Дорога, миновав старинное мусульманское кладбище Кара-Агадж, вступает в лесистое ущелье, вход в которое замыкается полуразрушенной крепостью Аскеран. Далеко впереди среди зелени гор виден г. Степанакерт, выше которого на крутой скалистой горе находится г. Шуша. Белая полоска шоссе ярко видна на темном фоне гор километров на 40 вперед. Этот участок дороги очень оживлен. Towns беспрерывно в ту и другую сторону несутся автомобили, гремят фургоны, скрипят арбы, мерно шагают верблюды, и, позванивая бубенчиками, катят запряженные лошадьми фаэтоны с разукрашенной упряжью. От сел. Ханбачи — «ханские сады» — начинается подъем к г. Степанакерту. Наконец дорога выходит в широкую долину, где стройными красивыми линиями тянутся дома столицы Нагорного Карабаха. Этот новый, хорошо распланированный город вырос на месте небольшого сел. Ханхенд. Болышие дома европейского типа, бульвары, цветники, электрическое освещение и все культурные удобства красноречиво говорят о том, что это уже советский социалистический город. Только крикливый и шумный базар, старинные армянские костюмы на старухах и живописные бурки на стройных всадниках напоминают о том, что мы в глубине Закавказья. Быстро съезжаем по короткому, но крутому спуску на Шушинское шоссе. Перед нами белое красивое здание гидроэлектростанции Степанакерта. На противоположной стороне ущелья на небольших площадках уютно стоят селения. Влево отходит шоссе к новому район= ному центру Корягино. Шуша, или Панахабад, — самый значительный город Нагорного Карабаха, в прошлом резиденция и крепость первого владетеля Карабаха — Панах-хана, — расположена на восточном крутом склоне Шушинской горы, на высоте 1500 м. Город с большим трудом оправился после мартовских дней 1920 г., когда разжигаемые буржуазными националистами мусульмане истребили около 30 тыс. армян и превратили цветущий город в руины. Следов былого антагонизма нет ив помине: армяне и азербайджанцы — все работают рука об руку для одной светлой цели строительства социализма. В Шуше развито шелкомотальное и ковровое производство и садоводство. Пройдя пешком небольшой подъем через разрушенную часть города, крутым уклоном быстро съезжаем на шоссе. На перекрестке у неизменной чайной и ларька ‘мы встретились с группой кочевников. Навьюченные имуществом, бредут ишаки, лошади, верблюды и даже коровы; из-под больших узлов, завернутых в домотканые узорные ковры и панасы, торчат шесты для установки шатров. Между узлов и на узлах разместились женщины, дети, телята, щенки и куры. Сбившись в тесную кучу, семенит позади большая отара овец, окруженная стаей свирепых псов с отрубленными ушами. Среди этой группы шагают загорелые чабаны, вооруженные длинными, с крючками на концах, палками. Миновав «Ослиные уши» — две близко стоящие но обеим сторонам дороги скады,— дорога с высокого нагорья вступает в громадную воронкообразную котловину. На луговых склонах там и сям вьются дымки костров — это стоянки кочейников. Дорога причудливо извивается по краю этой воронки. Над ней нависают громады выветрившихся скал фантастической формы. Часто приходится спешиваться, так как лошади и ишаки попадающихся навстречу кочевок испуганно шарахаются при виде наших велосипедов, а’ собаки, громко лая, норовят ухватить нас за ноги. Дорога круто сбегает вниз к сел. КизилДаш и среди густого леса взбирается вверх к одинокому домику 6. Лысогорской почтовой станции. [10 ту сторону котловины расположены скотные дворы и сыроваренный завод молочной альпийской фермы Карсовхозтреста, После распада Монгольской империи и образования в русских степях Золотой орды, последняя проникла в Закавказье в ХИ в., после чего Азербайджан стал ареной опустошительных войн. Страна начала приходить в упадок. Появившиеся из Средней Азии орды Тамерлана нанесли окончательный удар культуре Азербайджана и превратили цветущую страну в безлюдную пустыню. С начала ХУГ в. начинают организовываться ханства Ширванское, Щекинское, Ганджинское, Талышское и др., зависимые от Ирана и незначительное время— от Турции. В начале ХХ в. все эти ханства были завоеваны русским царизмом. Лишь с приходом советской власти безводные в течение нескольких веков степи начали оживать и возделываться под хлопок, превращая Азербайджан во вторую хлопковую базу Союза, Мы обгоняем скрипучие арбы и выезжаем за город, в широкую зеленую степь, с редкими, одиноко стоящими деревьями. Рокоча мотором, над нами проносится рейсовый самолет. Кавказский хребет круто сворачивает на юго-восток, еная степь осталась позади. Мы минуем сел. Джафарабад и спускаемся в глубокую котловину, лишенную зелени. Лишь в редких селениях, где есть вода, ярким пятном зеленеют деревья и кусты. Слева от дороги, как мираж, возникают стройные ряды яркобелых домиков зерносовхоза им. Орджоникидзе, освоившего пустовавшие до этого выжженные солнцем степи. Обгоняя друг друга, проносятся грузовики с зерном нового урожая, тянутся медлительные арбы и вереницей важно шагают верблюды, нагруженные мешками с хлопком. Знойный воздух’ неподвижен. На небе ни облачка. Пересекаем небольшой горный кряж и видим внизу, в море зелени, селения: хлопководческий колхоз им, Орджоникидзе. Уже начался сбор хлопка, и белоснежные горы его сверкают, как снег, на фоне зелени. Здесь можно видеть все стадии развития хлопковой коробочки: завязь цветка, цветение, завязь коробочки и наконец коробочку, созревшую и лопнувшую, с торчащими из нее четырьмя комочками ваты. От Хиндаха до Евлаха дорога идет ровной степью среди посевов хлопка. Мы ускоряем ход велосипедов, чтобы засветло приехать в Евлах, Пересекаем многоводную и широкую р. Куру и по тряской булыжной дороге, по обеим сторонам которой тянутся заросшие камышом болота, подъезжаем к ст. Евлах. Евлах — районный и хлопководческий центр Азербайджана. Здесь выстроен и работает ХлОпкоочистительный завод, Город связан пароходным сообщением с другими южными районами республики ‘и железной дорогой — со всем Союзом. ADMAHHM В тенистом саду около вокзала призывной пункт. Четко, без суеты работает призывная комиссия. Здесь мы осмотрели военный уголок, читальню, беседовали с допризывниками. Рядом звенит музыка восточного ансамбля. Как все это непохоже на призыв в дореволюционное время, когда пьяные новобранцы, провожаемые плачущими матерями и женами, устраивали драки и дебоши! Нагорный Карабах Пасмурным утром выезжаем из Евлаха. Дует легкий встречный ветер, на севере собираются свинцовые тучи. Прямая, как стрела, дорога. По обеим сторонам хлопковые поля. Въезжаем в сел. Барда. В стороне от селения сохранились остатки крепостных и гражданских сооружений, неКогда цветущего города Берда-А. Легкий Ветер внезапно сменяется ураганом, поднимаются тучи пыли. Падают первые крупные капли дождя. Мы прячем на шоссе под вагончик ремонтных рабочих свои велосипеды, а сами забираемся и вагончика. Через полчаса грозы как не бывало: вновь ярко светит солнце, и легкий ветерок шевелит листву деревьев. На юге сквозь разрывы облаков виднеются снежные вершины Малого Кавказа, в предгорьи которого в зелени садов раскинулся небольшой городок Агдам, На пути к городу нас атакуют толпы ребятишек, предлагающих купить крупные гроздья винограда. Пересекаем вздувшийся после ливня поток и через несколько минут оказываемся на центральной площади оживленного городка. Геперь мы уже на территории автономной области Нагорного Rapadaxa, входящей в состав Азербайджанской ССР, Население здесь преимущественно армянское. От прежней кровавой распри между армянами и другими Нерон Азербайджана не осталось и следа. Юноши и девушки разных национальностей одной дружной семьей живут и учатся в Агдамском педтехникуме. Раныше ‘территория области, была очень лесиста, отчего и получила свое название; «карабах» в переводе — «горный сад». Несмотря на значительные порубки в эпоху гражданской войны, здесь все же вохранились большие массивы дуба, бука, ясеня, липы, ореха, груши, яблока и кизила, но планомерное использование их затруднено вследствие слабо развитой дорожной сети. В области развит ковровый промысел. Карабахские ковры-паласы и дорожки славятся своей прочностью и оригинальными рисунками и расцветкой.