литературная

газета

№

5

(568)

5

ПО ТЕАТРАЛЬНО Й САМОДЕЯТЕЛЬНОСТИ У нас нет такого театрального дея- челя, который не говорил бы о само- деятельном театральном движенин, не декларировал бы свою готовность «помочь и включиться». Но насколько эти разговоры платонические, можно было убедиться на недавно состояв- шемся совещании по театральной са- модеятельности профсоюзов: из 100 приглашенных драматургов в работе совещания участвовали только два (тт. А. Глебов и Л. Субботин); из всех театров один только Малый театр своих представителей - прислал B. Массалитинову и М. Нарокова. Совещание показало, что основное внимание профсоюзы, возглавляющие самодеятельное движение рабочих должны обратить на укрепление ху- дожественного руководства драмкруж- ков и ТРАМ ов. В большинстве слу- чаев, как это подчеркивалось во мно- гих выступлениях на совещании, ру- ководители - люди низкой квалифи- кации и культуры. До последнего времени практиковалась система краткосрочных курсов для повыше- квалификации руководителей драмкружков и ТРАМ ов. Потребность в более серьезной и длительной учебе налицо.

НАМ ЧУДИТСЯ ДЕЛЯГА многих лет трубят о большой неуда- че большого писателя. В коридор- ных беседах неоднократно высказы- валось мнение, что лучше всего было бы А. Фадееву прервать затянувший- ся роман и начать новое произведе- ние. С завидным мужеством и целе- устремленностью писатель продолжал свою трудную работу. Опубликован- ный им третий том романа -- боль- шое явление советской литературы, это крупнейшая победа, это наш об- щий праздник. Не приходится сом- неваться, что советская критика в самом ближайшем будущем оценит по достоинству произведение А. Фа- деева, относительно которого Н. Ору- жейников выразился буквально так: «Начало третьей части романа А. Фадеева «Последний из Удэге» вы- держано, в общем, в том же стиле кропотливого анализа чувствований героя, что и предыдущие две части. Продолженне романа К. Большакова «Маршал 105 дня» утомляет…»

Известно: «коридорные» беседы о литературе часто расходятся с пе- чатными и официальными высказы- ваниями критиков. Причины подобной раздвоенности критических натур в большинстве случаев остаются невыясненными. Разве уж осенит человека покаян- ный стих от того, что последующая и решающая оценка роковым образом совпадает именно со вторым, скры- тым, коридорным мнением -специа- листа. Столь досадная неувязка вы- зывает иной раз поздние раскаяния. По конкурсу на претенциозность и неряшливость сочинение Л. Добы- чина «Город Эн» могло бы быть удо- стоено премии. Неизвестно почему, ходатаем за судьбу «Города Эн» вы- ступил писатель Эн, - и книга вышла в свет, и солидный, весьма уважаемый критик благословил ее, он снизил свое истинное мнение до уровня коридорного шопота, он да- же согласился на явную жертву и безответственно подписался

Он не обладает собственным мне- нием, он прислушивается к голосам повсюду. Подобно биржевому макле- ру, он собирает и сопоставляет мно- гочисленные данные и действует в зависимости от кон юнктуры. Он ни- когда не решится полным голосом выступить против неудачного произ- ведения маститого автора и у него не хватит смелости оценить по до- стоинству крупную удачу автора с еще неустановившейсярепутацией. Лучше повторять фразы, сто раз уже сказанные прежде,чем высказать мысль свежую н смелую, идущую вразрез с готовым мнением литера- турных авторитетов. Лучше пойти на уступку и выпустить дрянную кни- гу, даже снабдив ее крошечными буковками своей фамилии, притаив- шимися где-нибудь в незаметном ме- сте, среди цифр о тираже и о коли- честве авторских листов, чем поте- рять расположениекакого-нибудь сильного ходатая: читатель не заме- тит, товарищи пощадят. Когда же в печати появляются хва- лебные и безоговорочные отзывы о спорной книге, о спорной кинокар- тине, о спорной пьесе, он торопится присоединиться к общему хору, хо- тя бы и не был с ним согласен. Ему очень хотелось бы сказать, что новый роман писателя Эм совсем неудачен, а в новой картине режиссера Ка по- вторяются прежение ошибки этого очень талантливого автора, опять соз- данные им образы схематичны, опять он пренебрегает сюжетом и нисколь- ко не заботится о развитии характе- ров. В коридорах, в частной беседе с лучшими друзьями, он будет жа- ловаться, что режиссер Ка пребывает на ложном пути, а критика не помо- гает ему Но в печати, выждав не- которое время, он непременно при- соединится к общему хору. Разумеется, поведение его в еще большей мере об ясняетсятем, что ему решительно все равно, на лож- ном или правильном пути стонт ре- жиссер, хорошие или дрянные лите- ратурные произведения выходят у нас в свет. Он циничен и равноду- шен. Ему на все наплевать. Нет, конечно же нет у нас такого мерзкого дельца от критики, кото- рый сочетал бы в одном себе все эти качества воедино. Нет и не может быть, ибо советская действитель- ность - смертельный яд для подоб- ных деляг. Но и в рассеянном, умень- шенном виде качества его совсем не- достойны и решительно нетерпимы в нашей критике. Об явись сегодня такой собиратель- ный тип циничного деляги, вся кри- тическая братия с воплями растоп- тала бы его. Возненавидеть каждую из недо- стойных черточек его в отдельности- окажется очень полезным для роста советской литературы. A. ЭРЛИХ



«ответ- ственный редактор». Бывает, что мучимый сложными ощущениями раздвоенности, автор Одним словом, ни слова больше. Ни об «Удэге», ни о Фадееве. Вы- разился человек и пошел дальше. Впрочем, единственная эта фраза мо- жет стать исторической и затмить все без исключения другие критиче- ские высказывания Н. Оружейнико- ухитряется в одной и той же статье пространно доказывать, что одна и та же книжка, с одной стороны, хоро-

шая, а с другой стороны - плохая, A. Лейтес в статье «О равноду- шин» критикует книгу Ос. Черного «Высокое искусство». Высокие качества третьего тома ва, сколь значительны, многочис- ленны и обстоятельны они ни были бы. сулят ему долгую жизнь, неувядае- мую жизнь превосходного литератур. ного произведения. Возможно, что когда-нибудь, лет через двадцать, партизанское движение первых дней революции будет изучаться в шко- лах по «Удэге». И вместе с третьим томом может существовать в буду- щем и фраза Н. Оружейникова, как пример величайшего конфуза и анек- дотической безответственностн совре. менного автору критика. оп-Трудно приходится иным крити- кам: отсутствие «предвзятого мнения» приводит одного к разительному про- тиворечию, обилие же «предвзятых мнений» - еще хуже - рождает у другого готовую, рефлекторную, вне- көнкурентную по пошлости фразу. Конечно, ни легкомысленная, благо- словляющая плохую книгу, подпись одного критика, ни путаная статья другого, ни злополучная фраза треть- его не могут характеризовать в це- лом творческий облик названных ав- торов. Случайная ошибка? Досадная не- осмотрительность? Нечаянный срыв? Все может быть. Но двойное, с перестраховкой, мне. ние становится у нас широко рас- пространенным явлением, но осто- рожные и благонамеренные высказы- вания в печати при откровенно про- тивоположных шушуканьях по ко- ридору вовсе не способствуют росту и удачам советской литературы. Нам чудится облик равнодушного и циничного дельца в критике, кото- рого в жизни нет, но чьи отдельные черты мы встречаем довольно часто. А. Лейтес уверят: «Читая его (Ос. Черного) расска- зы, я ощущаю однако опытную руку новеллиста. л чувствую, что расска- зы имеют для автора не подсобное, а самодовлеющее значение…» Однако «ощущая» и однако «чувствуя» столь лестные для моло- дого автора особенности, А. Лейтес в следующем же разделе без обиняков об являет: ярче.Неизвестно, не знаем. Во всяком случае, в первом разделе статьн «Об авторе этих новелл я ничего не знаю, - сообщает для начала A. Лейтес, - суждение, которое я имею о сборнике его рассказов, не связано у меня ни с какими предвзятыми мнениями». Как понимать это странное и, во всяком случае, вполне неожиданное вступление? Откуда у автора воз- никла потребность в подобной ого- ворке? И значит ли это, что при обилии сторонних мнений высказы- вания критика носили бы более ределенный характер, ибо он мог бы выбирать и поддаться тогда автори- тетнейшему воздействию какого-ни- будь товарища Эн? «Однако, когда я закончил чтение книги Ос Черного «Высокое искус- ство», у меня возник только один единственный вопрос: к чему, соб- ственно говоря, сия книга написа- на?» К этому прибавляются для равно- весия смутные бормотания о разоча- ровании в процессе чтения и о до- садном несоответствии между бес- спорно талантливым, будто бы, авто- ром и бесспорно неталантливой буд- то бы книжкой. Чудно, дьявольски чудно и непо- нятно об ясняется товарищ. Что мо- жет извлечь для себя молодой дебю- тант из невразумительной болтовни своего критика? В свете этой тельной раздвоенности яснее стано- в самом начале статьи о том, что у вится, может быть, только оговорка автора не было и нет никаких «предваятых мнений» о творчестве Ос. Черного. Совсем в ином положении оказал- ся Н. Оружейников, когда ему при- велось откликнуться на новое, опуб- ликованное в «Красной нови» произ- ведение A. Фадеева «Последний из Удэге», книга 3-я. Тут уже жаловаться на недоста- ток «предвзятых мнений» никак нельзя. Как известно, сотни рецен- зентов и критиков в устном и пись- виде вот уже в продолжение CИЙ менном

Серьезные обвинения пред являлись на конференции профсоюзному руко- водству, в частности ВЦСПС. - Знаете ли вы свои кадры, - обращаются делегаты совещания к работникам ВЦСПС, - имеете ли вы представление о людях, работающих в самодеятельном театре, контролиру- ете ли вы их, как вы помогаете им? Совещание осудило нездоровые тен- денции профессионализации самодея- тельного искусства. Конечно, не ис- ключена возможность выдвижения из среды кружковцев подлинно крупных дарований, которые найдут себе ме- сто на большой сцене, но в области художественного воспитания масс ни- кто не имеет права применять теорни скидок. Самодеятельное движение должно расти на основе глубочайшего усвоения большой художественой Этот же принцип должен быть ре- шающим и при выборе репертуара. Вкусы рабочего-зрителя проверены лучшими произведениями классиче- ской литературы. Это необходимо усвоить, в первую очередь, издатель- ству Цедрам, которое до последнего времени распространяет по спекуля- тивным ценам, творчество от явлен- ных графоманов и приспособленцев. Следует ли, однако, что драмкруж- ки должны ставить лишь все круп- нейшее, что дает мировая и советская драматургия? Было бы опасно рас- пространять это правило на все кру- жки. Это зависит от степени их ху- дожественной зрелости, от квалифи- кации их руководства. Перед каждым кружком стонт задача: рассчитать свои силы, честно итти собственным путем, терпеливо накоплять необхо- димый творческий опыт и знания. С чувством горечи и обиды говори- ли на совещании о критике. Чем об - яснить ее пренебрежение к тому, что делается на огромном фронте само- деятельного искусства? Почему о лю- бом спектакле любого захудалого профессионального театра пишутся десятки рецензий, а интереснейшим явлениям театральной самодеятель- ности не уделяют ни слова? Где уж тут говорить о попытках всесторон- него обобщения колоссального опыта самодеятельного театра! Я. ЭЙДЕЛЬМАНсильного,

 

ВТОРАЯ МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТ НАЯ НОСТИ. «Лубок». Слева направо:

ОЛИМПИАДА КОЛХОЗНОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ САМОДЕЯТЕЛЬ- колхозницы - Сурина К., Кукушки на М., Канцева 3. (колхоз им. Ста- лина, Каширского района).

  «БУРЖУАЗНЫЙ ТЕАТР УМИРАЕТ» Так озаглавлена статья Поля Гзель в «Юманите». Приводим вы- держки из нее. «Ленорман писал о «сумерках те- атра». Слово «сумерки» недостаточно сильно, в данном случае следовало бы сказать «ночь». Буржуазный театр убивают деньги. Директора театров принимают к по- становке только гривуазные пьесы или глупейшие водевили, единствен- но способные привлечь широкую пуб- лику и дать театру доход. Защитники буржуазного театра бу- дут возражать мне, ссылаясь на пьесы Саши Гитри и Марселя Ашар. пользующиеся большим успехом. Да, это прекрасные фейерверки, но огни их так ярки лишь оттого, что во- круг глухая ночь. И Саша Гитри и Марсель Ашар действительно талант- ливые драматурги, но пишут они блестящие пустячки, потому что знают, что пьесы значительной, ко- торую они способны дать, у них никто не возьмет. Буржуазный театр обречен на уми- рание оттого, что он не дает татан- там возможности проявить себя. Защитники буржуазного театра на- зывают имя Жана Жироду, чья пье- са «Троянской войны не будет» идет сейчас с таким огромным успехом. Но, позвольте! Буржуазия аплодирует, Жироду потому, что она не пони- мает его, потому, что смысл того, что он говорит, ускольвает от нее. Она аплодирует ему из чувства снобизма. Если бы только буржуазия поняла его, она бы отшатнулась от него в ужасе. Ведь в своей пьесе Жироду заяв- ляет, между прочим, что следовало бы убить всех «патриотствующих» поэтов, всех Деруледов, они - бич человечества. И он совершенно прав. Буржуазный театр умирает отто- го, что он уже не хочет, оттого, что он уже не может сказать ничего искреннего, глубокого».  ,ЗАПОЗДАЛЫИ ПРИКАЗ  ,) Гослитиздат готовит к изданию пье- су II. Усманова «Запоздалый при- каз» («Страна родная»), в свое время отмеченную на всесоюзном конкурсе пьес. Первоначальный текст пьесы подвергся существенной переработке по существу и по форме. Характеры пьесы сделаны более выпукло и от- четливо, устранены длинноты. Задача пьесы - показать процесс освобождения масс трудящихся из плена буржуазного национализма. Тов, Усманов берет несколько эпизо- дов гражданской войны в Башкирии в период, предшествующий разгрому контрреволюционной валидовщины. Он показывает представителей борю- щихся снл- контрреволюционного на- ционалиста, руководителя националь- ных формирований, действующих союзе с белогвардейскими генерала- ми, Харис Садыкова, и большевика Исангула и солдата Шенгерея, ста- новящегося большевиком, Рядом с колеблющимся националистом-интел- титентом, башкирским офицегом Мас- гутом, в пьесе действует и откровен- ный белогвардеец Тауфик. «Запоздалый приказ» - не исто- рическая пьеса, факты истории граж- данской войны использованы в ней лишь как фон для раскрытия внут. реннего мира действующих лиц. И хотя сквозь драматургическую харак- теристику Харис Садыкова довольно явственно проступают черты главы башкирской контргеволюции Валидо- ва, все же не личность подлинного Валидова интересует автора; Харис Садыков представлен как «собира- тельный тип» вдохновителей нацио- налистической контгреволюции. Соче- тание лживой националистической риторики с холодным цинизмом и жестокостью белогвардейца, с прие- мами бывалого контрразведчика- вот основа характеристики Садыкова. Об- раз Садыкова, политически правиль- но раскрывая лицо националистиче- ской контрреволюции, не свободен однако от элементов схематизма: в нем мало полутонов и переходов, кое- где (например, в сцене с Исангулом) Солдат Шенгерей, по сути … цен- цральной образ пьесы, сделан На собственном опыте он учит- ся азбуке пролетарского револю- ционера. Этот опыт выводит его из плена национализма и приводит в ряды Красной армии. Тысячи Шен- гереев проделали этот путь, руково- дясь классовым инстинктом, опытом классовой борьбы, словом и делом башкирских большевиков. Зритель за- помнит этот образ, как и образ боль- шевика Исангула хотя последний не развернут в достаточной мере. вОфицеры садыковских частей пред- ставлены Тауфиком и Масгутом Ин- теллигентская рефлексия раз елает сознание Масгута. Он чересчур много говорит, чегесчур мало действует, но едва ли правдоподобны почти откры- тые и почти большевистские разго- воры Масгута в самом центре контр- революции, в штабе Садыкова. Поз- тому образ Тауфика представляется более правдивым; несложный нсн- хический мирок этого законченнога белогвардейца, тупого и трусливого. раскрыт до конца. зритель заранее знает и то, что сде- лает, и то, что скажет Харис. Это- следствие излишнего нажима в ха- рактеристике Садыкова не чегез дей- ствия, а через слово его. Основной недостаток пьесы - от- меченные уже нами черты схематизма в характеристике героев. Думается, что он из некотогого проистекает злоупотребления резкостью распреде- ления светотеней, пристрастием к одной краоке при обрисовке лагегей классовой борьбы. В конкретной ра- боте над пьесой режиссера и актеров (а пьеса т. Усманова, несомненно, войдет в репертуар наших театров) этот недостаток может быть в извест- ной мере устранен. Работа молодого татарского драматурга. бесспорно, за- служивает сценического воплощения: дыхание героики гражданской войны, веющее в пьесе, и познавательное значение поднятого драматуггом ма- териала говорят сами за себя.  





 

АЛ. ТОЛСТОЙ В ЦДКА мучи-На-днях в Центральном доме Крас-- Исторический роман не пишется Писателю пришлось отвечать на са- мые разнообразные вопросы квали- фицированной аудитории: согласен ли он с взглядом Л. Фейхтвангера на исторический роман? Все ли в его ро- мане соответствует исторической прав- де? Работает ли он над третьей кни- гой «Петра» и «Хождений по му- кам»? и т. д. ной армии Ал. Толстой выступил в роли комментатора своего нового сце- нария. Трудно сказать, что больше понравилось слушателям - сценарий 1-й серии «Петра I», прочитанный соавтором Толстого, режиссером Пет- ровым, или об яснения к сценарию, сделанные Алексеем Николаевичем. об ективно, - говорит писатель. Каждый художник, обращая свой взгляд в прошлое, берет и находит в нем лишь то, что его волнует, при помощи чего он может лучше понять свое время. Потребность в историческом романе возникает в эпохи больших перело- мов. В дни царствования Александра III, когда жизнь была тихая, сонная, когда люди существовали без веры в будущее, без мысли о прошлом, как в чаду кухонь, и лишь колокольные трезвоны тревожили их покой, - об историческом романе никто не думал.

t. : by 1G D 10 44 1 я, D- Я, b, 18 6 0 84 504 g- 1 f . , 18

 ным, и вряд ли правильны стремле- ния во что бы то ни стало «очистить» оперу от элементов фантастики, хотя бы и гофмановской. Вс. Мейерхольд правильно обращает внимание критики на эпиграф к 5-й главе «Пиковой дамы» - «В эту ночь явилась ко мне покойница баронесса фон В. Она была вся в белом и ска- зала мне: «Здравствуйте, господин советник» (Шведенборг)». Но главное, никак не следует, анализируя «Пико- вую даму», забывать о ее ближайшем родстве с 6-й симфонией Чайковско- го. Нет никакого сомнения, что 6-я симфония явилась в известной мере творческой исповедью Чайковского и исповедью, полной безысходного тра- гизма. Исторически и логически 6-я симфония является продолжением «Пиковой дамы» и она стала реквие- мом Чайковского. Лаконическое высказывание С. A. Самосуда о его работе над «Пиковой дамой», не дает возможности судить о том, в какой мере он счи- тался с ее симфоническим продолже- нием. Одно место, впрочем, раскрыва- ет нам творческие памерения Самосу- да. Он говорит: «Единый мощный по- ток музыкальной мысли, пронизыва- ющий «Пиковую даму», смывал ост- ровки отдельных, ставших некогда популярными, избранных номеров и излюбленных отрывков оперы…» Это замечание представляется мне очень важным. Вот та платформа, на которой об единились дирижер и ре- жиссер. Это платформа идейной и ху- дожественной целостности гениального произведения Чайковского. С этих по- зиций Самосуд и Мейерхольд повели борьбу против традиции «костюмиро ванного концерта» и под эгидой пуш- кинизирования одержали победу, ко- торой, быть может, суждено стать одним из крупнейших событий в истории советского оперного театра. Конечно, и сами победители вышли из сражения не без урона, ибо ведь не все удачно в этом спектакле. Об этом мы писали в свое время, и нет нужды повторять уже раз сказанное о неудачах в 1-м действии и прочем. Гораздо важнее подчеркнуть, что первый и смелый опыт пушкинизи- рования в музыкальном произведе- нни оказался плодотворным для са- мой музыки, «Пиковая дама» вновь поставила перед советским музыко- ведением и критикой вопрос о влия- нии Пушкина в русской музыке, и нет никаких оснований ограничивать сферу этих влияний только музыкой оперной. Несомненно, что гений Пуш- кина оплодотворил и симфоническую и камерную музыку, Гениальный по- эт, создатель русского литературного языка, еще долгие годы будет осве- щать путь советской музыки, и ва- следники Глинки, Мусоргского, Чай- ковского и Римского-Корсакова явяй- ются в то же время наслелникаж А. С. Пушкина. В. Гаролича жизни, другой, не менее значитель- ный пушкинский образ - Евгения из «Медного всадника». В этом-то слиянии Евгения и Германа скрыва- ется разгадка романтического образа Германа из «Пиковой дамы» Чайков- ского. И Мейерхольд чутьем гени- ального художника разгадал эту осо- бенность Германа. Сознательно или бессознательно, но «пушкинизируя» в «Пиковой даме», Вс. Мейерхольд, явно исходил из пушкинского твор- чества в его целом, а не только из повести «Пиковая дама». Это конеч- но касается не только Германа. Еще более это правильно по отношению к Лизе. Эта воопитанница старой графи- ни, заурядная, в сущности, девушка, Лизавета Ивзновна, в заключении по- вести благополучно выходящая за- муж «за очень любезного молодого че- ловека», находится в значительном от- далении от драматического персонажа Чайковского. В самом деле, вспомним заключительную сцену I действия, пе- ред появлением Германа. Мороз поди- рает по коже, когда в оркестр вступает английский рожок, а затем кларнет. предваряя вопрос Лизы «Откуда эти слезы, зачем они?» Трогательно неж- ный и в то же время страстный, жер- твенный образ Лизы - не наивной девушки, но пламенно любящей жен- щины, полностью вырисовывается в той же сцене, когда в бурном волне- нии Лиза произносит потрясающую исповедь, обращаясь к ночи. «О, слу- шай, ночь, тебе могу одной поверить тайну души моей. Она мрачна, как ты, она, как взор очей печальный…» Ведь одно это место стоит целой би- блиотеки итальянских опер, и все вагнеровские Брунгильды и Зиглин- ды могут позавидовать великолепной страсти Лизы. Эта музыка мрачна, как адокий пламень на картинах старых испанских мастеров, но вот ее бешеные порывы вдруг прорывает слабый голос гобоя, опять и опять напоминающий о неизбежном все той же рыдающей темой Германа. Подчеркнуто обыкновенная, буд- ничная Лизавета Ивановна из пове- сти Пушкина потонула бы в этой бу- ре, если бы авторы спектакля взду- мали воспроизвести ее в опере точь в точь такой, как у Пушкина. Я не имею возможности более подробно разбирать вариант «Пиковой дамы», созданный Мейерхольдом, но должен указать все же, что целый ряд сцен явно навеян произведениями Пушки- на помимо самой повести. В перера- ботке 2-го действия, например, весь- ма чувствуется дух «Египетских но- чей», быть может, самого гофманов- ского произведения Пушкина. Влия- ния Гофмана, очень ощутительные и в повести «Пиковая дама», несомнен- но усилены в постановке Мейерхоль- да и опять-таки не случайно. Это влияния перекрестные, идущие и от Пушкина и от Чайковского. Здесь фантастическое сплетается с реаль-

,ПИКОВАЯ ДАМА  ВС. МЕЙЕРХОЛЬДА И С. САМОСУДА К ПОСТАНОВКЕ Где дыхание А. C. Пушкина в «Пиковой даме» Чайковского,-спра- шивает Вс. Мейерхольд. «В сценарни этой оперы, в тексте либретто Моде- ста Чайковского? Где?» По выраже- нию Мейерхольда, ленинградский Ма- лый оперный театр поставил перед собой задачу насытить атмосферу му- зыки Чайковского озоном повести Пушкина. Удалось ли это театру и правильно ли была поставлена самая задача? Прежде чем ответить на этот вопрос, надо разобраться в одном ста- ринном споре, в споре об отношении оперной музыки к оперному либрет- то. Еще старик Глюк в предисловии к «Альцесте» писал: «Музыка должна дать поэзии то, что точному и хоро- шо скомпанованному рисунку дают живость красок и счастливое сочета- ние света и тени. Это оживляет фигу- ры, не изменяя их контуров». Вся философия оперной реформы Глюка скрыта в этихлаконичеоких строках, По существу ту же самую мысль развивает Дидро в «Племянни- ке Рамо» и Вольтер в «Siècle Louis XIV», адресуясь к Джиованни-Бати- ста Молли. Всегда и неизменно при- мат поэзии живого слова провозгла- шается реформаторами оперы на по- воротных пунктах ее истории. Р. Ваг- нер утверждал в «Немецкой опере», что Глюк ясно чувствовал, чего не- хватало итальянцам - именно инди- видуальной значимости образа и ха- рактера, которыми они пожертвовали ради красивости пения. Но ведь це- лил Вагнер не в Пуччини и не Са- мартини - современников Глюка, а в Россини, Беллини, Доницетти, а может быть и в раннего Верди, пото- му, что в его время возникала та же коллизия музыки и текста, что и во времена Глюка. Легко, однако, ви- деть, что поверхностно и буквально принимая мысль о первенстве поэзии в опере, нам придется провозгласить приоритет барона Розена по отноше- нию к Глинке, Модеста Чайковского к Петру Чайковскому и вновь писать на клавирах -пера Мельяка и Блеви, музыка Бизе. Либо же нам придется стать на другой путь и ис- кать поэтические образы и живое слово в самой музыке гениальных мастеров. Иначе говоря, следует при- знать, что либретто сочиняется на по- этические темы музыки, и тем самым устранить механическое написание музыки на готовый текст. Задания либретто кроются в музыкальном за- * Обе статьи помещены в сборнике, выпущенном ленинградским Малым Гоперным театром. Вопрос о роли Пушкина в русской  музыкальной культуре еще ждет сво- его исследователя. Несомненно лишь одно: влияние поэзии Пушкина на русскую музыку настолько велико, что невозможно себе представить рус- скую музыку без стихов и прозы Пушкина. В самом деле, чем была бы русская опера без «Пиковой дамы», без «Евгения Онегина», «Бориса Го- дунова», «Каменного гостя», «Золото- го петушка», «Руслана и Людмилы», «Сказки о царе Салтане» и т. д. Вся классическая русская музыка разви- валась под знаменем Пушкина и точ- но так же, как литература, русская музыка знала овой пушкинский пери- од, и это был период ее наивысшего расцвета. Знаем ли мы в истории русской музыки композитора, которого можно было бы назвать музыкальным Пуш- киным? Ни один вдумчивый человек не ре- шится приписать значение Пушкина в музыке ни Чайковскому, ни Мусо- ргскому, ни Глинке, несмотря на всю соблазнительность такого рода парал- лелей Немецкий музыкальный писа- тель Кризандер провозглашал Генде- ля музыкальным Шекспиром, Бетхо- вена часто называют музыкальным Гете (хотя, может быть, аналогия с Шиллером тут была бы более обосно- вана), Берлиова сравнивают с Гюго, но в русской музыкальной историо- графии этого рода поползновения по- чти нензвестны. Причины этого кроются совсем не в том, что русские композиторы явля- ются творческими недорослями. Дело заключается в некоторых особенно- стях развития русской музыкальной культуры уже с первых ее, еще мла- денческих, шагов. Она явилась на свет гораздо позже, нежели музыка других европейских стран (здесь, ко- нечно, имеется в виду развитая «письменная» музыка), и очень долго не имела самостоятельного характера, Первым русским композитором, творцом и основателем русской музы- кальной школы остается гениальный Глинка, открывающий своим творче- ством пушкинокий период в русской музыке. Он первый обратился к пер- воисточнику всякой музыки - народ- ному музыкальному творчеству, про- возгласив смелый девиз: «создает му- зыку народ, а мы, художники, толь- ко ее аранжируем». Уже в творчестве Глинки опреде- лилась та важнейшая особенность русской музыки, которую можно бы- ло бы назвать ее «литературностью». Эта черта была характерна и для    Стремление к реализму вообще ти- пично для всей истории оперы и не только русской, Однако, во Франции опера пришла к импрессионизму Кло- да Дебюсси, а в Германии-к экспрес- сионизму Альбана, Берга и Хиндеми- та. Этого не произошло в русской му- зыке, так как в ней возникло явление вполне своеобразное, не имеющее ни- каких аналогий в западной музыке. Здесь я имею в виду творчество П. И. Чайковского - одинаково и симфо-  ническое и оперное. Гений Чайков- ского, быть может, наиболее противо-  речивое явление из всех известных в русской музыке. Поэтому еще до сих пор продолжаются споры о Чай- ковском, возникающие вновь и вновь с каждой новой постановкой его про- изведений, все равно - будь то опе- ра или симфония. дальнейшего этапа развития музыки. То, что русокая музыка, включая Чайковского, на всех стадиях своего развития творческие лозунги и им- пульсы черпала в литературе, мне представляется совершенно бесспор- ным. На протяжении столетия реа- листическая струя оставалась веду- щей в русской музыке, и этот реа- лизм ненэменно был реализмом ли- тературным. Старая проблема «Чайковский - Пушкин» в «Пиковой даме» вновь по- ставлена на обсуждение ленинград- ским Малым оперным театром. Вс. Мейерхольд, либреттист Стенич и дирижер Самосуд поставили перед собой задачу «пушкинизировать» оперу Чайковского. Конечно, такое «пушкинизирование» далеко не во всех случаях закономерно. Только рассматривая отдельно каж- дое оперное произведение, можно ре- шить вопрос о его отношении к лите- ратурному прототипу. Однако по от-   ношению к «Пиковой даме» этот во- прос является гораздо более сложным, чем в любом другом случае. Нужно признать, что мотивировка «пушкинской постановки» оперы, дан- ная авторами опектакля, совершенно недостаточна. А. Пиотровский в ста- тье «Пиковая дама» в Малом опер- ном театре» правильно указывает, что пушкинизировать «Пиковую даму»- это значит «раскрыть тот пушкин- ский смысл, который заложен в опе- ре Чайковского, который движет ею», но и он в конце концов исходит из критики либретто Модеста Чайков- ского. Так же поступает и Вс. Мейер- хольд в сво.й статье «Пушкин и Чайковский» * Но ведь недостатки либретто знал и сам П. И. Чайковский.

B. Э. Мейерхольд.

мысле композитора, и композитор  одному, формирует драматические образы, всегда и неизбежно исходя из поэти- ческой идеи того или иного литера- турного произведения. Право на исправление либретто, мне кажется, неоспоримо в том слу- чае, если, изменяя его, исходить из непосредственных данных музыки, но эти данные могут быть обнаружены в опере только при выяснении отно- шения музыкального образа к его ли- тературному прототипу. Постановщи- ки «Пиковой дамы» в лен. Малом оперном театре имели право «пушки- низировать» вопреки либретто не только потому, что опера Чайковско- го содержит в себе образы пушкин- ской «Пиковой дамы», но еще и пото- му, что музыкальная концепция «Пи- ковой дамы» Чайковского близка не

а нескольким произведениям Пушкина. Если бы Вс. Мейерхольд попытался воссоздать в опере Чайков- ского только образ Германа из пуш- кинской повести, это было бы вели- чайшей ошибкой, ибо в устах пуш- кинского Германа невозможно знаме- нитое ариозо «Прости, небесное созда- ние», немыслима поэтическая музы- ка «Я имени ее не знаю», наконец, тема смерти, фатально сопровождаю- щая в оркестре каждое появление Германа. Во всей мировой музыкаль- ной литературе едва ли есть что-либо более трагичное, чем рыдающая тема, которая возникает в оркестре в мо- менты об яснения Германа с Лизой, после прихода графини (заключи- тельная сцена I акта). Но и весь мятущийся облик Германа у Чай- ковского ведь невольно вызывает к