Потревоженная львица. На время нужно вернуться къ одной изъ героинь первагонашего романа. Въ присутствіи всего Тявь - Тзинскаго гарнизона, иностранной колоніи и массы народа-Ситрева была казнена, разстръ­ляна, а между тъмъ, она черезъ полгода появилась въ Гонгъ-Конгь и Будимірскій ожидалъ ее въ Ниццъ. Какъ могло это случиться? Въ ту ночь, когда Будимірскій бъжалъ изъ Тянь-Тзина, Ситрева, какъ 

H. М. Бардыгинъ, много лътъ состоявшій городскимъ го­ловою г. Егорьевска, недавно скончав­шійся.

П. ф. Гатцфельдъ, германскій посолъ въ Лондонъ, недавно скончавшійся.

говорилъ молодой человъкъ. - Я ничего не забыль и не могу допустить мысли, что ты прощаешь меня, какъ невмъняемаго или - что еще хуже - какъ буьварнаго хлыща… Мы должны повънчаться. Слы­шишь? Непрем ънно! Онъ подождалъ и не дождался отвъта. Что же ты молчишь? - Я, право, не знаю, что отвъчать вамъ,-тихо отозвалась дъвушка. - Въдь тогда мы поръшили съ этимъ дъломъ, что, значитъ, всему конецъ. Я такъ и положила въ мысляхъ. () чемъ же теперь говорить, Василій Григорьичъ? Съ какой стати мы повънчаемся, посудите сами? Навяжемъ другъ дружкъ камень на шею, чтобы легче было утонуть обоимъ. -И, однако, ты должа принять мое предложеніе, -- угрюмо настаивалъ Цвът­ковъ. - Никогда не соглашусь, голубчикъ. Да и вы не такъ думаете, какъ говорите. Мало ли что бываетъ въ жизни. Не спо­тыкнувшись, видно, не проживешь. Я в бдь объ этомъ много думала. Тогда, какъ ле­жала въ воспитальномъ, мнъ все тамош­нія разъяснили… На судъ, говорили, иди, ни за что онъ не отвертится… Это про васъ-то…-А зач мъ я пойду на судъ, если сама виновата не меньше васъ? Да вы бы и безъ суда все сдълали… я васъ знаю… Цвътковъ стиснулъ ея руку. - Спасибо, Дуся, ты славный, милый человъкъ, и сердце у тебя золотое… Оно­то и подсказываетъ тебъ отрекаться отъ твоихъ правъ на меня… Я не неволю тебя - тебь, пожалуй, виднъй, какъ по­ступить; но все таки, прежде чъмъ Бхать, подумай хорошенько. - И думать не буду и вамъ не со­вътую, - перебила Дуся съ едва уловимой ноткой безнадежной грусти, которую онъ, однако, тотчасъ же почувствовалъ и не­вольно остановился. «Она любитъ ме­ня», - мелькнуло у него. Остановилась и Дуся. Ихъ глаза встрътились. - Въдь померъ онъ, - съ усиліемъ выговорила она, смотря на него, какъ чело­в ъкъ, котораго больно побили, но который во что бы то ни стало хочетъ казаться спокойнымъ. - Кто померъ?-машинально переспро­силъ Цвътковъ. - Ребеночекъ нашъ… дьвочка… Ма­шей звали… Посль Петрова дня сконча­лась отъ поноса…-и вдругъ отвернулась и быстро-быстро пошла впередъ… Вокзалъ былъ недалеко. Цвътковъ во­шелъ въ залъ третьяго класса, и здъсь, близъ выходныхъ на платформу дверей, 

наты казалось, что изъ ея глазъ сыпались искры… - Жизнь… нътъ! Не думаю! Но… близко будетъ, должно быть, и къ этому… Я жду, что не сегодня, завтра меня на­чнутъ пресльдовать… Европейцы знаютъ какими богатствами мы обладаемъ, и по­дозръвая ц ъли наши, приложатъ всъ ста­раніи отнять ихъ у насъ… Очень можетъ быть, что они схватятъ меня… Чтобы за­ставить меня выкупиться, они на все пой­дутъ,-обвинятъ меня въ какомъ нибудь престунленіи, заточатъ въ тюрьму… -О! богиня! если бы я могла за васъ перенести всъ эти страданія! -- перебила ее Жаждущая Лилія. - Судить будутъ… пытать… на казнь поведутъ… продолжала Ситрова. - Богиня! богиня! ради Будды Все­сильнаго и славы Востока, дай-же мнь выстрадать все это! -- еще съ большимъ жаромъ воскликнула Индуска. - Я знаю и вижу твою в ъру и пре­данность, но нужно сумпть мою рол сыграть. Слушай меня… кровиОтнынъ Жаждущая Лилія стала Сит а Ситрева - ея служанкой, Жажду Лиліей. Объ перемънились костюмам принадлежностями ихъ ранговъ, - Сит оставила себъ лишь дубликатъ того та. смана, который былъ увезенъ Будимі, скимъ. - Да! Я съ такой-же готовностью за наше святое дъло пошла бы на всъ эти пытки, какъ и ты, но… именно дъло наше требуетъ, что бы я оставалась на свободъ и вотъ… я подумала о тебъ! - Какъ?! Значитъ мечты мои осущест­вятся? 0! Трижды благословенъ будетъ Будда! Богиня, -учите меня, приготовляйте! Я на все пойду… Долго и толково учила Ситрева гор щую фанатизмомъ красавицу, предуем ривая самыя мелкія детали, каждую вър ность и случайность, а когда позди ночное служеніе собрались всъ жр върующіе, весь ея штатъ приближ и главарей секты, перебравшихся изъ Пекина, посль его взятія, от слъ молитвы и поклоненія ей, о снила и имъ свой планъ. Передъ волей е преклонились. Прошло четыре дня, - Ситревъ надобло уже у себя же въ домъ играть комедію, когда рано утромъ она проснулась отъ гро­хота въ ворота. Она взлянула въ окно. У павильона, что близь воротъ, виднълась группа военныхъ всадниковъ, китайцавъ и европейцевъ и вдоль всей ограды разсы­палась цъпь казаковъ. Ситрева молніей

 



Жертвы голода въ Индіи.

димірскаго, когда онъ сталъ жертвой ми­стификаціи и заплатилъ 10 тысячъ за настоящую «черную мессу», устроен­ную ему какимъ-то мазурикомъ, попросту въ публичномъ домъ второго разбора… Онъ утъшался мыслью, что не онъ пер­вый попался на удочку, на которую во Франціи такъ ловко ловятся богатые и «любознательные» иностранцы, продолжа­ющіе върить, что «черныя мессы» практи­куются дъйствительно, но что на нихъ безъ крупныхъ жертвъ попасть нельзя… Обманъ этотъ Будимірскому былъ обид­нъе порки въ конюшняхъ цирка и на дру­гой день онъ, черезъ танцора своего под­купивъ два десятка англійскихъ матро­совъ, разнесъ въ дребезги «домъ», въ ко­торомъ ему устроена была мистификація,

Бъгства? Нътъ, бъгство безполезно. Довольно этой проклятой жизни… Куда бы ты ни пошелъ, она найдетъ тебя и… остатки своихъ милліоновъ. Но, если я не знаю ея цълей и твоей миссіи, то я знаю, что для человъчества и тъ и дру­гая вредны… И потому… ни тобой, ни милліонами этими она не должна владъть. Выслушай меня. Я все время спокойна была за будущее, потому что оно мнъ объщано,- я не знала деталей,- теперь я ихъ знаю… Въ эту ночь, передъ тъмъ какъ получить депешу отъ Хозе я была тамъ… Я видъла старца и онъ сказалъ мнъ, что я должна сдълать, что ты долженъ сдълать, если хочешь быть сво­боднымъ отъ этой женщины и впослъд­ствіи употребить эти деньги… по твоему

мы знаемъ, заперлась въ своемъ домъ въ Изы-Чягу-Линъ, въ двухъ часахъ разстоя­нія отъ Тянь-Тзина. -Когда Будимірскій волочилъ нарочно ея покрывало въ она поняла и пришла въ восторгъ даже отъ его плана замести слъды, оставивъ всъ доказательства того, что онъ, Будимір­скій, былъ убитъ въ своей квартиръ, а тъло его украдено. Но въ первую-же почь, ей пришло въ голову, что когда квартиру откроютъ и найдутъ ея покрывало, то убій­цей признаютъ непремънно женщину, а затъмъ могутъ и до нея добраться. Мысль эта отнюдь не испугала ее,-на­оборотъ, она нашла планъ Будимірскаго еще великолъпнъе, - «Какъ я върю въ него, такъ онъ былъ увъренъ во мнъ… Онъ зналъ, какъ я выпуталась изъ этого