из лесу прискакали двое бандитов и передали письмо полковнику Фролову. Атаман Матюхин, чтобы окончательно увериться, просил выехать к лесу атамана Фролова с Эктовым и с конвоем не больше пяти человек. ” n * вых улиц — это резерв комбрига. Второй кавалерийский полк разделился на два дивизиона. Один дивизион спешился и залег в овраге в засаду. По сигналу спешенные конники начнут повальный обыск в избах на главной улице. Второй дивизион на конях вышел за околицу, окружив деревню кольцом. Отход к лесу преграждали замаскированные пулеметы. Атаман Матюхин вместе со своим штабом будет приглашен в избу мельника на «совещание». ‚..Далекий конский топот вдруг нарушил тишину ночи. Одинокий всадник показался на дороге, ведущей из лесу. Согнувшись В седле, он промчался галопом по опустевшей улице. Копыта его коня гулко били по засохшей земле. На ходу соскочив с коня и бросив поводья, он вбежал по ступенькам крылечка, звеня серебряными шпорами. Толкнув дверь, он ввалился в горницу. Котовский сидел на столе, тяжело опершись о дубовые доски. — Идут, — завопил вновь прибывший и, вдруг спохватившись вытянулся в струнку, отчеканив: — Господин полковник, атаман Матюхин вместе со своим штабом и двумя кавалерийскими полками в тысячу сабзль приближается к деревне. Почти в упор он выстрелил в Матюхина. В мертвой тишине сухо звякнула сталь курка. Осечка... Матюхин недоуменно уставился в черную точку дула. Р-раз, еше осечка. Вдруг Матюхин, втянув голову в плечи, рванул из кобуры тяжелый маузер. Котовцы почти одновременно выстрелили, целясь каждый в бандита, сидящего Hanpoтив. Грохот выстрелов, треск ломающихся скамеек, звон разбитого стекла лампы смешался с глухими проклятиями и стонами раненых. Вспышки выстрелов освещали ярким светом горницу, Захмелевшие антоновцы naдали один за другим под меткими выстрелами котовцев. Воспользовавшись темнотой и суматохой боя, раненый Матюхин головой вышиб раму, перевалился через подоконник и скрылся в овраге, ведущем к лесу. Изба загорелась... Услышав выстрелы в штабе, котовцы ринулись из засады на главную улицу. Спящие антоновцы были почти все уничтожены, не успев даже толком сообразить, что происходило в деревне. Лишь немногие, выскочив в нижнем белье, очумело уносились за околицу на неоседланных лошадях. Однако человек 400—500 бандитов, преимущественно из тех, которые спали в полном боевом снаряжении, успели выехать в поле. Но здесь их окружили эскадроны «казаков», которые с гиканьем безжалостно рубили растерявшихся бандитов. Некоторые сумели вырваться из железного кольца и уйти в лес. Банда одного из зловреднейших антоновских атаманов была уничтожена. Все командиры бандитского штаба полегли на месте, трупы их сгорели вместе с избой мельника. С антоновщиной было навсегда покончено. Во время перестрелки в избе были ранены Котовский, которому бандитская пуля повредила плечевую кость, и один командир эскадрона. * Три казака незаметно от крестьян тянут на колокольню два «максима». Там на досчатом полу, распластавшись, уже лежат сотники и хорунжие, высматривая когото в бинокли. В избе штаба есаулы, окружив черноусого полковника и бледного как полотно Эктова, с жаром о чем-то просят Фролова. Высокий, стройный, загорелый, в черном бешмете — видимо, адъютант полковника вдруг, махнув рукой, твердо говорит: — Нельзя итти на верную гибель! Подумай о бригаде. Выдаст тебя проклятый эсер. черноусый стоит среди своих командиров, добродушно улыбаясь и пощипывая свои усики, говорит чуть заикаясь: — И-лослушай, К-криворучко, не в таких П-переделках б-бывал. К-котовский. Оставшись наедине с Эктовым, Котовский, переодетый в форму полковника, еще раз предупредил, что жизнь их обоих зависит от поведения Эктова. — П-пусть я п-погибну, но прежде п-погибнете вы, — закончил Котовский, кивнув на заряженный револьвер. ..С колокольни в бинокль было видно, как маленький отряд из шести всадников галопом мчался к темнеющему лесу. Крепко сжав ручки «максимов», не отрываясь от прицелов, пулеметчики неподвижно лежали, ожидая сигнала. Вдруг из лесу на поляну стали выезжать черные фигуры всадничов, одна за другой. Атаман, Матюхин вместе со своим штабом выезжал навстречу «полковнику Фролову». С колокольни в бинокль можно было пересчитать всадников. — Семьдесят против пяти, — тихо проговорил кто-то. Встреча прошла так, как и рассчитывал Котовский. Эктов еще издали закричал Матюхину, что перед ним атаман Фролов, Обнявшись и поцеловавшись с Матюхиным, Эктов представил «полковника Фролова». Поздоровавшись и развернув коней, Котовский и Матюхин › поехали рядом, справа от Котовского стремя в стремя ехал бледный от волнения Эктов. После обмена приветствиями и новостями решено было, что вечером атаман Матюхин приведет свои полки в деревню. Оба отряда разъехались в разные стороны. На колокольне молодой белобрысый командир эскадрона, опустив бинокль, стер ладонью мелкие капельки пота, выступившие на лбу. За длинным столом сидели командиры бригады Котовского в казачьей форме с небрежно накинутыми на плечи базнлыками. Напротив, под образами, на лавке расположились тринадцать командиров бандитского штаба во главе с атаманом Матюхиным. Весь стол был уставлен глиняными кувшинами с брагой, четвертями с самогоном, закуской. Котовский, важно облокотившись о саблю, сидел напротив бандитского атамана, пощипывая черные усики. Большая керосиновая лампа стояла на столе, освещая желтоватым светом раскрасневшиеся от выпитого самогона лица бандитов. На краю стола между Матюхиным и Котовским лежала карта-десятиверстка, вся исчерченная красным и синим карандашом. Только что был выработан план совместного наступления на Тамбов, Котовский всячески оттягивал время, дожидаясь рассвета. Котовцы усиленно подливали самогон в стаканы антоновцев. Матюхин, хрипло ругаясь, рассказывал о разгроме под Духовкой и Бакуром, проклиная Котовского и его дьявольскую бригаду бессарабцев. Захмелевшие бандиты с грубым смехом рассказывали о звездах, вырезанных на теле пленных красноармейцев, о повешенных и замученных коммунистах, о Маньке Косовой, собственноручно изрубившей «в лапшу» сразу тридцать шесть пленных коммунистов. Сжимая рукоятки сабель, котовцы, бледнея от возмущения и бешенства, посматривали на комбрига, ожи`Дая сигнала. Гражданская война кончилась. Кавалерийская бригада в пятьсот сабель во главе со своим комбригом четыре года беззаветно сражалась за свободу и счастье народа. За время гражданской войны котовцы получили больше четырехсот орденов Красного знамени. За разгром антоновских банд котовцам было вручено 186 орденов Красного знамени. На груди Котовского красовались три ордена Красного знамени и четвертый украшал эфес его сабли. авалерийская бригада Котовского снова подошла к берегам Днестра. Долго стоял комбриг у воды, с грустью смотрел на родной берег. Как хотелось ему лихим ударом смять пограничные заставы румын, сорвать цепи с порабощенного народа Бессарабии. 9 апреля 1925 г. Котовский говорил с трибуны: «Пусть румыны думают, что они сумеют удержать Бессарабию в своих руках. Но мы думаем иначе... Красная конница будет еще поить своих коней на р. Прут. Да здравствует, товарищи, наша красная родная Бессарабия! Да здравствует мировая революция! Да здравствует штаб мировой революции — Коминтерн! Да здравствует мировая Красная армия! — закончил Котовский и, выхватив из ножен клинок, словно застыл, олицетворяя своим порывом мощь и силу Красной армии. Зал содрогнулся от грохота бурных аплодисментов. Народ Бессарабии, двадцать два года стонавший под игом румынских захватчиков, сохранил легенду о кладе Котовского под дубом: ... «Оставил клад Котовский. Не из золота этот клад, не из серебра, не из камней драгоценных... Клад Котовского в шуме леса и в вольной песне ветра, и каждый может найти этот клад...». Сбылись чаяния порабощенных народов Бессарабии. 28 июня 1940 г. Красная армия, выполняя приказ правительства, перешла границу, которая разделяла два братских народа. Красная конница вышла к берегам Прута! Прошло часа два. На главной улице по избам беззаботно спали антоновцы, Однако около четырехсот бандитов по приказу осторожного Матюхина спали в полном боевом снаряжении, не расседлывая лошадей. Стало светать, предрассветный ветерок откуда-то из лесу донес протяжный крик совы, В избе под самым потолком синеватым 06- лаком плавал махорочный дым. Антоновцы вытирали грязными ладонями потные разопревшие лица. Котовцы все чаще и чаще поглядывали на комбрига, их загорелые лица были напряжены. Вдруг Матюхин, рявкнув, бухнул кулаком по столу, жалобно зазвенели чашки. Гвалт мгновенно стих. Котовцы, словно по команде, опустили руки, нащупывая рукоятки маузеров и наганов. — Эх, попадись мне Котовский, кишки выпущу! — прохрипел бандит, разом глотнув целую чашку мутного самогона. Котовский встал, глаза его сверкнули недобрым огоньком, лавка с грохотом опрокинулась на пол. В руке у него блеснула вороненая сталь нагана. — Д-довольно л-ломать комедию. Я — Котовский. Расстрелять эту сволочь! избе мельника на столе, на лавках, на полу спали одиннадцать командиров, отобранных Котовским. В полутьме поблескивали рукоятки сабель и офицерские погоны, Сам Котовский спал на столе. Иногда он приподнимался на локтях, сверкая золотом полковничьих погон и, к чемуто прислушиваясь, поглядывал в оконце. На улице стемнело, одинокая деревенька на краю дремучего леса вся потонула в вечерних сумерках. В овраге, в густом саду, за околицей, в кустах и за скирдами тихо лежали в засаде три сотни удалых кавалеристов Котовского, Только теперь в эти томительные минуты ожидания комбригу показалось, будто риск в задуманном деле слишком велик. Три параллельных улицы тянулись через всю деревню, в центре находилась изба мельника и церковь, окруженная густым садом. Все село пересекал овраг, выходящий далеко за околицу. В избах центральной улицы расположатся на ночь бандиты. Первый кавалерийский полк котовцев в полной боевой готовности занял одну: из боко-