(569)

6

№

литературная газета 

СТАРШИИ ДРУГ бинами Кристофа и «Очарованной души». Полный веселой, неугасимой любо­знательности, он расспрашивал нас о работе, о советском читателе, внима­тельно прислушиваясь к тем фактам, в которых он улавливал рождение новой социалистической культуры. В его чудеоных глазах и в голосе было столько искренней заинтересованно­сти, его беглые вопросы настолько проникали в самое существо наших дел, что через несколько минут стало ясно, что с нами - не знатный гость, а старший друг, большой и замеча­тельный человек, внимательный со­беседник, отлично знакомый с нами. Только от него узнали некоторые из нае о том, какое значение на Западе приобретает наша литературная ра­бота. Раз заинтересовавшись каким-ни­будь советским писателем, Роллан уже внимательно следит за ним, и неугомимая Мария Павловна перево­дит ему все, вплоть до мелких газет­ных вещей этого автора. Он говорит с чисто французской живостью, которая так не вяжется с его возрастом и болезненным состоя­нием. Он наклоняется к собеседнику, весело хлопает его по плечу, и тут-то со всей силой чувствуешь в нем ав­тора «Кола Бреньон». На встрече у Алексея Максимови­ча я спросил о Паустовском, вспом­нив теплые отзывы Роллана о «Кара­Бугазе». Он стал искать его глазами советоких ребят, которая вырастает в лучшую» литературу для ребят всето л. Кассиль До встречи с Ролланом я не пони­мал, как такой человек мог написать «Кола Бреньон» вещь чувствен­ную и «грубую». По портретам и ос­тальным его произведениям писатель был в моем представлении ученым и исследователем, исследователем глу­бин человеческих душ и музыки. Как мог человек тихого и пронижновенно­го голоса, писатель мягкого движения создать вещь такую радостно-крича­щую и площадную в самом лучшем значении этого слова. И вот он вышел нам навстречу в большой светлой комнате на даче у Алексея Максимовича. Он вышел вы­сокий, худой, очень похожий и очень непохожий на свои портреты. Роллан -до этой минуты бывший автором дошедших издалека и ставших люби­мыми книг, Роллан - один из ве­личайших из живущих на земле пи­сателей, чей дружеский голос звучал для нас из глубин его произведений, из далекой Швейцарии, Роллан - почитаемое огромное имя, вдруг ощу­тился здесь, в теплом, в простом и дружеском пожатии тонкой руки. На его плечи был накинут мяткий серый плащ с откинутым капюшо­ном, Он напоминал мудрого пилигри­ма, который в долгих странствиях об­рел новую правду мира и, радуясь, знакомится с теми, в ком он нашел единомышленников и чьим соратни­ком он навсегда останется. И когда из-под клочкастых, совершенно бе­лых бровей на нас глядят поражаю­но, каким образом во всеоб емлющем творчестве этого человека совмести­лись бурная радость Кола Бреньона с лирическими и философскими глу-



Абуль Гасем Лахути

Наири Зарьян

Самед Вургун

О НАГРАЖДЕНИИ ОРДЕНОМ ЛЕНИНА ПОЗТА АРМЕНИИ ТоВ, ЗАРЬЯН НАИРИ ЕГИАЗАРОВИЧА Постановление Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР Центральный Исполнительный Комитет Союза ССР по­становляет: Наградить орденом Ленина поэта Армении товарища За­рьян Наири Егиазаровича. Председатель Центрального Исполнительного Ко­митета Союза ССР М. КАЛИНИН. Секретарь Центрального Исполнительного Комите­та Союза ССР Москва, Кремль. 27 января 1936 г. И. АКУЛОВ.

О НАГРАЖДЕНИИ ОРДЕНОМ ЛЕНИНА ПОЭТА АЗЕрБАЙДЖАНА тов. САМЕД ВУРГУН ВЕКИЛОВА Постановление Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР Центральный Исполнительный Комитет Союза ССР по­становляет:

О НАГРАЖДЕНИИ ОРДЕНОМ ЛЕНИНА ПОЭТА ТАДЖИКИСТАНА ТОв. ЛАХУТИ АБУЛЬ ГАСЕМ Постановление Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР Центральный Исполнительный Комитет Союза ССР поста­новляет: Наградить орденом Ленина поэта Таджикистана товарища Лахути Абуль Гасем. Председатель Центрального Исполнительного Ко­митета Союза ССР М. КАЛИНИН. Секретарь Центрального Исполнительного Комите­та Союза ССР Москва, Кремль. 27 января 1936 г. И. АКУЛОВ.

 

,ОЧАРОВАННАЯ ДУША  «Любовь, средь сущего перворож­денная, Любовь, что Мысль родила потом». Этим древним ведийоким изрече­нием о любви - первоисточнике ми­ра - открывается последнее произ-но ведение Ромэн Роллана - цикл «Очарованная Душа»; оно заключает­ся мыслью Гераклита о ненависти борьбе, как творческой силе мирозда­ния. Так завершается путь Ромэн Рол­лана последних десятилетий, путь отречения, заблуждений, таивших обещание истины, и поражений, при­ближавших к победе. «Десять лет борьбы с самим собой. Надо бороться, чтобы победить себя. Десять лет мира, дочери войны, матери войны. Не жалуйся! Мир - в конце». Один из крупнейшгих гуманистов Занала и духовных возклей поколе­ния революционивирующейся интел­лигенции, художник эпоса и трате­дии, - Ромэн Роллан пришел к нам «путями подвига, жертвы и устало­сти». Потомок славных деятелей Кон­вента, философов - просветителей и мятежников - якобинцев, он стре­мился «вновь зажечь в массах геро­изм и веру народную от пламени костра республиканской эпопеи». Но в своем последнем произведении он отрекся от завещанных той эпохой идеалов, признав их реакционными опасными анахронизмами. Биограф «Героических жизней» ＿ онпровозтлашал индивидуализм «смыслом существования, раскрепо­щением мысли, освобождающейся от дотм и ботов, Прометеем, восставшим на Зевса». Но последние тома «Очаро­ванной души» звучат призывом «вновь прокалить индивидуальность путем действенной отдачи себя дви­жущемуся вперед и борющемуся ми­ру». Автор манифеста «Духовное еди­нение Европы», - Ромэн Роллан те­перь восстает протыв «пан-европеиз­ма», узнавая в нем одну из масок империалистической пропаганды. Он ищет свою духовную родину в гря­дущей Европе, «чаше смешения на­родов и культур, гармонического со­четания рас всей вселенной». декларацииДобровольный отшельник в после­военной Европе, он стремился мыслью к берегам Ганта, пытаясь «убаюкать себя океаническим гулом Бесконечного», учением Ганди о «не­противлении насилию», И в то же время он сумел преодолеть иллюзию гандизма, «увидев дно, коснувшись страданий и заблуждений европей­ской цивилизации, катастрофы, на­виешей над Западом, и гибели». «Наши (переходные души, разди­этойраемы борьбо якивуших в них про­тиворечивых идеалов», - говорил Ромэн Роллан. Подобно терою последних томов «Очарованной Души», - он неутоми­мо вскал истины, «напрягая все му­скулы тела, истерзанного, четверто­ванного на скрещении противополож­сни Франции», «крестового похода» против Германии. Марсёль Франк, ху­дожественный критик, пораженный творческим бесплодием, неверием, «добру и злу внимающий равнодуш­Но в глубине этого старого мира, в его подпочвенных пластах, слышат­ся глухие подземные толчки, назре­вают разрушительные силы. Возни­кают образы Жюльен Дюмона, отступ­ника католического Рима и демокра­тической Франции, впоследствии бой­ца антифашистского фронта, проделав­шего эволюцию гуманистической ин­теллитенции в ее первых рядах. Его идейно политический противник Филиши Вилар, врат демократии, впоследствии сторонник фашизации Европы, мечтающий о «пастыре», ко­торый железным посохом погонит одичалые человеческие стада в новое, неслыханное рабство. «Когда цивилизация сотрясается накануне движения, - говорит Ро­мн Роллан, - земля расседается под корой, и по жилам распространяется дыхание огня… Это явление обнару­живалось в центре Европы тем неу­молимее, чем ближе подходили к вул­кану». «Мать и сын» - книга скорби и гнева, крушения гуманистических идеалов на полях мировой войны, отречения от великого обмана паци­Трагедия пацифистской мысли, од­новременно пораженческой и пора­женной, воплощена в образе уми­рающего Жермена - с телом и ду­шой, отправленными дыханием вой­ны, проповедника гибели всей куль­туры. Беспощадно разоблачена обре­ченность буржуазного пацифизма, его вера в мрачные силы рока, парали­зующая всякую попытку борьбы, его реакционная, маскирующая концеп­ция войны как неизбежного и зако­номерного конца мировой истории. «Смерть одного мира» рассказыва­ет об иллюзиях анархистского бун­тарства, о бесплодном расточении в пустоте огромных запасов великого социального гнева, сокровищ творчес­кой револющионной ненависти, накоп­ленных во время войны. В этом цик­ле открывается «История молодого человека ХX столетия послевоенной эпохи» Марка Ривьера, история оди­нокой юности - рожденного на ру­беже двух столетий поколения гума­нистической интеллигенции. Это по­келение, выросшее среди развалин в «отравленной зоне», вдыхавшее «воз­дух отверженности, духовного сирот­ства», вскормленное черствым хлебом изгнания и горькими плевелами сом­неннй, впервые ощутило и навсегда запомнило горечь «яда, примешанного к пище цивилизации, к религии, мо­ради, истории литературы, искусству и философии». В книгу его юности впетены страницы острого полити­ческого памфлета, беспощадных раз­облачений буржуазной печати, до­стойной соперницы «Интеллиджено Сервис», суда, науки, бича человече­ства в прошлых и грядущих войнах, искусства, «смертельно больного все­и болезнями европейской мысли».

Наградить орденом Ленина поэта Азербайджана товари­ща Самед Вургун Векилова.

Председатель Центрального Исполнительного Ко­М. КАЛИНИН. митета Союза ССР

Секретарь Центрального Исполнительного Комите­И. АКУЛОВ. та Союза ССР

Москва, Кремль. 27 января 1936 г.

САМЕД ВУРГУН Самед Вуртун Векилов родился в 1906 г. в селении Салог­лы (Азербайджан), в семье бедного земледельца. Нервона­чальное образование он получил в трехклассной сельской школе. В 1924 г. Самед Вургун окончил педатогический тех­никум и до 1929 г. преподавал литературу в сельских и го­родских школах Азербай джана.

ГАСЕМ ЛАХУТИ Лахути - поэт революционного Ирана, ставший народным поэтом советского Таджикистана, делегат нашей страны на парижском конгрессе защиты культуры, яркий выразитель интернационализма мировой пролетарской поэзии. Абуль Гасем Лахути родился в 1887 г. в Западном Иране, в городе Керманшахе. Отец Лахути был башмачником. Дет­ство поэт провел в среде мелких рем есленников - ткачей, са­пожников и мотальщиков шелка. Юношей Лахути сражается в рядах армии персидской ре­волюции. Правительство шаха дважды приговаривает его к смертной казни, но Лахути удается бежать: он пешком про­ходит путь от Тавриза до Багдада. Затем мы застаем поэта в Константинополе, где он 18 месяцев скрывается от шахских и султанских аскеров. В Константинополе Лахути пришлось из­ведать труд повара, грузчика и торговца газетами. Выступая на парижском контрессе защиты культуры, Ля­хути вспоминал: «Я был башмачником, меня заставили сделаться портны я был портным и меня превратили в сапожника, и только СССР дал мне возможность оставаться тем, кто я есть, … ре­волюционным поэтом».

НАИРИ ЗАРЬЯН Наири Зарьян -- один из крупных поэтов Армении. Он ро­дился в 1900 г., в деревне Хараконис Ванского вилайета Тур­ции. Эта же деревня является родиной знаменитого армянско­го поэта XVI столетия Наапета Кучака. Условия жизни крестьян родной деревни оставили в памяти поэта неизгладимый след. В поэме «Баку», написанной в 1929 г., Наири Зарян воспроизвел свои первые детские впечат­ления. При посещении города Баку он вспомнает жизнь своих односельчан, некогда стремившихся в обетованный, зо­лотоносный город за куском хлеба. Мрачна и тяжела была эта жизнь. Султанский чиновник, ро­стовщик, поп, кулак бродили, по выражению поэта, по де­ревне наподобие ненасытных гиен и пожирали плоды кре­стьянского труда. В 1917 г. в ученической газете появляется перво ервое стихот­ворение начинающего поэта. В этом стихотворении звучит протест против несправедливостей жизни. Число стихотворе­ний Наири Зарьяна, написанных до советской власти, велико. Ето творчество начинает развиваться с 1920 г. Первые произ­какродения Нанри Заръяна носят заметное влилние выдающегося армянокого лирика-символиста Вааща Теряна. Но это влияние указа-продолжается недолго. Наири Зарьян - сын сельского ра бочего. С детских лет он изведал горести жизни батрака. Во время империалистической войны, в 1915 г., армянское население Ванского вилайста, пре­следуемое султанской Турцией, устремляется в Россию. С соо­течественниками покидает родные края и юноша Зарьян. В Эривани он поступает в среднее учебное заведение, которое кончает при советской власти. В 1922 г. за подписью трех поэтов: Егише Чаренца, Азата Вштуни и Геворка Абова появляется литературная деклара­ция, известная в истории советской литературы Армении под названием «декларацин трех». Авторы пытались в эпохн.пометить пути развития революционной поэзии, Восстав про­тив интимной, суб ективной лирики, они звали поэзию в массы, на улицу. Нанри Зарьян «декларацию трех» принимает с воо­душевлением и становится одним из ярких пропагандистов дать,выдвинутых в ней требований, С началом развития пролетарского литературного движения в Армении под редакцией поэта Азата Вштуни создаеся журнал «Мурч» («Молот»), вокруг которого группируются про­по-летарские, преимущественно начинающие писатели. К группе примыкает также Наири Зарь ян, В то время как боль­шинство начинающих пролетарских поэтов затрагивало аб­страктные, коомические темы, Наири Зарьян помещает в жур­«Мурч» стихотворение «На ширакских полях», воспеваю­щее строительство Ширакского канала, благодаря которому «прежние желтые поля Ширака стали зелеными». Это стихот­тольковорение привлекло в свое время внимание читающей публики. тельности занял в области армянской советской поззин особов место как певец социалистического преобразования деревни. За пятнадцать лет своей литературной деятельности поэт сою-выпустил три книти своих произведений: «Удары» - большой им-сборник поэм и стихов (1929 г.), «Рушанская скала» … об еми­Ностая позма (первое издание в 1930 г., 2-е издание в 1932 г., теперь печатается 3-е издание) и «Крепость» (1935 г.). Произведения Наири Зарьяна с 19:22 г. систематически поят появ­ляются в пернодической печати. В 19 24 г. возникает ассоциа­ция пролетарских писателей Армени и, и Зарьян становится одним из энергичных деятелей нового литературного движе­пия. В этом же году он поступает на историко-литературный факультет Эриванского университета. По окончании универ­ситета он отдается исключительно ли тературной деятельности. 1930 г. он вступает в коммунистическую партию. Наири Зарьян преимущественно эпический поэт. Диапазон его тематики широкий. Наиболее характерными для творческо-мира». го направления Зарьяна образами яв ляются строители новой социатистической деревни. Наири Зарьянпоэт-борец за осу­ществление велиикх идей нашей эпохи. Он свою поэтическую деятельность мыслит, как неот емлемую часть общей борьбы пролетариата за победу социалистического строя. Чувствуя себя неразрывно связанным с массами, будучи соратником рабочего класса и его партии за победу социа­он приносит свое поэтическое оружие на службу рабо­чего класса и ето партии. Своим, доступным широким массам, языком он сознательно стремится довести свою поэзию до са­мых широких масс, до самых глухих уголков нашей деревни. Наири Зарьян - один из самых популярных поэтов. Его сти­хотворение, посвященное вождю народов тов. Сталину, явля­ется достоянием самых широких читательских масс. Оно на­писано с большим мастерством и с огромной эмоциональной силой. Его поэма «Рушанская скала» пользуется широкой из­вестностью среди колхозников. В настоящее время Зарьян работает над большим романом из колхозной жизни. ДРАСТАМАТ СИМОНЯН

С 1920 г. Самед Вургун Векилов - член ленинского ком­сомола.

Первое стихотворение -- «Синее озеро», напечатанное в ком­сомольской газете «Молодой рабочий» на тюркском языке, яви­лось началом литературной деятельности этого крупного поэта. Через два года (в 1928 г.) вышла его первая книга «Клятва поэта», обратившая на себя внимание критики. Вслед за ней появились сборники: «Фонарь», «Книга сердец», «Стихи». В это время поэт учился уже во втором МГУ на литератур­ном факультете, который окончил в 1931 г. В переводе на русский язык в 1935 г. вышла книга Самед Вургуна «Стихи и поэмы». Сейчас Гослитиздат подготовляет сборник стихотворений и поэм азербайджанского поэта в переводах Н. Асеева, Адалис и Б. Брика. тным,новый Последние работы поэта - роман в стихах «Комсомол» н историческая поэма «Азербайджан» - на-днях будут сданы в печать. Сейчас он работает над переводом на тюркский язык пушкинского «Евгения Онегина».

Гасем Лахути писал с детства. Его первые стихи были на­печатаны в персидской газете «Хабль-уль-матин». Это были антиклерикальные стихи, в которых 16-летний поэт призывал народ притлядеться к судьбе порабо щенных. C годами поззия Лахути становится мужественной, но в первых его стихах мы уже видим боевые черты будущего на­родного поэта: пламенность революционера и едкость сатири­ка. Уже в 1907 г. стихи Лахути исполняются как песни и марши. В 1922 г. Лахути эмигрировал в СССР. Его родиной стала великая родина трудящихся всего мира. Как вольно стала грудь моя дышать. На родину вернулся я опять. Такими словами заканчивает он свою поэму о Европе. Первые годы своего пребывания в Советском союзе Лахути проводит в Таджикистане. В таджикской литературе, близкой поэту по языку, он быстро занял первое место. В 1926 г. у нас выходит первая книга стихов Лахути - «Адабийот-и­сурх» - «Красная поэзия». Первое поэтическое выступление Лахути перед читателями нового Таджикистана произвело ог­ромное впечатление. В СССР наступил настоящий расцвет творчества Лахути, в стране социализма раскрылись и определились все стороны его сильного поэтического дарования. Его влияние на молодую таджикскую литературу велико, его популярность среди всего­населения советского Таджикистана еще больше: именем поэ­та, который перевел на таджикский язык «Интернационал», названы многие колхозы и школы Средней Азии. Члены бригады союза писателей, ездившие вместе с Лахути в Таджикистан, рассказывают о том всенародном признании и славе, которой окружено имя Лахути на советском Востоке. Нет ни одного колхоза, в котором не распевались бы его стихи. Дети узнают Лахути при появлении. В телеграммах о выполне­нии годовых заданий колхозы сообщают, что его стихи помо­гают им выполнять план. Гасем Тахути один из тех поэтов нашей страны, которые свое слово и стих целиком поставили на службу Великой ре­волюции. Подлинный интернационалист, Гасем Лахути завое­вал почетное звание советского поэта и признание не только в нашей стране, но и далеко за ее пределами. На междуна­родном конгрессе защиты культуры он рассказал о тех путях, какими он пришел к этому завоеванию. Поэтический диапазон Лахути чрезвычайно велик: его перу принадлежат стихи о дочерях Ирана, баллада о погибшем ре­волюционере, поэма «О силе СССР», стихи о бакинских рабо­из­чих и о «мудром садовнике, выращивающем сад социализ­ма» - товарище Сталине. Наш читатель хорошо знаком со стихами Лахути, которые часто печатаются как в центральной, так и в провинциальной прессе, но не всегда доходят до русского читателя некоторые полемические стороны его поэзни. Лахути, часто используя четверостишье Хайяма и басенную форму Саади и революцио­низируя ее новыми словами и новым содержанием, тем самым полемизирует с классической персидской поэзией. Из всех пе­реводов Лахути лучшими надо признать переводы Бану. В 1932 г. в Гослитиздате вышел сборник произведений Ла­хути - «Избранные стихи». Недавно издательство иностран­ных рабочих в СССР выпустило сборник его стихов на иран­ском языке.

- Я счастлив, - говорит поэт, - что получил высшую награду нашей страны. Такое счастье может быть только у советского писателя, на советской земле! Трудно передать, благодарен я родному товарищу Сталину, который лично забо­тится о писателях советской земли и своими мудрыми ннями способствует их творческому росту. Я постараюсь оп­равдать великое доверие, оказанное мне - маленькому че­ловеку.

То, что Самед Вургун получил высшую награду советской страны, знаменательно и характерно для нашей великой Самед Вургун - поэт смелых образов, смелых обобщений, большого художественного риска. Он не пользуется штампами. Изучая персидских, тюркских и русских классиков, знакомясь с современными поэтами, беря от них то, что они могут Вургун старается не терятьсобственного голоса. Настойчивая смелость в подходе к материалу, упрямство в достижении по­этической цели роднят его с лучшими и характернейшими люльми пашего времени героями-стахановнами авродов и лей. Стремясь использовать технику до дна, Вургун хочет заставить ее служить своим художественным замыслам, он имеет на это право, так как замыслы эти продиктованы сего­дняшним днем Азербайджана, социалистической молодостьюнале всей классовой сущностью самого поэта. Вургун не боится опытов; не всегда они одинаково удачны; иногда он повто­ряется, иногда теряет чувство меры, но побеждает смелый; еще никогда слепое следование готовым образцам не давало художнику творческой победы над материалом. Самед Вургун знает это, - и в этом его сила.

ных дорог и раздираемого в разные стороны четырьмя лошадьми, В его зрачках преломлялись и скрещива­лись гасли и вновь зажигались дучи Последний том «Роды» - рож­денне эпохи - последние страницы истории буржуазно-гуманистической многих звезд, всходивших на Западе и Востоке. С неудержимой силой владела им жажда «прекраснейшей из гармоний, той, что заключает в себе черный мед диссонансов; но з0- лото его меда было темным». об «очарованной душе Европых то ка и, в особенности, послевоенной эпохи. Трагедия буржуазно-гумани­стической мысли, с болью отрекаю­щейся от «священных иллюзий, от многих опасных очарований, к ко­торым склонялась и склоняется ев­ропейская душа», Борьба лучшей наиболее передовой части залалной интеллигенции «на защиту нового «Очарованная душа Запада». комментирует сам Ромэн Роллан, - «сбрасывает с себя, на протяжении всей своей жизни, ткани иллюзий, покрывающих ее. С кажедой тканью, которая спадает, у нее является уве­ренность в своей наготе. Но другая ткань сменяет предыдущую. Каждый том это отрывок великой иллюзии». вия» упадка буржуазной демократии и ние декадентской культуры «конца река». Ностепенное разрушение «де­мократических священныхпринци­пов» и традиций, подтачивание самых основ ее твердыни, «республиканской старой Франции». На этом фоне вста­ют образы эпигонов буржуазной де­мократии. Роже Бриссо, жонглер идей в светских салонах и на парла­ментских трибунах, торгующий зна­менами великих буржуазных револю­ций, проповедник «героической мис­мысли Запада, посвященые борьбе с Фашизмом. Показано расслоение ин­теллигенции, некогда оппозиционной пе отношению к буржуазно-демокра­тическому строю, расхождение путей Вилара и Дюмона: к реакции и к ре­ческое будущее. Развертывается мар­наследников ее древней культуры - Марка Ривьера и Сильвио Моррони, вссстающих против капиталистичес­кого мира и погибающих мученичес­кой смертью в борьбе с фашизмом. В образе Брупо Кьяренса, последнего гуманиста Запада, воина греко латин­ской, средиземной культуры против фашистского варварства, воплоще­но искушение гандизма, встающее перед смертельно усталой буржуаз­но-гуманистической мыслью. Книга проникнута борьбой с этими иллю­зиями всепрощения и всечеловечес­кой любви, отказом от бесплодной по­пытки синтеза гандизма и марксизма. «Очарованная душа» заканчивается вилением гибели старой Европы грядущих мировых войнах и револю­циях, неба в зареве пожаров и земли в дымовых завесах. ее смерти бездна мира раз­верзлась: густой дым поднимался от всех корпусов здания. Ввропа, Азия, повсюду войны и революции: челове­чество горело с четырех концов. И са­мое небо было блокировано щитом самолетов, которые обрушивались на задыхающиеся города…». развенча-«Вокруг Так, в конце этого пути прощания и отречения Ромэн Роллана признал: «Моя родина - не Вчера. Моя ро­дина - Завтра». Р. МИЛЛЕР-БУДНИЦКАЯ,

Вургун работает много и упорно. Он принадлежит к типу поэтов, тяготеющих к большим полотнам, к обширным темам. В последней его поэме «Азербайджан» - 4000 строк; она охва­тывает историю Азербайджана - в поэтическом аспекте, ко­нечно, - от древности до наших дней. Одновременно с этимВ он пишет и небольшие лирические стихи на разнообразные темы - о детстве, о природе, о нефти, об авиации, о любви… Самед Вургун - яркий показатель той огромной творческой силы, тех богатейших душевных возможностей, которые таи­лись в угнетенных прежде народах нынешнего Советского за. Азербайджан всегда был страной народных поэтов - провизаторов, бродячих певцов, сказочников, рассказчиков. вековое угнетение давило этот талан тливейший народ. Сейчас силы раскованы, впереди - широчайшая дорога. И Самед Вургун - один из ярких и типичных представителей тюрк­поэтического ского народа, наследник большого народного опыта, преданный социалистический патриот своей республи­ки и, значит, всего Советского союза.

Вот почему получение ордена Самед Вургуном - праздник не только для самого поэта и для литературного Азербайджана, но и для всех, уяснивших себе до конца великое значение дружбы народов и расцвета народных культур Советскоге союза - национальных по форме, социалистических по содер-лизма, жанию. За этот небывалый расцвет и против всявого, в ком еще живы следы неверия в силы освобожденных и выпрямив­шихся национальностей нашей родины, мы подымаем голос A. АДАЛИС и говорим Самед Вургуну: - Поздравляем! Опять наша взяла!

ПРИВЕТСТВИЕ ПРАВЛЕНИЯ ССП СССР Секретариат Правления ССП СССР послал приветствия и поздравления награжденным высокой наградой товари­щам Гасем Лахути, Самед Вургуну и Наири Зарьяну.

27 января правительство СССР наградило таджикского на­родного поэта-коммуниста, высшей наградой страны - орде­ном Ленина. H. ДМИТРИЕВ