газета № 7 (570)

литературная НАРОДНИЧЕСТВО пародничество следующими чертами: «1) Признание калитализма в России упадком, регрессом. Отсюда стремле. ние и пожелания «задержать», «оста­новить», «прекратить ломку» капита. лизмом вековых устоев и т. п. реак­ционные вопли. 2) Признание само­бытности русского экономического строя вообще и крестьянина с егооб­щиной, артелью и т. п. в частности… 3) Игнорирование связи «интеллиген­ции» и юридико-политических учреж. дений страны с материальными ин­тересами определенных общественных классов» (Ленин, Соч., т. II, изд. 3- стр. 321).



 H. А. Д О Б Р О Л Ю Б О В тельством большого интереса Добролюбова к вопросам языкового строительства и резким, а для своего време­ни исключительным по смелости, выступпением против часть 1. Э. Шишко в своей работе «Обще­ственное движенне в шестидесятых и первой половине семидесятых годов» орфографии. Сохранившаяся писал: «Добролюбов является первым рукописи посвящена вопросу о прописных и строчных предвестником того культа народных буквах. масс, который лежал в основе после­годов. Этот представлял со­бой идеализацию того общественного слоя, который, за отсутствием в Рос­сии третьего сословия, как влиятель­ного политического элемента, выдви­гался историей в качестве главной об­щественной силы». В другом месте той же статьи, утверждая, что «влия­Статью, на основании почерна и бумаги, можно дати­ровать концом 1856 или началом 1857 г. Была она дующего движения 70-х най-культ народных масе дена среди бумаг, графии Добролюбова. Оригинал кинском доме Академии наук. статьи хранится в Пуш-

ДОБРОЛЮБОВ И Народники не раз пытались изо­бражать Добролюбова как одного предшественников и основоположни­ков народнического мировоззрения.

ЗАМЕТНИ О СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ПРАВОПИСАНИИ ЛЕНИНГРАД. (Наш корр.). В одном из подготавли­ваемых проф. Ю. Г. Оксманом к печати очередных то­Добролюбова бу­мов полного собрания сочинений Н. А. дет напечатано начало неизвестного до Статья эта является единственным, но ярким свиде-

сих пор памфле­традиций русской

та Добролюбова «Заметки о современном русском пра­вописании». - Рукопись статьи, - сообщил корреспонденту «Ли­тературной газеты» Ю. Г. Оксман, - беловая, обры­вается она на полуслове. Очевидно, статья была дове­дена до конца, переписана, но, к сожалению, конец до нас не дошел.

Если в овете этой характеристики рассмотреть все творчество Добролю­бова, то можно с полным правом кон.

 нашем захо-

сание, которого держится журнальная братия и которое

О буквах и о правописании

телось мне рассуждать! Стыдно в люди по­казаться, а еще с такою материею, ко­торая с первого взгляда кажется неваж­ние Добролюбова относилось преиму­щественно к области общественной этики», наш автор прибавляет: «В упорно отвергает сонм строгих ученых. I. С незапамятных времен принято во всех новых язы­ках писать собственные имена с большой буквы. Труд­ля статировать, что к нему эта характе­ристика не относится. Прежде всего Добролюбов крестьянский демократ н революционер просветитель. Он наря­H. A. (Офорт Е. С. ДОБРОЛЮБОВ Зарудной-Кавос). лубен оес торт статье дарств быть челове подитм издали лософа ду с Чернышевским, беспощадно и непримиримо боролся против теории самобытности русской жизни и рус-и ского исторического процесса и осо­бенно против славянофилов как на­иболее ярких выразителей этой тео­ул рии. Далее мы уже знаем, что Добро­6 любов разоблачал «надклассовый» гу. манизм и мнимый демократизм роев» дворянских романов. Его статья «Что такое обломовщина?», где он издевался над прекраснодушны­ми фразерами и болтунами, от Оне­гина до Бельтова, настолько воз­мутила Герцена, что в ответ на нее он разразился своей знаменитой ан статьей «Very dangerous», этой злоб­ной филиппикой против революци­онной разночинной демократии. В статье «Когда же придет настоящий день?», посвященной повести Турге. нева «Накануне», Добролюбов доказы. вал, что прекраснодушные идеалисты в лучшем случае - герои пассивных добродетелей, не способные «на ши­рокую и смелую деятельность, на вольную борьбу, на самостоятельную роль в каком-нибудь деле». Его выс­казывания о роли великих историче. ских личностей находятся в резком противоречии с теорией «критически мыслящих личностей» Лаврова, ко­ною: думается, что и ребятам будет смешно. Тредьяковский. нашего право­этом отношении он был предшествен­ником Лаврова»1. но сказать, что было первоначальной причиной этого явления, всего вероятнее - желание отличить предмет, имеющий особенную важность или интерес. Этим же Несомненно, Добролюбова об ясняется и употребление больших букв в начале ризует известная идеализация кресть­каждого нового периода или предложения, после точки. Немцы, пунктуальные во всем, решились отли­чать таким образом и название каждого предмета, т. е. писать с большой буквы все сущ. имена. Русские, не решаясь на подобное повсюдное употребление пропис­ных букв, вздумали ставить их в одних словах, кото­рые казались особенно важными. Так. обр. писались у нас с большой буквы Ангел, Апостол, Сенат, Генерал, Океан и проч. Затем большие буквы употреблялись в названиях наук, месяцев, высших чинов духовных и гражданских, и т. п. Наконец большими буквами начи­нали большую часть иностранных слов, как таких, ко­горые были не совсем понятны пишущему и след. тре­бовали особенного внимания. Так еще и ныне нередко можно встретить в каком-нибудь солдатском письме: Оказия, Решпект, Фронт, Фершал… Все это очень естест­венно и имеет свою разумную сторону; легче отыскать слово, отмеченное большою буквою. Но вот беда: если таких слов слишком много, то между ними так же лег­янства, свойственная и другим пред­ставителям «старорусекого крестьян­ского социализма». В том великом на­следстве 60-х годов, которое Ленин принимал, в отличие от народничест­ва 70-х годов, центральное место при­надлежит Чернышевскому и следую­щее за ним - Добролюбову. В глазах Ленина они были нераздельны. Если Чернышевский проводил «через пре­поны и рогатки цензуры - идею крестьянской революции, идею борь­бы масс за свержение всех старых властей», то и Добролюбов, по мне­нию Ленина, - «писатель, страст­но ненавидевший произвол и страст­но ждавший народного восстания против «внутренних турок» - про­тив самодержавного правительства» ко потеряться, как ески бы они все сплошь были напи­Разочаровавшись в «героях» из привилегированной среды, разоблачая их классовую природу, называя их всех Обломовыми в зародыше и дар­моедами, считая, что «русский герой, являющийся обыкновенно из образо­ванного общества, сам кровно овязан с тем, на что должен восставать» и «находится в таком положении, в ка­ком был бы, например, один из сы-

а

От вопиющего вида несовершенства

писания, или от стремления русских к ученой изыска­давно уже слы­тельности, только в литературе нашей шатся возгласы об изменении принятого правописания. века наш бедный труже­ник Тредъяковский сочинил огромнейший ортографии, на который потратил бездну латинокой эрудиции и который злая судьба, вечно шутившая над несчастным профессором элоквенции, заставила его пе­ределать два раза, потому что первый экземпляр сторел. Здесь он первый, кажется, замечательно верным взгля­дом, по времени, увидел несовершенства нашего право­нашей азбуке и от­фонетических законов, писания, излишество многих звуков в открыл при этом несколько

20

носящихся к русскому языку. Вслед за ним издал Ада­руководство к правописанию и тоже жа­азбуке. Курганов ловался, что у нас много лишнего в в своем письмовнике почел обязанностью своею поста­вить на вид то же обстоятельство. Затем в 1773 г. явился «Опыт нового российского правописания» В. Светова. имевший два издания; в конце столетия явилось рос­В начале теку­сийское правописание Я. Деминского. щего века появилось «Начертание правил росс. право­три издания, В писания» в Харькове, выдержавшее 1813 г. С. Руссов издал «Словарь росс. орфографии». При всем этом обилии правописание наше однако же не только не двигалось вперед, но даже не устанавлива­лось никогда. а все колебалось и колеблется до сих пор. напеч. б(ыла) в «Гр. Об. Люб. Р. Слов.» ста-

«Мно

саны буквами маленькими. Попробуйте напр сыскать вдруг нужное слово на любой странице хоть истории Кайданова, где и Императоры, и Консулы, и Трибу­ны, и Просвещение, и Религия, и Феодальная Система, и Крестовые Походы, и Петр Пустынник, и Александ­рийская Библиотека - решительно все отличается про­писной буквой. Пестрота ужасная, в глазах рябит, а цель все-таки не достигается, потому что отличены не

знан н

все слова, которые могут быть подобны. Плебен, напр…

В 1817 г. тья Подшивалова: «Чтение и письмо», где он поставлял на вид несовершенство русской азбуки. Лет за 18 перед этим Лажечаненов предложил было свое правописание: в 1845 г. какой-то г. Васильев вопиял в «Маяке», что у нас не так пишут, как бы следовало; 1848 г. г. Ба­раповский писал о согласованни правописания с про­изношением: г. Грот касался того же вопроса в своих статьях об особенностях звуков в русском языке, А околько еше было частных трактатов об этом! Сколько руководств к употреблению грозной буквы «ять», сколь­ко споров о «фите» и Ф! Но, к сожалению, привычка к старому до того сильна во всяком русском человеке, что самые умные доказательства, самые обстоятельные фак­ты, самые основательные взгляды не могли произвести решительно никакого влияния… Для изменения нужна была давность, только давность несколько постарше, чем десятилетняя. Это смекнули и умели этим воспользо­ваться некоторые люди. Не представляя никаких убеж­дений, не выдавая новых правил, они начали выпу­скать книжки, в которых постепенно вводили кое-что и отвергали кое-что в принятом правописании. Книжкв выходили ежемесячно, читали их очень многие, и ма­ло-помалу начали привыкать к некоторым новостям, а там и сами стали подражать им А ученые все еще не могут решить этого процесса, напоминающего тяжбу об одном чересполосном владении. Два человека суди­лись из-за него, а третий построил на нем дом и через десять лет, когда процесс кончился, место было при­новей туренкого аги, вздумавший ос­вобождать Болгарию от турок», Доб­ролюбов противопоставлял этим дво­рянским «героям» - Рудиным, Бель­товым и т. д. - народную массу. В статье «Пародное дело», посвященной волне крестьянского движения против откупов и водочной монополии от­купщиков, Добролюбов писал: «В на­роде, в коренном народе, нет и тепи торо, что преобладает в нашем ци­вилизованном обществе. В народной массе нашей есть дельность, серь­езность, есть способность к жертвам… Да, в этом народе есть такая сила на добро, какой положительно нет том развращенном и полупомешанном обществе, которое имеет претензию считать себя образованным и годным на что-нибудь дельное. Народные мас­сы не умеют красно говорить; оттого они не умеют и не любят останавли­ваться на слове и услаждаться его звуком, исчезающим в пространстве. Слово их никогда не праздно; оно говорится ими, как призыв к делу, как условие предстоящей деятельно­сти… В этой-то способности прино­сить Между тем идея отличия, единственное разумное ос­нование для прописных букв, нисколько не достигает­ся, именно оттого, что слишком многое отличаем. Да и не странно ли нам прибегать к этому средству в таких словах, которые должны бы быть для нас и без того совершенно ясны и обыжновенны. Пора уж, кажется нам, привыкнуть ко многим понятиям, и смотреть на арифметику так же, как и на число, на грамматику - как на слово, на январь - как на вчерашний день, на - как большой буквы не удостоены, ровно как и люстр, и три­умф, и лены и др. Отчего же эта так? Для отличия на­добно бы писать с большой буквы все, в чем являлась хоть малейшая особенность того или другого времени, того или другого народа. Но - умысел другой тут был. Грамотеи наши, ставя большую букву, думали, что придают этим какой-то почет тому лицу или предмету, который отличают так, обр., и потому писали Апостол, Священник и жрец, дьячок, Монархия и республика, Христианство и язычество, Генерал и солдат, - пола­гая, что в этом выражают овои нравственные и догма­тические убеждения. Всякому мыслящему человеку яс­на, конечно, вся нелепость и фантастичность подобно­го способа выражать овое почтение, и этого, конечно, никто не станет приводить в защиту прописных букв, тем более, что уничижительные Ваньки и Петрушки все таки остаются с В и П большими, и след. обличают почтительных грамотеев в непоследовательности. озным охватило крестьянские массы накануне рефор­мы и особенно первые два года после нее. Уже в 1858 году, как доклады­вал шеф жачдармов царю, происхо­дили «волнения целых деревень, тре­бовавшие личного действия высших губернских властей или пособия во­инских команд», причем «такие вол­нення, более или менее важные, проя­влялись в продолжении года в 25 гу­берниях». В 1860 г., по одним офици­альным данным, «усмирители» за­пороли насмерть 65 крестьян. Наряду с чисто аграрными волнениями, на­правленными против помещиков, в веводыереотиноевосстапию стного права астрдастет аоНо крествяеки водети проти стэтом мы откупов, обратившая на себя при­стальное внимание Добролюбова. При этом в рядах бунтующих крестьян в роли вожаков нередко оказывались «бессрочно отпускные» солдаты. Не­удивительно, Добролюбов вспо­минал грозные крестьянские восста­ния XVII и XVIII вв. Когда после 19 февраля 1861 г. волна крестьян­ского движения поднялась еще более высоко, и в течение 1861-62 гг. про­изошлоколо 2000 крестьянских вос­станий, даже Чернышевский, настро­енный более скептически, чем Добро­любов, к возможности непосредствен­ной и близкой крестьянокой револю­цин, попытался обратиться к кресть­янам со своей знаменитой, не увидев­шей света прокламацией, призывав­шей их готовиться к вооруженному против царя и помещиков. в этой вере в крестьянство. в страстном ожидании крестьян­ской революции, не было ничего при­сущего позднейшему народничеству. В самом деле, в знаменитой статье «От какого наследства мы отказыва­емся» Ленин характеризует русское ТРЕТИЙ ТОМ торые якобы одни лишь творят исто­рию среди инертных и пассивных масс. Его издевательские насмешки над героями дворянских романов ни­чего общего не имеют с народничес­кой теорией «кающихся дворян». На­конец, хотя Добролюбов видел ясно все отрицательные стороны капита­лизма, хотя в качестве утопического социалиста он в статье о Роберте Оуэне употреблял выражение «бедст­вие пролетариата», он предвидел ре­волюционную роль европейскогопро­летариата и - что особенно важно, в отличие от главного теоретического тезиса народничества, - европейский путь развития отнюдь не считал ги­бельным для России. Вот что он пи­сал в статье «От Москвы до Лейпци­га», направленной против либераль­ного экономиста Бабста: «Присматри. ваясь к ходу развития народов За. падной Европы и представляя себе то, до чего она теперь дошла, мы можем питать себя лестною надеж­дою, что наш путь будет лучше. Что и мы должны пройти тем же путем, - это несомненно и даже нисколько не прискорбно для нас… Но все-таки Из телей л Гейне ве то этиче ва. студел ше полов на водов уров того сыва своль Все еще таког впеч Нек это неж озб Не мудрено, что нечто подобное случится и с нашей ор­нанному и порещенному делу и зак­на море и пр. и пр. Внесем в жизнь, наконец, эти сло­наш путь облегчен; все-таки наше гражданское развитие может несколь­тва пел фографией. Да и не лучше ли это будет? Посмотрим, в самом деле, нет ли основания принять то правопи­ХАРЬКОВ (наш корр.). Городская комиссия по проведению 100-летнего юбилея со дня рождения Н. А. До­бролюбова наметила широкий план проведения массовых мероприятий, посвященных жизни и творчеству ве­ликого публициста и критика. На всех предприятнях, в школах, учреждениях и организациях Харь­кова с 1 по 5 февраля проводились собрания с докладами о Н. А. Д A До­бролюбове. ва, освоимся с ними, приомотримся к ним и не будем тогда нуждаться в больших буквахдля их от(личия)… К 100-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОжДЕНИЯ Н. Городокая библиотека им, Королен­ко и заводские библиотеки организо­вали выставки, посвященные Добро­любову и его эпохе. На выставке в библиотеке им. Короленко предста­влены неопубликованные произведе­ния Добролюбова, находившиеся под запретом царской цензуры, отзывы о Добролюбове Маркса. Ленина, Стали­на. иллюстративный материал и пр. 31 января состоялось об единенное открытое заседание кафедр литера­туры харьковского университета и педагогического института с участием писателей, преподавателей литерату­ры в вузах, педагогов оредних школ, библиотечных работников, на кото­ром были заслушаны доклады об эпо­хе Добролюбова и его творчестве. Вы­ступавшие научные работники осве­тили вопрос об отношении Добролю­бова к творчеству лучших представи­телей украинской классической ли­тературы, в частности к творчеству Т. Г Шевченко. ДОБРОЛЮБОВА Библиотеки провели многочислен­ные читательские конференции. Сегодня созывается городское со­брание партийного, комсомольского и профессионального актива с участием писателей, работников искусств. на­учных работников. на котором будет заслушан доклад Д. Галушко о твор­честве, деятельности и жизни Н. А. Добролюбова. Местная областная, городская и за­водская пресса публикует материалы о Добролюбове. Городская юбилейная комиссия подняла перед горсоветом вопрос о переименовании одной из харьков­ских улиц в улицу Добролюбова и о сооружении в Харькове памятника Добролюбову. A. КРОЛЬ. лючается величие простой народной массы, величие, которого никогда не можем достичь мы со всей нашей отвлеченной образованностью и при­вивною гуманностью. Вот отчего все наши начинания, все попытки герой­ства и рыцарства, все претензии на нововведения и реформы в общест­венной деятельности бывают так жал-- ки, мизерны и даже почти непри­стойны в сравнении с тем, что со­вершает сам народ и что можно наз­вать действительно народным делом». (Соч., изд. 1911 г. под ред. Лемке, т. III, стр. 607 и след.). Эта идеализация крестьянства, ко­торое Ленин считал способным в то время лишь на стихийные «бунты», не освещенные никаким политическим сознанием, оправдывалась тем гранди­1 Л. Э. Шишко, указанная брошю­ра. Гос. изд. 1921, стр. 26 и 22. Ленин, соч., т. XV, стр. 144 и т. IV, стр. 346, ЛЕНИНГРАД (наш корр.). Накану­не столетия со дня рождения Добро­любова сдан в печать третий том пол­ного собрания сочинений великого критика. Редактировал том проф. Ю. Г. Оксман. В третий том, - сообщил Ю. Г. Оксман вашему корреспонденту, - вошли 13 статей и 80 заметок и ре­цензий Добролюбова (1856-58 гг.), печатавшихся в «Современнике», «Рус­ском вестнике» и «Журнале для вос­питания», а также 5 рукописей, впер­вые сданных в печать. В том войдет рецензия на чешскую книгу «Жизнь Челяковского» (знаменитый чешский поэт и филолог). Эта рецензия, опу­бликованная в 1856 г .в «Известиях Академии наук», оставалась неиз­вестной; анонимный памфлет Добро­любова на директора Педагогическо­го института ак, Давыдова, напеча­танный в герценовском «Колоколе» в 1858 г. и вскрывающий отношения Добролюбова с лондонской эмигра­цией, и другие материалы. Большинство текстов сверено с кор­ректурами и автографами, что позво­лило установить ряд цензурных и ре­дакционных искажений в общеизве­стных печатных текс текстах Добролюбо­ва. Борьба цензуры с Добролюбовым шла не только по линии притупления политической остроты его произведе­ний, но и по линии обескровливания философской их значимости. В ста­тьях, например, всячески уничтожа­лись попытки популяризировать фи­лософские установки Фейербаха и его школы. Таким образом покный Добролюбов будет и подлинным Добролюбовым. ра во бь не м це ко ни тр пе та Be жи и ту ств мет ко скорее перейти те фазисы, кото­рые так медленно переходило оно Западной Европе. А главное - мы можем и должны итти решительнее и тверже, потому что уже вооружены опытом и знанием». (Соч., т. III, стр. 835-836 . Подчеркнуто нами. Б. Г.). Это значит, что, по мнению Добролю­бова, Россия должна была пережить буржуазно-демократическую револю­цию, после которой только и можно было широко поставить пропаганду утопического социализма. Подобно тому, как сам Добролюбов боролся с либералами 40-х годов за Белинского, считая именно себя и Чернышевского наследниками лучших сторон его деятельности - его бое­вото материализма и демократизма, точно так же марксизм - ленинизм не отдаст народникам великое на­следство 80-х годов, в котором Доб­ролюбов занимает почетное место ря­дом с Чернышевским. Б. ГОРЕВ. слу  другие тормозили разрешение стояв­ших исторических задач, Петр, наобо­рот, разрешал их с нанбольшей энер­гией и последовательностью. гнулась. Она бросилась в Волгу, по­гибла, но таким мертвецам завидуют живые. Она «луч света в темном цар­стве». Освобождение народа может быть добыто только самим народом. Толь­ко для него это есть кровное дело, без осуществления которого он обре­H. А. ДОБРОЛЮБОВ

вде изображения, и эту правду он по­нимал не как простую копию, фото­графию с действительности, а как глубоксе проникновение в сущность

1. Добролюбов - замечательнейший критик и публицист 60-х годов и не менее замечательный геволюционер, отстаивавший интересы крестьянской лемократии, крестьянской революции. В то время это была «мужицкая де­мократия» как писал В. И. Ленин, демократизм ее сливался с социализ­практических убеждений. Готов был  даже жизнь свою положить за их осуществление». Эту силу чувствовали и классовые враги. Тургенев, например, назвал Чернышевского просто змеей, а До­бролюбова - очковой змеей. П. человека состоит в сознании, что все люди счастливы. Счастье человека не может быть построено на несчастьи ближнето. Эта теория, несмотря на свой идеалистический порок, несмо­тря на свою отвлеченность, была мо­гучим идеологическим средством ор­ганизации сил революционной демо­кратии. IV. Существующий общественный по­рядок Добголюбов считал ненормаль­ным, Поскольку господствующие классы добровольно не откажутся от своих привилегий и никаким убе­ждением этого достичь нельзя, в пример чего критик приводит чен на гибель. Критик страстно ве­рил в силу народной массы и стре­мился эту веру привить другим. В народе таятся колоссальные творче­ские силы, только эти силы задавле­ны и не могут развернуться. В то время как некоторые писатели не могли определить революционной силы в стране, Добролюбов активно B Добролюбов нападает на Тургене­ва за то, что он в повести «Накануне» революционера Инсарова сделал нә гусским, а болгарином и не прибли зил его к русской действительности, Ал не сделал его революционныеидеи идеями передовой части русского об­огр щества. Критик подчеркнул, что хотя 2ое у нас и нет Инсаровых, но действи­аст основных явлений действительности. Он требовал, чтобы художник умел находить «общий смысл во всяком частном и случайном факте жизни». Он требовал от художника не логи­ческой, отвлеченной правды, а пра­вды живой действительности, он на­падал на тех, которые отрывали фак­ты от живой действительности и тем мом, это была самая передовая сила страны, Разрешая крестьянский во­прос, она боролась за «американский» путь развития капитализма в России, в то время революционный, и отвер­гала «прусский» путь, выгодный по­мещикам, но не крестьянским мас­сам. Добголюбов умер молодым, 25 лет, писал он только четыре года, нә оставил громадное литературное на­следство, исключительное по глубине содержания, смелости и остроте поли­тических выводов. Он поднялся на такую высоту философской и поли­тической мысли, на которой не смо­гли удержаться народники последую­щего десятилетия. Классовые враги Добролюбова пы­тались третировать его как «нахаль­ного и ехидного мальчишку», но он, полный глубокой веры в свое рево­люционное дело, вооруженный разно­сторонним знанием, не устрашился, вызов их принял. Нанося удары раз­ным авторитетам, он сумел встать во главе литературного движения выхо­дившей на историческую сцену рево­люционной демократии. К. Маркс и Ф. Энгельс очень вы­соко ценили Добролюбова. Маркс сравнивал его с Дидро, а Энгельс на­зывал его социалистическим Лессин­гом, Добролюбов обладал ясным. глубо­ким, острым и честным умом, пря­мым, не знающим компромисса ха­рактером, «страшной силой, непре­клонной энергией и неудержимой страстью убеждений», «В его глазах самые прекрасные намерения не име­ли никакого значения и даже вызы­вали его неудовольствие, если они не стремились проявиться в соответст­вующих действиях». Это была нату­ра революционно-действенная, «Он го­тов был каждую минуту разразиться и осыпать искрами все, что загромо­ждало путь к осуществлению его Основой мировоззрения Добролюбо­ва была материалистическая филосо­фия Л. Фейербаха. Она была в до­марксовский период самой револю­ционной, быля, как писал В. И. Ле­нин, идеалом передовой буржуазной демократии, или революционной бур­жуазной демократии; она была в ру­ках демократии острейшим оружием борьбе за социальный идеал. в Развивая основной тезис филосо­фии Фейербаха. Добролюбов учил, что «человек не из себя развивает понятия, а получает их из внешнего мира», «все, что произвел человече­ский разум, - все это дано опытом жизни», «человек не творит ничего но­вого, а только перерабатывает суще­ствующее». Творцом жизни Добролюбов счи­тал не божественный промысел, на высшую субстанцию, не дух Гегеля. а человека с его жизненными интере­сами, Человек - центр всего суще­ствующего. Все для человека и все через человека. Эти основные принципы филосо­фии Добролюбов применил к общест­венной жизни, «Человек век родился - значит. должен жить, значит - име­ет право на существование». От ро­ждения он стремится к счастью, но социальные условия жизни таковы, что счастье достается немногим силь­ным. Счастье жизни надо завоевы­вать, за него надо драться. Критик выдвигает лозунг: «человек и его счастье». Поскольку каждый человек понимает счастье по-своему, добива­ется его эгоистически, не только не считаясь с интересами других, но по­рабощая и эксплоатируя их и даже отнимая у них насущный кусок хле­ба, критик добавил: «чтобы всем было хорошо». Разрешая эту трудную задачу, До­бролюбов вслед за своим учителем развернул теорию разумного эгоизма. По этой теории наивысшее счастье III. Чтобы знать, какими путями до­биться всеобщего счастья, надо пони­мать исторические законы развития человеческого общества. По мнению Добролюбова, история есть борьба аристокртии с демократией, дармое­дов с представителями труда. Прин­цип угнетения и эксплоатащии лежит в основе общественных отношений. Критик не имел ясного представле­ния, что такое класс, и тем не ме­нее он дал изумительно ясную кар­тину из английской истории, картину классовой борьбы помещиков. бур­жуазии, крестьянства и рабочего клас­са в период промышленного перево­рота. Он был убежден, что рабочий класс не удовлетворится подачками, а будет бороться за коренное переуст­ройство жизни Борьба будет жесто­кой, кровавой. Она подготовляется са­мой историей, ее избежать нельзя. Добролюбов высоко ценил роль просвещения и пропаганды, прекло­нялся перед разумом, временами пе­реоценивая все это, впадая в идеа­лизм, в просветительство, и все же ввижущей силой истории он считал не идею, а экономические отношения людей, «голод и холод». История - это история народа, а для него дей­ствительное страдание имеет большее значение, чем разные книжные тео­рии. Оно двигает народ на борьбу. В обществе есть герои, вожди, они - продукт истории и только лучше друтих видят и обобщают факты жизни и стоящие задачи. Наряду е этим критик ни на минуту не забы­вает, что историю делают люди, и от характера, таланта их в известной мере зависит исторический процесс. Добролюбов все это иллюстрировал прекрасными примерами из русской истории, показав, что реформы Пе­тра I обусловлены предыдущим раз­витием, а не являются результатом его гениальности, В то время как P. Оуэна, называя его чудаком, по­стольку неизбежна социалистическая революция. Добролюбов без всяких оговорок звал к этой «серъезной опе­гации». Обращаясь к Европе, он пи­сал. что там эту социалистическую революцию совершит рабочий класс. Обращаясь к судьбам России, он учил, что она должна прежде всего разрушить крепостное самодержав­ное государство, дав возможность жить крестьянам наподобие вольных самостоятельных фермеров. Россия должна пройти через капи­талистическую стадию развития: как и вся Европа, она должна пережить революционное потрясение. Держа курс на социалистическую револю­цию, Добролюбов в то же время на­брасывал определенную программу­минимум, исходя из демократической конституции США, однако резко от­рицательно относясь к конституцион­но-парламентскому образу правления в Евгопе, виля в парламенте сред­ство обмана народных масс. Ставя определенные политические задачи. указывая пути и методы их разрешения, Добролюбов указал и те силы, которые могли эту программу провести в жизнь. Конечно. это не помещики, не ли­бералы, которые много болтают о на­родном благе и выдвитают себя в вождей народа. Они не могут освобо­дить народ от пут «искусственных» отношений, так как сами создали эти условия, ими живут и не могут под­рубать сук, на котором сидят, Когда народ сам возьмется за устройство своей судьбы, они пойдут против него, защищая свои классовые инте­ресы, примиряясь с крепостническим государством, предавая народ. До­бролюбов великой ненавистью нена­видел либералов и всегда стремился дискредитировать либерализм, чтобы повернуть все передовое в стране на путь народной крестьянской револю­цин. искал эту революционную силу в на­годных массах. В своих литературно­критических статьях критик всегда отмечал характеры и даже отдельные черты характера, которые мы для людей, призванных совер­шить револющию. Отсюда его глубо­кое внимание к втогостепенным пи­сателям, когда они рисовати горькую народную жизнь и народные харак­теры. Добролюбов был не только проля­гандистом крестьянской революции, но и организатором ее сил. v. необходи-Высшую правду он видел в изобра­жении народной действительности. Чтобы удовлетворить этому, писательТут должен стоять на уровне современных знаний, на уровне «естественных» стремлений народа, иначе он не мо­жет понять и выявить общественной самым «уничтожали ту действитель­ность, которая заключается в самом факте, поставленном в связи с окру­жающей его действительностью». правды. Не отрицая эстетической критики, Добролюбов страстно нападал на проповедников чистого искусства, вскрывал их реакционную сущность. Свою критику Добролюбов называл, поскольку обращался к художествен­ному произведению как к явлению действительной жизни, реальной кри­тикой. Лучшими литературно-критически­ми статьями Добролюбова являются статьи об Островском, Гончарове, Тургеневе и Достоевоком. В самодур­стве купцов Островского он увидел самодержавно-крепостническую Рос­сию, «Темное царство» - это Рос­сия, И эта Россия должна быть по основания разрушена. В Обломове он нашел завершение Онегина, Печорина, Рудина и показал, что эти люди са­мой историей обречены на бездея­тельность; они «лишние люди». Когда-то это были герои, а теперь - исторический хлам. Все их либе­ральные рассуждения о философских материях, о красоте, о благе нарола не стоят ничето, раз не сопровожда­ются делом. Не они освободители на­рода. Кто же даст народу освобождение? Сам народ. Таким первым героем - и вполне справедлито … Добролюбов считал Катерину из «Грозы» Остров­ского. Катерина, конечно, не смогла разгушить «темного царства»она еще одинока, но она уже не приняла законов «темного царства», не подчи­нилась им, она сломилась, но не со­тельность складывается так, что рус-ну ские Инсаровы скоро придут и подзна нимут гусскую революцию. Ина во­прос: «Когда же придет настоящий вст день?» ответил: «Мы живем накануне этого дня». а бро у целая политическая програм мн ма. За нее и обрушились на Добро­его любова либеральные дворяне - Тур. генев. Боткин, Анненков и другие, не говоря уже о темных силах гусского самодержавия. Но он, как непоколе­о бимая скала, стоял среди моря нена-нер висти, злобы, свиста своих врагов. Чта Значение Добролюбова в истории ма русской революционной мысли огромы, но Как часто бывает, о Добролюбове много спорили, Его литературное на следство, как это ни странно. пыта лись использовать даже либералы, Р8з Народники писали Добролюбов как о своем предшественнике. Пыты лись использовать Добролюбова своейлиберально-оппогтунистин ской практике и меньшевики, но ле нин ударил их по рукам и воесто новил идеологическую непримир мость критика ко всякого рода лис ра рализму, ем Как идеолог революционной креу стьянской демократии, как последова тель философии Л. Фейербаха, просветитель 60-х годов, Добролюбовос имел ряд несомненных ошибок, нУд это ни в какой мере не мешает нахоп признать еро неизмеримо большие волюционные заслуги. 9M Чтя этого великого русского демо Л крата-революционера, стоявшего ргфн дом с великим Н. Г. Чернышевсклмв мы только можем сожалеть, что мін так рано, таким молодым умер. Эмес рос несомненный вожль революции В ходе исторического развития он был напгим предшественником, и наследство мы не можем уступиь 10 друтим, ВАЛЕРЬЯН ПОЛЯНСКИЙ. Df

Литературную работу Добролюбов считал работой глубоко обществен­ной. В полном согласии со своими политическими ватлядами он писал. что «дело поэзии - жизнь живая действительность», что «не жизнь идет по литературным теориям, а ли­тература применяется сообразно с на­правлением жизни». Искусство не мо­жет заменить жзизни, «Прекрасное есть жизнь». «Литература представ­ляет собою силу служебную», значе­ние ее - в пропаганде, а достоин­ство - в том, «что и как она про­пагандирует». Литегатура должна быть идейна, «художественное про­изведение может бытьвыражением известной идеи не потому, что автор задался этой идеей при создании его, потому, что автора поразили такие факты действительности, из которых эта идея вытекает сама собою». Ли­тература отражает интегесы классов и партий, но до сих пор еще не было литературы, кеторая этражала бы внтересы народа. Громадное значение имеет то, что служит предметом изображения. Одно дело, когда художлик изображает кло­па, друтое дело, когда он изображает арабского скакуна, одно дело - саль­ная свечка, другое дело - солнце. Достоинство художественного про­изведения Добролюбов видел в пра­