а наменные глыбы выпирают, словно зубья Ha хо
	крепостном валу.

Еще несколько усилий, и Борис первым вступил
на твердые заструги вершинного плато. Здесь,
как на большом столе, накрытом скатертью, вид­нелись отдельные глыбы-останцы, закованные в реб­ристый снежный панцырь. Останцы со всех сторон
	украшены ледяными сталактитами сосулек. Кое-где  

 
	краснели пятна скальных лишайников,
На северном плато темным зеленоватым конусом
	возвышалась глыбовая россыпь. Голо и неуютно о
	кругом,
Быстро выпив горячего какао, закусив промас:
ленными галетами и сделав снимки, пошли на спуск.
Приходилось спешить, быстро надвигались су.
мерки. Втемноте легко сбиться с пути. На несколько
мгновений остановились, чтобы проводить солнце,
Кровавокрасный диск его коснулся краем зубцов
Белого камня и окрасил их в рубиновые и вишине­вые тона турмалина. Неосвещенные места быстро
меняли свой цвет, окрашиваясь то в дымчато-сире­невые тона, то заливаясь фиолетовой или черно­синей краской, напоминая картины Врубеля.
Наконец спустились на маленькую площадку,
надели лыжи и, лавируя меж стволов, зигзагами
понеслись в черную пропасть, Собравщись у под­ножия склона, выслали в поселок дежурных.
Через час, с волчьим аппетитом съев целое ведро
дымящегося супа, крепко заснули в тёпле, Только
Саша при свете колтилки долго заполнял свой днев­Вик,
Ночевка в снегу
	Утром He было ридно ни Денежкина камня,
ни Белого хребта, Все, вплоть до таежной границы,
было скрыто в молочном тумане. С Денежкина
камня дул северный ветер.

Старатели и охотники усиленно отговаривали нас
от лобового перехода через хребет и советовали
обойти Белый камень с севера, Это удлинило бы нац!
путь километров на пятьдесят, но зато, как они
говорили, там легче можно перевалить через Ураль­ские горы, Один из старателей, огромный широко­плечий бородач, рассказал недавний случай, когда
четверо охотников © прииска Благодатный перёшли
на восточный склон в
погоне за лосями, кото­рые держались здесь, в
малоснежных — районах.
Удачно проведя охоту,
они отправились обрат­но, но западный ветер,
постоянно дующий с ог­ромной силой через пе­ревал, буквально смел их
вниз, Вернувшись в Соль­ву, они отправились на
Благоратный в обход,

 
	Мы хорошо знали свои
силы и решили штурмо­вать Уральский хребет в
лоб через ближайший пе­ревал,
	Попрощавшись со ста­рателями, быстро ушли
на запад. Скоро девствен­ная глухая тайга скрыла
нас от ветра, только ввер­ху глухо шумели ветви
сосен и пихт. Нам пред­стояло пройти около со­рока километров по без­дорожью, перевалить три
отрога и,, перейдя рубеж
Азии, попасть в Европу.
На западном склоне мы
должны были найти при­иск Благодатный, зате­рянный в угрюмой, не­проходимой тайге, Под
	перевалом на восточных
склонах хребта мы pac­считывали переночевать
в заброшенной охотничь­ей заимке коми,
	обойдя полыньи и на­леди, пошли вверх по
речке Талой. ° Дальше
пришлось пробиваться
сквозь таежную rape,
заваленную  буреломом,
Этот путь отнял у нас
очень много времени.
Стало темнеть, До иё­ротом останавливаются, Видим, что Глеб изогнул­ся, как стальная пружина. Сзади к нему плечом
прислонился Борис. В следующее мгновение лыж­ник, скользящий по склону, налетел на них, но,
сбив обоих с ног, остановился. Внизу, у подошвы
склона, предательски чернели груды камней.
Наконец, мы вышли на гребень перевала, Ветер
	на западных склонах слабеет, Серая пелена снеж­ного тумана скрывает даль,
	дружба. Шутя и добродушно посмеиваясь над нами,
они оказывали нам теплое, сердечное внимание.
Заботливо подкладывали лучшие куски сладкова­той оленины, угощали медвежьим шликом, пред­лагали свои койки, хотя сами целый день работали
на морозе. Расположились мы спать на полу.
	Последний путь

Утро встретило солнцем, залившим золотом лу­чей замерзшие окна барака. После завтрака все
старатели вышли провожать нас. Воздух чист
и прозрачен. Неподвижно стояли одинокие кедры
и стройные сосны, одетые, пушистым снегом, За­стыли березы, накинув на себя сверкающую вуаль
изморози.

Мы крепко пожали мозолистые руки старателей
и ринулись вниз. Прямо от строений Благодатного
шел З-километровый спуск в долину реки Ky­тима. Дорога змеей вилась в тоннеле переплетаю­щихся заснеженных ветвей, Мы еле успевали. де­лать повороты. Никакие тормозы не замедляли стре­мительного скольжения по укатанной колее.

Уже начинали дрожать колени, когда, благопо­лучно проскочив через мост, мы вылетели на бу­гор. Спуск окончен. Вот стремительно вылетел
Саша, за ним Юрий. Оба красиво закончили спуск
чистой «христианией», подняв целый вихрь снега.
В тоннеле мелькнула фигура «буйвола». У Глеба
совершенно стесаны ребра лыж, Он спускался плу­гом, работая, как снегоочиститель, весь окутанный
облаком снежной пыли. Наконец, верхом на пал­ках появились Григорий, Николай, а за ними и
Виктор.

Передохнув, отправились вниз по реке Кутиму
и к концу дня вышли на р. Вишеру. Четыре дня
бежали мы дорогой, идущей по реке Вишере, сжа­той высокими скалами с густым сосновым бором
наверху. Часто у огромных отвесных скал река
вздыбливалась торосами, и дорога змеей вилась
между ледяными глыбами.

После 180-километрового марша Sno льду р. Ви­шеры наши лыжи пришли в полную негодность,
В конце четвертого дня поднялись на увал. Внизу
в темноте яркими звездами горели огни Красное
вишерска.Лыжный поход окончен,
	 
	„Вскоре мы вышли на широкую поляну, . №
	На Денежкин камень
	На дворе морозно, почти полный штиль. На во­стоке уходили за хребет редкие клочья облаков.
Кругом тишина, только изредка возникали сла­бые порывы ветра. Сообщение о разрешении вос­хождения принято радостно, Термосы наполняются
горячим какао, укладываются промасленные га­леты, вытащены запасные валенки, носки иварежки.

Учтя прошлогодний опыт восхождения на Кось­винский камень, строимся гуськом, причем впе,
реди идут «ветераны», сзади сильнейшие, а между
ними новички, Замыкающим, как всегда, был Вик­тор. Перед ним Глеб, который понемногу стал при­выкать К дисциплине группы.
Быстро поднялись на юто-западное плечо снеж­ного гигаята. Идем на лыжах по склону, заросшему
сосняком и могучими кедрами. Подъем становился
все труднее и труднее, приходилось применять раз­личную горно-лыжную технику.

Наконец подъем стал настолько крутым, что
пришлось оставить лыжи. На пологой площадке,
лишенной растительности, свирепо дул ветер,
Мелкие иголки ледяных кристаллов больно кололи
лицо, По твердому насту и обнаженным щебниестым
осыпям вилась поземка. На этой площадке надели
ватники, шлемы, вторые варежки. Отсюда заме­чательный вид. На западе Белый камень со снеж­ными горбами вершин ‚ изборожденных ледниковыми
шрамами, потонул в голубовато-синем мареве.
Далеко на севере виден большой массив Ялпинт­Ньер, покрытый молочнобелой ватой огромного
облака. Внизу под ногами расстилалось сплошное
море темнозеленой тайги, и среди деревьев белели
змейки замерзших рек.

Идем друг за другом все ниже и ниже, слибаясь
под напором беснующегося ветра. Отдохнув в ро­щице корявых березок на седловине, слускаемся
в распадок реки Супреи и отсюда начинаем штурм
вершины.

Идем то по твердому ледянистому насту , то вдруг
проваливаемся в рыхлый снег, предательски скры­ающий под собой острые камни осыпи. Ветер стих,

 
	и солнышко начало сильно прилекать. Все чаще
и чаще отдыхаем, но вершина все так же далека,
		дУ Бориса снова сломалось крепление...”
	Вдруг идущие впереди остановились. Под ногами
туман, и где-то далеко внизу проступали неясные
	силуэты деревьев, Сняв лыжи, по каменной круче
	осторожно сползли вниз, Кругом пихта, и только
изредка встречались березы и ели. Ветви деревьев
были отягчены пушистой ватой кухты, Здесь,
на западных склонах хребта, очень много снега;
ноги утопали выше колен. Опять по очереди с остер­венением тропили путь вдоль речки Лямпы. Скоро
вдалеке показались какие-то строения. Это был
заброшенный дом коми. Через черные дыры -окон
и выбитые двери в избу навалило целые сугробы
снега. Но не хотелось ночевать в холоде, когла
	теплое жилье находилось где-то близко, за сосед­вим увалом, Мы решили искать Благодат­ный.

Опять карабкались вверх, увязая в глубоком сне­гу. На дне зелено-голубых снежных воронок видны
верхушки молодых елок, погребенных под снегом.
С лыж сойти нельзя, рискуем провалиться с голо­BOK B пушистые сугробы.
	Стало совсем темно, а мы все еще поднимались
по увалу. Группу вел Виктор, который умел прек­расно ориентироваться в самой сложной и незнако­мой местности. Он как будто чувствовал под но­гой каждую горизонталь и, точно стрелка компаса,
всегда выводил группу на правильный путь, к
жилью. Вот и теперь он уверенно скользил вдоль
увала, искусно лавируя среди деревьев. Иногда
он сверял курс по светящейся стрелке компаса,
что-то бормотал себе под нос и двигался дальше,

Мы все, хорошо знавшие Виктора, были совер­шенно спокойны, и только новички молча, недовер­чиво покачивали головами.

Молчаливо чернела затихшая тайга, было темно,
впереди то и дело внезапно вырастали из
тьмы стволы деревьев. ss <

Двигаясь без шума, мы
почти наезжали на спя­щих в лунках тетеревов,
которые, глухо хлопая
крыльями, взлетали из­под самых лыж, Вдруг
ведущие остановились —
Виктор напал на лыжию. }
Быстро заскользили по
ней наши лыжи, и через
полчаса, не потревожив
даже спящих собак, вхо­дим в барак старателей
прииска Благодатного,

Золотоискатели встрети­ли с шумным удивле­нием.

— Пришли с востока
без дорог и прямо на
прииск. Вот это здорово!
	Виктор — герой вече­ра, Но он, густо кра­сный от смущения, воро­шил свои коротко остри­женные, топорщившиеся,
словно у ежа, волосы и
бормотал, что каждый из
нас сумеет, если понадо­бится, так же хорошо
ориентироваться в незна­комой местности.
	До поздней ночи идут
	разговоры о Москве, о бо­-
	«В рыхлом снегу трудно био прокладывать лыжню....”
		Вскоре вышли на широкую поляну с редкими ко­рявыми сосенками. Здесь совсем тихо и не видно
ни птиц, ни зверей. Солнце пригрело, и снег стал
мокрым, Итти было очень трудно. Выслали раз­вецку на поиски избушки, Кто знает, может быть,
она нам еще пригодится... Тайга шутить не любит,
и Часто неосторожного человека подстерегает ги­бель.

Издалека донесся свист.

Заимка найдена, Через несколько минут, стря­хивая снег, согнувшись, пролезаем внутрь низкой,
сложенной из толстых бревен избушки, Вдоль стен
настланы нары. В центре стол на чурбанах, В углу
железная печка, около нее аккуратно сложены
сухие дрова и свиток бересты. Над печкой, на де­ревянной полочке, виднелся коробок спичек,
а на потолке висел мешок с сухарями. Сбившийся
в пургу путник, набредя на такую заимку, уже
не пронадет от холода и голода. По закону тайги,
оставили запас галет, сахару, чая, кусок сала и
коробок спичек.

Выйдя из зимовья, отправились на штурм пере“
вала. Издалека доносился ‚протяжный вой —-

это западный ветер с сибой пробивался по «трубе»
	перевала из-за хребта.
С каждым шагом снег становился глубже, бес­прерывно менялись ведущие. Мы с упрямой настой­чивостью пробивались виеред. Тайга стала рёдеть,
Взметая снежную пыль поземки, с каждой минутой
крепчал ветер.  
В двух километрах от перевала у Бориса опять
сломалось крепление. Пурга становилась все силь­нее и сильнее; теперь ветер злобно срывал целые
ветви кедров и сосен. Ремонт креплений у Бориса
затягивалея, а день начал уже меркнуть.
Наиболее опытные и осторожные ребята пред­ложили вернуться в избушку. Другие советовали
продолжать штурм перевала. Победила логика
первых, и вторые с ворчанием пошли позади.
Весело затрещали дрова в печурке. Попивая го­рячий чай, мы слушали Григория, рассказывавшего
о боях гражданской войны. Его суховатое, чуть
аскетическое широкоскулое лицо с высоким лбом,
краснобронзовое в отсветах пламени похоже на ли­цо вождя индейцев, Много раз Григорий  был на во­лосок от смерти, и только решительность, хладно­кровие и осторожность спасали ето. И теперь его
совет — закон для нас. Часто одно только слово,
произнесенное им, выручало из беды товарищей.
#
	По компасу
	бушки оставалось по нашим расчетам пять кило­метров, При подъеме на один из увалов мы попали
в глубокий рыхлый снег. Техника мало помогала
здесь: выбиваясь из сил, лезли вверх. Вдруг иду­щий сзади Борис громко выругался; неудачно за­цепившись лыжей за поваленное дерево, он вырвал
крепление. Нужен срочный ремонт, а это значит,
мы не успеем найти заимку засветло. Решили но­чевать здесь,

Вот она вынужденная ночевка в снегу! К ней
мы были подготовлены еще в Москве, и она не эа­стала нас врасплох. Кругом прбстиралась безжи­зненная гарь. Чернели стволы сухостоя. Дружно
застучали топоры, и сухие красавцы-кедры пова­лились в снег, Всем нашлась работа, Одни вытап­тывали площадку в глубоком снегу, другие таска­ли срубленные стволы и разводили костер.

Не успели замерзшие и промокшие ребята на­деть валенки и налить из термосов в-кружки го.
рячее какао, как уже пылал жаркий огонь костра.
Над ним сшипением таял снегв котелках и чайнике.

Мы разгребли снег в форме овальной лунки,
насыпав вокруг площадки большой снежный вал.
По плану Гришы -— ветерана гражданской войны
и многих туристских путешествий — выложили
дно лунки жердями и застлали двумя одеялами,
Затем в снежныйвал воткнули лыжи, связав концы
их вместе. Все этовооружение покрыли двумя одея­лами. В ногах положили страховое бревно, и ба­лаган для ночлега был готов. Получилось нечто
вроде вигвама, открытого спереди. Таежный ко­стер из толстых сухих стволов ярко горел перед бя­лаганом. Ночь была морозная, 30-градуеный мороз
усиливался еще ветром, а у нас внутри балагана
было около 16° тепла,

С аппетитом поужинав, мы улеглись спать,
В ночную темь с треском летели красные искры
и с шипением гасли в снегу. Время от времени де­журные Виктор и Ворис подкладывали дрова
в костер, Борис всю ночь чинил свои поломанные
крепления при свете костра. ^
	закон тайги
	Светает. Прямо на востоке в синеватой предут­ренней мгле вздымалась неуклюжая громада Де­нежкина камня, ре

В сумраке утра он темносерый, и только снежная
вершина чуть голубеет. Но вот стали все яснее
и яснее вырисовываться на блецноголубом небе
обе вершины. Склоны камня окрасились в густой
фиолетовый тон, и наконец яркие брызги солнеч­ных лучей позолотили снега и темнозеленую ще­тину тайги.
	Поднявшись на увал, спустились в синюю мглу
пади, густо заросшей пихтой и сосняком. Несмотря
на тяжелые рюкзаки, итти было легко и приятно.
Приветливо покачивались. опушенные снегом пих­ты. Лыжню то и дело пересекали причудливые узо­ры заячьих следов, трехпалые следы глухаря и
сдвоенные отпечатки лап горностая,
	ях сбелофиннами, золоте.
Почти всестаратели побы=
вали в погоне за желтым
металлом в самых отда­ленных районах страны.
Были здесь и участники
знаменитой алданской
золотой лихорадки 1923
года. Географию. страны
они знали не хуже нас,
студентов-географов,

Во всех поступках этих
людей, с простыми суро­выми лицами, чувствова­лась нас  ящая, крепкая

 
	Кругом голо, Виднеются темные заструги, тер­неются глыбы камней, С двух сторон перевал сжи­мают скалистые щеки. Маленькие фигурки лезут
вверх по крутому склону, не снимая лыж. Вдруг
кто-то упал и, набирая скорость, заскользил вниз
на камни. В ту же секунду Глеб и Борис ринулись
под уклон. С головокружительной быстротой об­гонупот они скользящего человека и резким пово-