В кунацкой мы расположились на ночлег. С восходом солнца, провожаемые всей семьей, мы покинули гостеприимного хозяина, Дороги не было. Узкой серой ленточкой вилась ишачья тропа. Вначале она была достаточно широка и шла под уклон, потом стала круто взбираться вверх, сужаясь до того, что местами нельзя было итти рядом с машиной. К тому же ночной ливень размыл горные склоны и тропа была засыпана разрушенной породой. Пришлось оставить велосипеды и заняться расчисткой тропы, Целый день мы шли пешком, осторожно ведя машины. Нам повстречалось на пути лишь стадо овец, сопровождаемое двумя величавыми бородатыми чабанами. Золотые пятна посевов, разбросанные по горному склону, говорили о том, что где-то в горах живут люди. Порой белые сакли с плоскими крышами весело выглядывали из зеленеющих долин. В одной из пещер, служащей, повидимому, приютом для пастухов, мы расположились на обед. К вечеру мы достигли сел. Гельмец, откуда путь лежал к Ак-Балаханскому перевалу. Жители селения — лезгины — впервые видели велосипед. Удивлению и восторгу их не было предела. Все, от мала до велика, обступили нас. Нас все поражало здесь яркостью и пестротой: одежды лезгинок, головные уборы с нависающими над лбом рядами разнообразных монет, звенящие серьги, чеканные серебряные пояса-подвески. Одежда маленьких девочек не отличается от одежды взрослых и так же обильно украшена монетами. Мужчины носят громадные папахи, у пояса неизменные кинжалы. Нельзя не упомянуть о той почтительности, с которой молодежь относится к старикам. Молодежь расступалась перед ними, уступая место, чтобы они могли лучше рассмотреть гостей с диковинными машинами. Из всего аула русский язык знал лишь один человек; 12-летний ученикотличник Гельмецкой школы. Мы попросили его быть нашим переводчиком, что очень польстило его самолюбию. Нас забрасывали вопросами. «Переводчик» ‚едва успевал справляться со своими обязанностями. Один старик оживленно о чем-то говорил, указывая на горы, покрытые облаками. — Туда’ дороги нет! — перевел ero слова мальчик. — Как нет? Развертываем карту, читаем названия аулов. Лица горцев становятся серьезны, старики склоняются к карте, утвердительно кивают головами, — Вев верно на вашей карте. Аулы наВ таких корзинах леэгинки носят снопы сжа/ того хлеба В предгорьях Дагестана Из бывшего гнезда мракобесия, о чем свидетельствует около десятка высоких минаретов и множество «святых» могил, Рутул превратился в культурный районный центр. В двух самых больших мечетях устроены клубы, остальные используются колхозом для хозяйственных целей, В селении выстроены новая школа, больница, здания советских учреждений. В Рутуле нас встретила группа молодежи, с которой мы беседовали о цели нашего путешествия, о туризме и опять-таки о Москве, куда устремлены мысли юношей и девушек советских окраин. Жители Рутула живут зажиточно, хорошо, Они одеты чисто и опрятно. Пожилые женщины носят одежду и головные уборы, украшенные монетами, цепочками и чеканными изделиями из серебра; мужчины в неизменных бараньих шапках. На молодежи городские костюмы, галстуки. Напутствуемые лучшими пожеланиями рутульцев, мы тронулись дальше. Колесная дорога, вначале хорошая, дальше становилась все хуже. Пришлось сойти с велосипедов, и тут только мы почувствовали подлинную усталость. Однообразный шум реки убаюкивал и клонил к отдыху. Накрапывал дождик, внезапно превратившийся в ливень. Укрыться было негде, и мы шли вперед, с трудом толкая велосипеды по каменистой тропе. За поворотом ущелья мы неожиданно оказались у края котловины. Перед нами, в дождевой сетке, вырос аул Лучек. Вид жилья окрылил нас. Мы сели на машины и под проливным дождем понеслись к аулу. Через полчаса мы уже сидели на мягких коврах в кунацкой, перед кипящим самоваром. Наш гостеприимный ‘хозяин, бессменный председатель колхоза тов. Шахбанов, разливал чай. Он рассказывал нам 0 своем колхозе, о поголовье овец, увеличившемся более чем в 10, раз, об электростанции, которую решили строить колхозники, о новой школе и молодом учителекомсомольце. За разговором незаметно время зашло за полночь, Взяв лампу, хозяин предложил нам осмотреть дом. Старый дом напоминал собой крепость, так же, впрочем, как и все постройки аула. Дом с плоской крышей, обнесенный террасой, стоит в глубине двора. Он состоит из трех отдельных помещений, каждое из них имеет свое назначение. Одну комнату занимает семья; там же расположен очаг для приготовления пищи. Вторая комната служит кладовой. Третья предназначена для гостей — кунацкая. Стены и полы кунацкой покрыты собственноручно — вытканными молодой хозяйкой пестрыми коврами. Над коврами развешаны блюда и тарелки; в углу камелек в мавританском стиле. стью, в лощине, бьет из земли один из таких источников. Вода с силой вырывается из трубы, образуя прекрасный душ. Если к струе поднести горящую спичку, над фонтаном вспыхивает газ и вода начинает бить сильнее. В вечерние часы, по окончании работ, к источнику вереницей тянутся жители — искупаться и захватить для питья кувшин приятной на вкус воды. На другой день после приезда в Ахты мы отправились осматривать курорт с серными ваннами. Дорога к нему вьется в тени садов. Мы увидели скромное по архитектуре здание, с цветником перед фасадом, с прохладными коридорами и просторными кабинами. Горячая (50°), мягкая, слегка пахнушая серой вода обильно наполняла каменные ванны. Здесь же, в садике, находится столовая. Чинно восседали за длинным столом курортники: мужчины в бараньих шапках и бурках, черноглазые женщины в шелковых щалях, На курорте отдыхают и лечатся исключительно местные колхозники и чабаны, Колхозный курорт ‘содержится риком, При курорте имеются отдельные комнаты и общежитие для приезжающих. Вдоль реки Самур На следующий день мы покинули селение, По дороге навстречу нам двигались горы золотистых снопов, из-под которых едва виднелись семенившие копытца и длинные уши осликов. Жители встречных аулов были заняты обмолотом пшеницы, но, завидев нас, бросали работу и окружали тесным кольцом. Завязывался дружеский разговор. Расспрашивали о Москве, о жизни страны, хвалились богатым урожаем и изобилием продуктов. Берег Самура обрамлен изумрудными лужайками и пышными ореховыми деревьями. Склоны гор, подступающих к реке, также покрыты лугами, а за ними высятся скалистые розоватые громады со снежными вершинами. Наши машины легко катят по прекрасному ровному шоссе. День облачный, незнойный, Ехать в такую пору — наслаждение. Во время привала на обед к нашему костру подъехал всадник. — Я инженер-мелиоратор, — знакомясь с нами, сообщил всадник, подсаживаясь к костру. — Строим оросительный канал у верховьев Самура, 10 000 га солончаковых бесплодных степей мы оживим, чтобы дать стране больше риса. Все говорит здесь о счастливом созидающем труде. Ландшафт местности резко меняется. Горы теряют свои мягкие очертания, выступают угрюмые, поросшие лесом скалы. Кончается шоссе, дальше тянется колесная дорога. Вот и сел. Рутуль