Перед нами прямые, как стрелы, улицы; по их сторонам выстроились парадные болыние дома. «Дорогомиловская застава», «Тверская застава», — читаем мы названия. Да, еше несколько десятков лет назад здесь были границы города. Тут стояли желтые кордегардии и торчали поперек шоссе полосатые шлагбаумы. По деревне Фили бродили свиньи и куры, за Спасской заставой тянулся огромный вонючий пустырь по‘имени Сукино болото. Теперь по улице Филей мчатся трамваи, на бывшем Сукином болоте сверкают стеклянные крыши громадного завода шарикоподшипников. Москва реконструируется... Улица за улицей перекраиваются, перелицовываются. Многие ‘улицы переделываются совсем заново, про их реконструкцию москвичи говорят, что к старой пуговице пришили новое пальто. Вот одна изтаких 0бновленных улиц— Садовое кольцо. Она обТеёкает город, точно широкая и`ровная река из асфальта. Когда выходишь на середину этой улицы, то кажется, что выплыл на середину болыной реки. Ее сильное и быстрое течение несемя широкими волнами городского движения. То приливают, то останавливаются они под лучами`светофоров. Москвичи привыкли к этой удобной и широкой улице, забыли о том врёмени, когда маленькие садики суживали Садовую, а в самых бойких местах торчали поперек высокая Сухарева башня и Красные ворота. Улицу в этих местах шоферы сердито называли чмышеловкой», до того она была неудобна для движения, В 1937 г. улицы Садового кольца наполнились шумом и грохотом. Днем и ночью гудели машины: экскаваторы сбривали целые бугры земли, выщипывали деревья, как травинки; тяжелые катки массировали мостовую. Ночью, когда под лучами прожекторов машины со звоном и грохотом вывора-. чивали всю улицу наизнанку, казалось, что на Садовой идет сражение, Да так и было на самом деле: здесь разыгрывался бой старой и новой Москвы, советскиемашины штурмовали одну из крепостей купеческой столицы. Могучему организму новой сталинской Москвы мешали жить и двигаться такие улицы, как Садовая: кривые, горбатые, узкогрудые. На наших глазах этот уродыш стал красавцем. Улицу спрямили, она стала стройной и широкоплечей. И так меняют свой старый облик одна улица за другой —Калужская, на которой стоит Академия наук; Манежная около Кремля; Мецанская, что ведет к Ржевскому вокзалу; улица Горького и многие другие. На площади Маяковского ул. Горького пересекается с Садовым кольцом. Здесь весь день мчатся сотни, тысячи машин, и когда зажигается красный глаз светофора, на перекрестке выстраивается в затылок 10—15 рядов машин. По широкой улице машина мчится быстро, а перекресток сразу Еаце в дореволюционной Москве лучшие инженеры, зодчие, врачи, ученые говорили о том, что надо, наконец, переделать этот бестолковый и неудобный город, Прежние хозяева Москвы слушали эти умные разговоры, одобрительно покачивали головами, но не давали на работы ни копейки. А ведь в старой Москве, только для того, чтобы расширить улицу, надо было заплатить громадные деньги владельцам земли. На каждом клочке земли сидел свой хозяин. Ему было начхать на интересы населения, на благоустройство, если это не сулило ему выгоды. В Советской Стране нет таких хозяйчиков. Земля, вода, леса — все принадлежит народу. И народ перестраивает свою жизнь, переделывает и города. Было много планов перестройки Москвы. — Нечего и браться за нынешиюю Москву, — говорили одни, — уж очень неудобно она застроена. Ничего не поделаешь с таким нелепым городом. Оставим его так, как есть. Теперешияя Москва будет «roродом-музеем», а новый город с дворцами на светлых и прямых проспектах, с метро и парками будем строить на новом месте. — Вы не. правы, — возражали им другие, — если нынешняя Москва не годится, нечего сохранять этот старый каменный хлам. Снести его начисто с лица земли. И на этой расчищенной площади будем заново воздвигать сверкающую столицу социализма. — Нельзя планировать новый город на прежней его площади, — уверяли третьи. — Новая Москва должна стать столицей столиц, великаном среди всех городов нашей планеты. Мы предлагаем увеличить ее население до десяти миллионов человек и расселить жителей в огромных стоэтажных небоскребах, — И это нехорошо, — уверяли противники больших городов. — Вы хотите строить город небоскребов, которые затемняют улицы, лишают их света и воздуха. Надо растянуть Москву на десятки и сотни километров, вывести из города все фабрики и заводы, а жителей поселить в уютных двухэтажных домиках среди зеленых садов, на берегах Москвы-реки и даже Оки. Партия осудила все эти беспочвенные фантазии. Исторически сложившаяся Москва была взята за основу планировки. Ее древние дороги-улицы расширялись и выпрямлялись. Оскудевшая Москва-река получала новые воды и одевалась в гранит. Река превращалась в о проспект столицы. Сталинский план был разработан до мелочей: сколько построить школ, где снести старые дома и какие построить на их месте, скольконужно Большой Москве цветов и асфальта, трамваев и воды. Москва уже выросла во много раз, она выплеснулась за прежние границы, в которых ей стало тесно, как тесно юноше в его детской одежде. Плавные троллейбусы, быстрые автобусы мчатся по зеркальному асфальту, ее На Москве-реке рога-улица вела к центру города от Твери и звалась ‘Тверской. расочное ‘описание этой улицы 40-х годов прошлого века оставил В. Г. Белинский: «Это кривая и узкая, по горе тянущаяся улица с небольшой площадкой с одной стороны... один дом выбежал на несколько шагов на улицу, как будто для того, чтобы посмотреть, что делается на ней, а другой отбежал на несколько шагов назад; как будто из спеси или из скромности, смотря по наружности; между двумя довольно большими скромно и уютно поместился ветхий деревянный домишко... подле великолепного модного магазина лепится себе крохотная табачная лавочка, или грязная харчевня, или таковая же пивная С 1933 г. улице было присвоено имя любимого писателя Максима Горького. Год за годом преображалась улица, протянувшаяся от Кремля до Белорусского вокзала, Колонны физкультурников, автомобили с героями советской авиации двигаются теперь по широкому проспекту. Снесены лавочки и домишки Охотного ряда, Новые здания выстроились вдоль «красной линии». Сверкающим белым камнем отделан высокий Дом Совнаркома. Широкие арки новых корпусов «А» и «Б» легли над переулками. И так преображается весь город. Переделка города Старая Москва застраивалась вкривь и вкось, улицы были узкими и неудобными для движения. Многочисленные „кфивые переулки разбивали город на крохотные кварталы. Улицы шатались из стороны в сторону, точно пьяные, многие переулки кончались тупиками, Опять-таки по названиям можно срая угадать лицо многих проездов Москвы: «Кривоколенные», «Болотные», «Кривоарбатские», «Грязные», «Узкие, «Вшивые», «Черногрязские»... Москва, если поглядеть на нее с высоты птичьего полета, была похожа на какой-то лабиринт: улицы извивались и перепутывались, точно клубок, размотанный шаловливым котенком. Хозяева города мало заботились о его благоустройстве. Даже река Москва, на которой вырос город, измельчала и пересохла. Только веснами, в дни паводка, баржи проходили по реке, а летом суда цеплялись «брюхом» за дно, то и дело садились на мель. А весной река выходила из берегов и бесновалась на улицах Москвы. Наводнение 1908 г. покрыло водой около 100 км московских улиц, затопило две с половиной тысячи домов. Крымский мост. Вдали справа — ЦПКИО им. М, Горького