7570

тазета

ятературиая



Хуца НАМСАPАЕR Бурят-Монголаги отдаленной колонии царской России - на каж­дые 25 человек населения приходил­ся один лама. 44 дацала (монастыря) были там единственными «культур­ными центрами». В дацанах печата­лись примитивным каллиграфическим опособом кгити резитиозного, бодор­жания. Ню и церковную литературу на тибетоком языке, выпускаемую в дацанах, знали одни только ламы и ховураки(монастырские ученики). Бурят-монтолы в царской России были, пожалуй, самым отсталым по­лукочевым народом; только 7 проң. взрослото населения умело читать. существовала в Бурят-Монголии и другая, подлинно демокравичная, богатая литература - устное народ­ное творчество. В каждом улусе были свои «умигэрчын» (сказители). Их сказания и песни о кровавой исто­рии бурят-монгольскогоплемени,о легендарных героях прошлого и меч­ты о будущей гадостной жизни об­лечены в своеобразную поэтическую форму. Любимый поэт социалистической Бурят-Монголии - Хуца Намсараев широко ислользует в своих произве­дениях родной фольклор. всехМы, пациональные пнсатели, не имеем еще достаточной подготовки, расоказывает Хуца Намсараев. - Я лично человек малоученый, плохо инаю русский язык. Но я стараюсь тасти и учиться. Свою писательскую работу я начал с антирелигиозных рассказов. Старейтний писатель молодой ли­тературы (бурят-монтольская совет­окая литература - детище револю­ции), Хуца Намсараев родился B 1889 году. Несжолько лет он был учи­телем в национальной школе. В 1925 году выпустил первую книжку сти­хов. Прекрасный рассказчик, Хуна Нам­сараев бьет своими острыми новел­лами по ламанзму, шаманизму, по пережиткам темного прошлого. «Ху­ца Намсараев - раарушитель даца­нов», зовут его в Бурят-Монголии. Намсараев пишет стихи, расоказы и драматические сцены, направленные против лам, против бескультурья. Стихи Худа Намсараева поют во всех улусах. Он в буквальном смысле является народным поэтом Бугят­Монголии. Книги Хуца Намсараева читаются взрослыми, только что ликвидировав­шими неграмотность, по ним учатся школьники. У советских писателей Бурят-Мон­голин (сейчас уже свыше 20 бывших рабочих и батраков пишут на бурят­монгольском языке) есть уже много­численные читатели, и не удивитель­но: в социалистической Бурят-Монго­лии процент прамотности среди взрос­лого населения достигает 85. Хуца Намсараев - автор восьми книг. Последняя работа писателя ＿ роман «Цирин пил» рассказывает о классовой борьбе в дореволюционной Бурятии. Сейчас Хуца Намсараев пишет повесть на колхозную тему. Постановлением союзного правитель­ства Хуца Намсараев, среди прочих знатных людей Бурят-Монголии, на­гражден орденом Трудового Красного знамени. В Кремле он читал стихи, посвя­щенные великому Сталину: Счастливой мы зажили жизнью, И радости знамя Радугой красной Взметнулось до самых вершин. - К этим строкам, - говорит пи­сатель-орденоносец, - мне нечего добавить. Мое награждение я рассма­триваю как еще одно доказательство тесного единства и братства народов, населяющих великий Советский союз, народов, которые переживают сейчас чудесную весну. Директор ин-та нац, культуры Бурят-Монголии РАТНА БАЗАРОН

«СОВРЕМЕННИКА»ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ После смерти Добролюбова почти все его рукописи поступили в распю­ряжение Н. Г. Чернышевското, кото­рый издал в 1862 году собрание его сочинений в четырех томах. Подготовляя к печати собрание со­тинений свосго молодого друга, Чер­нышевский постарался очистить пи­сапия Добролюбова от всякого рода цензурных искажений. Устанавти­вается это дошедшими до нас типо­графекими гранками и сличением текста журнала с текстом редактиро­ванного Чернышевским собрания со­чинений Добролюбова. Это собрание сочинений Добролю­бова перепечатывалось после 1862 го­да шесть раз почти в том же виде, но с постепенным наслоением опечаток и редакционно-типографских пропу­сков, сильно исказивших текст авто­ра. В 1911 году, в связи с 50-летием со дня смерти Добролюбова, в раз­личных журналах и газетах было опубликовано много неизданных про­изведений Добролюбова. Тогда же бы­ло выпущено несколько новых соб­раний сочинений критика… Первым вышло в издании А. С. Панафидиной полное собрание сочинений Н. А. Доб­ролюбова в 4 томах под редакцией М. К. Лемке, с его вступительными заметками, примечаниями и биогра­фическим очерком. В это собрание включено наибольшее число произве­дений Добролюбова по сравнению с предыдущими изданиями. Для пред­революционного времени издание под редакцнейЛемке важнейший вклад в литературу о Добролюбове, но оно вовсе не было полным, изоби­ловало многочисленными цензурны­ми искажениями и пострадало от осо­бенностей редакторокой работы: Лем­ке не понимал основредакторской ра­боты Чернышевского и дал во мно­гом неправильный текст Добролюбо­ва, перемешав нанболее значительные в литературном отношении критиче­сие статьи со случайными рецензи-В ями, законченные произведения с черновыми отрывками и т. п. Редактор другого полного собрания сочинений Добролюбова, вынущенно­го в связи с 50-летием его смерти, - F. B. Аничков в некоторых отноше­ниях избег ошибок Лемке, в друтих-- превзошел его, а в общем дал изда­ние еще более неудовлетворительное в текстологическом отношении. В дореволюционное время сочине­ния Добролюбова не только искажа­лись царской цензурой. Они были за­прещены также в публичных библи­отеках и общественных читальнях. Но если произведения Добролюбова должны стать достоянием трудовых масс, успещно овладевающих настоя­щей, общечеловеческой культурой, то продвинуть их в эти массы можно только на основе полного, научно про­комментированного, академического издания, К осуществлению такото из­дания приступило в 1934 году Госу­дарственное издательство художест­венной литературы в связи со столет­ним юбилеем рождения Добролюбова. Полное собрание сочинений гениаль­ного критика вынускается под общей редакцией II. И. Лебедева-Полянско-Но го и под редакцией Ю. Г. Окомана. Вышло уже два тома этого издання, скоро выйдет третий том, готовятся к печати тома четвертый, пятый и шестой. По плану редакции в настоящем из­данин должно быть собрано все лите­ратурное наследие Добролюбова, при­чем произведения его разбиты на три основные групны: литературная кри­тика, публицистика, стихотворения, художественная проза, дневики. Вы­шедшие в 1934 и 1935 годах первые два тома издания содержат всю груп­пу литературной критики. Оба тома редактированы Ю. Г. Оксманом. Редакционная статья в первом томе очень ценна своими критическими и методологическими замечаниями, Ста­тьи соотавляют первый отдел каждо­го тома, рецензии - второй; ранние историко-литературные опыты отнесе­ны в приложения; там же помещены статьи сомпительной авторской при­надлежности. Внутри отделов себлю­ден хронологический порядок. Уста­новлена окончательная редакция писаний Добролюбова, причем за ос­нову взят текст «Современника». Вве­ден отдел вариантов, куда отнесены разнючтения из руконисей и других источников. Комментарин написаны сжато и содержательно. первом томе помещен краткий биографический очерк Добролюбова, написанный М. М. Клевепским, во втором - статья I. И. Лебедева-По­лянского о литературно-критической деятельности Добролюбова. Алфа­витный указатель с краткими харак­теристиками лиц и изданий, упоми­наемых в тексте Добролюбова, поме­щен во втором томе, переводы же иностранных выражений - в ком­ментариях. C. ШТРАЙХ

ТРИУМВИРАТ 1два ля будет преувеличением ска­зать, что история русской журнали­стики не знает более замечательного, и по составу участников и по резуль­татам деятельности, триумвирата, чем триумвират «Современника» - Добро­любов, Черныщевский, Некрасов, - развивший свою деятельность в пе­риод с 1857 по 1861 г. Под каким знаменем боролся этот триумвират? На этот вопрос с недопускающей никаких двойных толкований опреде­ленностью ответил Ленин, охаракте­ризовав идеологическую платформу Добролюбова и Чернышевского сло­вами: «мужицкий демократизм» (Соч. т. XXII, стр. 467). В другом ме­сте В. И. Ленин сказал о Некрасове: «Некрасов колебался, будучи лично слабым, между Чернышевским и ли­бералами, но все симпатии его были на стороне Чернышевского» (т. стр. 132); Идеология «мужицкого демократиз­ма» в те годы, в которые развива­лась деятельность «современников­ского» триумвирата, неизбежно при­водила к ставке на крестьянскую ре­волюцию. Если в 1857 р. и в са­мом начале 1858 г. в грабитель­ском характере крестьянской рефор­мы можно еще было сомневаться, то ко второй половине 1858 г. положение преяснилось настолько, что триумви­рат «Современника» должен был про­никнуться определенно революцион­ными тенденциями. Вот что писал Добролюбов одному из новопривлеченных сотрудников C. Т. Славутинскому, информируя его о направлении «Современника»: «Мы знаем (и Вы тоже), что современная путаница не может быть раврешена иначе как самобытным воздействием народной жизни. Чтобы возбудить это воздействие хоть в той части обще­ства, какая доступна нашему влия­нию, мы должны действовать не усы­пляющим, а совсем противным обра­зом. Нам следует группировать фак­ты русской жизни, требующие по­правок и улучшений, надо вызывать читателей на вниманне к тому, что их окружает, надо колоть глаза вся­кими мерзостями, преследовать, му­чить, не давать отдыху, - до того, чтобы противно стало читателю все это богатство грязи, чтобы он, зале­тый наконец за живое, вскочил с азар­том и вымолвил: «да что же, дескать это наконец за каторга! Лучше уж пропадай моя душонка, а жить в этом омуте не хочу больше», Вот че­го надобно добиться и вот чем об яс­няется и тон критик моих и полити­ческие статьи «Современника» и «Свистка»… Нет надобности распро­страняться о том, что под «самобыт­ным воздействием народной жизни» Добролюбов, принужденный даже в частном письме оглядываться, если не на явную цензуру министерства народного просвещения, то на тай­ную цензуру III Отделения, разумел крестьянскую революцию. Любопыт­но, что данное письмо относится к то­му самому времени (март 1860 г.), ко­гда на страницах «Современника» бы­ла напечатана энаменитая добролю­бовская статья «Когда же придет на­стоящий день?» (о романе Тургенева «Накануне»). В исключенной цензу­рой концовке ее Добролюбов весьма недвусмысленно давал понять чита­телям, что столь долго жданное и столь желанное им появление «тус­ских Инсаровых» (т. е. революцион­ных борпов) не за горами. Значение Некрасова в славном три­умвирате «Современника» прежде всего определялось его ролью редак­тора-организатора журнала. Не будь его, - едва ли «Современник» мог в течение столь продолжительного пе­риода времени лавировать между цен­зурными скалами и мелями. От него же зависело и самое привлечение До­бролюбова и Чернышевского к сот­рудничеству в «Современнике», тем более предоставление им руководя­щих функций, Чернышевский в кон­Це 1888 г. писал К. Т. Солдатенкову: «Только благодаря его великому уму, высокому благородству души бестрепетной твердости характера, я имел возможность писать, как я пи­сал, Я хорошо служил своей родине и имею право на признательность ее; но все мои заслути перед нею - его заслуги. Сравнительно с тем, что я ему обязан честью быть предметом любви многочисленнейшей и лучшей части образованного русского обще­ства, маловажно то, что он делился со мной последней сотней рублей». Однако Некрасов поддерживал ге­неральную линию «Современника» не только как редактор-организатор, - он поддерживал ее и как крупней­пий представитель революционно-де­мократической поэзии, систематиче­ски, из месяца в месяц нечатавиий в «Современиике» свои стихи. О ха­рактере возлействия этих последних на общественную психику дают по­нятие следующие строки из письма Добролюбова к Борлюгову: «Милей­ший! Выучи наизусть и вели всем, кого знаешь выучить несню Еремуш­ке Некрасова, напечатанную в сен­тябрьском «Современнике». Замени (только) слово «истина» - «равенст­во», «лютой подлости» - «утнетате­лям»… Помни и люби эти стихи: они дидактичны, если хочешь, но инут прямо к молодому сердцу, не совсем еще погрязшему в тине пошлости». Напомним, что в данном случае Доб­ролюбов имеет в виду следующие строфы «Песни Еремушке»: - С ними ты рожден природою Возлелей их, сохрани! Братством, Равенством, Свободою Называются они. - Возлюби их! на служение Им отдайся до конца! Нет прекрасней назначения, Лучезарней нет венца. - Будешь редкое явление, Чудо родины своей; Не холопское терпение Принесешь ты в жертву ей; К угнетателям вражду - Необузданную, дикую И доверенность великую К бескорыстному труду. ненавистью правою, - С этой С этой верою святой Нал неправдою лукавою Грянешь божьею грозой… Итак, революционные установки со­временниковского триумвирата ника­ких сомнений не вызывают. Неудивительно, поэтому, что, как только триумвират сложился и офор­мился идеологически, - он должен был вызнать против себя ожесточен­нейшую борьбу со стороны как реак­ционного, так и либеральното флантов тогдашней общественности. Формы этой борьбы отличались значитель­ным разнообразием: на «Современ­ник» яростно нажимала цензура; с «Современником» злобно полемизиро­вали «инакомыслящие» органы печа­ти; на редакцию журнала нередюо пытались воздействовать еще продол­жавшие оотрудничать в «Современни­ке» представители буржуазно-дво­рянского либерализма; наконец, «Со­временник» подвергался постоянным атакам анонимных доносчиков. Из полемических выпадов против «Современника» едва ли не самым примечательным был выпад Герцена. Редактор-издатель «Колокола», в го­ды подготовки крестьянской рефор­мы уверовавший в благие намерения «галилеянина» (т. e. Александра II). а потому примкнувший (к счастью, временно!) к либеральному лагерю, в такой мере был возмущен добролю­бовскими разоблаченнями непригляд­ной сущности либерализма (в «Сви­стке» и в статье «Что такое обломов­щина?»), что не постеснялся пред я­вить своему противнику обвинение в том, что он итрает в руку правитель­ства и может «досвистаться» (sic!) до «Станислава на шею» (см. его статью в № 44 «Колокола», 1859 г. «Very dangerous»). Редакция «Современни­ка» ответила, как известно, на это оскорбительнейшее и глубоко неспра­ведливое по существу обвинение по­сылкой в Лондон для об яснения с Герценом Чернышевского. «Кавелин в квадрате» - вот как отозвался этот последний о Герцене (в письме к Добролюбову) под впечатлением овидания с ним.



СТАЛЬСКИИ жал еще ожесточенную борьбу проти ханских ставленников и интервентов Первые победы пролетарвата Сулей­мач смело триветствовал песней: Здорово, Стальский Сулейман! Привет свободному Кавказу!… Сулейману непонятно, что стихч можно читать. Стихи нужно петь, - убежденно говорит он. Сам Сулейман не читает своих сти хотворений - он их поет, отбивая ладонью такт. И ритм всех его стн­хотворений - песенный, традицион­ный ашгугский размер: три строки рифмованные, четвертая свободная. Поэт редко делает иоключение этого правила. К числу таких исклю чений относится «Надгробная речь», написанная поэтом в 1924 году, когд в далекий кюринский аул дошла тя желая весть о смерти великого Ле нина, «создавнего такую власть для бедняков, какой нет во всем мире». Сулейман, полный волнения, призы­вает бедняков к едипству и твердо­сти духа: Уж лучне б выпить яд, чем слы шать эту весть Сады погублены жестоким суховеем… Но энайте -- товарищей у Ленин не счесть, Сады весной в цвету зарозовеют. (Перевод Н.Славинской). За последние годы Сулейман дал таҡие широко известные пронз ведения, как «Сталин», «Колхов «Киров», «Батрак», «Колхозна жница», «Рабочий», «Максиму Горь кому», «Москва». Обладая изу­мительной памятью, Сулейман помнит наизусть все свои стихи, сложенны двадцать двадцать пять лет назад Сейчас Сулейман работает над боль­шой поэмой «Дагестан». Поэма охва­тывает три периода: годы борьбы да­гестанских горцев с русским само­державием, годы колониального гне та и, наконец, годы граданской вой ны и социалистического развития Да­Однажды, читая приехавшим к не му в гости поэтам стихи, Сулейман устал и попросил своето сына продол жать чтение. Сын, тринадцатилетний мальчик, явился с об емистой кон­торской книгой и сел возле отца. Су лейман представил его гостям как своего секретаря и… поэта. Мальчик подражая отцу, нараспев читал зали­санные песни одну за другой. Отеп слушал внимательно и то и дело его останавливал - ето записи оказыва­лись кое-где неточными. Сулейман --- активный ашага-сталь ский колхозник; ни одно крупное аульское событие не проходит без его участия; он пользуется огромной лю­бовью трудящихся Дагестана. B 1934 году Сулейману присвоен звание народного поэта Дагестана, з на вседагестанском с езде советов он избран в члены ДагЦИК. гестана. РОМАН ФАТУЕВ

СУЛЕЙМАН Когда Сулейман из далекого кюрин­ского аула Ашага-Сталь впервые вы­ступил со овоими стихами, то мулла заявил: «Он поет не свои песни, он крадет нх у других». Он хотел дока­зать, что бедняк не может быть поз­том, не может сам сочинять песни. Сулейман любит сравнивать свою судьбу бедного поэта с летендарной судьбой другого лезгинского поэта­бедняка - Санда Кочхурского, жив­шево более ста лет назад. Саид Кочхурский, пришедший с какой-то просьбой к хану Сурхаю в его приемлую, терпеливо ждал, пока хан выйдет из спальни. Но вместо хана из спальни вышла его лена и прошла мимо поэта во двор. Саид не­вольно вскинул глаза и проводил ее взглядом до самых дверей. Вошедигий в приемную хан заметил это. Не бы­ло предела негодованию хана: как посмел несчастный бедняк смотреть на ето жену?… Хан приказал тут же выколоть Саиду глаза и, ослепленно­го, прогнать со двора вместе с иша­ком и разбитой бандурой. Слепой Кочхурский создал замеча­тельную песню, полную тоски и бес­сильной злобы на хана. Сулейман, рассказывая эту исто­рию, говорит о том, что оп не ходит по ханским приемным, чтобы не по­терять зрения. Смысл оказанных Су­лейманом слов ясен: он хотел остать­ся «зрячим», он хотел видеть жизнь и петь другие песни, полные издева­тельства над муллами и ханами. Сулейман прежде всего боец и три­бун. Он хорошо знал, что ханы и муллы не простят ему его песен, и предупреждал самого себя: …Эй, Сулейман, за такие речи Знаю -- разобьют твои плечи! Канун Октябрьской революции по­эт встречает стихотворениями: «Мул­лы», «Двуногий осел», «Кукуруза», «Шариатские судьи», Лучшее из них «Шариатские судьи» - написано двадцать лет назад. Бедняк исполнится обид, Вас гнев народа поразит, Так Сулейман вам говорит! - предостерегающе кончает поэт. В своих стихах он выразил тре­вогу, охватившую его, когда вражда, самоуправство, смена властей охва­тяли Дагестан, - кто только ни при­ходил «владеть и править им!» Здесь и английская интервенция, и горское правительство, и Деникин. Что за кошмар! Кому не лень, Царит над гранями Кавказа. Проходит Врангель, через день­Другой и третий… до отказа! 

Если Добролюбов в 1859 г. навлек на себя гнев Герцена, то в 1860 г. его статья о романе «Накануне» воз­будила сильнейшее неудовольствие Тургенева. Тургенев, опираясь на свою многолетнюю дружбу с Некрасо­вым, попытался добиться от редакции журнала отказа от помещения добро­любовской статьи, и когда Некрасов на это не пошел, бесповортно и навсег­да порвал с «Современником». Ничто так не сближает людей, как идейное едиломыслие, как совмест­ная борьба с принципнальными про­тивниками. Сказанное об ясняет, по­чему овязи, соединявшие участников «современниковского» триумвирата, год от году становились крепче и сильнее. Достаточно вчитаться в переписку Добролюбова, Чернышев­ского, Н-красова между собою, чтобы убедиться в том, как глубоки были чувства взаимного уважения, доверия и любви, определявшие их отноше­ния. В. ЕВГЕНЬЕВ-МАКСИМОВ.

И каждый, плетию грозя, Держал нас в страхе и опале, Но с красным знаменем друзья Пришли… и виселицы пали. (Перевод О. Колычева). «Хуркиет» («Свобода») так озаглав­лено это стихотворение. Оно относит­ся к 1919 г., когда Датестан продол-

целине» М. Шолохова.

C. Герасимов. Иллострация к «Поднятой

   когда ему были новы все впечатле Когда возвышенные чувства: Свобода, слава и любовь… И вдохновенные искусства Таҡ сильно волновали кровь…» «Для нас понятнее грусть поэта!» Что это значит? Намек на глубов утаенную поэтом грусть о гибели де кабристов, -- так только можно н толковать слова Добролюбова. Добролюбов выхватил знамя Пуш кина из рук эстетов. Вместо дворяв скоро эстетства и либеральных в мыслов об изящной призрачности эзии Пушкина критик твердил ор те-ализме Пушкина. Пушкин «перов выразил возможность представи не компрометируя искусства, ту мую жизнь, которая у нас сущес ет» (1858 г.) - это лейтмотив ве статей Добролюбова о Пушкине, В статье о стихах Ив. Никитив (1860 г.) Добролюбов дал сжан но выразительную формулу св поэтического credo: «Нам нужен бы теперь поэт, который бы с тою Пушкина и силою Лермонты умел продолжить и расширить альную, здоровую сторону сти рений Кольцова». Как видим, страстие» к Гоголю, как социа писателю, разоблачившему суп вавший строй, не помешало кри увидеть огромную ценность Пуш «Не сбрасывал с корабля соврем сти» поэта литературный Робесш включал его в тройственный будущего поэта, подчинив Пушкина демократизму будущей п зии. Так умел увязывать революцие ный демократ эстетические споры политическими задачами борьбн социальное переустройство дейот тельности. Ценное в наследстве рянской литературыон включы инвентарь строившейся демократи ской литературы, служившей це революционного и освободитель движения в стране. ми - сторопниками «чистого поэта»- стве Пушкина, которые целиком ни­спровергали этот взгляд. Приходилось говорить недомолвками, намеками, об­щими фразами, Тем не менее у До­бролюбова мы можем учиться уме­нию оценивать значение поэтическо­го творчества Пушкина. Он сумел сочетать научность поз­нания, доступного с точки зрения то­го философского миросозерцания, фейербахианского материализма, ко­гторым владел критик, с политичес­кой прозорливостью в оценке взтля­дов поэта, И политический такт не обманул Добролюбова. Не располагая всей совокупностью данных что перь накоплено пушкиноведением для освещения политических ватля­дов Пушкина, Добролюбов дал такую диалектически правильную оценку политической позиции Пушкина в последние годы, что она и сейчас не является односторонней. Рецензию на 7-й том издания II. В. Анненкова (1858 г.) критик закончил словами, что «и в самых уклонениях своих от здравых идей, в самом подчинении рутине Пушкин не доходил до обску­рантизма и даже поражал, когда мог, обскурантизм других».Вопреки ваглядам консервативно-либеральной критики, выступавшей против обли­чительной литературы и превращав­шей Пушкина в эстета, в знамя ре­акции, тем мешавшей развитию новой литературы, Добролюбов выд­винул в Пушкине черты обличителя, сатирика, борца, сторонника новых веяний. Добролюбов выбивал оружие из рук своих противников, показы­вая, что Пушкин неудалялся от жизни, а до конца жизни был взвол­нован общественными вопросами. Эту мысль он проводит во всех своих статьях о Пушкине. В первой же ста­тье он говорил даже о печали поэта по случаю гибели молодых революци­онных надежд. «Его лирика полна грусти… Но для нас грусть поэта по­нятнее теперь, чем для него самого.   Мы видели, в жизни его было время,

ском прислуживании деспюту-царю. эта об яснял он «уклонения Пушкина от здравых идей». Зорким взглядом политического деятеля (и политиче­ского поэта, ибо известно, что Добро­любов немало написал ярких поли­тических стихов антиправительствен­ного характера) революционный де­мократ разглядел сквозь памфлеты и сатиры Пушкина, что поэт «до кон­ца жизни не был решительным, сле­пым поклонником грубой силы, не оживленной разумностью». Понятно, что Добролюбов не мог прямо говорить о деспотизме, о со­противлении реакции со стороны Пушкина. В цензурованном тексте его статьи были вычеркнуты слова о том, что Пушкии «скоро пал от уто­мления в борьбе с впешними враж­дебными вллияциями», так же, как и вышеприведенные слова о «грубой сито», Только намеками Добролюбов давал понять читателю также ио политическом свободомыслии Пушки­на, говоря о том, что он «заглушал в себе некоторые из прежних сер­дечных звуков». В заметке для ру­кописной газеты Педагогического ин­ститута «Слухи» (№ 4 за 19 сентяб­ря 1855 г.) студент Добролюбов об - единил ряд неизданных и запрещен­ных эпиграмм Пушкина с целью реа­билитировать политический радика­лизм поэта и показать подлинный образ его мыслей. Тут же он выска­зал сомнения относительно правдиво­сти предсмертных слов Пушкина о преданности царю, что действитель­но, как показал П. Е.голев, ока­залось ламентацией чувств Жуков­ского, а не Пушкина. Говорить об этом в подцензурной печати критик не мог.

знания, был просвещеннейшим мыс­нать прямо и яено, к чему стремить­ся, чего искать, во имя чего присту­пить к решению общественных во­просов» Не в этом видел Добролюбов «ко­рець зла» и причину роста с годами общественной умеренности Пушкина. Небольшая статья его («Сочинения Пушкина» 1857 г.) по поводу седь­мого, дополнительного тома сочине­ний Пушкина, изд. II. В. Анненко­вым в 1857 году, посвящена целиком анализу политических взглядов Пуш­кина. Статья написана в виде инфор­мации о новом томе сочинений Пуш­кина, а на самом деле ее смысл глубже, серьезнее и важнее. В ней Добролюбов показывает картину по­литических колебаций поэта и при­знает политическое поправение Пуш­кина в последние годы жизни, когда обозначился в творчестве поэта, по мнению Добролюбова, и скат к чи­стой художественности. Причина же всего этого - реак­ция, политический гнет, грубая рука деспотизма. Она давила, угнетала по­эта, но не могла задушить, победить его. Пушкин не пошел на сделку. Добролюбов рептительно заявляет, указывая на вновь изданный том со­чинений поэта, что «Пупесин и перед концом своей жизни далеко еще не всей душой предал был тому направлению, которое принял, пови­димому, так пламенно, которое зато произвело охлаждение к нему луч­шей части его почитателей». Добролюбов не знал и не мог знать за отсутствием материалов, всей сложности отношений поэта с царем, не мог и доказать, если бы хотел, вынужденную дипломатию в отношениях Пушкина к «незабвенно­му медведю», как называли Николая в 60-е годы, - и тем не менее, ли­тературный Робеспьер, как сарка­стически назвал Добролюбова Турге­нев, не бросил гневного упрека Пуш­кину ни в сервилизме, ни в лакей-эта,

 H. о в б е л ь ч и к мание его творчества. Он стремится нанести удар эстетам, показав оши­бочность и ложность трактовки ими творчества Пушкина, как отрешенного от жизненных интересов. В первой же своей статье «А. С. Пушкин» он под­черкнул именно эту сторону в лите­ратурном наследстве поэта: «Пушкин откликнулся на все, в чем прояви­лась русская жизнь; он обозрел все ее стороны, проследил ее во всех степенях, во всех ее частях, шикому не отдаваясь исключительно». Эта оценка в устах реалиста-критика бы­ла безусловно высокой. Так же по­вышенно расценил Добролюбов и «народность» Пушкина в этой статье: «Пушкин умел постигнуть истинные потребности и истинный характер на­родного быта». Добролюбов пересмотрит эту оцен­ку и более правильно поставит во­прос об отражении Пушкиным на­родности позднее, в годы большей зрелости взглядов революционного демократа. В данной же статье До­бролюбов не только высказывает взгляды, близкие вышеприведенным взглядам Чернышевского, но и реши­тельно заявляет вопреки утвержде­ниям сторонников «артистической» теории о «чистой художественности» Пушкина, что он «несмотря на свои понятия об искусстве как цели для себя, умел однеко понимать и свон обязанности к обществу». Примером Добролюбов избрал «Памятник» Пу­шикина, в котором поэт ставит себе в заслугу не художественность, а то. Что чувства добрые он лирой пробуждал, Что прелестью живой стихов он был полезен, И милость к падшим призывал.

Те же мысли, только в более арту­ментированном и развитом виде, вы­сказаны Добролюбовым в большой его статье «О степени участия на­родности в развитии русской лите­ратуры» (1858 г.). Иначе решеп здесь только вопрос о народности Пушки­на. Добролюбов отказал Пушкину в звании истинно народного поэта; для этого «надо проникнуться народным духом, прожить его жизнью, стать вровень с ним, отбросить все пред­рассудки сословий, книжного учения и пр… прочувствовать все тем про­стым чувством, каким обладает на­род, - этого Пушкину недоставало». Добролюбов, как подлинный демо­крат, искал отражения народности в литературе, требовал от поэтов при­ближения к народу. Эта оценка сви­детельствует о глубоком демократиз­ме Добролюбова, Ход мыслей крити­ка понятен только в том случае, ес­ли мы примем во внимание полити­ческую позицию Добролюбов Сто­ронник революционного народа не увидел близких народу героев в творчестве Пушкина. «Алеко» или «Онегин», если бы, при своем мно­жестве, все-таки оставались такими пошляками, как эти господа москви­чи в гарольдовом плаще, - то груст­но было бы за Россию, К счастью, их у нас всегда было мало», - писал Добролюбов. Высокий культурный уровень твор­чества Пушкина критик склонен был расценивать как преимущество очень узкой прослойки образованного дво­рянства, оторванной от народа. В то же время Добролюбов писал о «недо­образова­ния у Пушкина (на самом деле Пуш­кин стоял на высоте европейского

С приходом в журналистику вож­дей революционной демократии - Чернышевского и Добролюбова Пуш­кин стал знаменем борьбы за «чи­стую поэзию», символом «искусства для искусства» для блюстителей ста­рого литературного вкуса и идеали­стических взглядов в эстетике. В про­тивовес материалистическим взглядам на искусство, провозглашенным Чер­нышевским в его диссертации «Эсте­тические отношения искусства к дей­ствительности» (1855), дворянско­буржуазная литература выдвинула свою «артистическую» теорию искус­ства. Теория чистого, свободного, «не­зависимого» искусства, эта «теория сошествия святого духа», как язви­тельно обозвал ее М. E. Салтыков в своем письме к Дружинину (апрель­май 1856 г.), была противопоставлена утилитарным взглядам революцион­ной демократни. Так началас алась известная в летопи­сях литературного движения борьба «пушкинского» и «гоголевского» на­правлений, разделившая и критиков и художников слова на два вражду­ющих лагеря. За литературным раз­номыслием, понятно, стоял классо­вый антагонизм революционной де­мократии и об единенного лагеря бур­жуазно-дворянского либерализма и вместе с Чернышев­ским возглавлял ряды сторонников «гоголевского» направления. Добролюбов и формулировал свое отношение к Пушкину в статьях, на­писанных в 1858 -1860 гг. Добролю­бов борется одновременно и против либерально-консервативной критики, сделавшей своим знаменем Пушкина, и ратует за Пушкина, за то, чтобы дать правильное освещение и пони-

Зная теперь в полном виде выска­зывания Добролюбова оПушкине, мы можем видеть, как трудно было критику наносить удары своим про­тивникам при отсутствии возможно­сти показать во весь рост фигуру по­выдвинуть в полемике с эстета-