литературная газета № 3 (566)

   С Т И Х И П. БРОВКО Впервые появляющаяся в русском переводе отдельная книжечка стихо­творений II. Бровко знакомит нашего читателя с одним из наиболее значн­чельных белорусских поэтов. Он страстно ненавидит прошлое, и в его стихах старая Беларусь встает нищей и забитой, без всякой нанде­мовской идеализацин. Убогне наде­лы, «где подряд не пройдут две бо­роны», голодные рты - «подраста­ли Сымоны, Рыгоры да Янки и де. лили полоски - одну на троих». Страна в заплатах, пробивающаяся на мякине, сгибающаяся под кнутом и крестом, поставляющая пушечное мясо для империалистической бойни. O. Белоруссия, где место В тебе, свободное от ран? Но не жалостливым народолюбче ством а волей к борьбе полон нозт, и в стихах его встает новый край - Белоруссия советская, добытая в тя­желых, кровавых боях. Ночи Октября, героика гражданской войны, комоомол минского полполья Бровко не устает возвращаться этим темам. Чуждое всякой нанно­нальной ограниченности сердце поэ­та бьется в унисон с сердцами уг­нетенных в Шанхае и в Берлине. Ни на минуту не забывает поэт о враге. Дыхание границы физически ощущаешь в этой книге, и недаром большинство стихотворений заканчи­вается призывом к боевой готовности. Читателю, мало знакомому с бело­русской поэзней, трудно сразу дать представление о творческом методе и стиле Бровко. Еели позволено для некоторого приближения воспользо­ваться более известными явлениями, из поэзни русской ,пожалуй, можно назвать стихи Безыменского и Голод­H­за­ых эд­те­сь ки, Об 1b­ва ю, и­зсе и­у­ив ки H­30- K ту­та хи, на, 0- во ы. :0- ного поэтически «родственнымн» по­эзни Бровко. Их сближает актуаль­ность тематики. Как и Безыменский. Бровко одним из первых бросил стих в бой за промфинплан (книга «Цеховые будни» - злободневные агитки, клеймящие рвача, прогуль­щика и т. д.); как и Голодному, ему свойственна несколько суховатая па­тетика стихов о гражданской войне: как и они, Бровко - поэт комсо­мольского энтузназма. Чего нехватает поэзии П. Бровко? Она нередко излишне декларативна. Поэт предпочитает «суммарные» обращения: «Красноармейцам», «Ком­сомольцам», «Западным товарищам», в которых отдельные лица неразли­чимы даже там, где как будто выде­ляются отдельные персонажи («Ком­сомолец из Бобруйска», «Байлук Сте­пан»), им решительно недостает индивидуализации. Одни остаются безымянными, другие поименованы, но и только, Недостаточность конкре­тизации влечет к риторике. Образ тут подчас заменяется тезисом или голым восклицанием. Так лишено художе­ственной плоти, например, стихотво­рение «Разбили гнет мы вековой», сплошь оперирующее одними сбиты­ми штампами, как «Мерзавцев беше­ных разбой». Можно бы спорить о выборе про­изведений для первого знакомства русского читателя с поэтом. Отобра­но не лучшее. Так, из стихов о вес­не даны два (оба в плохих перево­дах М. Дубровского), но не переведе­но более сильное «Идет весна», пере­а­из T. да у­ке­н­н­10- ф­ов, зи­эT­a­и­сь лө их сь ли ые и­ээ­к, чь e­a­ть нй a. B­е­т& т­й b­v­I­30 е a­и e­v. y - дающее, как «весна прилетела бу­деновской конной», идущей на Крым: …Фанфары кричали: к оружью, к оружью! Мы мчались на полдень, закат и восход. Двадцатый в истории памятен год. Где скалы у моря, где берег в чинарах, Там солнце купалось в кровавых пожарах. И звали фанфары: смелей и сме­лей! Весна санитаркой скакала в седле. (Перевод наш). Напрасно отсутствует стремительное «Климентий Ефремович», c почти асеевским мастерством передающее ритмы походной кавалерийской (из книги «Цеховые будни»). Вместо ря­да риторических вещей, может быть, следовало бы включить песенное, жизнерадостное и нежное «На новые мы стали рубежи» (из книги «Годы, как шторм») и т. д. Хуже, чем некоторая случайность выбора, та бесцеремонность, с какой из поэм вырваны куски, и отрывоч­ки выданы за самостоятельные произ­ведения: нигде не оговорено, что «Ночь Зайденвара» и «Комсомолец из Бобруйска»только главы из позмы «Так начиналась молодость». Подоб­ная же операция с другим циклом привела к искажению (конец стихот­ворения «Будет гордый урожай», в подлиннике тесно связанный со все­ми стихами о славной бригаде Бай­лука). Наиболее культурны переводы Бру­но Ясенского, Б. Турганова. Бок о бок с ними ужасное впечат­ление о стиховой культуре Бровко может вызвать «перевод» C. Родова, беспомощно затыкающего прорехн размера неуклюжими частицами «уж», «ся». Переводчик М. Дубровский вряд ли знает белорусский язык, но русскога он явно не знает. Можно ли сказать: Пусть во лбу у врага страх сверкает и гнев. или «с воздушных республик» риф­мовать «зноем-дымкою» и мн. др.? Тут уж не до соблюдения колори­та, и ничего не стоит написать «ка­ракуль изумрудной травы», хотя в белорусском подлиннике, конечно, нет ни каракуля, ни изумруда. Не продолжая всех этих приме­ров, можно ограничиться одним, ис­ключительным даже на таком фоне. Есть у Бровко строки: «чтоб не про­пал даром ни один грамм, ни один Я­K - 05 e­1- атом добытого нами». Переводчик K. Архипов, заметив, должно быть, что во многих белорусских словах руское «о> переходит в «а», решил, не утруждая себя, упростить работу и просто ставить «о» на место «а». Так появилась в книге чудовищная бессмыслица: Чтоб не грянул даром ни единый гром! Составители уверяют, например, будто стихотворение «Смерть вождя» написано в 1933 г. Но каждый мо­жет полностью прочесть его и в кни­ге «Годы, как шторм» (1930 г.), и в кните «Цеховые будни» (1932 г.) Что за чудеса? Уж заглядывали ли мио­гие переводчики и редакторы в кни­ги II. Бровко или обошлись под­строчниками? Влад. НИКонов. П. Бровко, Избранные стихи, Гос­дитиздат. М. 1935, 120 стр., цена 2 р. 50 КОМЕДИЯ В О ИН Ы  Пьер Дрие ля Рошель предается воспоминаниям, Меланхолично поку­ривая трубку, он вызывает из про­шлого и восстанавливает в своем со­знании зпизоды империалистической войны 1914-18 гг. «В наши дни, - пишет Дрие ля Ро­шель, - воевать, - значит валяться, утопать в грязи, сплющиваться. Ког­да-то люди воевали стоя. Нынешняя война требует постыдных положений». И это не нравится Дрие ля Роше­лю, который двадцать лет назад по­шел на войну, мечтая «вести за со­бой людей на подвиги, разрушать го­сударства и создавать новые». Сред­невековым рыцарем в железной бро­не, защищающей тело от человече­ских ударов, со сверкающим мечом в руке и победным криком на устах мыслил себя Дрие ля Рошель в этой на-войне… В действительности же он был только сержантом, его травили в траншеях газом, как крысу в мыше­ловке, в него стреляли невидимые враги. а вместо того, чтобы предво­дительствовать и воодушевлять «вои­нов», ему самому приходилось вы­полнять «казарменные» приказания «ограниченных» фельдфебелей и лей­тенантов, Больше того, «воины» его мечты на деле оказались простыми людьми, думавшими главным обра­зом о том, как бы подольше сохра­нить свою жизнь. И к этим простым людям -- мобилизованным крестья­нам, рабочим и служащим Дрие ля Рошель проникся откровенным бар­ским презреннем. «Кретины», «скоты», «пьяницы», «тупая посредственность» - вот эпи­теты. которыми награждает «благо­родный воитель» окружающее его на войне «простонародне»… Воевать оказалось и трудно, vто­мительно, и противно, Что оставалось Дрие ля Рошелю, когда он пришел к этому неутешительному выводу? Только одно!… Разочарование. И кни­га его новелл «Комедия войны»1 есть прежде всего результат всепоглощаю­щего желчного разочарования, но не собственно в войне, а пишь в ее ха­рактере. Не война вообще. но имен­но современная война не понравилась Дрие ля Рошелю. Дрие ля Рошелю хотелось бы сра­жаться в одном ряду не со «сбро­дом», а с «настоящими воинами»… Очень верная самохарактеристика! Дрие ля Рошель-мелкий буржуа заигрывал с рядовыми. побаивался па-уголовного Камье, искал безопасного местечка, отлынивая от работы, в ме­ру пил и в меру развратничал. И Дрие ля Рошель с присущей ему откровенностью торопится рассказать читателям о той точной, неуловимой. но прочной преграде, которая отде­ляет его от всего прочего «сброда». бы я ее разрушить? Мне одинаково противно, когда говорят, что преграда эта незыблема, и когда ее вовсе отрицают. Я совмещаю в се­бе мелкого буржуа и аристократа». Дрие ля Рошель - аристократ - отводил душу в высокопарных раз­мышлениях, тайно презирал своих боевых товарищей, издевался над че­ловеческими слабостями и упивался своей не существующейролью «вож­победителя». и Мелкий буржуа Дрие ля Рошель ощутил в окопах на своем лице ды­хание смерти, познал ее бессмыслен­ность и проклял войну. стоившую миллионов людских жизней. И в «Ко­медии войны» есть страницы, насы­щенные глубокой правдой, лучшие из них незабываемы. Зато Дрие ля Рошель - «аристо­крат», раб своих призрачных «геро­видений, растворяет правду о войне, - им же написанную, - в го­ловокружительной лжи и коммента­риях «рыцаря», молящегося о даро­вании ему «силы» Ему стала нена­вистной Франция в тот момент, ко­гда битва под Шарлеруа была про­играна французами: «Франция была побита. Я понять не могу побежденных. Я отвернулся от Франции». К кому же «повернулся» Дрие ля Рошель? «Германию я видел лишь проез­дом, -- пишет он. - Меня привели в восхищение люди этой страны». После того как «Комедия войны» была написана и вышла во Франции, Дрие ля Рошель решил еше раз по­бывать в Германии, чтобы ближе уз­нать тех, кем он восхищался. Он по­бывал в Нюренберге и был допущен на с езд национал-социалистической партин. Он осматривал «святое свя­тых» «Третьей Империи» - концен­трационные лагеря и пришел в во­сторг и от количества заключенных и от той чистоты, в которой они со­держатся за колючей проволокой. Фашисты, зная о любви, которой воспылал Дрие ля Рошель к «новой Германии», допустили его совершить обряд насыщения нюренбергскими со­сисками в том же кафе, где пил пи­во господин Геринг. И Дрне ля Ро­шель вернулся на свою «ненавист­ную родину», проникнувшись к ней еще большим отвращением… Движение народного фронта приве­ло его в величайшее уныние. О ре­волюции Дрие давно уж составил свое «особое» мнение. «Коммунизм годится только для Востока,- зая­вил он во время кратковременного и случайного пребывания в Советском союзе. для Запада? Для Запада ну­жен­по мнению ля Рошеля - пол­ковник де ля Рок и молодчики из «Огненных крестов», А еще лучше­считает ля Рошель­создать во Фран­ции такую партию, которон так восхищался в Германии, И одним из первых шагов, предпринятых этим ищущим «настоящей силы» писате­лем, было присоединение его под­писи к «манифесту 64», манифесту французских интеллигентов фашист­ской ориентации. этуМанифест направлен против Абис­синии, и подписавшие его настоя­тельно требуют, чтобы Италии не чи­нились препятствия в «благородней­шем деле» «прнобщения» к цивилиза­ции диких африканских племен. ля Рошель завидует итальян­скому поэту Маринетти, отправивше­муся в Африку, чтоб «сражаться и побеждать»… В «Комедии войны» советский чи­татель. найдет яркие, талантливо сделанные эпизоды войны 1914-18 гг. и без труда разглядит подлинное лицо автора этой книги. Влад. ДМИТРЕВСКИЙ КНИ ЖКА O ПАРОХОДЕ Как давно уже сказано, в литера­туре хогоши все жанры, кроме ного. Иногда же скучная книга ста­новится преступлением. Это бывает гогда, когда она предназначена для работеИскусством разговаривать с деть­ми так, чтобы ени слушали, затаив дыхание, рассказ о самых обыкно­венных вещах, Борис Житков владе­ет в совершенстве. Егоновая дет­ская книжка «Пароход», очень мало пригодная для иллюстрации каких либо жанговых терминов. является отличным образцом непринужденного и содержательного разговора с ма­ленькими читателями. В книжке идет речь о пароходах, о том, как они устроены, как обслу­живаются, какие с ними бывают при­ключения. Небольшая - ва шесть­десят четыре странички - детская энциклопедия по пароходному делу. При этом Житков вовсе не хочет рассказать все и со всеми подробно­стями. Даже в построении его книж­ки чувствуется принципиальный ав­торский отказ от таких литератур­ных рамок, которые обязывали бы его к исчерпывающему использованию материала. Книжка начинается за­ставкой: нарисован пароход, а возле него - крошечная лодочка. Затем следует текст, первая же фраза кото­рого дает тон всей книжке: «Вот он, пароход. - А чтобы знать, какой он величины, посмотри на лодочку, что за ним. Это лодочка на двух чело­век». И в дальнейшем Житков уже не отступает от этого конкретного, живого и непринужденного тона, по­зволяющего ему быть увлекательным и наглядным в описаниях, дающего Страшно подумать. каким количест­вом цифр, таблиц и днаграмм зил бы эту энциклопедию иной, так называемый добросовестный авториКнига тогда получилась бы книжка вроде тех, которые в свое время назывались «политехническими» которые, к састьо деперь совсем почти выве дись. Не беда, что для книжки Житкова трудно подобрать подходящее опре­деление, Пусть это будет хотя бы раз­говорно-технический жанр Рлавное жанр. Главное-разлука, что она мастерски выполняет задачу, которая является самой важной для каждой поллинно хорошей летской книжки: она сообщает читателю го интересных сведений и внушает ему живой интерес к описанным в ней вещам. ему право свободного отбора материа­ла и его свободной художественной подачи. Можно с удовлетворением отметить, что ни в этом отборе, ни в своих раз­говорных интонациях Житков нигде не погрешил и не сфальшивил (если, конечно, не говорить о мелочах). Его книжка вмещает ровно столько ма­териала, сколько нужно для того, чтобы, будучи технической по содер­жанию, она оставалась художествен­ной по форме. ГЕРМАН ХОХЛОВ. «БИБЛИОТЕКА ПОЭТА» «У Ч И Т Е Л Я» время войны жениха, и в самом кон­це книги с великолепной быстротой организовывает забастовку на заводе купца Голована. Правда, о работе Антипова по проведению забастовки имеется в книге всего-навсего одна фраза: «На первых порах Антипова встретили сумрачно и подозритель­но… но постепенно привыкли, полю­били». Много страниц, даже пелых глав посвящено блистательным победам политических ссыльных на этом столь ответственномфронте. Удалось победить только одну. гимназисточку Таню, более мягкосердечную и vс­тупчивую.Победа этазавершается женитьбой Антипова на Тане. Анти­пов «был убежден, что любовь их с слу­Таней послужит тому же делу, слу­жить которому Антипов на всю жизнь приготовил себя» Зато красноречие автора разверты вается полностью, когда он начинаетдетей. повествовать о самой главной кучителей». Основную энергию и большевик Антипов в другие ссыль­ные направляют на завоевание для себя, а также для революции серден и умов двух классово чуждых краса­виц-гимназвсток, дочерей главного унравляющего делами Голована. Что касается другой классово чуж дой девицы Елены, то там такого благополучного конца не получилось. Елену, видите ли, «придавила кровь». «душа Елены жалась к правде», но «в социальные ряды людей она не вникала». Елена мечтает о чистом искусстве, оня не хочет итти в рево­люцию, так как полагает, что «нельзя убивать людей, тем более во имя идеала». Ссыльный Власьев, страстно влюбленный в эту жрицу чистого искусства, безуспешно и безутешно страдает. «Власьеву хотелось выть». сообщает автор. Язык книги поражает жеманством. претенциозностью, иногда просто не­грамотностью. Автор щедро разбрасывает подоб­ные фразы: «Занятия переплескива­ются куда-то в жизнь», «много воз­вышенногонеприкрыто-земного сшибается одно с другим, и в эти ко. леса попала и небольшая судьба Та­мары», «их любовь приобрела харак­тер тихих прогулок, но это было за­мечательно»… и пр. и пр. Б. БРАйНИНА В романе «Учителя» автор наме­ревался рассказать о том какое огромное революционное значение имело общение политических ссыль­ных с народными массами, о том, что «политики» были подлинными учите­лями революцнонной борьбы. Эта значительная тема в романе Куклина зачахла под толстым слоем наивно­обывательской сентиментальности, де­шевенького мелодраматизма. На высокой горе стоит дом купца Голована, и этот купец с помощью своего приказчика Воробьева грабит сплошную массу несчастненьких му­жиков. А мужики все один к одному, все подобраны и по лицу, и по го­лосу, в по походке, и по имущест­венному положению. Они становятся еще несчастнее, когда подлый уряд­ник сообщает о войне, и злые люди посылают мужичков на верную смерть в чужедальную сторонушку. во время войны страстно тоскуют красавицы-невесты, ползают голод­ные ребятишки, стоит несжатая по­лоска, и гуляет солдатка Пелагея, у которой «птица в теле живет», кото­рал «любит волю и красивых мужи­ков». Что же представляют собой ссыльные «политики» и в каких фор­мах выражается их «учительство»? Это следующие персонажи: кнтел­лигент Власьев, у которого «спокой­ные мысли и неспокойный, слабый характер», он «уверовал в добро при­роды так же, как и в добро города и книгэ; польский патриот Поповиц­кий, с «выхоленными общественны­ми способностямиз. Иван Лаврентье­вич Старостин - народолюбец, чтя­щий «наш прекрасный народ» и «рус­скую демократию», и наконец, боль­шевик Антипов (это центральный герой), до предела твердокаменный. Он не говорит, а изрекает: «Самый трудный труд, Алеша, - убивать людей, но здесь надо решить» и т. н. Автор стремится уверить читателя, что все эти ссыльные бросают в на­родные массы воспламеняющие, «то гневные, то ослепительно празднич­ные слова», т. е. поднимают кресть­ян на революцию. Так, большевик Антипов обунает грамоте несчастную беднячку Анисью, потерявшую во Г. Куклин. «Учителя», «Советский нисатель». 1935  

В ближайшее время выходят первые выпуски малой серии «Библно­теки поэта», выпускаемой издательством «Советский писатель». Основан­ная и руководимая А. М. Горьким своей познакомить молодежь с «Библиотека поэта» «ставит целью историей русской поэзии и дать начи-

скуч.нающим поэтам материал для тех нической учебы» (Горький). План серии насчитывает 70 книг, каждая из которых будет посвя­щена одному, а иногда группе твор чески близких поэтов. Знакомя чи­тателя с крупнейшими поэтами XVIII и XIX вв., а также авторами ме­нее крупными, но сыгравшими ского стиха, серия в целом должна существенную роль в развитии рус­составить энциклопедию русской

поэзии за два века ее существования. В первую очередь выходят сле­дующие выпуски:

РУССКИЙ ФОЛЬКЛОР. Эпическая поззия. Общая редакция А. Азадов­ского. Вступительные статьи, редакция текстов и примечаний А. Аста­ховой и Н. Андреева. Тираж 15.000.29 печ. л. Ц. 3 р. 75 к. ни-баллады, связанные с крестьяне­ким и мещанским обиходом: Девуш­ка-воин, Гостиный сын увозит де. вушку на корабле. Девица-атаман разбойников и др. Произведения родного эпоса даны в классических и частично новейших записях. Кажлый раздел снабжен вступительной стать­ей, в конце даны примечания и биб­лиография. ＿ Книга - первый выпуск серии - предварена статьей от издательства о задачах серии, ее основных установ­ках и плане. Книга включает 90 стихотворных произведений. Она знакомит читате­ля с русским былевым эпосом: бы­линами, историческими песнями и песнями-балладами. В первый раздел входят быляны о богатырях: Илье Муромце, Алеше Поповиче Василив Буслаеве, Соловье Будимировиче, Чуриле. Дюке и др. Во второй - ис­торические песни: Татарский полон, Взятие Назанского парства. Миханл Скопин-Шуйский, Степан Разин, бы­лины о Пугачеве былинная песня об Аракчееве, о 14 декабря и др. В третьем разделе даны сюжетные пес-



РУССКИЙ ФОЛЬКЛОР. Крестьянская лирика. Общая редакция М. Аза­загру-довского. Вступительная статья Евг. Евг Гиппиуса и 3. Эвальд. Тираж содержит 120 избранных кре­стьянских лирических песен, распо­ложенных по тематическим комплек­сам. Первый из двух основных раз­делов книги об единяет песни о ре­крутчине о беглых рекрутах и сол­датах, о «вольных людях» и тюрем­ные песни. Второй отдел составляют тематические группы песен. последо­вательно раскрывающне жизненный путь крестьянина: о детях: встреча и насильственный брак: про­Гиппнуса. Редакция и примечания 15.000. 20 печ. л. Ц. 3 р. щанье с девичьей жизнью; жених-по­губитель; о предстоящей жизни вчу­жой семье; свадебные величания; жа­лобы на жизнь в семье мужа; на­смешки над старым и нелюбимым мужем; сиротские и вдовьи песни; оплакивание смерти. Особняком сто­нт группа песен о монахах и мона­стырях. Все песни даны в литературной транскрипции.

XVII и XVIII вв. ВИРШИ. Сиплабическая поэзия

Общая редакция



примечания Я. Барскова и А. Докусова. П. Беркова. Редакция текстов и Вступительная статья Ив. Н. Роза мно-50 Книга представляет собой сборник старо-русской книжной поэзии XVIII вв., отличительным признаком которой является заимствованная в стихосложенияоснованнат слогов в стихе. Кроме классиков сил­лабической поэзни,- Симеона По­лоцкого Феофана Прокоповича и Ан­тиоха Кантемира, - здесь представ­лены также стихи менее крупных по­этов, сыгравших однако некоторую роль в развитии русского стиха: С. Медведева, И. Пауса, I. Буслаева и М. Собакина. Особый раздел по­B. ТРЕДИАКОВСКИЙ, М. нова. Тираж 10.000 20%2 печ. л. священ анонимным виршам: торже­XVII-ственной. школьной и любовной ли­рике. Вступительная статья Ив. Н. Рова­нова служит введением в астораю всей старо-русской поэзии, касаясь как вопроса ее отличительных при­знаков и эволюции так и ряда спе­циальных технических вопросов сти­хосложения. Отдельно даны бногра­фии всех поэтов, чьи стихотворения«Хотел вошли в книгу. В конце книги об - яснены старинные слова, встречаю­щиеся в тексте. ЛОМОНОСОВ и А. СУМАРОКОВ. Стихотво-



рения. Редакция ная статья П. и примечания П. Беркова и Г. Гуковского. Вступитель­Беркова. Тираж: 10.000. 18 печ. л. Ц. 2 р. 50 к. как баснописец. Из поэтического следства Треднаковского включены отдельные оды и песни, а также сти­хотворения из переведенного им французекого аллегорического рома­на «Езда в Остров Любви», из «Ар­гениды» из «Тилемахиды» Фене­лсна. О каждом поэте даны краткие био­графические сведения и в конце кни-дя ги напечатан указатель основной ли­тературы о них. Книга содержит избранные произ­ведения основоположников новой рус­окой поэзии. Ломоносов дан в его главнейших одах (Вечернее размыш­ление о божьем величестве, Ода на день восшествия на Всероссийский престол 1746 г. и др.), «надписях» и некоторых мелких стихотворениях. Сумароков представлен во всем мно­гообразни разработанных им жан­рев: ода, элегия сонет, идиллия, пес­ня, - главным же образом показан

Редакция, вступительная статья и приме­ДЕРЖАВИН. Стихотворения. 10.000 экз. 19 печ. л. Ц. 3 р. чания Г. А. Гуковского. Тираж В книге даны избранные произве­дения крупнейшего поэта XVIII века, напечатанные в хропологическом по­рядке. В основу текста положено пол­ное последнее прижизненное издание сочинений Державина. Текст стихо­творений, не напечатанных при жиз-

ни автора, дан по его рукописям. В связи с основной установкой серии­служить пособием молодому совет­скому поэту в овладении классиче­ским наследием­книге предпосла-ических» на вступительная статья, даны крат­кие примечания и библиографическая справка.

КРЫЛОВ. Басни. Статья, редакция и примечания Б. Коплана. Вступи­20.000. 18 печ. л. тельная статья Г. Гуковского. Тираж Книга включает 100 избранных ба­сен И. А. Крылова, из числа всех 205, написанных им. Басни расположены в хронологическом порядке. В приме­чаниях к ним обозначены даты их

написания раскрыты намеки торические факты и события, указа­ны источники переводов и подража­ний. К книге приложена краткая би­блиографическая справка.



«Голод в Безансе» и «Детство» Валлеса «Академия» с иллюстрациями Т. сунок Т. Мавриной к «Голоду в

Борис Житков-«Пароход». Огиз. 3. Детгиз. 1935, стр. 64, тир. 50000, це­Детги цена 90 к.

выпускает издательство Мавриной и С. Шор. На снимке: ри­Безансе».

ЖУРНАЛИСТ В СЕГОДНЯШНЕИ АНГЛИИ п э р д е Р л ь Б а и н

Вам должно быть известно, что в полной. Оба средства продаются в ви­атмосферу солидарности и товарище­ства. В редакциях каждый журна­лист считает другого своим потенци­альным врагом и непосредственным конкурентом. Они крадут друг друга мысли, монополизируя в то же время свои собственные. Они стре­мятся вытеснить своего товарища, чтобы занять его место. Они шпи­онят друг за другом, Предают друт друга. И все они-рабы своего редак­тора, по его желанию их можно уво­лить. И их увольняют. На Флит­стрит нет надежного места. Редакторы меняются изо дня в день. Человече­ский мозг продается, как мясо в мяс­ной лавке. Каждый журналист ска­жет то, что велит ему сказать газета, предложившая ему наиболее выгод­ные условия. Начинающие писатели, столкнув­шись с таким положением, надеются изменить его. Если эти молодые лю­ди умны и сильны, они левеют. Многие, дорожа работой, по слабости начинают пить. Количество пьющих на Флит-стрит (сюда входят и очень известные английские журналисты) просто поразительно. Доход газет основан главным обра­зом на рекламных об явлениях. Об яв­ления помещают торговые предприя­тия, крупные комбинаты. Они факти­чески диктуют направление газеты. В Англии существует положение, из­вестное под названием «Закона о клевете». При помощи этого закона любое заявление в печати о нечест­ных действиях и сделках может быть немедленно приостановлено путем наложения большого штрафа на авто­ра и на издателя. B Англии принято рекламировать косметические средства, указывая на то, что известные светские красави­цы ими пользуются. Представители английското «света» продают свои имена для рекламы этих изделий. Некоторые английские лэди расцени­вают себя дороже других, но все примерно за пятьдесят фунтов, вы можете купить любую благородную лэди для рекламы любого изделия. О последовательности думают мень­ше всего. Два об явления могут поя­виться в одном журнале на одной и той же странице, в одном и том же номере. Но одно средство обещает сделать вас худой, друтое, наоборот,  де крема и выпускаются одной и той же фирмой под разными назва­ниями. уНедавно я готовила к печати кни­гу, основанную на документальном материале, о жизни сегодняшней Англии. Подобрав фото о жизни на­ших рабочих, я стала искать фото­графии, иллюстрирующие жизнь буржуазии-«высших классов», как говорят в Англии. Меня направили на Флит-стрит в Митр-Корт в фотоаген­ство, которое специализировалось в этой области. Был холодный ноябрьский день… Шел сильный дождь… С трудом я нашла агентство. Помещение состояло из двух грязных комнат на верхнем этаже старого, полуразрушенного до­ма… Худая, чахоточного вида девочка лет восемнадцати, была единственной сотрудницей агентства. Она указала мне на картонные ящики, уставлен­ные на полках вдоль стен комнаты. В каждой коробке было около ста снимков, изображающих два-три де­сятка одних и тех же великосвет­ских мужчин и женщин, королевское семейство, нескольких актрис, занок и множество очень крупных коммерсантов. На каждом ящике ярлык: «Оветское общество в Гайд­парке», «Званые коктәйли», «Охота», «Балы», «Банкеты», «Великосветские свадьбы», «Великосветские премьеры» и т. д. и .т д. Я просматривала снимки до тех пор, пока у меня не закружилась го­лова…вот они, правители нашей страны и их приспешники, пьющие шампанское, пересекающие улицы под виимательным взглядом человека с аппаратом, отмечающего все поступ­ки представителей света; охотящиеся на лисиц, развлекающиеся на Ривье­ре, на Лидо, в Алжире, в Париже, в городе и за городом. Большей частью они едят, пьют и стреляют.дакции.-Вам же,Чахоточная девочка, как автомат, стала выкладывать все подробности паразитического существования лю­дей, изображенных на снимках… об их платьях, драгоценностях… об их свадьбах, разводах, развлечениях, Ей были известны все детали, и она трещала, как заводной механизм. Ее обязанностью было продавать фотографии различным великосвет­Англин существует свобода печати. Вам не известно? Все, однако (кроме журналистов), утверждают, что ан­глийские газеты без опасений печа­тают всякую информацию. Все (кроме журналистов) утверждают, что бри­танский читатель-наиболее инфор­мированный в мире читатель. Но кому знать лучше, как не жур­налистам. Они знают, что никто не может долго работать на Флит-стрит , не став неврастеником или революционером (в зависимости от ума и стойкости). Крупнейшим газетам доступны, ко­нечно, самые усовершенствованные методы, обеспечивающие им между­народную телеграфную информацию. «Дэйли-мейль», самая лживая фа­шистская газета, принадлежащая лор­ду Ротермиру, имеет в своем распо­ряжении лучший в мире­аппарат. Налицо имеется все, чтобы предло­жить читателю быструю и четкую ин­формацию, все за исключением жела­ния дать британскому читателю вер­ную информацию. И эта газета ис­пользует свои великолепные машины, свою идеальную типографию на то, чтобы ежедневно лить со своих стра­ниц потоки лжи о мировых событиях и разбавлять это водицей пустых сплетен о жизни, развлечениях и разводах аристократических кругов. Коммуристическая ежедневная га­зета «Дэйли уоркер» путем герои­ческих усилий, на гроши, собранные среди рабочих и безработных, недав­но увеличила свой об ем с четырех до восьми страниц…, введя в штат двух добавочных сотрудников. Та­ким образом, обеспечена правиль­ная информация, и эта газета сдела­лась наиболее «читабельной» из всех английских газет. Значительная часть работы в этой газете делается на добровольных началах. Журнали­сты работают за минимальное воз­награждение так, чтобы типографские рабочие могли получить свой зарабо­ток… художники обслуживают газету бесплатно. Я работала в редакциях многих га­зет на Флит-стрит, но только в ком­мунистической газете я чувствовала 1 Улица в Лондоне, где сосредото­чены редакции газет и журналов,

но проверенные факты, Почему вы колеблетесь? Публика должна знать, как живут безработные в Южном Уэлсе. Ваша газета рабочая газета. Разве мы не вправе ждать от вас информации о жизни рабочих? - Это не от меня зависит,дипло­матично заметил редактор… Но нам нужна веселая, живая информация, мы не можем наводить тоску на чи­тателя. Нет ли там чего-нибудь за­нятного? Какие-нибудь показатели роста? - Растет смертность,конечно, от­вечала я.--Ширятся также ряды ком­мунистической партии, но это со­общение еще меньше понравилось бы редактору. пэ-Очерк так и не поместили. «Доступ к внешнему миру за­крыт». - писал он (и каждое слово сулило ему деньги). Через неделю, ввиду того, что об угольных районах говорили очень много, «Ньюс-кроникл», ведущая ли­беральная газета, поместила статью о том, что делается в угольных шахтах. Опи послали своего лучшего репор­тера. Тот остановился в первоклас­сной гостинице, совершил специаль-А ную поездку на шахты, пробыл там десять минут и написал длинный ро­мантический репортаж о своем пре­бывании в чреве земли. «Здесь, в темном чреве земли, шах­теры забудут все тревоги и заботы… это чудесный мир волшебного света и теней». Ни слова о борьбе за за­работную плату. Ни слова об усло­виях работы в шахтах. Я знаю шахту, потому что и я спускалась туда. Лучшие шахтеры были уволе­ны отсюда уже много лет назад за то, что руководили забастовками. Это одна из типичных шахт в Южном Уэлсе, продолжающих работать.Дрие шахта самая опасная. Шахтеры, ко­торые в ней работают, ежедневно ждут взрыва. Недавно такой взрыв убил их отцов и товарищей. Эта шахта наполнена газом. Крепления ненадежны. Люди слишком измуче­ны, чтобы принять какие-нибудь ме­ры, потому что заработка их нехва­тает на пропитание… Но либеральная публика очень до­вольна. Она узнала о жизни в «на­стоящей» шахте, и притом так пре­красно описанной!

ским газетам-отдавать их за опре­деленную цену. Великосветские ори­гиналы этих снимков точно так же за определенную цену продавали свое имя рекламодателям. Девочка остановилась, чтобы пере­дохнуть. Я выбралалнесколько нуж­ных мне фотографий и попрощалась. Спускаясь с ветхих ступенек, я уви­дела, что она пошла к газовому рож­ку и стала готовить себе чай в ста­ром полуразбитом чайнике. Чай и черствая булка-вот весь ее ужин. Общеизвестно, что труднее всего работать в официальной английской лейбористской газете. И на Флит­стрит всем известно, почему. Вла­делец ее, чрезвычайно честолюбивый человек, жаждет получить звание ра, Поэтому вся информация, прони­кающая в его печатный орган, тща­тельно выверяется, чтобы как-нибудь не оскорбить сильных мира сего. Во всяком случае, таким способом владе­лец газеты снискал себе уважение одного из видных членов правитель­ства, который все время оберегал его, помогая добиваться желаемого курти-Напрасно «Дейли геральд» ознаме­новал королевский юбилей 1935 г., напрасно законсервировал он всю ин­формацию о забастовках, напрасно систематически саботировал работу коммунистической партии, направлен­ную к единому фронту. Владельцу газеты придется еще покланяться своим хозяевам империалистам, преж­де чем он получит звание пэра. звания пэра. Поэтому я не слишком удивилась, когда они не захотели принять мой материал, после того как вначале приняли мое предложение написать очерк о своей поездке в долину Рон­да (Южный Уэлс), где в страшной нужде живут горняки, безработные уже в течение многих лет. - В чем дело?-спросила я в ре­не нравится очерк? Я избегала всякой политики, как вы меня просили… - Нам очень нравится материал… но он оставляет мрачное впечатле­ние. - Этот пораженный нуждой район находится сейчас под наблюдением специальной государственной комис­сии. Вопрос имеет большое местное значение, Я описала только тщатель-

, f­B

b

1 Выходит в русском перевада,

g