литературная газета № 2 (565)

3

ШОТА РУСТАВЕЛИ K. з е ч и ч и н а д пестрят афоризмами, затмевающнми лучшие народные поговорки чеканной лаконичностью своей словесной фор­мы. Передать эти афоризмы на другом языке крайне трудно. Руставели - великий мастер ме­тафоры. Аристотель в своей поэтике пишет: «Особенно важно быть нокус­ным в метафорах, так как только одного втого нельзя позаныствовать у других, и эта способность служит признаком таланта. Вель создать хо­рошне метафоры - эначит подме­чать сходство». Еще более богата позма «Носящий тигровую шкуру» метафорами.рифмы Позма Руставели написана шест­надцатисложным стихом «шанри». В ней без определенной закономерности чередуются два размера шанри - высокий н низкий, отличающиеся друг от друга различным распреде­лением слогов постопно. Руставели - исключительный мастер шанри.совершенно Но в чем заключается это мастер­ствот лавным образом, в богатой оркестровке стиха - аллитерациях, ассонансах. звучных рнфмах. Текст его позмы - сплошной узор повто­ров то одиноких, то об единенных в группы звуков. Обрашая огромное внимание на звучание стиха, он вме­сте с тем почти никогда не забы­вает, что в иствнно гармоничных словосочетаниях музыка должна ба­зироваться на строгом подборе слов с точки эрения их смысловой зна­чимости. Несколько подробнее следует оста­новиться на рифмах Руставели. Поэ­ма написана катренами - четверо­стишиями на одну рифму. Рифмы все трехсложные (большинство) и двухсложные. Трудность, главным образом, заключается в приискании одной трехсложной рнфмы для всех четырех строчек строфы. Изобрета­тельность Руставели в этом направ­денюи не имеет границ Иногда он берет такой трупный состав рифмы, тто даже самый аавзятый мастер стихосложения. найдя как-нибудь рифму для второй строчки, не най­дет ее уже для третьей. Но Руста­вели, прокладывая намеками смысло­вой путь к слову, как будто бы ни­какого отношения к данному контек­сту не имеющему, находит рифму для третьей строчки, а затем, пришпори­вая своего «скакуна» и перескакивая через головы ошеломленных грамма­тиков, гватает новое слово, нужное К. вып орла»

 В С.

ВОДОПРОВОДЫ РИМА В И Ш Н Е В С К И Й

ЭТУ КН И Г У ДОЛЖЕН ПРОЧЕСТЬ КАЖДЫй как теперь Это предисловне, подписанное «Редакционная кодлегия», установлено с точностью, было написано Маякәвским в 1918 г. для сбор­нника стихов «Ржаное слово», «Революционная хрестоматия футуристов», стр. 58, Петроград, 1918 г. В сборник вошли стихи Николая Асеева, Давида Бурлюка, Василия Каменского, Владимира Маяковского, Виктора Хлебникова. Из стихов Маяковского напечатаны: «Наш марш», «Револю­ция» (поэтохроника) и V часть «Войны и мира» Сборнику предпослано еще предисловие А. В. Луначарского. «Эта книга написана футуристами, писал Луначарский. - Разно к ним относятся, и многое можноних сказать критического. Но они - молоды, а молодость революционна. Не­удивительно поэтому, что от их задорного, яркого, хотя подчас и причу­дливого искусства, веет родным нам воздухом мужества, удали и шири. В стихах Маяковского звучит много нот, которым не будет внимать рав­или душою революционер». женодушно ни один молодой годами

Ни исторические хроники, ян лите­ратурные памятники не сохранили никаких сведений о личности Руста­вели. Единственным и вместе с тем достоверным источником того, что мы о нем знаем, являтся его же позма «Носящий тигровую шкуру». В двух строфах вступления (7 s) в двух - эпнлога (1741 и 1745) поомы сказано, что пишет эти стики он, Руставели (Руствели). Затем пер­вая строфа эпилога (1741) словами: «пишу это я, некий месхь - дает внать, что родом он был на Месхии (Месхети). Это же самое сведение кос­венно подтверждается в позме сти хом (1667-я строфа), в котором Автан­дил и Придон, утешающие Тарнела и его возлюбленную в скорбн. срав­ниваются е католикосом и мацквере­ли. А звание «мацкверели» было при­своено высшему духовному лицу Мес­хии. Не раз имевшие место попытки отнесения Руставели к другой про­винции Грузии не имеют никакого реального основания. Третье, что мы узнаем из позмы об ее авторе, это время его деятельно­сти - эпоха царицы Тамары, конец XII н начало ХII вв. Об этом сви. детельствует ряд строф (вступитель­ных), в которых поэт воехваляет ца­рицу Тамару как ее современник. Есть еще во вступлении одна стро­фа (12), имеющая ясно выраженный автобиографический характер. В этой строфе говорится, что он (Руставе­ли), как обреченный на любовь ро­ком, хорошо понимает положение сво­их влюбленных героев, судя по себе самому. По словам поэта, «их беды уравновешены десятой долей его бед». Вот решительно все, что можно ска­зать о личности Руставели, не вда­ваясь в область фантазии. Из всего сказанного можно сделать только олин вывод: Руставели от­нюдь не казался его современникам знаменитостью в каком бы то ни было стношении, иначе какие-нибуль све­дения о нем безусловно остались бы. Слава великого поэта пришла к нему, должно быть, позже, спустя десятки лет после его смерти. Но она утвер­дилась за ним прочно, окружила его имя исключительным блеском. Спустя около трехсот лет после смерти Руставели его имя упомина­ется уже почти всеми известными поэтами. Поэты XVI и XVII вв. в первых строфах своих произведений обра­шаются к нему, словно к музе, и ис­прашивают у него разрешения писать стихи.

творения, соревнуясь с природой побеждая. Фундамент акведука положен пря­мо на скале. Скала немного срезана. Ее потеснили для надобностей рим­лян. XVIII столетии, в пору внутрен­них междуусобиц. герцог Роан об­домал часть столбов второго яруса моста. Герцог подгонял сооружение к размерам своих артиллерийских передков и обозных повозок Время шло. Горные источники Эра и Эрана, бежавшие некогда по ложу акведука, направлены к фаб­рикам Нима. со-Акведук стоит. молча отражая удары варваров и времени. Разру­шено несколько малых частей акве­дука. Но неизменен ритм шагающе­го сквозь время сооружения. Все камни положены насухо, без всякого цемента. Прочность акведу­ка основана на необычайных разме­рах камней и абсолютной пригонке их друг к другу. Лишь верхний, тре­тий ярус, по которому бежала ледя­ная прозрачная горная вода, сделан иначе.Римляне остереглись класть здесь тесаный камень. Вода просачи­валась бы даже сквозь невидимые стыки. И весь третий ярус - легчай­ший ажур малых арок - сделан из мягкого камня, выложен кирпичом с пементом твердым и непроницаемым. Состав этого цемента до сих пор не дый камень. В нем до сих пор нет ни маленштих трещин и не виднонаме­нений. С большим усилнем можно отколоть частичку его несколькими ударами молота. Но первый слой пе­мента открывает второй. Цемент по­крыт нежной темнокрасной мастикой, гладкой и крепкой, как мрамор. Акведук на всем протяженин 13 000 Футов построен с одинаковой тща­тельностью - и в тех частях, гле со­оружение пролетает над горной до­линой, и в тех, где оно скрыто в земле Водопровод нес воду более пяти веков. Вторжение варваров остано­отрезан от источников Анвелик бесследно Нимский акведук вынес и это. Архитекторы и каменщики Ланге­дока тщательно, когда с лица земли убрались Роаны, залелали повреж­дения. Каменщики брали камень в той же римской каменоломне. Вода льется в ржавые и дурно пах­нущие полости машин. Люди, после фильтров, пьют нечистую воду. Акведук стоит, напоминая о люд­ской силе и воле. О нем читали. его изображения рассматривали такие, как Руссо. Памятник притягивал к себе. К нему отправлялись издалека… Пламенное воображение Руссо, каза­лось, могло бы издавна по гравю­рам свыкнутьсс гигантским акве­дуком. И вот этот памятник,-и Рус­со подавленно восклицает, что и он не мог вообразить такую мощь… В тоскливой зависти глядел на римские сооружения варвар Теодо­рих. Он повелел создать лучший, ве­личайший акведук. Но не все вели­чайшее - лучшее Он поднял его на высоту 130 метров… Он так и остался в Сполето (Умбрия, под Ри­мом), готский акведук: чудовищно тяжелый, из десяти неуклюжих по­луарок… Потом громоздили другие… Нимский акведук - одно из за­вершений римской мощи - остался. Мимо прошли тевтоны. готы, нор­манны. Отшумели альбигойцы. Солнце над горной долиной, Ветер овистит и кричит в долине Гарда. Ритм акведука ловит его. ветер поет в гигантских отверстиях, ро­ждая непонятные, гулкие и мощные басовые ревы. Крепчайший материалом, волную­щий глубоким смыслом образ взял Маяковекий образом всей своей поэ­зни. Будет день… На старом камне Нимского акведука каменщики Фран­ции выбьют сочетание имен поэта русской революции, рабов-каменщи­ков Рима и имен своих.

«Мой стих трудом гроиаду лет прорвет и явится весомо, грубо, зримо, как в наши дни вошел водопровод, сработанный еще рабами Рима». B. Маяковский

для рифмовки четвертой строчки, производит над ним хирургическую сперашию, придающую ему необычай­ный, но подходящий для данного слу­чая оборот. Особого внимання заслуживают также богатство лексики и разнооб­разне грамматических форм в поэме Руставели. Вся поэма состоит при­близительно из 45.000 слов, из ко­терых свыше 15.000 являются основ­ными в морфологическом отношении. Сравнивая Руставели с известными одопноцами эпохи царицы Тамары, следует отметить, что он, заменив ходульность и высекопарность их стиля настоящей возвышенностью. убил установленный ими особый стихотворный размер и заме­нил его овоим размером (шаири), ко­торый в дальнейшем исключительно господствовал во всей грузинской по­взни на протяжении пяти веков. Уже из сказанного можно судить о том, до какой степени разнообразны Руставели. Любопытно, что у Руставели и Данте (в «Божественной комедни») оказалось одно и то количество основных рифм: у первого 735, у второго 750. Но повторяемость вх у Данте в 2% раза больше. Руставели упростил современный ему поэтический язык. Подымаясь до самых высоких тонон торжественно­сти, он иногда, в обрывках фраз. спуокается до таких простых народ­ных выражений, которые не встре­чаются не только в поэзни, но даже в прозе его времени. В заключение следует отметить, что все те стилевые достоинства н сти­хотворное мастерство, о которых ска­зано выше, в поэме Руставели слу­жат только лишь оформлению боль­шого и глубокого содержания. Руста­вели, в отличие от многих, часто да­же великих эпических поэтов, почти каждую свою строфу насыщает со­держаннем и придает ей определен­ную целеустремленность в сюжетного построения поэмы. С точки зрения общего мировозэре­ния, Руставели, по нашему мнению, не является проводником будь определенного философскогоВ учения. Он просто широко образо­ванный поэт, не только стоящий на высоте своей эпохи, но являющийся. кроме того, духовным наследником культуры античного мира и раннего средневековья. Этих, наряду с ве­ликим природным дарованием, об - ясняется пленяющая широта его ум­ственного кругозора. пи-



Множество раз читали мы все и слышали приведенные выше строки Маяковского. Приходит в душу, как творческая необходимость, раскрыть, расшифровать наконец этот образ В поэтическом, безмерно обнажен­ном и горьком порыве Маяковский дал сам всему своему творчеству обрасное определение: стих весомый, дни, как в наши дни вошел водопро­вод, сработанный еще рабами Рима. чтоЧто Что же под этим образом таится? за выбор сделал Маяковский? сит в воздухе над долиной Гардона. Ннмский водопровод, трехярусный могучий ритм которого ошеломил Жан-Жака Руссо («…Вот отромность и величие, каких я не мог вообра­зить»), взлетает почти на 50 метров над водой. Все протяжение камен­ной поэмы времен Агриппы - 13000 футов. Рабы сооружали этот водопро­55 лет Их несколько - водопроводов Ри­ма, вошедших в наши дни: Appia Claudia, Anio Vetus, Agna Marcia, Agna Verginae, Agna Felice, Agna Paolo… … Но я думаю: напрасно искать образ именно здесь Архитектурно эти сооружения недостаточно выра­знтельны. Искать следует в римских коло­ниях: в Арле, Авиньоне, Майнце, Ниме… Тайна рождения образа всегда ос­цию, которая могла в бездействии ле­жать в глубине мозга десятилетия,В чтобы потом. в один из дней. выр­ваться вечным образом? Я думаю. я уверен. что Маяков­ский образом своего стиха взял со­вершеннейшее сооружение римского гения: Гардский мост. Нимский акве. дук. Гардский мост - то, что осталось от Нимского водопровода за 20 ве­ковэто дрехирусное каменное оруженне…. Ово высоко, прямо и аб­ритмично. Мост как бы ви­В высоте по третьему ярусу, над четким шагом арок, некотда шла гор­ная вода для города Нима. Камни, из которых сооружен акве­дук, поражают размерами. Наружная сторона каждого камня оставлена в диком, нетронутом виде. Входившая же в кладку обсечена так верно, что между гитантскими камнями до сих пор нет ни скважин, ни трешин. Камень для акведука взят римля­нами ут же, в соседней каменолом­не. Ходы ее зияют. Человек вырвал у природы камень и повторил акт

Черновиков предисловия в бумагах Маяковского не сохранилось. Здесь перелечатываем его из сборника, давно ставшего библиографической ред­костью. В десятитомное собрание оно не входило и будет помещено

сейчас в XIII томе полного собрания сочинений Маяковского.  Зачем? Зачем нам бессвязная галиматья людей, заполняющих страницы не высокими строками, «горящими вдох­новением», набором бессвязных авуков?

B. КАТАНЬЯН

 но. вано. Для их мелкой любви совершенно достаточно одного глагола «любить», им непонятно, зачем футурист Хлеб­ников шесть страниц заполняет про­изводными от этого глагола, так что хватает. Так, поэт Фет, сорок шесть раз упомянул в своих стихах слово «конь» и ни разу не заметил, вокруг него бегают и лошади. Конь - изысканно, - лошадь буднично. Количество слов «поэтических»ни­чтожно. «Соловей» - можно, «фор­сунка» нельзя. вся эта поэтическая вода вли­валась в застывшие размеры стек­лянных штампованных размеров. -не наша вина, если и сейчасвод благородные чувства гражданских по­этов забронированы в такие эпитеты. как «царица свобода», «золотой труд», у нас давно парицы и золоты сменены железом, бунтом. вой-Первая атака поэтов-революционе­ров должна была бить по этому по­этическому арсеналу. Это сделали футуристы. наМы спугнули безоблачное небо особняков зевами заводских зарев. Мы прорвали любовный шопот засамоваренных веранд тысяченогим шагом столетий. Это наши размеры­какофония войн и революций. Только с нами дорога к будущему. Конечно, предлагаемая книга не исчерпывает Футуризма. В ней собра­ны стихи на специальную тему, - слово «революция» - у революцио­неров слова. Грядущее обрисует фитуру футу­ризма во весь рост, пока это не мерт. вец, позволяющий себя анатомиро­вать, а боец, разворачивающий зна­мя.   

  

Зачем нам, вместо столетиями чти­мых великих, эти раскрашенные ре­кламисты? Сегодняшний день, поставивший столько сняющих задач, не оставля­ет времени для этих «пережитков прогнившей культуры». Довольно! Остановитесь! Все ваши возражения - ложь желтых. Кто такие футуристы? Никому не запрещено называться футуристами. Под этой кличкой про-И шли выступления и итальянца Мари­нетти, ставившего политическую за­дачу - возрождение Италии - ну. и русских сладкопевцев, вроде Северянина, и наши - молодых по­этов России, нашедших духовный выход в революции и ставших баррикады искусства. Смешав немешаемое, критики, за грехи одного, назвавшегося футури­стом, требуют в ответу все течение. какогомсмензолотысолютно Ругают абрикос за толстокожесть апельсина только потому, что оба оистемеФрукты. Мы ограничили наш сборник рос­сийскими поэтами. выбрав из них тех, чье слово и сейчас считаем ржа. «Да здравствует социализм» … под этим лозунгом строит новую жизнь политик. чем насущность сегодняшней по­эзии? «Да здравствует социализм» этим возвышенный, идет под дула красноармеец. «Днесь небывалой сбывается былью социалистов великая ересь» - гово­рит поэт. Если б дело чув­было в идее, в стве - всех троих пришлось бы на­звать поэтами. Идея одна. Чувство одно. Разница только в способе выраже­ния. У одного -- политическая борьба. У второго - он сам и его оружие. У третьего - венок слова. Какое новое елово у футуристов? Каждый господствовавший класс делал свои законы святыми, непре­ложными. Буржуазия возвела в поэтический культ мелкую сентиментальную лю­бовишку. гармоничный пейзаж - нортрет благороднейших представи­телей класса. Соответствующе и сло­ва ее - нежны, вежливы, благород­ны.

6

 



 

й

3- B

  g

Влияние поэмы Руставели на поэ­эню целого ряда последующих веков было огромно. Чем же об ясняются такая попу­лярность и влияние поэмы (вернее, романа) Руставели? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, придется перечислить все ка­чества, решительно все признаки ве­ликого поэтического. произведения вообще: силу и глубину чувств, пере­живаемых действующими лицама. увлекательность фабулы, тонкую сю­жетную обработку и, наконец, бле­стящую форму стиха. Особо следует отметить два при­энака отиля Руставети: афористич­ность и метафоричность. Некоторые мавы поэмы буквально

  

«Анна Каренина» Л. Топстого выходит в издательстве с иллюстрациями худ. В. Милашев ского «Академия»    анализа», «Он сам ощущает их как этапы своего методологического «ста­новления», отражающего волю иссле­дователя, выросшего в навыках и методах старого дореволюционного университетского литературоведения, овладеть единственным подлинно на­учным методом познания литературы, вложенным ему в руки нашей рево­люционностью». Самая резкая кри­тика работ Д. Благого с нашей сто­роны преследует единственную цель: помочь ему в овладении марксистско­ленинским методом. Тов. Благой ук­лоняется от этой критики? Он итно­рирует выступления тт. Сергиевско­го, Мирского, Нечкиной, мое и согла­сен лишь на некоторую стилистиче­скую правку некоторых формулиро­вок? Ну, что же, поспорим! Но в этом случае т. Благому не следует преждевременно покидать поле бра­Я не считаю концепцию Д. Благо­го, на которой он безоговорочно на­станвает, марксистской, прежде всего потому, что она об ективистски бес­страстна, основывается на вульгар­ных методологических предпосылках и ничего не об ясняет в Пушкине. Эта концепция в кратких словах сво­дится к следующему: Пушкин по своему классовому сознанию являлся представителем старых, оскудевших аристократических родов, «шестисот­налетнего дворянства». Дворянское ос­кудение толкнуло ето на путь пи­сательской профессионализации, он стал литератором-профессионалом. и это привело его к «деклассации», его цепция невероятно отдаляет от нас обяснимым. Она превращает Пуш­кина в реакционера. Но как же тогда ства? Россия не анала Ренессанса. Мирепого нундаетов резви но Ренессанса, в этом его величие, в торим ево положения кори ето рибели Так тое ловек Ренессанса или «упадочный шестисотлетний дворянин»? На кон­ференции Д. Благой уверял, что ари­стократизм Пушкина толкнул его к декабризму. Это «об яснение» на-

«Кубок

Шильдкрета сатель».

ускает работы

издательство Г. худ.

«Советский

Форзац

Туганова

ПУШКИН И A. с е л и в а раниях секции критиков и литерату­роведов ССП историки литературы единодушно требовали организации опециального историко-литературного журнала, где мотли бы печататься их работы. Зло, однако, заключается не в отсутствии специального журнала, а в отсутствии больших работ и да­же замыслов таких работ. В ноябре 1935 г. страна отмечала 25 лет со дня смерти Л. Н. Толстого. Толстой нам дорог не как философ, не как учитель жизни, но как художник - вот тон всех выступлений, связанных с тра­урной датой. Это неоспоримо верно. Но ночему же почти ничего не было сказано о Толстом-художнике? Поче­му нет крупных работ, посвященных Толстому-художнику? То же и с Пушкиным. конфе-критика лось о том, что Пушкина надо лю­бить так, как, например, Маркс лю­бил Гете. Но Маркс любил Гете осоз­нанно, Маркс знал, чем ему близок Гете и чем ценен Гете для дела со­пуш-дизма От вопросао ценности циализма. От вопроса ценности Пушкина для нашей современности не укрыться ни одному пушкинове­ду, хотя некоторые ораторы на кон­Ференции неудачно пытались укрыть­ся. Так поступил, например, Б. То­машевокий - горячий энтузиаст изу­чения пушкинского «микрорельефа». поступиПерверос что его читают, - говорит Томашев­ский, - Потому, что это - геворят В. Переверзев. Но Томашев­связи - политической, культурной, художественной - между об ектом изутения и нашей современностью. То, что пишется о всем об еме ис­кусства Пушкина, большинстве случаев имеет весьма отдаленную связь с борьбой за культуру социа­лизма, а разрозненные попытки уста-

ПУШКИНИСТЫ

его нужно всерьез опровергать. Бла­гой об ясняет творчество Пушкина из его же социологических автовысказы­ваний, в то время как это творче­ство может быть об яснено прежде всего из об ективной исторической действительности. История вообще яв­ляется уязвимым местом большин­ства пушкиноведов, об этом верно говорила т. Нечкина. Как же быть далее с «мещанством» Пушкина? Здесь Д. Благой фактически произ­водит подстановку категории«быта» под категорию «бытия». Идейная по­зиция Пушкина 30-х годов об яс­няется, по Благому, его писатель­ской профессионализациейЧто это имеет общего с марксизмом? Через 50 лет после Пушкина Лев Толстой отказался от помещичьих доходов и стал жить в Ясной поляне на писа­тельские доходы. Не трудно вообра­зить, как много можно намудрить тут, если следовать методологии Д. Благого. И напрасно Д. Благой в книге «Три века» ссылается на статьи Ленина о Толетом. Чтобы увидеть и понять Пушкина, нужно сегодня отвергнуть ряд лож­ных пушкинских теорий. - Ну, а что у вас за душой, кроме критики, и где ваши положительные концепции? - так могут  спросить и так уже ядовито спрашивали у нас на конференции. Погодите, товарищи! У нас есть желание вместе с вами подготовить юбилей. Веть стремле­ние увидеть подлинный облик Пуш­кина, свободный от каких бы то ни было искажений и фальсификации. б своей страны, как искусство Гете Всего этого, конечно, еще недоста­точно для решения коренных пуш­критики. Пример Н. Свирина тут не раю? Нет, стреманние онеротися туры. начало коллективной подготовки к юбилею, во время которой так важ­на и необходима принципиальная не­примиримость ко всему тому, ч99

Разве многочисленные участки совет­ского пушкиноведения не нуждаются в освобождении из плена дробного эмпиризма? Разве нет случаев, когда силы, умение, время расходуются по второстепенным мелочам? Разве для наших пушкиноведов-текстологов не пришло время выйти из-за частокола комментариев и, употребляя выраже­ние Виктора Шкловского на конфе­ренции, «совершать поступки», т. e. писать книти о Нушкине и его эпохе? Нет, отвечает Б. Томашевокий. Да, - отвечает Ю. Оксман, хотя еще и не очень решительно. Но в этом «да» уже звучит утверждение позиции, отличной от позиции устаревшей и выражающей вчерашний день. Ака­демическое издание Пушкина - важ­нейшее дело. Но ведь нужно помнить о больших задачах и перспективах, культурных потребностях страны, о воопитании молодых кадров пушки-ни. новедения. Что же делали представители так называемого «общего» пушкиноведе­ния, которые не являются текстолога­ми? Конференция весело смеялась, когда ей зачитывали длинный спи­сок «социолотических» определений Пушкина. Увы, этот список как нельзя лучше характеризует состоя­ние «общего» пушкиноведения; там чудеса, там леший бродит, русалка на ветвях сидит… действи-освынулен остановиться работа Благого не потому ко­нечно, что это образец худших работ. Д. Благой изучает Пушки­много лет. Им накоплен ряд ин­вирееных и цееных фактов и набл эрения эпитонов идеалистического оевипушкиноведения. Все это верно, и это заставляет с особенным вниманием  лишьна-Неконференняи Д. лагой говорил тонпелая на его работы напа­даю на марксистское пушкиноведе­ние. Это неверно. Сам Д. Благой в предисловни к своей последней книжке «Три века» (1934 г.) пишет, что он не считает свои работы «об­разцами законченного марксистского столько

н о в с к и и На Пушкине и будет проведена проверка нашего умения винтывать в сеоя культурное богатство прошло­новить такую связь отличаются, за редким исключением, грубой вульга­ризацией и потрясающей любитель­щиной. В номере двенадцатом жур­нала «Литературный критик» я под­робно писал о таких попытках и здесь не хочу повторяться. Приведу только одну, поистине замечатель­ную выдержку из наркомпросовских программ 1933 г. по истории литера­туры. Наши дети, приступая к изу­чению Пушкина, встречали следую­щие указания программы: «Классово­отраниченное в наследстве Пушкина:сор сведение классовых противоречий раз­рушающетося крепостнического обще­ства XIX в., к противоречиям между отдельными группами дворян, идеа­лизация «добрых» помещиков и пре­данных им слуг. Ценное в наследстве­Пушкиным самодержавно­бюрократического строя, показ произ­вола помещиков и угнетения кресть­ян, разобтачение произвола суда цар­ской России». И вслед затем - крат­кая, загадочная строчка: «Художест­венная значимость произведений Пушкина». «Общая редакция» этой программы принадлежит тт. Головен­ченко, Машбиц-Верову и Л. Тимо­фееву. биажать дениос в на­гений,махиваясь от этой проблемы, говорил на конференции о том, что еще в отелыаютеова проб неподную правлВртао-влей-Пушелна, истичестое пушнноведение перед 1917 г. - со своей точки зрения - ясно отвечало на вопрос о ценности пушкинского наследства для вырож­дающейся буржуазной культуры, Ме­режковский и Гершенаон, к примеру, лотикой своей позиции были при-

Но почему же, однако нет до сихо пор всеохватывающих книт о Пуш­кине, о его жизни, о его искусстве? Виною тому общее положение пуш­киноведения, натлядно раскрывшееся на конференции. Пушкиным зани­маются две группы исследователей. Одна имеет дело с пушкинским «микрорельефом», с грудой фактов и текстов. Другая занята главным об­разом «общими» вопросами пушки­новедения, преимущественно «социо­логией» пушкинского творчества. Это деление разумеется грубо и схема­тично, но оно соответствует тельности. Между двумя группами пушкиноведов на практике суще­ствует большой разрыв. Пушкинове. ды-«эмпирики», в особ-нностилеНаоборот! стологи, проделали громаднуна вылающую закониое важенно рао дании Пушкина. Недавно вышел­ший VII том этого издания пушодооо не вполне точна оя-то дробь го, иотому именно теперь встает огромной важности за­дача: обобщить накопленный мате­риал, создать ряд исследований, по­священных Пушкину и его эпохе, взглянуть на Пушкина в большой нуждены фальсифицировать Пушки­на, но они знали, что им нужно брать в пушкинском наследстве. Подлин­ный Пушкин впервые восстановлен в Советской стране. Вся глубина его гения и красота его икусства впер­вые раскрываются в культуре социа­лизма. Мы - и только мы - имеем возможность полностью показать мил­лионам людей, пришедших к искус­ству Пушкина у нас и за рубежом страны, кем он был и что мы у нето берем. Не надо посменваться, профес­Переверзев! историко-литературной перспективе.

Быть может, конференцию следова ло собрать раньше. Но что же де­дать, если в среде самих пушкнно­ведов мысль об этой конференции не возникла? Не по инициативе киноведов была созвана конферен­ция. Таков факт. Так или иначе, она сыпрала свою положительную роль, Надо полагать, что об ективное зна­чение ее будет учтено и пушкинским юбилейным комитетом, и саюзом пи­сателей, и всеми историко-литератур­ными коллективами. Не в том, ко­декорскця пра­важнейшие формулировки и положе­ния своей статьи в пушкниском но­мере «Литературного наследства», об - меения стемы рабоыко наглядно, осязаемо видно. что именно еделано и что не сделано советсним пушкиноведением Это самый важ ный вывод из работы конференции. Когда московская секция критиков и литературоведов устраивала дис­куссию о пушкинском наслодстве, никто не предполагал, что это обсуж­дение приведет к решению спорных проблем пушкиноведення. Задача трехдневной дискуссии-конференции (28 30 декабря 1935 г.) была иной. Год с небольшим остался до пуш­кинского юбилея. Через год не толь­ко специалистам-пушкинистам, но и всему коллективу критиков-литера­туроведов, всему союзу советских писателей, всем нам нужно будет рассказать стране и миру об искус­стве Пушкина, об исторических кор­нях этого искусства, о значении его для культуры социализма. Готовы ли мы? Где здесь у нас слабые участки? Вот вопросы, на которые должна бы­да ответить - и ответила - ренция. Заметим в скобках, что общан кар­тина здесь мало чем отличается от многих других областей истории ли­тературы. Год назад на общих соб-

b.

f.

.

a­Эй B -

b X, 3. b я 13 - об - 3b



антиисторично, что вряд лизаслоняет от нас живого Пушквна.