Tl НА ба ма С А м . На штурм Джигита. Впереди Л. Кенарский, сзади М. Березин; Tyne: тиром показан путь восходителей а вершине пика Джигит (5000 м). Слева направо: М. Березин и A fewer were re ‘Очерк и Фото В. Рацека палатку, как стало темно. Некоторое время ждал, затем с тревогой начал спускаться вниз, навстречу своим спутникам. На крик долго никто не отзывался. Снова поднялся вверх к морене и там неожиданно встретился с караваном. Оказывается, чтобы сократить путь, мои товарищи шли по другому рукаву ледника. Ночь выдалась холодная. Мы накрыли лошадей кошмами, а сами улеглись в спальные мешки. На рассвете проводник с лошадьми повернул обратно. Распрощавшись с ним, стали готовиться к восхождению. Слева верщина казалась неприступной — гранитная вертикальная скала. Тогда двумя группами мы пощли на разведку. Березин и Байгазинов взялись осмотреть западный контрофорс пика, в надежде найти. там путь к седловине. Я и Кенарский направились к ущелью, которое, как нам казалось, могло привести к вершине. К полудню мы достигли перевала. Дорогу преградили почти отвесные покрытые снегом скалистые склоны. Навстречу падали лавины, сыпались камни, Но мы благополучно миновали все препятствия и вышли на мощный ледник с северо-восточного склона пика Джигит. С этой стороны пик имел форму. огромной трехглавой стены. Перед ледником —- ледопад, изрезанный огромными трещинами, предательски замаскирован» ными снегом. Путь по нему труден и рискован, Но все же мы решили брать Джигит именно в этом направлении: лучше ледопад, чем вертикальная стенка, `° Наконец, после долгих поисков’ все собрались в лагере. Байгазинову и Березину He повезло: пути к седловине они не нашли. Пришлось остановиться на нашем предложении — штурмовать Джигит по северо-восточному склону. Утром, захватив с собой на четверо суток продуктов, теплую одежду и высокогорные палатки, вышли в путь. В тот же день прошли опасный ледопад. Большие и глубокие трещины доставили нам особенно много хлопот. Переправляться через них приходилось ‘ползком, применяя охранение и перетаскивая на веревке рюкзаки, По леднику шли весь день. Вечером выбрали ровную ледяную площадку, уложили на ней камни и установили на этой своеобразной подстилке две палатки. Не успели задремать, как грохот лавины заставил нас покинуть ненадежное убежище. Всю ночь вокруг шумели лавины и камнепады. После тревожной ночи начали штурм пика Джигит. Нам предстояло в очень трудных условиях совершить траверс трех его вершин. Выход на седловину был настолько труден, что мы решили оставить палатки и итти налегке. Мы знали, что впереди предстоит ночевка под открытым небом, при сильном’ морозе, в условиях разреженного воздуха, но в прежних походах и восхождениях нам не раз приходилось сталкиваться лицом к лицу с опасностями и лишениями, Связавшись веревкой, мы двинулись вверх ло крутому склону. Подталкивала мысль во. что бы то ни стало взять Джигит. Повернуть назад — значит признать себя побежденными в борьбе со стихиями. Вперед и выше! Только вперед! Я заметил, что Байгазинов стал прихрамывать, с трудом поспевая за нами, --- Что с тобой, Касим? Вспомнили стихи киргизского народного поэта Джоомарм Боконбаева о прекрасной горе АлаТоо, о людях, покоряющих ее твердыни: Мир твой сказачно чуден _ У небес, Ала-Тоо. Но прекраснее люди Всех чудес Ала-Тоо. И растет в наше время Средь камней Ала-Тоо Богатырское племя Сыновей Ала-Тоо... Ты стоишь величаво Средь камней, Ала-Тоо, Как высокая слава Наших дней, Ала-Тоо. Я читал эти стихи, они звучали над мертвым безмолвием гор, под фиолетовым небом, и становилось теплее от сознания, что где-то внизу цветут ‚сады и посевы и, может быть, о нас, групике альпинистов, затерянных среди скал и льдов, думают наши друзья, Несмотря на усталость, мы устроили’ в честь нашей победы маленький пир. Раскрыли коробки с консервами и виноградным компотом, достали из рюкзаков свежие яблоки. Поужинав, стали готовиться к ночлегу. При помощи ледорубов и консервных банок вырыли в снегу яму. В стенке ямы соорудили пещеру. Работали до изнеможения. Каждое движение достигалось ценой мучительных усилий. Легким нехватало воздуха, руки коченели от холода, . Надев насебя теплые вещи, мы забрались в снежную пещеру, где могли поместиться только сидя, тесно прижавшись друг к другу. Чтобы не отморозить ног, мы сняли ботинки и спрятали ноги в рюкзаки. Ботинки мы грели у себя на гру» ди, чтобы они к утру не промерзли, Я поделился с товарищами своим опытом предохранения ног от обмораживания, Я никогда не смазываю ноги перед восхождением жиром—так, как это делают другие, а мою их ледяной водой или растираю снегом. От этого они никогда не потеют и не мерзнут; Три пары теплых шерстяных носков хорошо предохраняют пальцы от холода. Ботинки должны быть свободными, Чтобы пальцы не были сжаты и могли двигаться, В походах и горных восхождениях надо всегда обращать внимание на такие «мелочи». От этого часто зависит успех восхождения, а иногда даже и жизнь альпиниста. Сидя в пещере, мы все свое внимание направляли к тому, чтобы не заснуть. Заснуть — значит замерзнуть. Рано утром поделили последнюю банку компота и начали быстро спускаться вниз. В 12 час. были в лагере, где нас ожидал Байгазинов, Прежним путем возвращаться нельзя. Солнце разрушило снежные мостики, и путь вниз был отрезан. Решили двигаться по другому ма шруту, по крутому ледяному склону в ущельи Культер. В пути застала пурга, двигаться приходилось ощупью, соблюдая величайшую осторожность. Только поздно вечером достигли базового лагеря. Там нас ожидал проводник с лошадьми. Так был впервые покорен Джигит — вершина 5-Й категории трудности, В этом сложном и, интересном восхождении мы еще раз проверили свои силы в борьбе с горными великанами. ` о время восхождения на Каракольский пик наше внимание привлекла остроконечная гранитная пирамида, возвышающаяся над остальными вершинами Терскей-Ала-Тоо. Мы долго смотрели с ледника на круто взбегающую вверх величественную громаду, увенчанную белой шапкой снегов, и Кто-то с восхищением воскликнул: — Джигит! Настоящий джигит! Этим именем мы назвали незнакомую вершину, куда еще ни разу не ступала нога человека. С тех пор прошло два года, и каждый раз, уходя в горы, мы мечтали покорить эту. вершину. Но к такому трудному восхождению надо долго и тщательно готовиться, И мы, четверо альпинистов Киргизии, Березин, Кенарский, Байгазинов и я, тщательно продумали все детали экспедиции. 4 августа 1939 г. мы выехали в Пржевальск. Там совершали тренировочные восхождения На ряд вершин. Наняли лошадей, еще раз проверили снаряжение и пополнили запасы продовольствия для трудного походя. 15 августа караван двинулся в путь. Некоторое время шли по живописному ущелью Уюнтер, заросшему громадными тянь-шаньскими елями, образующими над головой густой темносиний свод. Повсюду на пути обилие лесных ягод — смородины, малины, много грибов. о дну ущелья бурлит и пенится горная речка Караколка. Стремительными каскадами падает она по каменным ступеням, далеко разбрасывая ледяные брызги. Под столетними елями на небольшой полянке разбили базовый лагерь. Развьючив лощадей, расположились на отдых. В этом месте ущелье, заросшее непроходимым лесом, по степенно сужается. Внизу — лето; все цветет и благоухает, а здесь кое-где в тени еще сохранились белые пятна снега. Да это и не удивительно: мы на высоте 3000 м, На следующий день с утра снова двинулись в путь. Миновали водопад, стремительно падающий с 16-метровой высоты. Потянулись альпийские луга. Нас поразило множество эдельвейсов, — махровыми звездочками они усеяли весь путь. Внезанно перед глазами открылась изумительная картина, Расступились зеленые и пестрые от цветов луга и во всем своем великолепии предстала ослепительно белая вершина Каракольского пика, Среди морены и скал сверкают озера, отражая своей поверхностью белизну вечных снегов. Река течет по обширной зеленой долине. Тишину нарушает пение птиц. Здесь, словно стремясь все напоить своей влагой, Караколка разделилась на несколько рукавов; широкими прозрачными потоками торопится она вниз. 17 августа караван достиг ледника. Мы долго искали удобной дороги для лошадей. Путь преграждали хаотические нагромождения камней, глубокие трещины. Приходилось руками раскидывать камни и осторожно, шаг за шагом, переводить лошадей. Наконец, ступили на гладкий лед. Два часа идем по леднику. Встречаются стремительные ручьи, лошади испуганно пятятся, Никакими силами нельзя заставить животных итти в воду; пришлось завязать им глаза, и тогда благополучно перевели караван через потоки. Поздно вечером я отделился от группы, чтобы заранее на морене найти место для палатки. В горах ночь наступает быстро. Не успел установить — Ничего, пройдет,,. — отвечал Байгазинов. Он долго не хотел сознаться, что сильно натер Ногу и ему трудно итти дальше. Только по моему настоянию он прекратил восхождение. Мы подождали, пока Касим не достиг лагеря, и только тогда продолжали восхождение. На пути вырос скалистый заснеженный гребень. Он вел прямо к седловине. По одну сторону — отвесный склон в пропасть, по другую — ледяная стена. Здесь рождаются лавины; сейчас они зловеще шумят внизу. На мгновенье сердце стеснило чувство, похожее на страх, . Быстро созрело рещение. Осторожно срубая ледорубами скользкий гребень, мы ‘продвигались по нему все выше и выше, 40 м опасного пути осталось позади, Но самые большие трудности ожидали нас дальше, у ледяного сброба. 10-метровой стеной он преградил нам путь. Все свои знания, весь опыт прежних восхождений и всю тёхнику альпинизма пришлось применить на этом участке. Мы вбивали ледовые крючья и при помощи веГэевки и ледорубов двигались вперед. Каждую ри снежная лавина могла нас сбросить в проПАСТЬ. Еще хуже было итти по глубокому зыбкому у‘негу, когда не знаешь, что у тебя под ногой: то ли прочная’ скала, то ли зияющая трещина, прикрытая сиегом. Наконец, это препятствие осталось позади. Каждый из нас вздохнул с облегчением. г Но опасность еще не миновала. Надо было преодолеть гребень в 300—400 м длины. Он был похож на тот гребень, который мы прошли раньше, но значительно опаснее. Узкое ребро шло карнизами, обрываясь в пропасть то с правой, то с левой стороны. Мы продвигались крайне медленно, сидя на гребне верхом. Малейшая неосторожность одного могла увлечь в пропасть всю связку, В одном особенно опасном месте пришлось соорудить нечто вроде перил из веревок и ледорубов. Веревка, протянутая над пропастью вдоль Узкого гребешка, служила скорее моральной, нежели действительной поддержкой от падения. Впереди видна заветная вершина Джигита. Чтобы взять ее, нужно проявить все свое хладнокровие, все мужество. Два часа продолжался наш путь по опасному гребню. Время это показалось нам вечностью. Наконец, мы достигли первой вершины Джигита. Вокруг — море серых гранитных скал, поблескивающих, как сталь, ледяных глыб и сыпучего горного снега. Вот и остальные две верщины. Мы взошли и на них. Высота 5200 м. Над нами небо странного фиолетового цвета, Впереди, как родной брат пика Джигит, — красавец Каракольский пик; на востоке гигантским клыком устремился к нему пик Каштамбек-Тербаши; внизу множество мелких вершин. Они кажутся с высоты маленькими снежными пирамиами. Усталость сковала все тело. Хотелось лечь в снег. и отдыхать, В первые минуты победа не принесла нам той радости, какой мы ожидали, Предстояло снова испытать все пережитые опасности, спускаясь вниз. Но сейчас не хотелось думать 06 этом. На седловине перед восхождением, Слева арский, М, Байгазинов и м, Березин Еловый лес в Каракольском ущельи (Терскей-. Ne ан (Tep