(566)

3

№

газета

литературная 

БАШКИРСКАЯ ЛИТЕРАТУРА НА НОВОМ ЭТАПЕ ДОС-ПАССОС Ник. АCEEВ го государственного академического театра, работают и молодые драма­турги - Идрисов, Амантай, Карнай и др. Их произведения в значи­тельной мере обогатили репертуар, особенно колхозных театров. Замечательная инициатива Алексея Максимовича Горького в области раз­работки проблем обороны, истории гражданской войны и заводов нашла отражение и в нашей художествен­ной литературе. Роман Дауда Юлтыя «Кровь» является именно таким про­изведением. На оборонную тему дал повесть о Перекопе писатель Башар Хасанов - сам участник граждан­ской войны. Шагретдинов работает над историческим романом времен пу­гачевщины и созданием истории старейших на Урале Белорецких заводов. Дауд Юлтый готовит ма­териалы к повести из истории Баймакского золото-медного завода. В последние годы мы являемся свидетелями наиболее крепкой смыч­ки башкирской литературы с литера­турами Советского союза. В после­с ездовский период начаты переводы русской и иностранной классической литературы. На сцене Башкирского госудагственного академического те­атра с большим успехом прошли такие пьесы, как «Отелло» Шек­спира, «Доходное место» Остров­ского, «Поднятая целина» по Шоло­хову. В свою очередь, целый ряд произведений башкирских писателей и драматургов переведен на русский язык, на языки народов СССР. Про­изведения Афзала Тагирова вышли не только на русском («Солдаты», «Комсомол» и др.), но и на украин­ском, узбекском, казакском и друтих языках, «Кровь» Дауда Юлтыя выш­ла на русском языке уже двумя из­даниями, Пьесы Тагирова «17-30» и «Ала-тау» также ставятся на сце­нах русских театров. Наши писатели и поэты классиков русской литературы, ве­дущих в Союзе русских мастеров слова, лучших мастеров украинской, белорусской и других литератур. Башкирские писатели осознали, что наша литература является звеном великой литературы Советского сою­за, что наша литература, националь­ная по форме, является интернаци­ональной по содержанию, Влияние ве­дущих советских писателей и поэтов Союза (Владимир Маяковский, Демь­ян Бедный, Гусев) плодотворно отра­жается на росте и развитии башкир­ских писателей. И особенно четко сказывается влияние Алексея Макси­мовича Горького. Башкирский трудовой народ, в те­чение столетий героически боровший­ся против царско-помещичьих коло­низаторов и «своих» эксплоататоров, боровшийся вместе с народами Со­ветского союза за торжество проле­тарской революции и строящий вме­сте с ними бесклассовое общество, создал богатый народный эпос, от­ражающий эту борьбу. Надо сказать, что в свое время имела место неко­торая недооценка фольклора. Благо­даря указаниям Алексея Максимови­ча Горького эта недооценка изжи­вается, Ныне фольклор не только изучается, но и творчески осваива­ется нашими писателями и это обо­гащает их язык, делает более полно­кровными их образы. Таков полуторагодичный итог по­слес ездовского развития башкирской художественной литературы, Башкирия … республика многона­циональная. В нашей республике жи­вут башкиры, татары, русские, украинцы, марийцы, чуваши и другие народности. И они выдвину­ли из своей среды ряд писателей и поэтов, Так, марийские писатели - Тишин и его товарищи - дали ряд ценных произведений, Особенно же надо отметить поэтов и писателей из татар, которые с самого начала Октябрьской революции работают с нами, выросли в Башкирии. Первое место среди них принадлежит из­вестному народному поэту республи­ки, недавно скончавшемуся Мазиту Гафури. Под его художественным влиянием росли и учились многие башкирские поэты. Гафури дал на­шей литературе такие волнующие произведения, как «XVII с езд пар­тии», «Письмо красноармейцу», вому с езду советских писателей». Видный писатель И. Насыри дал роман «Кудей», повести «Побежден­ные недра», «Сибай». Поэт С. Куда­шев дал поэму-роман «Кушкаен», стихи «Баймак». Гариф Гумеров на­писал поэмы «Ишембай» и «Полеты». Было бы большой ошибкой успо­каиваться на несомненных успехах и не видеть ошибок и трудностей раз­вития нашей литературы. И сейчас у нас есть еще много недостатков в работе, Еще многие писатели пи­шут схематично, сюжетное постро­ение их книт примитивно, замы­слы их произведений видны с первых же строк. В обрисовке образов суще­ствует своеобразная «уравнилов­ка»: с одной стороны стопроцентные положительные герои, большевики, с другой стопроцентные злодеи, классовые враги. Произведения ряда писателей страдают и до сих пор за­воренностью языка, фокусничанием, формалиэмом, Далеко не решены еще проблемы создания идейно-полноненной худо­жественной критики. Сильно отстает от общего развития нашей литерату­ры переводная работа.У нас нет еще художников-переводчиков. То внимание, которым окружена работа башкирских писателей, все­ляет в нас бодрость, создает уверен­ность в том, что плечом к плету со всеми литераторами народов Совет­ского союза мы создадим произведе­ния, действительно достойные вели­кой нашей страны. ГУБЕЙ ДАВЛЕТШИН Первый всесоюзный с езд советских писателей собрал и об единил всю многонациональную литературу Сою­за в одно могучее орудие художест­венного слова страны победившего труда. Башкирская литература явля­ется одной из боеспособных частей этого мощного оружия пролетарской революции. Послесездовский период развития башкирской литературы характери­зуется тем, что она действительно ста­ла «воспитывать строителей социа­лизма, вселять в их сердца бодрость, уверенность и радость». Советские писатели Башкирии целиком исхо­дят в своем творчестве из тех за­дач, которые поставлены перед стра­ной великой партией пролетариата и вождем народов, великим Сталиным. Новые кадры писателей и поэтов, пришедшие в литературу в первом и втором пятилетии, выросшие и ок­репшие под идейным влиянием пар­тии и ленинского комсомола, идут сейчас в передовых рядах деятелей и мастеров художественого творче­ства в республике. Раньше наши писатели и поэты обычно видели и воспевали лишь за­водские трубы и тракторы, слышали их гудки, железный клекот, но не знали процессов труда, плохо знали, плохо показывали новых людей … строителей и. работников предприя­тий, осваивающих новую технику, Другое дело сейчас, Писатели и по­эты уже чувствуют, как на базе со­циалистического труда создаются но­вые характеры и новые отношения. Ведущая тематика современной баш­кирской литературы - показ героев социалистического труда в различ­ных отраслях народного хозяйства, показ новых людей на новой земле. Значительная часть наших писателей и поэтов, во главе их Афзал Тагиров, Дауд Юлтый, Янаби, Губей Давлет­шин, Булат Ишемгулов - вдумчиво занимаются разработкой материалов нашего героического прошлого, пока­зывают молодым читателям страницы славной борьбы рабочего класса про­тив царя, буржуазии, помещиков, ку­лаков. Надо сказать, что большинство башкирских писателей и поэтов до первого с езда мало работало над по­вышением своего культурного и ху­рожественного уровня. Роль худо­жественной литературы в социали­стическом строительстве, роль и от­ветственность мастеров слова для них были еще недостаточно ясны. За редким исключением, писатели и по­эты того времени мало обращали вни­мания на создание полнокровного образа не только второстепенных пер­сонажей своих произведений, но и основных героев. Поэтому произведе­ния их страдали обнаженным схема­тизмом, надуманностью, незнанием жизни и быта рабочих и колхозни­ков, абстрактным представлением о новом человеке. Сюжет их произведе­ний был или чрезмерно надуман, или отличался чрезвычайной упрощен­ностью. Первый всесоюҙный с езд писате­лей. вдумчивая работа оргкомитета и, особенно, правления союза, выступле­ния по вопросам художественной ли­тературы виднейших деяталей пар­тии, настойчивая работа великого пролетарского писателя Алексея Максимовича Горького дали бога­тейший материал для художествен­ного и идейного роста писателей и поэтов, создали благоприятные ус­ловия для творческого и идейного под ема всей башкирской литера­туры. Сейчас ведущие кадры на­ших писателей и поэтов настойчиво работают и над своими произведе­ниями и над повышением своего культурно-политического уровня. Это можно иллюстрировать хотя бы та­кими фактами. Виднейший башкир­«Наше оружие­слово, Это оружие мы включаем в хотим созда­строителей арсенал борьбы рабочего класса. Мы вать искусство, которое воспитывало бы социализма, вселяло бодрость и уверенность в серд­ца миллионов, служило им радостью и превращало их в подлинных наследников всей мировой культуры». (Из приветствия первого всесоюзного с езда писате­лей товарищу Ста лину). ский писатель Афзал Тагиров над отделкой своих книг «Красногвардей­цы» и «Кровь машин» (вторая книга) работает полтора года; Дауд Юлтый обрабатывает вторую книгу романа «Кровь» два года; Булат Ишемгулов свою поэму «Айхылу» пишет два го­да… Писатели острее чувствуют свою ответственность за продукцию, и ка­чество произведений стало несомнен­но более высоким. Башкирская литература берет свое начало от поэзни и драматургии. Пре­обладающей формой художественной литературы в Башкирии была и есть поэзия. Видимо, такой путь раз­вития художественой литературы присущ для большинства народов. Русская, иранская, греческая, татар­ская литературы начались именно с поэзии, наряду с ней уже появля­лись пьесы и, наконец, проза. Ведущими представителями прозы у нас являются Афзал Тагиров, Дауд Юлтый, Г. Давлетшин, Х. Давлетши­на, Б. Хасанов. Кроме них в области прозы работают и молодые писатели. Значительны успехи и нашей дра­матургии, Афзал Тагиров дал в по­следние годы такие крупные произ­ведения, как «Ала-тау», «17 30», «Колдыктар». Дауд Юлтый, автор «Салавата» обогатил репертуар баш­кирского театра исторической пьесой «Карагул». Наряду с ними и старым драматургом Мифтаховым, являю­щимся ныне директором Башкирско-

читат телья

Дос-Пассос является, по мо­ему мнению, одним из самых круп­нейших мастеров послевоенного поко­ления прозаиков. Он реконструировал самый ритм прозаического повество­вания, сообщив ему свойства сколь­зящих поверхностей, сменяющих, при все повышающихся скоростях движе­ния, поверхности, соприкасающиеся, трущиеся, тормозящие. изучаютДжон В этом главном свойстве искус­ства Дос-Пассоса заключены, на мой вагляд, и сильные и слабые свойства обновленной им прозы. Сила их в том, что они, во много раз увеличи­вая масштаб действия писателя, поз­воляют ему с быстротой электричес­кого укола воздействовать на эмоции читателя, взвихривать в нем целую бурю мыслей и ассоциаций, напря­гают доотказа внимание и волю, да­ют ему то чувство современности, ко­торое несомненно является новым ощущением нового нослевоенного че­ловечества. Слабость же этого мето­да воздействия, во-первых, в том, что не всякий читатель подготовлен к этому воздействию и, во-вторых в том, что даже и у подготовленных чи­тателей эта взвихренность чувств и эмоций настолько судорожна и бес­контрольна, что вызванные ею реак­ции скорее рефлекторны, чем осмыс­денны. Поэтому от прозы Дос-Пас­осса зачастую «рябит в глазах» как от чересчур сильного раздражателя --источника света. Те ультра-фиоле­товые хучи, которыми он работает в освещении лиц и событий, способ­ны лечить и оздоровлятьтолько при умелом пользовании ими. Пессимизму, бесцельности, никчем­ности человеческого существования в капиталистическом мире, которые он так правдиво и тонко описывает, не противопоставлено ничего, чтобы давало перспективы, сулило выход из тупика. Я не хочу навязывать Дж. Дос-Пассосу никаких выводов, но все-таки жаль, что такой огром­ный художник еще не увидел и не поверил до конца в единственную для человечества возможность, в единственный выход для него - най­ти и цель и приложение своему су­ществованию в той новой форме свое­го развития, которая уже восемнал­цать лет существует на земле, кото­рую он видел воочию, будучи нашим гостем в 1926 году. Правда, это было еще во времена РАII, и человека, не владеющего «Пер-русским языком, могло многое сбить с толку, показаться ему не тем, чем оно было на самом деле. Правда, на­ши высказывания о Дос-Пассосе ино­гда могли возбудить горькую улыбку непонимания в молодом писателе, с огомным интересом присматриваю­щемся к тому, что делается у нас в стране. Но ведь не комплиментами же оп­ределяются взгляды на мир! И мы ждали вопреки несправедливым ино­гда оценкам значения Дос-Пассоса, вопреки недостаточному вниманию к нему людей, которые распределяют внимание к приезжему писателю, - и подлинной оценки и подлинного понимания виденного им у нас. «Мы» это люди искусства, товарищи по профессии, умеющие различать и це­нить активное новаторство, непод­дельную одаренность. «Мы»-читате­ли Дос-Пассоса, внимательно следи­вшие за эволюцией его творчества, на­чиная от «Трех солдат» через «Ман­хеттен» к «19 году» и «42 паралле­ли». И мы ждали от этой эволюции,- постепенно сменяющей одни методы воздействия на другие, все более со­сдвигающей общественную позицию Дос-Пассоса все ближе и ближе к нам, - такого революционого взры­ва, который бы позволил нам безого­ворочно протянуть друг другу руки в товарищеском пожатии. До сих пор этого не случилось. До сих пор мы, читая великолепные описания Версальского мира, встречи Вильсона в Париже, замечательные страницы, переносящие нас из одной страны в другую, открывающие нам

мова ды. рожы

Стр

)

ство

 ощ

Дос-Пассос. К 40-летию со дня рождения

пр

ПОЭТИЧЕСКАЯ ДИСКУ С С ИЯ ЛЕНИНГРАД. (Наш корр. ). На вто­ром дискуссионном собранииленин­градских поэтов и критиков был за­слушан ряд докладов, посвященных    вопросам поэзии. ДосB. Друзин, сделавший доклад «Проблемах реализма в поэзии», под­робно остановился на деревенской те­ме в поэзии, - Поэты, пишущие о деревне, говорит В. Друзин, - уже расстались с традициями перевальской лирики, восходящей к Есенину и Клюеву. Об этом особенно убедительно свидетель­ствуют последние стихи А Решетова и М. Комиссаровой. Но, к сожалению, и эти поэты дальше статичных зари­совок не идут. В их стихах мы все еще не находим обобщающей карти­ны новой колхозной деревни. ус-Переходя к стихам о любви, т. Дру­зин прежде всего возражает против обычного противопоставления лирики любовной -лирике «производствен­но-любовной». Возможно сосущество­вание стихов и «многомотивных» и «одномотивных», если это стихи глу­бокие и оригинальные, если у поэта есть яркие чувства и мысли. Стихи, написанные, по мнению т. Друзина, на любовные мотивы (хотя бы Н. Бра­уна), и стихи, написанные на «про­изводственно-любовные» мотивы (на­пример А. Безыменского), одинаково неудачны. Маяковский писал: любви придумаем слово свое, сердца сделанное, ане из ваты. Ни у Брауна, ни у Безыменско­го, ни у многих других поэтов шлось пока что своего спова, «из сердца сделанного», - заключает т. Друзин. Следует отметить, что не всегда т. Друзин достаточно глубоко аргу­ментировал выдвигаемые им положе­ния. Обширный доклад В. Рождествен­ского о молодом поколенин ленин­градских поэтов в основном был по­строен на подробном разборе стихов Б. Кежуна, В. Штавемана и В. Лиф­шица. Работа этих молодых поэтов, по мнению В. Рождественского, сви­детельствует о росте поэтического от­ряда молодежи Ленинграда. ЛЕНИНГРАД. (По телеграфу от на­шего корр.). 14 января в Доме пи­сателя им. Маяковского состоялось третье дискуссионное собрание. После доклада Н. Коварского, о последних стихах Николая Тихонова, начались прения.

горький мартиролог гибнущего поко­ления молодежи, все же еще не чув­ствуем в Дос-Пассосе полноту вы­полненного им писательского долга. Навсегда врезана в нашу память изумительная повесть о «Дочке», о ее беспомощном метании в поисках на­стоящей цели жизни, о ее бессмыс­ленной растерзанной молодости. На­долго останемся мы благодарны Пассосу за описание забастовки ра­бочих со сценой избиения женщины, за описание войны, за ту новую фак­туру впечатлений,секрет которой известен Дос-Пассосу, за его взвол­нованность всеми этими впечатлени­ями. Мы благодарны ему за биогра­фию будущего фашиста - делового американского юноши, озабоченного лишь устройством своей личной судьбы, которую Дж. Дос-Пассос да­ет во всех стадиях: начальной - добродушного и энергичного буржу­азного щенка, воспитываемого средой в ловчащегося пройду, умеющего троиться комфортабельно и с выгодой для себя, найти себе местечко в кро­вавом военном месиве, становящегося дипкурьером и фаворитом вершите­лей судеб американских дельцов, да­ющего нам подлинный облик всей этой «деловой» энергии в современ­ном обществе капиталистов, превра­щающейся в ядовитую активность, разлагающую это же общество, ее по­родившую. Но на этом не может кон­читься творчество Дж. Дос-Пассоса. Те силы, которые ему отпущены, та одаренность и острота взгляда, то чувство современности, которыми он облалает в полной мере, требуют при-И ложения в другой области. примене-Из ния к тому строительству новых об-- щественных в которых и только в которых может найти себе полное развитие, развернуться во весь свой рост такой замечательный талант. Дж. Дос-Пассос должен в полной мере понимать ту ответственность, ко­торая лежит на нем в дальнейшей его работе. Мы хотим выразить свою твердую уверенность, что никакая тьма ни­когда не затемиит и не отдалит от нас его творческого лица. Чувство жизни, которое так сильно и прав­диво звучит в его прозе, должно при­вести его на путь единого фронта, от­воевывающего себе новую судьбу и поставившего себе новые огромные цели, трудящегося человечества. На этом пуи мы предвидим новую то­варищескую встречу с Дж. Дос-Пас­сосом.

 

Изогиз выпускает монографию А. снимке - Гойя «Что

Сидорова о художнике Гойя. На может портной» (офорт).

 то вот вам, и можете чужими словесами, товарищи, мое стило писать сами! Но наряду с этим почти стихий­ным распространением влияния Мая­ковского, конечно, должна быть по­ставлена и задача сознательного усвоения нашими поэтами ряда ха­рактерных качеств его поэзии, Учить­ся - значит не подражать, а итти дальше, вперед; эта почти тривиаль­ная мысль нуждается еще в много­кратном повторении Но в одном ре­шающем качестве можно Маяковско­му и педражать - это в умении дер­жать свой поэтический организм в таком высоком волевом творческом напряжении, при котором отклик на любую тему нашей жизни и борьбы был бы у поэта художественно полно­ценен, был бы проникнут не поддель­ным, а искренним волнением и вооду­шевлением. Думается, что Маяков­ский воспитал в себе это качество тем, что, обладая ясным, богатым и целеустремленным политическим ми­ровоззрением, он неустанно работал. Трудолюбие Маяковского, особенно проявившее себя после 1917 г. (за тринадцать лет революции им напи­сано приблизительно в девять раз больше, чем за пять предшествующих лет), каждодневное чувство поэтиче­ской и политической самомобилизо­ванности дало ему возможность под­держивать крайне высокую темпера­туру творческого горения. Без пре­увеличения можно сказать, что вдох­новение стало его привычкой. Подобных примеров из стихов поэ­тов, непохожих на Маяковского, мо­жно было бы привести огромное ко­личество. Гиперболизм ряда вещей.Не Прокофьева, опирающийся главным образом на метафоры «150000000», публицистическая газетная работа В. Гусева, в которой он, несомненно, использует иронические приемы Мая­ковского, разговорная манера некото­рых героев поэмы Корнилова «Три­полье», идущая от полемических ин­тонаций Маяковского,все это, не­сомненно, примеры подспудного, бросающегося в глаза, но творчески переработанного, плодотворного влия­ния Маяковского. Из более или ме­нее известных национальных приме­ров можно указать на факт крайне плодотворного влияния Маяковского на грузинского поэта С. Чиковани. Не все созданное Маяковским в об­ласти языка останется в сегодняшней тесно переплетены в творчестве Мая­ковского лирический и публицистиче­ский жанры. У Асеева - иная поэтическая то­нальность, иной поэтический темпе­рамент, иные возможности. Его на­стоящие творческие удачи -- не в ве­щах разговорного, ораторского и по­сожале-лемическо-сатирического характера, а в тех стихах, где преобладают песен­ность и лирические интонации, И по­этому подражание стихам Маяковско­го приводит Ассева к тому, что его сатирические строки не смешны, раз­говорная речь публициста превгаща­у него в резонерство, и стихи ли­шаются живого творческого дыхания. Чему и как учиться у Маяковского? Это большой и сложный вопрос. Пре­жде всего ряд элементов поэтической культуры, созданной Маяковским, уж настолько прочно вошел в обиход на­шей поэзии, что многие поэты, может быть, иногда даже сами того не соз­навая, работают на его словесной, ритмической и жанровой базе. Мая­ковским насыщена та питательная культурная среда, которая окружает в нашей стране любого начинающего поэта, Это относится к тем общим принципам современной ритмики, языка, системы рифмовок, манеры строить образ, которые впервые соз­дал и ввел в поэзию Маяковский, Стихотворная культура Маяковского стала настолько поэтически обяза­тельной, она настолько широко и на­стойчиво воздействует, что ею даже начинают уже пользоваться поэты, мыслям и стилю которых она еще вчера казалась враждебной, Вот, на­пример, концовка одного из послед­них стихотворениВеры Инбер: А что до ценностей, то раз «Сверд-Коснулись мы этой рубрики, ясно, что ты - живой запас Алмазного фонда республики. дру-Это, конечно, чисто маяковская раз­говорная, нарочито прозаизированная интонация строфы, завершающей стихотворение, Сравним ее, например, с концовками стихов Маяковского «О поэтах» и «Разговор с фининспекто­ром». А что бы поэтов от безработ­ной меланхолии вылечить, чтоб их не тянуло портить бумаж­ки, отобрать их от добрейшего Ана­толия Васильевича и передать Семашке. 2) А если вам кажется, что всего делов это пользоваться -

неСоциалистический реализм не от­меняет лирику даже в ее наиболее чистом выражении, хотя Маяковский иногда в своей высокопринципиаль­ной борьбе против старой индивиду­алистической позии и склонен был начисто отрицать лирику вообще. Но искусство сегодняшнего и завтраш­него дня найдет в самом творчестве Маяковского такое тесное слияние личного и общественного, такое вза­имопроникновение новой лиричности и социалистическойгражданствен­ности, которое надолго останется не­и завтрашней поэзии. У него были неудачные неологизмы, надуманные словообразования, тяжелые, не при­вившиеся в живом языке слова. Но его гигантекая работа по чистке поэ­зии от мнимо «красивых» словечек, его внедрение в поэтическую речь жизненного языка нашего политиче­ского времени - это навсегда «за­воеванное и записанное». все наши поэты будут писать лозунги для политических кампаний и стихи о конкретных носителях зла, Но навсегда должно войти в нашу поэзию в качестве одного из ее глав­ных признаков то замечательное уме­ние быть солдатом геволюции, оратором, трибуном, борцом, которое делает из Маяковского лучшего поэта нашей эпохи. превзойденным примером и образцом. Всему этому и следует учиться у Маяковского. Излишними и малопло­дотворными покажутся тогда все этк мелкие самолюбивые споры о том, кому принадлежит наследство Мая­ковского, принимать ли его так, «как принял Испанию французский ко­роль», или учиться у Маяковского, «отталкиваясь от него». Маяковский слишком большое, эпохальноеявле­ние, чтобы к нему можно было под­ходить с такими крохоборческими мерками. Он принадлежит не какому­нибудь поэту или поэтической груп­пе, а классу, стране. И если пред­ставить себе невероятный случай: че­рез энное количество столетий Мая­ковский и все мы, писавшие о нем, будут забыты, а книжки его поэти­ческих сверстников. друзей и врагов случайно сохранятся на полках биб­лиотек, то все равно -- будущий ис­следователь должен будет выдвинуть гипотеау: «Кроме этих интересных поэтов жил в первой трети XX века еще один человек большого и властного таланта. Его имя нам неизвестно, Но, очевидно, именно он наложил на сти­хи всех современников печать стиля  эпохи пролетарской революции»

УЧЕБА У МАЯНОВСНОГО А Н. Т А Р А С Е Н К О В литературных догм и схем, а с жи­выми потребностями своего времени, своего класса. Именно в этом смысле его можно назвать великим реали­стом, поэтом, необычайно чутким ко всем изменениям в нашем социаль­ном бытумевшим остро, политиче-Тем ски злободневно и горячо откликать­ся на любые большие и малые со­бытия в жизни организма страны, с которым он был так крепко и нераз­рывно связан. Романтика входила в творческий арсенал Маяковского не как привесок, не как дополнение к этой основной реалистической сути erо послереволюционного творчества.Поэты Нет, она пронизывала его творчество во всех его мельчайших клетках и­пора и заключалась в том, что ни­когда Маяковский не переставал меч­тать,что он никогда не удовлетворял­ся достигнутым, что любое частноеВ явление дня он умел соотнести с истогическим процессом рождавшего­ся на его глазах социализма. Органич­ность сочетания реалистического и ро­мантического начала в МаяковскомКонечно, делает его, на наш взгляд, поэтәм, максимально приблизившимся к алу социалистического реализма. Но здесь-то и встает коварный во-но прос о канонизации Маяковского. Канонизировать его как-будто никто не хочет, и уж, конечно, никто не об являет себя сторонником подобной идеи. Обычно ссылаются даже на то, что канонизировать Маяковского по­просту неприлично, - ведь, это было бы прямым нарушением воли люби­мого поэта, который всю жизнь не­навилел всяческие каноны и яростно боролся с ними, И, быть, может, вы­сказанное выше положение, что Мая­ковский поэт, максимально при­близившийся к идеалу социалистиче­ского реализма, - и есть подобнэго рода канонизация? Нет, ибо это максимальное прибли­жение к идеалу социалистического реализма заключается в самом харак­тере движения поэта в эпохе. Маяков­ский был новатором в самом, истин­ном и благородном смысле слова, и правильно понятая учеба у него - это движение вперед с того места. на котором Маяковского застигла его не­лепая и трагическая смерть. В подражателях и канонизаторах 



штанах»), публицистический пафос гротеском («Мистерия Буфф»). с Стиль складывался в течение дол­гих лет. Он менялся, совершенство­вался, креп, Поэт отказывался от за­воеванного вчера, чтобы достигнуть новых и иных качественных высот. Он пробовал писать в манеге торже­ственной оратории («150000000»), в те же годы культивировал политиче­скую пародию на народную песню, частушку, пословицу (окна «Роста») и вслед за этим переходил к любов­ной поэме («Про это»). Маяковский -- щедрый талант. Он никогда не боялся круто менять курс своего поэтического корабля, и имен­но потому на протяжении всех двад­цати лет своей работы он кажется молодым, свежим, не стареющим. В этом, очевидно, и состоит обаяние Маяковского как новатора стиля, Не следует забывать того обстоятельства, что к Октябрьской революции Мая­ковский пришел уже со своим сло­жившимся поэтическим стилем, - и какой радикальный пересмотр своих собственных достижений вчерашнегс дня знаменуют его «Мистерия Буфф», окна «Росты», «150000000»! Нет, ко­нечно, он не изменял себе, не отсту­пал, не сдавал завоеванных позиций. Раз начав борьбу с эпигонством. с традициями, с мертвой поэтикой сти­ховых школ буржуазно-дворянской России, он не ассимилировался в них и после своей победы, Маяковский свободно и без всякой принужден­ности отбгасывал свои «блюда стул­ня с косыми скулами океана» и «огневых фокстерьеров» и «желтую кофту из трех аршин заката», когда видел, что эти нарочито оригиналь­ные приемы раннего футуризма не подходят для воплощения тем и идей революции. Он писал позднее в пре­дисловии к сборнику старых ростин­ских плакатов: «Для меня эта книга большого словесного значения, рабо­та, очищавшая наш язык от поэти­ческой шелухи - на темах, не допу­скающих многословия». Критерий революционной практики - вот что было для Маяковского мерилом его работы, Он связывал свое поэтическое творчество не со  схоластикой заранее придуманных 

более печально, что эту небла­годарную роль взял на себя тадант-ется ливый, значительный революционный поэт, Большинство стихов Николая Асеева, которые он написал в по­следние годы, демонстрирует процесс этой канонизации с предельной от­четливостью, Вот примеры явного подражания стихам Маяковского: недостатка в литературе, к нию, никогда не ощущалось. Кано­низация Маяковского, к сожалению, уже не просто возможная для нашей поэзии, a реально существующая опасность. надуют губки, капризясь: У нас не найдется темы другой ли? Опять вы про кризис? Опять я про кризис - связи с монополией внешней торговли. Или

Вряд ли в советской литературе можно обнаружить такого поэта, ко­торый не нес бы на себе следа влия­ния Маяковского. Слишком значитель­на была та поэтическая революция, которую Маяковский произвел бук­вально во всех уголках стихотворного хозяйства, чтобы можно было мино­вать или игнорировать его опыт. Сил­лаботонический стих был сломлен на­пором живой интонации полемиче­ского разговора. Из искусственного, условного и мертвого языка буржуаз­ной поэзии было выброшено колос­сальное количество рудиментов. Вза­мен их в поэзию хлынула простая, «ггубая» речь. Сами слова начали из­менять свою первоначальную приро­ду, обрастая хвостами небывалых окончаний и плавниками приставок. Фраза то сжималась до одного одно­сложного слова, то разрасталась до небывалых размеров, не умещаясь в одной строфе и свободно переливаясь из одной в другую. Метафора стала необычайно емкой, вбирая в качестве материала для сравнений весь слож­ный калейдоскоп зримого и осязае­мого мира, начиная от сравнення че­ловека с Великим океаном и кончая словами о том, что «колеса - круг­лые, как дураки». Тема поэзии, будучи раньше весь­ма ограничена, в сущности, жесткими рамками канонов (любовь, история, природа. искусство, душевные пере­живания, смерть, битва), захватила буквально все области человеческой жизни Оказывается, стало возмож­ным писать и о грязи на Мясницкой, и о хорошем отношении к лошадям, и о вселении рабочего в новую квар­тиру, и о милиции, и о кулацком саботаже, и о красоте Бруклинского моста. Оказывается, в поэзии стало возможным не только любить, же­лать, страдать, призывать, - но и действовать. Оказывается, грани ме­жду величественным и смешным, тор­жественным и забавным, великим и житейски-малым были мнимыми - в поэзии Маяковского они были лик­видированы, и нежнейшая лирика начала переплетаться с пародийным памфлетом (поэма «Хорошо»), траги­ческие любовные признания с почти циническим богохульством («Облако в

превращать улицы в рощи, следует ли при этом чихать на скромное желание чудесно озеленять цеха, иде-прекрасно озеленять жилплощадь? Беда и вина Асеева, поэта подлин­ного и самостоятельного, давшего та­кие превосходные вещи, как ловская буря», «Лирическое отступле-То ние», «Три Анны», «Дурацкое званье поэта», «Синие гусары» и многие гие, заключается в неправильно по­нятой роли «хранителя традиции» У Маяковского хватало мощи, размаха, поэтического универсализма на то, чтобы одинаково хорошо написать са­тирическое стихотворение против ме­щанства, задушевное лирическое сти-1) хотворение о советском дипкурьере Нетте и строки, полные пафоса гнева против западноевропейского капита­лизма. Агитационные газетные сти­хи, за редкими исключениями. он де­лал такими же высококачественными по форме, такими же воодушевлен-товарищу ными по содержанию, как и вещи на самые интимно-прочувствованные те­мы. Собственно, даже это противопо­ставление мало законно - настолько 



a