ЛИСТЪ ВТОРОЙ.

Воскресенье, 2-го (15-го) декабря 1901 г. Телефонъ реданцін и конторы № 558. Изданія годъ Дввятнадцатый №

1901 г.

Воскраленье, 2-го (15-го) декабря  Телеоонъ редакціи и контеры № 558.

H

 Новости

дня  

ИЛЛЮС

ГРИРОВАННАЯ

ГАЗЕТА

6636

Лондона о пріъзд ъ Ситревы со свитой и спокойно продолжала свои манипуляціи, но когда ей доставлена была телеграмма о выъздъ Ситревы въ Парижъ, она пре­кратила давать Будимірскому и ть нь­сколько глотковъ молока, которыми лось еще его тъло. Всю ночь посль по­лученія этой депеши отъ Педро Иза изъ различныхъ медикаментовъ и навара пита-На

ныхъ нервовъ и работы сказывались на ея прелестномъ лиць и она имъла видъ изстрадавшейся, неутъшной вдовы, слезы которой изеякли уже, которой овладъла апатія… дворъ уже былъ аиръль. Въ окна грамадной парадной залы виллы съ льп­нымъ потолкомъ и великольпно распи­санными панно врывался живительный весенній воздухъ и яркій свътъ, боров­шійся съ желтымъ св ътомъ четырехъ по­гребальныхъ свъчей, стоявшихъ вокругъ катафалка, на которомъ въ гробу покои­лось тБло «живого покойника»… Иза знала когда приходитъ экспрессъ изъ Парижа, и, разсчитавъ сколько нужно времени экипажу доъхать съ вокзала до виллы (она увърена была, что Ситрева не заъзжая никуда явится прямо на вил­лу) заняла мъсто у изголовья катафалка, какъ разъ во время… Катафалкъ, гробъ съ тъломъ покойни­ка, кольнопреклоненная фигура красавицы Изы въ глубокомъ трауръ, въ трауръ же Дикъ Лантри и Эвелина позади ея, а за пими группа слугъ въ почтительномъ мол­чаніи, все это молчаливое торжество все­примиряющей смерти произвело ошелом­ляющее впечатльніе на мятежную душу жрицы, ураганомъ ворвавшуюся въ залъ, несмотря на протесты швейцара и слугъ. Вытянувъ головувпередъ, она точно окаменьла на порогъ, устремивъ пылаю­щіе глаза на гробъ и медленно, какъ тигръ, готовящійся къ прыжку, стала приближаться къ катафалку. Прошла мучительная минута сомнънія… Ситрева убъдилась, что въ гробу лежитъ ея врагъ и боготворимый идолъ, и съ ди­кимъ крикомъ упала на руки подоспъв­шаго Лантри… УтромъКогда она пришла въ себя въ павильо­нъ Эвелины, Дикъ по ея требованію про­велъ ее въ залъ, и Ситрева, попросивъ всъхъ удалить изъ залы, провела пълый день почти одна у гроба, молча, безъ сле­зинки, смотря на желтое лицо покойника, въ которомъ она скоръе чутьемъ, чъмъ сознаніемъ, признавала своего красавца­повелителя. И Иза, и Лантри, и Педро ожидали отъ этой индуски-жрицы дикой, бурной сце­ны, мести, бъшеной злобы, но эта смерть

 за, когда къ нему подходила Иза, и сла­бымъ голосомъ отвъчалъ на ея вопросы. Въ первый день Иза дала съъсть ему въ общемъ три яйца съ хлъбомъ и три стакана молока, на второй-два яйца и два стакана молока, затъмъ одно яйцо и два стакана молока, количество котораго стала уменьшать съ пятаго дня… Буди­мірскій не требовалъ больше, аппетита

причинъ, отнюдь не безпокоясь о своей болъзни… Онъ предписывалъ и вино, и развлеченія (?), и прогулки навоздухъ, и порошки, и микстуры, но ни что не по­могало… На пятый день, когда Будимір­скій похудалъ уже очень сильно, Раба­стенъ пригласилъ двухъ изв ъстныхъ вра­чей на консиліумъ, но и послъдній не могъ помочь. «Надо выцисать изъ Парижа Х…», ръшилъ консиліумъ… Иза ничего не имъ­ла противъ, и черезъ два дня, обезпечен­ный 10-ю тысячами франковъ, въ Ниццу явился извъстный профессоръ только для того, чтобы пожать плечами и получить деньги… Правда, наединь съ Рабасте­номъ, пріятелемъ, который въ теченіе се­зона, не разъ вызывая его, давалъ зара­батывать знаменитости крупные куши, онъ высказалъ мысль, не находятся ли они передъ отравленіемъ какимъ нибудь неизвъстнымъ растительнымъ ядомъ, но Рабастенъ успокоилъ его, да и онъ самъ отказался отъ этой мысли при видь чест­ныхъ невинныхъ глазъ Изы, которая одна ходила за больнымъ, кормила его и да­вала лькарства. Тъмъ не менъе, профес­соръ осторожно высказалъ свое подозръ­ніе и больному. Будимірскій слабо улыбнулся, но отв ъ­тилъ спокойно и здраво. Иза, святая женщи­на и вокругъ него -только друзья. Его не удивляетъ такая бользнь, такой конецъ конецъ, ибо онъ сознаетъ, что умираетъ. Онъ велъ эксцентричную жизнь и ея ко­нецъ долженъ быть эксцентричнымъ. Такъ кажется, умираютъ долговъчные старики, жившіе свято, для нихъ это естественный конецъ, для него же эксцентричный, неожи­данный… Ему слъдовало бы умеръть отъ прогрессивнаго паралича, напримъръ, a онъ, какъ святойтихо безъ страданій отойдетъ въ въчность… Нътъ-безпо­коиться гг. докторамъ не слъдуетъ,онъ умретъ на законномъ основаніи, въ смер­ти его никто не повиненъ. О болъзни и несомнънно предстоящей кончинъ «милліонера» и «русскаго князя» въ Ницць только и говорили въ сало­нахъ, еще не закрывшихся, на гуляньяхъ и скачкахъ, на бульварахъ и въ кафе и интересъ къ больному достигъ своего апо­гея, когда стало извъстнымъ, что князь Буй-Ловчинскій передъ смертью хочетъ сочетаться законнымъ бракомъ съ краса­вицей Изой, которую до сихъ поръ онъ выдавалъ за свою сестру и которая къ удивленію всъхъ болтуновъ оказалась «вдовой русской службы поручика Бушу­ева», Изой ди Торро, дочерью португальца. Да, вопросъ о бракъ ръшенъ былъ уже на второй день посль гого, какъ изъ Суэца получена была депеша отъ Педро и при­ступлено было къ усыпленію. Бракъ пред­ложила Иза и Будимірскій не высказалъ никакого удивленія по этому поводу, такъ нужно было, а почему­онъ не интересо­вался, ему теперь было все равно, онъ върилъ Изъ… Въ тотъ же день изъ Муниципалитета приглашенъ былъ чиновникъ, утвердившій полную довБренность князя Буй - Ловчин­скаго американскому подданному Дику Лантри на веденіе дълъ и Дикъ Лантри уъхалъ въ Парижъ, гдъ вынулъ изъ бан­ковъ всъ деньги и бумаги Будимір­скаго. Когда онъ вернулся, и состоялся двойной обрядъ гражданскаго и церков­наго брака, совершенный надъ Изой и умиравшимъ Буй - Ловчинскимъ… Зачъмъ былъ этотъ бракъ? Куда по­ложилъ Дикъ Лантри милліоны, взятые имъ изъ Парижскихъ банковъ? Мы объ этомъ не скоро узнаемъ… тотъ же, кто послъднее время считалъ себя властели­номъ Изы и хозяиномъмилліоновъ не интересовался ничъмъ, приближаясь къ Нирваниъ… Посльдніе дни Рабастенъ не отходилъ отъ больного уже не ради гонорара, а во имя науки, сльдя за каждымъ движе­ніемъ таявшаго «князя», наблюдая ка­ждый ударъ его пульса и ломая голову надъ непонятнымъ ему явленіемъ… Иза получила въ свое время депешу изъ Бриндизи отъ Педро, а затьмъ и изъ

Китайскіе милліоны. романъ автора ,,Желтаго Кошмара . (Окончаніе. См. № 6631). XIX. Живой покойникъ. Будимірскаго нельзя было узнать. Бы­лали то сила старца, однимъ наложеніемъ руки своей преобразовавшаго буйнаго че­ловъка, или онъ покорился неизбъжности, понимая, что не прошибетъ лбомъ стъны и въря безусловно Изъ, но авантюристъ безропотно отдалъ себя въ руки ея, не интересуясь даже тъмъ, что она съ нимъ дълала. Совершала же она надъ нимъ великое дъяніе раджъ - іоговъ Индіи, по­чти таинство, входящее въ кругъ испы­танія всъхъ адептовъ великой секты ве­дантистовъ, желающихъ получить степень Махатмы. Раджъ - іогомъ или Махатмой Иза не собиралась сдълать Будимірскаго, ээто было невозможно, для этого ему нуж­но было переродиться совершенно, стать нравственнымъ человъкомъ, незапятнан­нымъ, чистымъ душевно, но у старцевъ далекихъ Гималаевъ былъ свой планъ, ничтожную частицу котораго только они открыли Изъ и Иза, сльпо повинуясь имъ, привела его въ исполненіе, не мудрствуя лукаво, не разсуждая зачъмъ святымъ отцамъ, ушедшимъ отъ всего мірского, «живой трупъ» Будимірскаго и милліоны… Раджъ-іоги къ продолжительному усып­пленію приготовляются долгимъ постомъ, сосредоточеніемъ, молитвой… Такимъ пу­темъ приготовить Будимірскаго нельзя было и за недостаткомъ времени, и за не­способностью его къ сосредоточенію, за невъріемъ его ни во что святое, чистое. Нужны были другія средства и средства ероическія. Съ Эвелиной она съъздила на Avenue de la Gare къ дрогисту и накупила у него массу медикаментовъ, а, вернувшись домой, при помощи Эвелины и Дика Лан­три устроила нъчто въ родъ лабораторіи у себя въ павильонъ. Сильнымъ средствомъ очистивъ желу­докъ Будимірскаго, она стала давать ему

Генералъ-маіоръ Лаймингъ, директоръ Александровскаго военнаго  училища.

Генералъ Шванебахъ, первый директоръ Александровскаго военнаго училища.

травъ готовила какую то жидкую слабо пахучую мазь, которой утромъ натирала все тъло Будимірскаго, уже исхудавшаго, какъ скелетъ. Въ этотъ день, на другой и на третій она по три раза въ день производила эту операцію… Будимірскій, очевидно для каждаго умиралъ… на третій день онъ уже не могъ двинуть ни однимъ членомъ, жизнь свътилась только въ лихорадочно блестъвшихъ гла­захъ, устремленныхъ цълыми часами въ одну точку и полныхъ такого осмыслен­наго выраженія, которымъ они никогда не свътились… Способность говорить онъ уже потерялъ два дня, а на третій день къ вечеру сердце его перестало биться… Иза, не медля, совершила заключительную операцію: раскрыла ножомъ ротъ мнимо-

не было. Онъ не страдалъ, но таялъ бук­вально по часамъ… На другой же день, когда двери вил­лы были закрыты для всъхъ растакуеровъ, по совъту съ Изой, Дикъ Лантри пригла­силъ извъстнаго Ниццкаго врача Рабасте­на къ больному… Врачъ не могъ ничего опредъленнаго сказать, онъ констатиро­валъ лишь странную anamiю и нъкото­рый упадокъ дъятельности сердца при отсутствіи какихъ либо другихъ болъзнен­ныхъ симптомовъ и при наличности со­вершенно сбивавшаго его горячечнаго огнен­наго взгляда больного, когда температура его показывала 36,4 всего.. Рабастенъ

Къ 50-лътнему юбилею Александровснаго военнаго училища въ Москвъ. tny умершаго и свернувъ его языкъ, гермети­чески закрыла имъ горловое отверстіе. Ночью приглашенный Рабастенъ конста­тировалъ смерть. Иза была совершенно спо­койна, онаволновалась лишь вътеченіе 2-хъ часовъ между моментомъ полученія по­слъдней депеши Педро изъ Парижа и мо­ментомъ, когда Будимірскій для всъхъ, кромъ нея, сталъ трупомъ… Само собою, Иза не могла горевать отъ мнимой смерти, ею устроенной, но 11 дней почти безъ сна, 11 дней напряжен­ошеломила, а долгое размышленіе у гроба человъка, котораго она впервые полюбила и который обманулъ ее, убъдили Ситреву, что мстить некому, что «препятствія», которыхъ устраненія она жаждала, были не препятствіями, а жжертвами покой­наго, нынь представшаго уже на судъ Великаго Будды. Не месть, а жалость чувствовала она теперь и глубокую сим­патію къ красавиць - вдов ь, въ которой она видъла соперницу, но деньги?… День­ги нужно было выручить, и вечеромъ, ко­Группа учащихся въ различныхъ формахъ.

A. А. Потьхинь.

Банкетъ въ честь А. А. Потъхина въ Литературно­кружкъ. художественномъ

(Со снимка фотографа ,Нов. Дня , А. Смирнова).

хаждый часъ какое то успокоительное не усыпляющее его, но дъйствовавшее такъ, какъ не могутъ подъйствовать сильнъй­шіе дозы брома и камфоры. Посль десяти пріемовъ уже Будимір­скій, совершенно обладая памятью и всв­ми мыслительными способностями, напо­миналъ видомъ своимъ не то манекена, не то кретопа; онъ ничьмъ не интересо­вался, ничто не волновало его, онъ не оборачивался на шумъ открывающейся двери и только медленно поднималъ гла-

пожалъ плечами, но прописалъ какіе то порошки и микстуру, «куриный супъ» и еще что то, за что и получилъ стофран­ковый билетъ и приглашеніе посъщать больного ежедневно. Ни второй, ни третій визитъ ничего, конечно, не выяснили доктору (врядъ ли нужно прибавлять, что лъкарства его вы­ливались и уничтожались Изой, систему же діэты пресльдовали собственную), онъ могъ констатировать лишь, что больной по истинь таетъ безъ всякихъ видимыхъ