Наш досуг
	Было бы ошибочно предполагать, что во
все время трудного дрейфа мы не отдыхали,
не веселились. Досуг у нас был органи­зован весело и разнообразно. Этому много
способствовало то, что мы крепко сдружи­лись. В коллективе ни разу не было ссор,
а тем более склоки. В часы, свободные от
вахты или работы, мы собирались в кают:
компании, проводили занятия различных
кружков. По нашей просьбе радиоцентр
о. Диксон передавал нам отдельные главы
из учебника «Краткого курса истории
ВКП 6)». Мы записывали и изучали историю
нашей партии. По радио же мы устраивали
шахматные турниры с зимовщиками.

За время дрейфа каждый из нас прочитал
много интересных и полезных книг, Изучали
творения Маркса, Ленина и Сталина, много
читали 0б исследованиях Арктики, увле­кались Пушкиным, Чеховым, Гоголем, Дик­кенсом.

В веселую минуту досуга проявлял свой
талант наш «антатный» танцор, он же пе­вец и музыкант, — Шарыпов. Когда он
играл на гитаре, наш веселый полярный пес
Джерри мелодично завывал в такт музыке.

В погожие дни летом мы катались на бай­дарке по широким проталинам на льду,
охотились на чаек. ;

Зимой, когда проталины замерзали и пре­вращались в каток, бегали на коньках.
{ сожалению, коньков было всего две пары.
Кому нехватало коньков, те ходили на лы­жах, которых на корабле было достаточно.

Каждый мечтал поохотиться и обязательно
убить медведицу. С медведицей, между про­чим, произошел забавный случай, породив­ший много шуток и веселья в нашем малень­ком коллективе.

Однажды, перевозя груз из аварийного
запаса к судну, механик Алферов увидел
белую медведицу. Прихватив с собой Нед­звецкого и Буторина, он немедля побежал
за ружьями.

Гетман, Мегер и Шарыпов схватили топор
и две лопаты. Вооруженное чем попало
воинство с опаской поглядывало на медве­дицу, не решаясь броситься в атаку. Зверь
с удивлением наблюдал за людьми. С кораб­ля прогремел выстрел. Испуганная медве­дица повернулась и скрылась за торосами.
Над неудачливыми охотниками подтруни­вали:

— Счастливо отделались!
	*% + *

7 декабря 1939 г, в7 час. вечера, стоя на
вахте, я заметил, что льды вокруг «Седова»
пришли в движение, стали тороситься.
Появились разводья шириной в 200—250 м.
Скорость дрейфа усилилась, нас несло па
юго-запад. По всем признакам мы входили
в Гренландское море.

Близилось окончание ледяного плена. 3 ян­варя 1940 г. полярную ночь прорезал огнен­ный меч прожектора с ледокола «И. Сталин».
Ликованию нашему не было предела. Про­шло еще десять дней, и величественный ко­рабль, посланный родиной на выручку
своих сынов, подощел вплотную к «Седо­ву».
	Wt
	 
	Е. Гаманков
Герой Советского Союза
	Арктические будни
	С самого начала дрейфа каждый из
членов экипажа уже знал круг своих
обязанностей. Всеми научными работами
на корабле руководил Буйницкий. Он
проводил магнитные, астрономические, гра­виметрические наблюдения. Гидрологиче­ские работы вел штурман Ефремов. Он же
был хранителем всех наших запасов. Судо­вой врач Соболевский организовал наше
питание, ревностно заботясь о том, чтобы
каждый получал достаточное количество
витаминов. Старший радист Полянский,
или, как мы его запросто звали, «дядя Саща»,
держал связь с внешним миром и частенько
радовал нас радиограммами от родных и
друзей.

Во время дрейфа «Седов» представлял
собой скорее дрейфующую лабораторию,
нежели корабль. Все подчинено было одной
цели: как можно точнее и тщательнее изу­чить центральную часть Полярного бассей­на, в особенности тот сектор, куда еще ни
разу не проникали исследователи. Вполне
понятно, что каждый из нас по мере сил и
способностей старался помогать Буйниц­кому и Ефремову в научных работах. Для
нормального проведения метеорологических
наблюдений понадобилось сделать метеоро­логические будки. Эту работу поручили
мне и боцману Буторину. Нам же было
поручено изготовить стальной трос для глу­боководных промеров‘длиною более 5000 м.

О том, в каких суровых условиях прихо­дилось работать и вести научные наблю­дения, может дать представление следую­щий эпизод. В январе прошлого года я по­могал Буйницкому вести магнитные на-,
блюдения. Мы находились довольно далеко’
от корабля, в маленьком ледяном домике.
В ту минуту, когда Буйницкий сосредото­ченно склонился над приборами, совсем
рядом раздался оглушительный треск, по­хожий на пушечный выстрел. Началась
подвижка льдов. Казалось, что все вокруг
рушится и ледяные громады раздавят нас
своею тяжестью. Первая мысль была —
спасти приборы. Бережно прикрыв их ру­ками, мы выскочили из ледяного домика.
Вдали, где в сумраке полярной ночи выри­совывался силуэт «Седова», тревожно мель­кали огоньки. Товарищи подавали нам сиг­налы 0б опасности. Путь к кораблю уже
преграждали глубокие трещины и разводья.

адо спешить, и, напрягая силы, мы пре­одолеваем ледяные обломки, прыгаем через
трещины.

Буйницкий в одной руке нес хронометр,
в другой зажженный фонарь. Резкий порыв
ветра скоро задул фонарь, передвигаться
пришлось в темноте. Вот уже близко вид­неется корма ледокола, Еще одно усилие,
		8 Радист ледокола „Г, Седов“.
	и мы дома, в теплои каюте, среди друзей;

В темноте мы не заметили самую широ­кую трещину, отделявшую нас от судна.
Приняв слегка подернутое морозом ледя­ное крошево за крепкий лед, Буйницкий
наступил на него и чуть не провалился,
Его спасло то, что он ухватился рукой за
льдину и продержался, пока я ‘не подоспел
на выручку.
	Авральная ночь
	В Арктике каждую минуту, надо быть
готовым к неожиданностям. Малейшую
оплошность коварная природа севера, может
превратить в непоправимое бедствие. По­этому мы всегда были готовы к любым
сюрпризам. .

Часто бывало так: прекрасная погода,
кругом на десятки миль сверкают мириада­ми серебристых искр покрытые снегом мно­голетние торосы. В воздухе тихо, так тихо,
что прислушиваешься — и кажется, что
ощущаешь тишину наощупь. И вдруг от­куда-то с севера поднимется ветер, бросит
в небо тучи снега, и все вокруг помутнеет.
Сутками’ над океаном свирепствует шторм,
свистит ветер, зловеще трещат льды. От
порывов ветра трудно устоять на палубе,
даже держась за поручни. Но каждый был
на своем месте и делал свое дело.

Особенно мы опасались сильных сжатий
и подвижек льдов. Были моменты, когда
казалось, что стальная обшивка корабля
не выдержит сдвигающихся ледяных гиган­тов и треснет, как орех. В таких случаях
У нас всегда были наготове аварийные за­пасы, которые мы могли быстро и органи­зованно перенести на лед.

Однажды «Седов» был на краю гибели,
и только хладнокровие и мужество его
экипажа предотвратило опасность.

Страшный треск поднял на ноги всю ко­манду. Корабль вздрагивал от толчков и
кренился на бок.

— Вода! — крикнул кто-то,

С шумом и плеском в отливное отверстие
холодильника хлынул поток воды. Отбро­сив людей, он устремился в машинное от­деление. Несмотря на опасность, никто из
экипажа не растерялся. Промокшие до нит­ки, по колени в ледяной воде, все стояли
на своих местах и откачивали воду. Корабль
все больше накренялся и ежеминутно мог
опрокинуться и пойти ко дну. Тогда маши­нист Шарыпов вызвался заделать отвер­стие в холодильнике, через которое прони­кала вода. Не обращая внимания на холод,
сковывавший тело, стоя в воде, он стал пак­лей заделывать отверстие. Пятнадцать часов
мы вели ожесточенную борьбу с разбуше­вавшейся стихией, пока не предотвратили
опасности. Ледокол был спасен.
		 
	 , Бекасов на лыжной прогулке (лето — Во время дрейфа на ледоколе
1939 г,) доводителе
	Во время дрейфа на ледоколе „Г, Седов“ проводились нурсы су­И МФЭХЗЫИКОВ