литературная газета № 7 (570)

5 Е. Дзиган. Мосфильм выпускает РККА. ЛОКАФ - ЗНАМЯ В с. В И Ш Н Е В С К И Й делегатов всеармейского агитпропсо­вещания, работников ПУР и предста­вителей литкружков РККА и флота. Собрание было серьезнейшим - н по составу и по характеру работы. Люди отчетливо анализировали во­енно-политическую обстановку практику литературной тогдашней среды. ПУР призывал писателей стать ближе к Красной армии. ПУР и «Красная звезда» (Л. Дептярев) до­вели до сведения собравшихся писа­телей, что в рядах армии началось большое литературное движение. Армия, так сказать, сама принялась создавать нужную ей литературу. Писатели откликнулись. Началась организация журнала ЛОКАФ. К нам, инициаторам дела, пришли В. Ставский, Сергей Вашенцев, Исбах, M. Затка, B. Лутовской, А. Гидаш, И. Рахилло, Ал. Сурков. Журнал вышел в январе 1931 г. Вме­сте с некоторыми «попутчиками» мы намечали большие планы. В Ленин­граде, не откладывая в долгий ящик, открыти военно-литературные курсы на 60 человек, Военно-олитическая им. Толмачева академия дала лекто­ров. Вместе с Н. Свириным и Л. Со­болевым мы разработали программу работ на 1931 г. - военные поездки писателей, плавания, лекции и т. д. В редакции «Красной звезды» (ЛВО) возник своеобразный штаб. Курсы посещались отлично. Здесь внервые многие пролетарские писа­тели увидели и пожали гуки «по­путчикам»: М. Слонимскому, Н. Ни­китину, Б. Лавреневу, В. Каверину и др. «Попутчики» здесь впервые уви­дели и пожали руки пролетарским писателям и поэтам: А. Прокофьеву, В. Князеву и др. В 1931 г. на курсах Лен.-Балт. ЛОКАФ и в журнале была проделана серьезная работа по изучению места и роли литературы во время войны. Мы собрали интереснейший материал по Англии, Германии, Японии и т. д. С различных сторон осветили олыт войны 1914-18 гг. и войны гражлан­ской, Помню, как лекции перерастали в коллоквиумы по советокой литера­туре, как вскрывалась - для многих впервые - военная функция лите­ратуры. Мы собирали сведения, воспомина­ния, отрывки, опыт советских писа­телей за 1917-22 гг., прослеживали рождение нашей литературы, ее воен­ные корни, изучали ее особенности. Работа эта крайне кропотливая, не­заметная. Она дает свои первые пло­ды лишь сейчас, с появлением, на­пример, первых частей интересной книги В. Перцова («Знамя № 1, 1936). ЛОКАФ, как это прочно засвиде­тельствовало время, вел правильную и серьезную литературную политику. В основе она сводилась к системати­ческой оборонно-воопитательной ра­боте среди писателей, к выращива­нию новых кадгов, выдвижению но­вых писателей и критиков. к укреп­лению внутринациональных литера­турных связей и к расширению ин­тернациональных связей. Постановление ЦК партии 23 апреля 1932 г. подняло локафовскую работу на новую ступень. Предс ез­довская и с ездовская работа 1934 г. была весьма плодотворной. «Знамя», как назвали мы в 1932 г. овой лока­фовский журнал, делало все, чтобы оправдать свое название и быть до­стойным лучших наших традиций. В журнале сложился отличный ре­дакционный коллектив: C. Рейзин, С. Вашенцев, А. Тарасенков говской. Журнал преемственно взял от ЛОКАФ его устремленность, нова­торскую смелость, отчетливость, мас­штабность и чистое, суровое отноше­ние к качеству литературной работы. Журнал поставил себе цель: быть пойлинным центром, творческим об - единением писателей, которые ищут новых путей мировой револющионной литегатуры. Эту задачу журнал осу­ществляет с отличной настойчиво­стью. Работа локафовцев за 1930-36 гг. - порука тому, что нужное будет сделано. ПОЭЗИЯ ,ЗНАМЕНИ  и с к о H. п л Кадр из фильма «Мы из Кронштадта». Сценарий Вс. Вишневского, режис сер эту картину к XVIII годовщине РЕДАКЦИИ ,,ЗНАМЯ  Секретариат союза советских писателей СССР горячо приветствует в день пятилетия один из лучших наших литературных журналов. За эти годы журнал «Знамя» сумел высоко поднять значение оборон­ной художественной литературы, роль которой для дела

Сигнал об организации ЛОКАФ был дан из Ленинграда и Кронштад­та летом 1930 г. Штурмовой год этот поднял по всему СССР новые лите­ратурные силы, как помнят все. Во­енные литераторы, участвовавшие в движении, в основе были тогда скон. центрированы в ЛВО, Балтфлоте и МВО. Подспудно накапливались сялы, опыт. Тогда еще никто не знал работы рядовых ленинградских и кронштадтских военных литераторов: H. Свирина, Л. Соболева, А. Дмит­рнева, В. Кнехта-Петровского, Абра­мовича-Блэка и др. Кадры зачинателей ЛОКАФ груп­пировались вокруг литоб единения Балфлота и литоб единения «Крас­ная звезда» (ЛВО). Любопытно, что эти два об единения годами не имели связи: сказывалась инерция былой разобщенности моряков и армейцев. Помню первую встречу нашу весной 1930 г. Она наломинала осторожную разведку. Были делегаты «высоких договаривающихся сторон», расспро­сы, прощупывания. Моряки печата­лись в флотских и комсомольских журналах, Армейцы создали «Залп» - это и есть прямой предшествен­ник ЛОКАФ, затем «Знамени». Глав­ную работу в «Красной звезде» вел H. Свирин, тогда политработник по­граничных войск. Летняя встреча кронштадтских литераторов и грушпы, руководимой H. Свириным и т. Поляком, породила в 1930 г. целое движение. Мы созда­ли ударные литературные оборонные бригады. Время было ударное, бое­вое, Бурлила наша литературная мо­лодость… Бригады были дисциплини­рсванные, гибкие. Встречались после службы то в Кронштадте, у т. Скай­фа-Кудрявцева, то у меня, то у По­ляка, закипали ночные литературные беседы и бои. Я разбирался в опыте своей «Первой конной» и начинал новые работы. Л. Соболев читал нам первые главы «Капитального ремон­та», Свирин энакомил нас со своими работами о мобилизации литератуты. Слали письма в Москву, связывались e Черноморским флотом. Бригады наши начали выезды: в лагери, в военные школы ЛВО, на корабли. Читатели, массовые военные аудиторни с исключительным инте­ресом впервые воочию увидели сво­их военных писателей. Споры, вы­ступления, записки, проводы, завя­зывались знакомства. Начиналась пе­реписка с читателями. Помню вечер 23 июня 1930 г. в пколе младшего начсостава ОГПУ. Это был, кажется, первый шаг еще неоформленного ЛОКАФ. Клуб не вместил всех желающих. Свирин ко­ротко рассказал, как отражена Крас­ная армия мирного пернода в совет­окой литературе, и охарактеризовал залачи красноармейского творчества. Тогда задачи ЛОКАФ еще не были развернуты в интернациональном. глубоком плане. Движение еще было движением «красноармейско-творче­ским». Мы явно отрывались от клуб­но-литературных масштабов, но еще не сформулировали своих предель­ных целей. Вечер развертывался так: прочли Маяковского «Во весь голос», прочли тут же простенькие бойцовские сти­хи о винтовке и службе, прочли от­рывок пьесы и начали обсуждение. Помню высказывания: «Военкоры пе­рерастают газетную заметку. Они хо­тят творить художественное слово». Движение распространялось стре­мительно. ПУР РККА понял, уловил инициативу низов. «Красная звезда» -- пентральная военная газета - взялась за помощь делу, Наше дви­жение, наша группа получила назва­ние «Литературное об елинение Красной армии и флота» - ЛОКАФ. Движение развертывалось вне РАПП, без РАПП. Известен слу­чай, когда РАПП предложил т. Матэ Залка вообще не работать в ЛОКАФ (!). Два-три месяца нашей работы, и наконец 29 июля в Москве в Цен­тральном Доме Красной армии со­стоялось первое организационное со­брание писателей и поэтов Мәсквы,

ких образов и больших чувств. Вот поэма Суркова «Большая война», вы­держанная в повествовательно-песен­ном жанре, и повествовательное не­большое стихотворение большого дра­матического напряжения «Ночной раз­говор», испорченное песколько дву­стишьем концовки. Коммунист-крас­ноармеец был приговорен белыми к расстрелу. Его только ранили, и он был спасен: С рассветом меня нашли часовые В овраге у шалаша. Я в эту смертную ночь впервые Узнал, как жизнь хороша. Вот цветистые и яркие стихи Про­кофьева, «Родина» - прекрасное стихотворение покойного Н. Дементь­ева. Ряд неплохих стихов Николая Брауна и Александра Гитовича, на обычно высоком уровне Светлов (сти­хотворение «Деникин»). Есть стихи молодых: Панченко, Долматовского, Державина, Маргари­ты Алигер. Ну что ж, как будто все нормально. Есть лирика, история гражданской войны, гражданская советско-патрио­тическая лирика. Есть мастера и мо­лодые поэты. И все же мы берем на себя смелость утверждать, что поэти­ческий отдел «Знамени» не организу­ет по-настоящему работу, не ставит больших задач перед нашими поэта­ми, недостаточно определяет направ­ленне их работы. Мы стоим накануне гранднозных исторических событий. Не сегодня-завтра на нас воогужен­ные до зубов враги могут напасть. Нам нужна огромного лирического на­пряжения боевая публицистическая поэзия, в каждой строфе которой должна пезримо присутствовать бое­вая тревога. Маяковский был поэтом одной те­мы. Этой темой был для него соци­ализм. Именно потому, когда он пи­сал рек-аму для Моссельпрома и по­эму «Втадимир Ильич Ленин», и те и другие строки были согреты дыха­ннем мощнейшей лирической силы. каждому явлению он выражал глу­боко личное отношение и это отно­шение помогало утверждению социа­листического строя. Особенно у моло­дых поэтов мы не всегда чувствуем эту поэтическую взволнованность. Их стихи рассудочны, риторичны. Уж очень заметно даже для невооружен­ного глаза это стремление молодого поэта пронести раз избранную форму так, чтобы не расплескивалось содет­жание. У них зачастую нет своей ли­рической темы, того личного поэтиче­ского пафоса, о котором говорил еще Белинский. А ведь только это свое отношение к миру создает поэтичес­кую индивидуальность. В плане тех требований, о которых мы здесь го­ворим, из молодых удовлетворяет разве только Панченко. Детство рабо­чего поэта Панченко, протекшее в го­ды гражданской войны в Одессе, питает его творчество. У него све­жее видение вещей и явлений допол­няется большими поэтическими обоб­щениями. Но ему недостает еще мастерства. Те инфантильные ошу­щения, которые сейчас ярки в твор­честве Панченко, могут быстро ис­черпаться, и проблема учебы, пробле­ма овладения подлинным поэтичес­ким мастерством встанет перед ним во весь рост. Ему нехватает по­этическкйкондененрованности, ком­позиционной целостности в лиричес­комзвучании, но лирика его - ли­рика больших поэтических обобще­ний и смелого публицистического вы­гажения. А в море твоем Лишь суда о тебе прогудят. Ты в поспешной могиле, солдат. Но клянусь: миллионам смертей Я такую одну предпочту. И тебя как живую мечту, Пронесу я.

Лицо журнала «Знамя» определяет­ся той отграниченной областью, в пре­делах которой решается проблематика обороны Союза советских республик, На первый взгляд может показаться, что эта отграниченность проблемати­ки сужает рамки действительности, отражаемой художником. На деле же материалом для оборонного художест­венного произведения служит вся богатая яркостью красок, силой стра­стей советская действительность. Больше того, не может быть подлин­ной социалистической литературы, не отражающей в той или иной мере оборонную проблематику. Только большая доля акцентировки на этих проблемах и придает своеобразие и остроту тому материалу, который ор­ганизует журнал «Знамя». Мы отмечаем пятилетний юбилей «Знамени» не только как торжество советской журналистики, но и как победу советской художественной ли­тературы. Страна социализма, ее победонос­ный пролетариат, строящий свою жизнь под жерлами пушек всего бур­жуазного мира, не может не прони­зать оборонными мероприятиями весь свой гигантский размах социалисти­ческого жизнеутверждения. Именно поэтому, когда мы читаем в журнате «Знамя» «Не переводя ды­хания» Ильи Эренбурга, хотя в нем нет ни одной непосредственно воен­ной темы или образа, мы ощущаем оборонный дух, пронизывающий этот роман Эренбурга. Если истекший 1935 год для «Знамени» был годом значительных побед в области прозы (сНе перево­дя дыхания» Эренбурга, «Всадники» Яновского, «Невидимый адмирал» Абрамовича-Блэка, «Новеллы» Васи­лия Гроссманя ряд прекрасных пере­водов западно-европейских писателей. как «Годы презрения» Андрэ Мальро и многое другое), то поэтический раз­дел значительно слабее и далеко не выполняет своих задач в свете тре­бований, высказанных нами выше. Нам думается, что в дни юбилея такому четко работающему журналу елей юбилейных речей должен пре­тить, и с чувством подлинно больше­вистското удовлетворения редакцион­ные бойцы прислушаются к тем заме­чаниям, которые в дальнейшем помо­гут улучшить работу журнала. Мы должны сказать открыто: нас не удовлетворяет поэтический отдел журнала. И не потому, что в нем нет по-настоящему волнующих стихов, выдерживающих испытания больших масштабов. Такие стихи есть. Вот ли­рический цикл В. Луговского. Это на­стоящая, подлинного поэтического звучания лирика. Луговской здесь прокладывает себе новые пути. Он уходит от риторики, становится кон­кретнее, зримее, чувственней. Но пре­одолевая риторичность, взволнован­ный пафос прямых публицистичес­ких высказываний, всегда преломлен­ных сквозь поэтическое самоутверж­дение, Луговской уходит и от боль­ших философских обобщений, кото­рые он так правильно нащупал в цик­ле «Жизнь» и в поэме «Дангара». В книгах «Большевикам пустыни и вес­ны» были риторические строфы, по­литические лозунги, данные без чув­ственной их ощутимости. Стихотворе­ние последнего цикла «Полевой стан» разрешает лирическую задачу стиха камерно: Отчего бывает боль такая, Будто видишь все в последний раз, Будто понемногу вытекает Синева твоих широких глаз? Это плещет медленная сила В теле потревоженном твоем. Бьют перепела. Ты полюбила. Бьют перепела. Дрожат светила. Ночь томит луной и забытьем. Что ж ты смотришь, темно­голубая, В этот сумрак темноголубой? союзовТрактористы молоко хлебают, Тихо говорят между собой. Вот стихи Дм. Петровского - «Рейд», «Смерть командира Иванко» из цикла «Червоное казачество». Они стремительны и песенны, затруднены и летки, Они не придают новых образу этого талантливого поэта, нес­колько разбросанного, стихийного в композициях стихов, но постоянного в тематических устремлениях, поэта яр­Конечно, это направление лиричес­кого выражения мира законно. Но оно не может выразить во всей полноте тех чувств нового человека, которого увидел Луговской в полевом стане колхоэной бригады. Это направление уводит нашу поэзию и поэзию Лу­говского на периф рийные пути с тех магистральных дорог, которыми шли Маяковский, Бедный, на которые уже ступала нога Луговского, А ведь в этом периферийном плане выдержан почти весь лирический цикл Лугов­ского, опубликованный в четырех но­мерах журнала («Прощание», «Ра­дость», «Гроза», «Сон». «Почтовый пе­реулок»). Есть в некоторых стихах из этого цикла порывы к философ­скому глубокому осмысливанию, дан­ному в зримом, чувственном выраже­нии. Великолепно в этом смысле разработана та тема, которая ла Луговского еще в книгах «Боль­шевикам пустыни и весны», в «Жизнь»; эта тема жизнеутверждения через борьбу, через смерть выраженаЦелым в изумительнейшем стихотворении «Девушнка моет волосы». Студентка моет волосы. На столе лежит череп. Казалось, как легко можно скатиться в сентенцнозность, пошлость, но Лу­говской пронес тему и ее философ-Вот ский омысл на большой высоте. ПРИВЕТ

НАСТОЛЬНЫЙ ЖУР Н А Л КОМАНДИРА укрепленияПриветствую журнал «Знамя» в день его славного юбилея. В краснознаменной и ордена Ле­нина военной академии им. М. В. Фрунзе оборонный журнал «Знамя» пользуется всеобщим уважением и становится любимым настольным журналом в преподавательской и слу­шательскойсреде. Отмечая большую, исключительно важную роль журнала в деле оборо­ны нашего пролетарского государства, желаю журналу дальнейшего процве­тания, еще большего внедрения в читательские массы бойцов и коман­диров, еще большей культурности и подлинно художественного отображе­ния жизни, быта и героики нашей Красной армии. Пом. начальника по политчасти академии им. М. В. Фрунзе, кор­пусный комиссар Е. ЩАДЕНКО У С И ЛИ Т Ь КУЛЬТУРНУЮ ТЕМАТИКУ Журналу «Знамя», празднующему первую свою пятилетку, горячий при­вет. Будучи, как в старину говорили, человеком «штатским», приношу к этому юбилею окромное штатское пожелание: усилить культурную те­матику, помнить, что фашизм сра­жается не одним только материаль­ным оружием, но и романтикой мел­кой собственности, «своим очагом». «своим «я», - идеалами, соблазни­тельными для отромного количества мелких буржуа, населяющих мир. Дать романтику социалистической собственноети и ее охраны - это по существу не менее оборонная тема, нежели рассказы, где стреляют из пушек и летают на истребителях. Хо­рошо бы повоевать в «Знамени» и на этом культурном фронте с фа­шизмом. мАРИэттА ШАГИНЯН. ПОЗДРАВЛЕНИЯ Ю Б И Л Я Р У В редакцию «Литературной газе­ты в день пятилетнего юбилея жур­нала «Знамя» прислан ряд привет­ствий. иПриветствия получены от советских писателей Украины, Бело­руссии, Армении, Грузии, Ленингра­да и от тт. Рубинштейна, Голодного, Суркова и друтих.

обороны страны и для воспитания людей, беззаветно преданных роди­не, особенно велика сейчас, когда падение на Советский союз. воинствующий фашизм готовит на­себя

E

08 .

Журнал за свою пятилетнюю работу сумел сплотить вокруг лучших писателей, выдвинуть новых, посвятивших свое творчество те­мам обороны родины, и напечатал ряд талантливых и ценных произ­ведений, вошедших в основной фонд советской литературы. Союз советских писателей желает журналу дальнейшей плодотворной работы и уверен, что «Знамя» будет продолжать бороться за высокое качество и мастерство, пред являя еще более высокую требовательность к художественным произведениям, Наша советокая общественность печатающимся в журнале. писателей, об единенных

журналом, волнующих художестве нных произведений на темы герои­ческой Красной армии и обороны нашей великой непобедимой родины. СОЮЗ СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ СССР.

TH. он-

ЛЮБИМЫЙ ЖУРНАЛ АРМИИ «Знамя», несомненно, является любимым журналом командиров и бойцов Красной армни. На страницах его появилось почти все лучшее из того,

b) ГДі Ле e), До лы

что написано о мужественных людях и героических делах армии страны социализма. Журнал «Знамя» посвящен теме огромной важности - обороне. Задача сборонной литературы - постоянно мобилизовать внимание вокруг укре­пления обороноспособности Советской страны. Произведения, появившиеся страницах «Знамени», неплохо выполняют эту задачу. на Писатели, об единившиеся вокруг «Знамени», много и упорно работают

над портретом нового советского человека, человека высоких моральных качеств - бойца и командира Нраоной армии, т. е. над показом людей, которым страна доверила защиту овоих рубежей. Правда, еще недостаточно больших и ценных произведений о людях и делах Красной армии, но несомненно, что они будут созданы, ибо тема Красной армии - это огромная и для художника, и для музыканта. Журнал «Знамя» не замыкается в благодарная тема и для писателя, и рамках узко-военной тематики, и это

b,

).

правильню, так как наша Красная армия живет и дышит жизнью всей Советской страны, жизнью рабочих Уверен, что в новом пяпилетии на и колхозных масс. страницах «Знамени» появятся новые

08)

высокохудожественные произведения. Маршал Советского союза С. БУДЕННЫЙ НАШ ЛУЧШИИ ЖУРНАЛ «Знамя» - бесспорно лучший наш В.Луудожественныйжурнал, счетким творческим лицом. В день его пяти­летнего юбилея надо пожелать, чтобы он отал еще лучше, еще весомее. «Знамя» любит печатать хорошие вещи и не боится (хотя и не браковать плохие, подписанные яко­бы заслуженными именами, «Знамя» - живой и смелый журнал. В нем хочется работать. В нем работать ве­село. И жаль, что он еще не любимым журналом нашей научно­технической интеллигенции, читаю­щей - по инерции - другие, инерт­не редактируемые журналы. 2. Хочется видеть на страницах воегда)«Знамени» имена наших военных ли­тераторов, имена наших полководцев. 3. Надо дать место историческому жанру (истории гражданской войны). стал4и главное чтобы Рейзин весь коллектив журнала не ослабляли своей энертии. Когда работает редак­ция - работает и писатель. В качестве пожелания: 1. Пожалуйста, больше публици­стиюи (в частности, военно-философ­ской и военно-исторической), больше документаций, мемуаров, воспомина­ний, даже лекций по наиболее ин­тереопым проблемам войны. П. ПАВЛЕНКО.

13у­нит Ht 101 H

 Ст кай те en

Большое достижение поэтического отдела «Знамени» - поэма А. Ада­лис «Кирову». Она требует специаль­ного и обстоятельного рассмотрения. Но одно сейчас можно сказать, под­водя итоги поэтического года в жур­нале. Многое из опубликованного за 1935 г. станет фактом лишь писа­тельской биографии, но не фактом биографии многих миллионов читате­лей нашей страны. Стихи, как и вся­кое подлинное проиэведение искус­ства, могут рассчитывать на долгую жизнь, если они становятся фактом биографии читателя. Фактом нашей биографии являются стихи Пушкина, Некрасова, Маяковского. Но поэма Адалис своей подлинной поэтической взволнованностью, силой политичес­кой ненависти к врагам рабочего класса надолго задержит внимание нашего читателя, Адалис наследует лучшие устремления лирико-полити­ческих стихов Маяковского. Нашей верности не обидь, Снова мужеством овладей: волнова-Человеком ты кончил быть, - Будь же тысячами людей. циклеВстать и выпрямиться не мог. В усыпальницу пеплом лег, кировским краем встал.  Он давно уже с нами слит,- Стал давно уже частью нас На гробницу свою глядит Миллионами наших глаз. этой поэтической линии и не­достает журналу «Знамя». Лирика величайших идей, могучих гражданс­ких чувств, «поднимающих класс» к новым боям, к новым победам - вот за что должно драться «Знамя». чертВойна стучится в двери нашего до­ма. Держать порох гражданской ли­рики сухим - задача всей советской поэзии, а редакции «Знамя» в пер­вую очередь. ЮБИЛЯРУ

аль en

a.

оль да XB ам гн Д.

,ЗН АМЯ«И О Б О Р О НН АЯ ДРАМАТУРГИЯ  T M A H И Г A A Л H H писателей, интересующихся преиму­щественно оборонной тематикой, су­мел заинтересовать огромные круги читателей и писателей оборонной ли­тературой, а «оборонников» - подве­сти к большим общим проблемам страны. Журнал сумел стать крупным ху­дожественным центром: литератур­ным организатором, атитатором и пропагандистом. Но сегоднямы обязаны товорить не только о том, что сделал журнал, чего он хочет. Мы обязаны сказать и о том, четон еще не сделал и чего мы ждем от него. Мобилизующее значение советской пьесы исключительно велико, Не при­ходится доказывать, какую огромную роль играет театр ввоспитании Крас­ной армии. Наша драматугтия в большом долгу перед всей страной и в первую оче­редь перед Красной армией. Журнал «Знамя», проделавший большую работу по организации пи­сателей, журнал, нащупавший свою основную,юбимую тему, журнал, темпераментно и талантливо защи­щающий свои идеи, не занялся еще как следует вопросами «оборонной» драматургии. Этот пробел он должен восполнить в ближайшее время. Вс. Вишневский в статье «Совет­ская драматургия в 1935 36 гг.» («Знамя», № 11, 1935 г.) подмечает: «Давая сведения», советокие драма­турги сжимают мысли до формул: «пишу о новых понятиях времени и пространства», «пишу о понятии «со­циалистическая собственность», «пи­шу о том, как революция побеждает старость», «пишу о различии между гемеслом и творчеством», «пишу о новом понимании подвига, славы, до­блести» и т. д. Пишу. пишу, пишу… А что напи­сано? Много ли? Интересно ли? За­хватывающе? У нас много театров. И едва ли любой из столичных театров За исключением «Бойцов» Рома­шова, и «Далекого» Афинотенова много ли мы имеем написанных за последние два года пьес, в которых мы увидели бы живые образы пеге­довых защитников нашей родины? Почему так популярен среди чита­телей журнал «Знамя»? Ведь этот журнал едва ли не самый молодой из всех советских «толстых» журна­лов, и он не имел много времени «за­рабатывать» себе авторитет?… Да, это верно, но то, чего нехватает некото­рым другим журналам, есть в «Зна­мени» - талантливость и творческий темперамент. То, что некоторые жур­налы «зарабатывали» 10--15 лет (или теряли в течение, последних лет), то «Знамя» - вначале тощий журналь­чик ЛОКАФ -получил «с бою», до­бивался в литературных боях за вы­сокоидейную литературу социализма. Ряд высокоталантливых произведе­ний напечатало «Знамя», а нослед­ний год был особенно выдающимся для журнала. Особенно надо привет­ствовать печатание «Не переводя ды­хания» Эренбурга и «Флорисдорф» Вольфа. «Всадники» Яновского за­ставляют задуматься не только над некоторыми проблемами гражданской войны, но и о путях советекой лите­ратуры, о том новом слове, которое сказала революционно-романтическая литература и которое она еще про­изнесет. «Жили два товарища» Б. Левина, «Я люблю» А. Авдеенко, «Большой конвейер» Я. Ильнна, «Как закаля­лась сталь» Н. Островского и, нако­нец, «Всадники» Ю. Яновского харак­тернауют некоторые весьма важные процессы формирования новой моло­дой революционно-романтической прозы, которой в процессе дальней­шего развития и роста суждено сы­грать большую роль в формировании стиля социалистической литературы. Так же как некоторые бессмерт­ные стихи Маяковского и Багрицкого, как некоторые драмы Вс. Вишнев­ского и Ф. Вольфа, так же, как «Ги­бель эскадры» Корнейчука, ряд про­заических произведений последних лет характеризует процесс становле­ния советской революционно-роман­тической литературы. культурные организаторы и руково­дители этого журнала сумели в боль­шом ансамбле советской литературы вести свою «партию» так, что она ельшна далеко, и голос «Знамени» ввонче, чем у других журналов.



техники, чуть-чуть филосо­фии и т. д. - по принципу «всего понемножку». Ничего, кроме илию­стративного «драмодельства», не мо­жет получиться из такого метода. Журнал «Знамя» лишь вскользь ос­танавливался на проблемах творче­ского метода и принципах новой дра­мы. Задача журнала состоит в том, чтобы на специфическом материале «оборопных» пьес проанализировать слабости, промахи, недостатки нашей драматургии и помочь ей дать мону­ментальные пьесы, несущие почетную и высокоидейную службу советской гражданственности, защиты социа­лизма. Наконец необходимов этой связи поставить проблему пролетарского, советского гуманизма в нашей драма­тургки. Наша армия - защитница интересоввсего трудящегося челове­чества. Советский патриотизм глубо­ко интернационален по своему суще­ству. Иден Красной армии - самые гуманистические идеи. Показать, как побеждают эти идеи в столкновении с зоолоическими расистскими, фа­шнстскими, человеконенавистниче­скими идеями - вот огромная задача драматургии. Такие пьесы, как «Про­фессор Мамлок» или «Флорисдорф», чрезвычайно необходимы с точки эре­ния борьбы с фашизмом и утвержде-За ния высоких идей социалистического гуманизма, развивающегося на осно­ве подавления и уничтожения вра­ждебных трудящимся классов. За редким исключением, «Знамя» этих проблем - столкновения социализма с фашизмом, пути победы первого над последним - применительно к задачам драматургии не поставило, и мы говорим: «Знамя» еще в долгу перед советской драматургией. Но не меньше драматурги и товарищи, раз­рабатывающие проблемы и теорию со­циалистической драматурпии, в долгу перед боевым и художественным «Знаменем». Только 3 статьи напе­до: с той силой и четкостью, с какой «Знамя» ведет вперед нашу прозу, спо должно повести вперед советскую драматургию. Со «Знаменем»- к боевой советской монументальной драматургии!

Пять-шесть пьес, - и обчелся.чуть-чуть Задача журнала «Знамя» состоит в том, чтобы давать анализ опубли­кованных или осуществленных по­становкой пьес, одновременно разра­батывая принципиальные проблемы новой драматургии. В нашей «обогонной» драматургии, к сожалению, уже устанавливается шаблон, который иной раз отбивает охоту смотреть новую пьесу. Художе­ственные образы «расставлены» та­ким образом, что заранее знаешь, чем все окончится, заранее знаешь, что этот «перестроится», тот уйдет в ла­гегъ врагов и т. д. Возьмем к примеру первую пьесу талантливого прозаика Б. Левина, не­давно опубликованную в «Знамени» и поставленную Камерным театром. В пьесе ряд очень удачных мест, не­ожиданно острых и волнующих, но вся пьеса в целом характерна тем, что в ней многое «сглажено», «округ­лено», она очень похожа по струк­туре, по «расстановке типажа», как шутят режиссеры, на все остальные пьесы. В результате талантливый пи­сатель не избежал шаблона. Ни один из наших журналов не подверг серьезному анализу так на­зываемые «оборонные пьесы». А по­ра. Помимо огромных идейно-худо­жественных требований, какие стра­на пред являет оборонной пьесе, как любой советской пьесе, мы пред яв­ляем ей, кроме того, дополнительные требования. Оборонный драматург должен в совершенстве знать не толь­ко «общее положение» в нашей ар­мии, он должен быть близок с ар­мней, энать досконально людей, лю­бить их, энать спенифические тех­нические проблемы, которые волнуют наших командиров и бойцов. Только топда наша «оборонная» драматургия освободится и от дурной антихудо­жественной абстракции, и от пере­грузки специальными «профессио­нальными» деталями, и от «иллю­нически, из знания жизни и проник­новения в нее, из художественного таланта, а не из предварительного «подсчета»: мне нужны один коман­дир Икс, один командир Игрек, столь­ко-то персонажей бойцов, мне нужно

B

«Знамя». Когда появилась «Тропа самураев» Л. Рубинштейна, все видели, что мо­лодая проза, вдохновляемая идеями обороны социалистической родины, находит новые слова, мысли, образы, новые приемы, пробуждающие жту­чий интерес к оборонной литературе. Важно подчеркнуть не только то, что «Знамя» сумело собрать вокруг себя талантливых авторов, но и то, что «Знамя» принципиально по-ново­му подчеркнуло, что у нас нет спе­цифически военной художественной литературы, как и нет исключитель­но «гражданской» литературы. Революционно-романтичеокие ноты наиболее могуче звучат в журнале Истинная гражданственность нашей литературы выражается не в ее «штатскости» или «мирно-спокойной тематике», а в чувстве высокой от­ветственности за родину, в понима­нии любой проблемы советского стро­ительства как важнейшей проблемы защиты социализма от капиталисти­ческой агрессии. Вместе с социалистической револю­цией у нас исчезла навсетда «воен­но-художественная» литература ста­гого типа. Но и тот термин, кото­рый существует в отношении неко­торых произведений - «оборонная литература», уже нуждается в зна­чительно расширенном толковании. потому что всякое выдающееся совет­ское произведение, воспитывающее гражданские чувства, не может не иметь оборонного значения. В то же время разве не понятно, что и произведения, описывающие жизнь, быт, работу и творчество Красной армии, не могут не задевать огромных проблем социалистического переустройства экономики и сознания людей? Совершенно очевидно, что отноше­ния в Красной армии суть отноше­ния социалистические, основанные на высоком сознании революционной страну. Огромная заслуга журнала «Зна­мя» заключается в том, что, имея спенифические задачи как журнал ЛОКАФ, он, став затем органом ССП, сумел превратиться в организатора

тл

a:

ута бо

эря

 B0 рa кот «1 не ест ите ен об це оры бы

5 лет своего существования жур­нал «Знамя» завоевал большой авто­ритет в широких читательских кру­гах Советского союза. В «Знамени» были напечатаны луч­шие произведения советских писате­лей. Не все они были посвящены не­посредственному показу Красной ар­мни и самой войны. Но мы называем «оборонными» и такие произведения, которые показывают причины необ­ходимости крепить мощь Красной ар­мии и обороноспособность страны, ставляют помнить о неизбежной воен­ной схватке двух миров и наполняют сердца читателя безграничной лю­бовью к нашей замечательной и ве­журнала. лись на страницах Призывом к бдительности звучит каждый роман, повесть, стихотворе­ние и очерк, напечатанные в этом боевом, умном и интересном журнале. В юбилейные дни «Знамени» стоит

только пожалеть о том, что нет еще художественных произведений, ярко отражающих громадную работу но укреплению обороноспособности стра­ны, проводимую трудящимися масса­ми в системе Осоавиахима, Это са­модеятельное, добровольное, мысли­мое только в нашей стране движение народных масс за укрепление оборо­ны страны, - какая это вдохновен­ная, замечательная и грандиозная те­ма! за-Несомненно, однако, что такие про­изведения советских писателей тоже должны появиться - и обязательно появятся - на страницах «Знаме­ни» р бт уаприов хановский труд с упорной, настойчи­вой работой по укреплению мощи Красной армни и обороноспособности страны. Председатель ЦС Осоавиахима СССР Р. ЭЙДЕМАН.

це