8(571)

№

ГАЗЕТА

ЛИТЕРАТУРНАЯ

ПОЭЗИЯ

И



ПЕДАГОГИКА

КОР НЕ Л И Й ЗЕ Л И Н С К И Й еще больше людей, которые подме­няют поэзию версификацией. В борьбе на два фронта должна утвер­ждать себя поэтическая педагогика. Против тех, чья мудрость в облас­ти стихосложения сводится к поле­мике: «рифмы глагольные, вы не беда». Против технического ниги­лизма, за точное ваяние слов Мая­ковското. Но и против формализма и узкого ремесленничества. Социаль­ное содержание поэтической рабо­ты, ее пеленаправленность, ее адре­сованность к читателю - вот что формирует язык поэзии, управляет ее изобразительными ередствами, Какие же практические выводы следуют из сказанного? Можно гово­рить о трех, естественно сложив­шихся у нас поэтических слоях. В первом - тысячи, во втором - сотни. В третъем - десятки и еди­ницы. Первый «подведомственен» литконсультациям, второй--педаго­гическим, редакционным и крити­ческим опекунам, третий-никомуи, может быть, как некоторые думают, только «богу Аполлону». Чем дышит, к чему стремится пер­вый слой? Он дышит поэзней са­мого поэтического творчества, он хочет… впрочем - «он»-это бу­дет громко. Хочет не весь много­милтионный слой людей, танущих ся к поззии, хотит все же, вероят по, тысячи людей овладеть -тайна­ми стиха» зачастую младенчески путая искусство стихосложения с искусством поэзии. Что должна ска­зать поэтическая педагогика этим тысячам? Прежде всего распутать путаницу вокруг вопросов поззии, раскрыть смагию звепящих спов в на­литконсультении укрепляют чинающих стихотворцах «божест­венные иллюзии», порождаемые рифмованными строчками. «Вы сбн­лись с размера во второй строфе кроме того, но надо рифмовать скровь-любовь», потому что это на­вывается шаблоном. Вообще совету ем вам как можно больше учиться и читать хороших поэтов. Напри­мер, Пушкина и Безыменского»- писывает консультация человеку, заболевшему поэзией. Какое излече­ние несет эта незатейливая фельл­шерская сигнатурка? Чем поможет она юноше, который грамматику штурмует одновременно с поэзией и путает и то и другое. Девять де­сятых рифмованных писем, посту­пающих в литконсультации нахо­дятся в таком разладе с граммати­-ой что ответы главным образом сводятся к защите последней. Нуж­одинои в запите посподнон что дитературные консультании в скво-уные кооульталиинеотразимо издательствах и журналах, не дол­жны существовать. обутениепужено ненорраза нюю школу. Надо ввести в качестве необязательното предмета препода-Долг вание (в9и 10 классах) стихосложе ния, как это имеет место в некото­рых французских как было в далекой древности. Когда большинство грамотных людей бу­дет уметь писать стихи, и в этом будут видеть ничего особенного, тогда поэтом уже будет называться человек, сумевший не как версифи­катор, а как художник подняться над общим уровнем. Поэтом будет тот, кто сумеет захватывать умы и сердца, может быть, самыми про­стыми сочетаниями слов. но пол­ными глубокого, волнующего содер­жания. Второй слой состоит в большин­стве из людей, которых «приподня­ли» над миллионами одна или две стихов. Пъи су-

A

ществующей еще у нас профессиз­нализации писательского труда уже первая книжка стихов легко вовле­кает ее автора в пыльные литера­турные коридоры. Этот слой выдви­нулбольшинство героев для «Литера­турных забав». Нельзя также без пе­чали глядеть на «недорослей пере­ростков», как их назвал Сурков, на унылых клерков нашей поэзин. Сколько их, живущих в вечной обиде на издательства, редакторов, критиков, на свою бездарность или полударовитость, на своюмежеумоч­ную жизнь, Наша поэтическая педи­гогика еще недооценила опасностей. проистекающих из легкости обоя­зования подобного слоя вечных поэтических студентов. Что надо бы сказать этому второ­му слою? Стоит ли существовать з литературе в качестве «сретнего поэта»? Поэтом стоит быть настоящим, крупным,самобытным, иметь свое поэтическое лицо, или не тщиться, еоли соанаешь всебе отсутствие пое­тического таланта. Быть, как Сона Нуриева, летчиком, трактористом, как Паша Ангелина, журналистом, кем угодно, и писать стихи, если в этом есть настоящая внутренняя потребность. Но было бы неверно притти к за­ключению, что весь «второй слой» однороден. Он передает талангы наверх. Он также этап роста изсто­ящих талантов. Никто не рождается

Поэтом мы называем человека, у которого­эстетическая сторона со­знания стала существом характера, по-особенному окрасив его жизнен­ные восприятия, в ком поэтическое начало неотделимо от всей жизни его эпохи, чья непреодолимая по­требност поэтического самопрояв­ления сливается с социальным по­веденнем. Большой поэт--этэ преж­де всего большой человек. человек большой культуры н большого внутреннего содержания. Только ностому поэт может «глаготом жечь сердца», и именно в этом сущность воздействия поэзии. Поэзия, попрос­ту говоря, должна брать человека за душу. Только тогда она и вы­полняет свою общщественную функ­циюю: обработку, формирование че­ловеческих душ. о поэтом называется также че­ловек, владеющий всем разнообра­знем стихотворных форм, ачаюний технику поэтической работы. Что же мы должны сказать начинающе­му поэту, который хочет статьболь­шим поэтом, настоящим поэтом в полном смысле этого слова? Что он должен в себе развивать как он должен учиться? И можно ли вооб­ще выучиться поэзии? Изданы десятки книг, посвящен­ных этому вопросу, энергично рабо­тают литкружки, существует даже специальног» отделение поэтов в Московском литературном инетитуте, и все же, по нашему мнению, на­учить человека стать поэтом. при­вить несвойственные ему способ­ности невозможно. Можно только развить уже имеющиеся способ­ности. Валерий Брюсов, которого в порн вполне тренное решенолии, вопроса. «Едва ли надобно раз ясчять, что каждое искусство имеет две сторо­ны: творческую и техническую Способность к художественному творчеству есть прирожденный дар, как красота лица или сильный го­лос; эту способность можно и долж­по развивать, но приобрести ее ни­какими стараниями, никаким уче­нием нельзя. Кто не родился поэтом, тот им ни когла не станет, сколько бы к тому ни стремился, сколько бы труда на то ни потратил. Каждый или почги каждый, за редкими исключеннями. может, ли приложит постаточо стараний, научиться стихэтворству и достигнуть того, что будет писать вполне «красивые» и вучные стихи. Но такие стихи не всегла поэзия. Наоборот, гехнике стиха и можно и должно учиться. Талант поэта, истинное золото поэзии, может зить и в грубых. неуклюжих сти­хах - такие примеры известны. Но вполне выразить свое дарование,о в полноте вчтоказать свою душу поэта может лишь тот, кто в совер­шенстве владеет техникой своего искусства. Мастер стиха имеет фор­мы и выражения для всего, что он хочет каждую свою чувста сказать, воплощает мысль все срои кие сочетания слов, которые скорей воего находят отклик в читателе, острее всех других поражают вни­мание запоминаются певольноне навсегда. Что поэзия имеет свою гехничес­кую сторону, с этим вряд ли будет кто-нибудь спорить. Но многие склонны думать. что эта техннка стиха или тоже прирожденный дар, как способность к творчеству, или, вне этого, - ограничена немногими простейшими правилами, включен­ными в школьные курсы любой тео­рии словесности». Немало у нас поэтов, которые,



Мычн прост «Дорс До To Ка сты.

в полном вооружении, как Афина Паллала из голови Зевся Как яе происходит формированиепоэта? Иллюстрация В. Лебедева к собра нию стихов С. Маршака в издании «Академия». Для начинающих поэтов пробле­мы собственного поэтического лица, своего литературного поведения в роком смасле втоо сова просы животренещущие. Воспита­ние больших людей, больших ха­рактеров - вот центральная задача поэтической педагогики для второго слоя. Нет у нас еще в системе Нарком­проса университета искусств, где бы молодой художник мог изучать эстетическое развитие человечества в его совокупности, во всех его связях и опосредствованиях. И. наконец, третий слой, а вер­нее, совсем небольшая группа на­ших больших советских поэтов. Они не только обект педаготической критики, но и субект поэтической педагогики, По ним равняются, по ним учатся молодие, Дело воснита-люди ния молодых - это дело всей на­емья Вол ковы х ся в психологических или проблем­ных пьесах. умерлаНесомненная выигрышность этой пьесы в том, что она театральна и дает возможность строить спектакль в плане напряженного развитня действия. Даже за внешне-комедий­ными эпизодами (спена с коэпера­тором, сцепа с мальчиком) чув. ствуется все возрастающая тревом Эта тревога торопит действие, фак­ты, людей. Но тревога разрешается, эмоциональная напряженность вч­кливается в свежее, бодрое ощуще­нне всего спектакля. У командира, летного отряда Вол­кова, который готовится к трудному перелету, семейное несчастье: от скарлатины его дочь. От Волкова скрывают эту смерть все окружаю­щие, скрывает и жена, потрясенная горем, но понявшая необходимость сберечь душевный покой мужа пе­ред полетом. Но, оказывается, Вол­ков сам все узнал, он только в свою очередь скрывает это от жены и окружающих, чтобы не «выйти из строя». Так друг перед другом играют спокойствие, под торым скрыто страдание. В показе воли и победы ее над обсто­(«Семья Волковых» в те атре п/р Симонова)

усиме» - Новикова-Прибоя в изда-

Иллюстрация П. Я. Павлинова к «Ц

нии «Советский Писатель»,

 

 

Поэтическая дискуссия в Ленинграде ЛЕНИНГРАД (наш корр.) Закон­чилась ленинградская дискуссия поэтов и критиков. Вернее, дискус­сия прервана, чтобы быть перене­сенной на трибуну всесоюзного пленума. Среди других ораторов на послед­нем лискуссионном собрании вы­ступил известный немецкий рево­люционный поэт Иогачнес Бехер. Раньше, - сказал т. Бехер, рамки пролетарской поэзии в Гер­мании были очень узки. Стихи, не связанные с социально-классовой тематикой, исключались из круго­зора пролетарской поэзии. Мы были поэтами политики. Но естественно, что темы природы, любви, смерти существовали, и умалчивать о них не следовало, ибо мы эти темы оставляли в полное владение фа­шистекой поэзии, Ни одну пробле­му жизни нельзя считать второ­степенной, ибо нередко второсте­пенные моменты оказываются ре­шающими. Настоящий поэт. про­должающий великие традиции ми­ровой поэзии, не упускает ни оп­ного участка жизни, наполняя его своим содержанием, давая ему ему свою форму. Одна из больших проблем, кото­рые всегда ставятся литературой, - это предназначение человека. Раз­решение этой проблемы мы, рево­люционные писатели, видим в Стра­не советов, в стахановском дви­жении. в образе новых людей и новых чувств. Но я посмотрел ряд стихов. посвященных стахановско­му движению. Ни одно из них не приближается к эмоциональной си­ле великой речи Сталина на со­вещании стахановцев в Кремле. Я посмотрел много стихов о зажи­точной жизни, и ни одно из них не приближается к силе речи Ми­кояна. Если мы хотим, чтобы о пашей эпохе не говорили: это была эпо… ха, богатая страстями, но об этих страстях можно больше узнать по газетам, чем по поэзии, мы должны много и напряженно работать. Пи­сать стихи - всегда риск. Но са­мйольшойрискисать плохие стихи. Из других выступлений отметим речь H. Врауна, который дает ин­тересную оценку многим высказы­ваниям на дискуссии. Он указы­вает, что критики удачно дают оценку уже сложившимся явле­ниям, но не умеют находить в про­изведениях новые вехи, только на­мечающиеся тенденпии. Критики, говорит далее Н. Браун, очень мало говорят о поэзии. Ди­скуссия сыграла в этом отношении большую роль. После долгого мол­чания заговорили о злободневных вопросах современной поэзии. Дру­гое дело, что эти высказывания во многом спорны. Но не будем упо­добляться тем критикам, которые часто видят в работе поэта только плохие стороны, об этих критиках хорошо говорил т. А. Косарев на совещании детских писателей. После выступлений А. Прокофье­ва, Н. Тихонова и заключительных слов докладчиков дискуссия за­крылась. - Несмотря на разнообразные высказывания на нашей дискуссии, - говорит т. Добин, закрывая соб­рание, для нас ясна единая цель каждого поэта и критика: повышать идейное и художествен­ное качество советской поэзии.

 381



шей литературной общественности, а не специально на то приставлен­ных учителей. Но передача старши­ми товарищами своего поэтического Фигуры героев ее даны автором в будничной обстановке, что дает этой ятельствами - смысл пьесы. Общий успех спектакля - это уопех актерского ансамбля, пре­одоления мелодраматизма живой художественной правдой актерских опыта молодым и талантливым за­пужключается не только в редактор. ской правке текста. Может быть действенней жизненный пример поэта.Не в этом ли обая… возможность актерам показать этих людей в их простом, безыскусствен­ном и теплом, именно человече­ском качестве. Значительные недостатки пьесы образов. Спектакль строится режнс­сером Симоновым не на привычной и притупившейся эксцентрике гро­теска, а на искании художествен­ной правдивости образов, на внут-

ние Маяковского, непререкаемое, воздожитьидейно-воспитательное значение об­советского поэта, созданного наш - реветь медногорлой сиреной в ее драматургической приреде. Не композиция наивно-алементарна. Это пьеса чисто внешних положе­ний и эффектов. Основная сюжетная коллизия личных интересов и об­щественного долга раскрывается по­верхностно, и примитивно. Пъеса реннем переживании и раскрытин подтекста, отсюда его внутренняя убедительность и доходчивость. С пропикновенностью и убежда­ющей простотой играют комапдира Крутых артист Прокофьев и коман­дира Волкова Доронин. Мяткий, юмор, внутренняя серьез­теплое товарищеское чув­мещанья, сценично занимательна, но эта за­нимательность У бурь в кипеньи. - внешнего

Поэт всегда должник вселенной, Платящий на горе проценты и пени. ва и строится на мелодраматиче­ских эффектах, создающих в пьесе «воздушные ямы», судорожные скачки вверх и вниз в развитии сюжетной линии и самые резкие переключения из одного эмоцио­нального состояния в другое. Зри­тель беспрерывно волнуется за ство к своему начальнику показа­ны Иноземцевым в образе красно­армейца Кузьмина. Более сложная задача стояла перед исполнитель­ницей роли Елены - жены Волко­ва: играть сплошь одно несчастье, с начала и почти до конца, и при этом не повторяться! Только полная правдивость и подлиннаяэмоцио­няльность помогли артистке пре­одолеть мелодраматизм образа. Итут Тарасова еще раз доказала, что она одна из лучших представительниц Радостно и со смехом люди под­нимают поэтическую ношу, балуясь словесными созвучиями. Немногие умеют пронести ее сквозь свою жизнь. Тысячи начинают со стихо­судьбу своих героев. Эта драматур­гическая - «жестокость» игрына нервах зрителя ничем не оправда­на, но такова природа мелодрамы. и она определяет внешнюю эмоци-

творчества, единицы кончают им. Потому что быть поэтом - это ве­ликое дело! ональную динамичность спектакля, подменяя ею ту подлипную внут­реннюю остроту, которая рождает­мотодого поколения нашего театра д. тАльников дотьеру, миллионеру Вонсяцкому, состоящему на службе уЯпони, от англонидерландского волота американскому волоту и к япон окому генеральному штабу, прохо­дя через Берлин, Варшаву и Ригу ния людей и свои собственные. своему понимании, в оценках натуры Рол­лана. В егомирном гуманистическом Вскоре он возвращается к привычному инструменту работы и пацифистском облике им чудились безобидность, уклонение борьбы, к литературе. Теперь мы мягкость, от суровых и грубых будней пов­видим Роллана-публициста, пламен. ного, мужественного, непоколебимо­седневной борьбы. Вопреки таким

не учась, считают себя учеными,но вышедших книжки в одном из первых сражений. Она писала: «Немецкая пуля только что убила нашего единственного сына. Перед от ездом он несколько раз выражал желание написать Вам… В Ваших книгах обрела вся эта прекрасная молодежь ту силу, тот героизм, ко­торые слишком угашаются крити­ческим духом нынешнего воспита­ния. Ваши произведения создали лучшего,Роллан настоящих учеников, которых Ваше влияние подняло над повседнев­ностью жизни, властно придало им радостное одушевление, позволив­шее им отправиться на войну му­жественно, не оглядываясь оторчен. но на то, что они покидали… Мне хотелось сообщить Вам, чем они Вам обязаны и за них поблагода. рить Вас». писал по поводу втого письма: «Сердце у меня разрыва­лось от такой благоларности». страшной трагической растерян­ности, в смертельном одиночестве Ромэн Роллан покидает свою роди­ну. Он поселяется в Швейцарии, на этом маленьком клочке, на остров. ке в океане мировой бойни. Про­бует писать, протестовать, кричать, но его голос не слышен, он тонет в грохоте орудий. Только фран­цуоская милитаризованная печать, заметив его протесты, награждает его кличкой изменника, предателя отечества. Он хочет поднять другие голоса, обращается к людям, чей авторитет и чье благородство ему казались неоспоримыми. Он пи шет знаменитому писателю Герма­нни Гауптману. знаменитому поату Бельгии Верхарну. Просит их вме­шаться, выступить против войны. Его письма к обоим писателям это поистине потрясающие доку­менты по силе страсти и убежден­ности. Но разговор идет на разных языках. Гауптман и Верхарн осле­плены, они в утаре военных стра­стей. Верхарн требует кровавой ме­через Бельгию, он ссылается на со­общения генерального штаба и как на высший авторитет в смысле правоты - на самого кайзера. Роллан мечется в моральных страданиях. Он пробует хотя бы временно найти себя в практиче­ской работе. Свой кабинет писателя и музыканта он сменяет на огоро­женную фанерой комнатку в канце. лярии Красного креста. Он наводит справки об убитых, раненых и про­павших без вести, ведет мелкую перепиоку, тратит на это дни и но­чи, стараясь этим хоть в какой-то миллионной доле смягчить страда-

РОМЭН РОЛЛАНЕ   м и х ц о в а и л к о л ь звенят в ушах музыканта и поэта Ромэн Роллана, они по-новому ок­рашивают и бетховенскую музы­ку, и драгоценную итальянскую живопись, и строчки сонетов. Нравственное несовершенство ми­ра, - а именно так воспринял Роллан противоречия капиталисти… ческого общества - бросает тень на весь волшебный сад буржуазной культуры, на прекрасные цветы искусства. Роллан не может отвер­нуться от страшного зрелища, ко­торое вдрут открылось его глазам. Он не может ни забыть его, ни спрятаться от него. Эта натура не энает компромиссов и сделок со своей совестью. Осознать зло для таких людей означает немедленно начать бороться с ним. Это сде­лал Ромэн Роллан со всей своей страстью и стойкостью. Он вступил в борьбу со влом, таким, каким оно ему казалось, и теми способами, тем оружием, какое представлялось ему верным и побеждающим. Много лет тратит Ромэн Роллан на создание своего «Жана Кристо­фа» - громадной эпопеи о жизни и страданиях европейского интелли­гента. Написать эту книгу, вернее десять книг, было не только подви­гом его великого таланта и ума, но подвигом его личной жизни, ве­личайшим подвигом самопожертво­вания. За свой многолетний труд до самого его окончания Ро­мэн Роллан не получал никакого гонорара, он печатал его отдельны­ми главами, в крохотном нищем журнальчике, тиражом в несколь­ко экземпляров. Кому ман, где главным героем выведен немец, провинциальный немецкий музыкант Иоган Кристоф! Но фран­цуз Ромэн Роллан верен своему скромному, молчаливому задумчи­му немецкому герою. Верен ему, как отец, как брат. Шаг за шагом, на каждой странице вос­питывает и растит он его, забот­ливо, но твердо проводит через нрав­ственные испытания. И когда Иотан Кристоф созрел, он приводит его к себе, во Францию. чтобы столкнуть и сблизить с француз­ским народом. Перо Ромэн Роллана при…

го. Но не побеждающего. Потому что, нонавидя войну и страстно мечтая о мире и счастье людей, мнениям, Роллан, примкнув к ря­дам революционного пролетариата, показал себя смелым и убежден­Менее, чем когда бы то ни было, должно советское правительство ослаблять бдительность. Прочность ето власти­существеннейшее усле­вие общественного блага…» Дружба и любовь Ромэн Роллан кОоветокому союзу имели свои реальным и отчасти символически завершением известную нам всех поездку писателя вМоскву, Он сво. ими главами увидел живы образы социалистической страны, оп п был среди рабочих и колкозников среди молодежи, созидающей но Роллан не видел подлинных сил, могущих выковать этот мир и счастье, за борьбой неприятельских армий он не видел гораздо болев яростной и важной борьбы классов. Искренний в своей ненависти к войне, он при всей силе этой нена­висти оставался буржуазным паци­фистом, непоследовательным и по­тому бессильным. Трагическая безысходность за­мыкалась кольцом вокруг Ромэн ным бойцом, лишенным либераль­ных предрассудков и слабостей… Невольно вспоминается другой пи… сатель, несравненно меньшего мас… штаба - Короленко. Суб ективно честный человек, он так и не смог вырваться из плена буржуазно-ли­беральных предрассудков. Нахо­дясь во время гражданокой войны в Полтаве и чувствуя отвращение к белогвардейской реакции, он остал­ся территориально в советском ла…

обретает гневную обличительную силу. Он поназывает отвратитель­ный базар буржуазного общества, продажность, лживость, убожество, разврат, эгоизм. Но в этом же бур­жуазном обществе он пробует най­ти передовых, иравственно чистых людей, таких, которые искрение стремятся к улучшению и упоря­дочению социальной жизни. Ромн Роллан дает Жану Кристофу фран­цузского друга, поэта Оливье. Оба они, как воплощение всего что есть во французской и гер­манской нациях, соединяются в трогательной сентиментальнойВ дружбе, вместе мечтают о братстве народов и пробуют найти для него какие-то основы, хотя эти основы весьма туманны и довольно шатки. Они пробуют даже сблизиться дли этого с рабочим классом. Но с ра­бочими держатся как-то сострадаль­чески и свысока, а сами рабочие, выведенные в «Жане Кристофе». замученные, беспомощные, слабые. Жан Кристофжалеет их, но от­кровенно говорит: «Духовная знать напрасно ищет слняния с массой, Она всегда будет тянуться к знати, к лучшим представителямвсек классов, всех партий». Честный до конца, Ромэн Роллан правдиво вложил в своего «Кристо­фа» все этические и социальные мечты, все надежды, все ошибки и заблуждения. Огромнов художе­ственное и моральное обаяние ве­щи принесло ей успех, а Роман Роллану мировую славу. Но как жестоко ответил калиталистический мир на мечты Ромэн Роллана, как к ней, заговорили пушки мировой войны. Капитализм послал миллио­ны Кристофов против миллионов Оливье. В чудовищной схватке они умерщвляли друг друга. Кровью залита и гниющими трупами за­валена была священная родина - Европа. Ромэн Роллан, застыв от ужаса, видел, как ответила жизнь его меч­те. Ему суждено было пережить, может быть, самую сильную в его жизни, боль писателя в человека, когда он осенью 1914 г. получил письмо от матери молодого фран­цузского солдата, который был убит

Семьдесят лет назад в малень­ком французском городе родился человек, чей путь был одним крупнейшим писателем назван «чу­дом чистой жизни». Эта поистине чудесная сверкающая жизнь, оза­ренная блеском творчества, про­низанная страданиями и борьбой, проникнутая от начала до конца беокорыстным стремлением к счастью человечества, стала предме… том восхищения и восторга, пре… вратилась в знамя, за которым идут, под которым борются. Ромэн Роллан пришел в жизнь вначале не как обличитель и воия. не для споров и сражений. Его влекли к себе лучшие и приятней шие стороны человеческого духа, сокровища искусства, высокие на. слаждения поэзии и музыки. Зача рованный, тихо бродил он в вол­шебном саду, вдыхал аромат ста­ринной многовековой европейской культуры, замыкался в кругу ее завершенных достижений. Для не­го, тогда преподавателя исторни искусств в Сорбонне, социальные и политические вопросы были чу­ждым и неприятным барабанпым боем, который врывался в мирную художественную атмосферу. Бетхо­вен и Гете были для него Герма­нией, Англия вся вмещалась в Шекспире, Лев Толстой воплощал Россию, а все вместе гении и ма­стера искусства составляли единую и дружную семью нации, священ­ную родину -Европу. Дело Дрейфуса, эта громадная политическая схватка французской реакции с более передовыми и от­Роллана и потрясло его. Он пишет целое произведениепьесу на тему о социальной несправедливости. Но его пьеса отвлеченна, она пэдымает проблему почти до степени абст­рактности. Ромэн Роллан как ав. тор этой пьесы и как человек сто­ит далеко от повседневной жизни, от подлинной политической и клас. совой борьбы. Но грохот и шум капиталистиче… ского общества уже смутили покой Ромэн Роллана. Эта чистая и че­стная душа входит в мир чудо… вищных противоречий-классовых, национальных, политических. Они

гере, но, убоявшись «эксцессов» диктатуры пролетариата, уклонился от участия в социалистическом Роллана. Трагическое одиночество в целом мире, одиночество большой лич­вый мир, он жил под крышей со остарого друга, беликого проле. тарского писателя Горького, он в дел Сталина, и крепкая рука ваш го вождя, дружески пожаврук Ромэн Роллана, передала этой усть. лой писательской руке новое тепа повую силу, новую твердость. Эт семидесятилетняя рука не рассь ется с пером, и перо Ромэноллан еще долго будет прекрасным орт жием защиты Советскогосо защиты пролетариата, защить культуры. Вместе с лучшими мировыми сателями современности, Максим Горьким, Андре Жидом, Генрих и Томасом Манном, Бернардо Шоу, Теодором Дрейзером Рома сражается в авалгарде ант Фашистокото движения, против варварства и п кутьтуру, за пролетариат, за От ну советов, Каждый день это жение получает новых соратник не только из ореды пролетари но и в лице представителей сам высококвалифицированной интелл генции. Каждый день люди. м пордветь бурувиной куянтук строительстве - бесцветно кончил свой век между двух лагерей, двух на-классов. Иногда сегодняшнего, смелого и воинствующего Ромэн Роллана про­буют смутить либерально-пацифист­скими аргументами изего же старо­го и покинутого багажз. Но тщетно. Роллан отвечает словами, полными страсти, уверенности и силы. Он пишет американскому инженеру: «Пролетарская революция никогда не кичилась либерализмом, и нет ченикакого смысла требовать от нее против чего восставалперРоллан против чего восставала с первых же дней, а именно против немощ­вспыобманывающегоиберализма,иалистического тив этого попустительства, которое ва самом деле, в руках людей на… иболее влиятельных,богатых и хитрых, служит орудием для того, чтобы править демократиями… » «Вы уверяете, что будто бы нет ности - какой материал для поч­тительного наблюдения, для скорб­ного любования романтически строенных современников и потом­ства… Но в том-то и заключается величие подлинно большой лич­ности, что она, пусть даже через большие кризисы, через искания, сомнения, не замыкается в своем суб ективном идеализме, перехо­дящем в солипсизм, а находит свое место в эпохе. Таков Ромән Роллан. Тревога мысли, искренность и че­стность порывов не могли не при. вести его на единственно верный путь. Он стал нскать авангард ловечества. И нашел его в рабочем классе и присоединился к нему, к революционному рабочему классу к его борьбе. Когда идеи Ленина ревом Октябрьской революции, Рол­лан оразу повернул к ним свое внимательное, ищущее лицо. Он приветствовал эти иден, эту борьбу и пошел к ним навстречу.Путь был нелегким и довольно длинным.

тавляют заклейменныйистори гибнуший класс и идут в раби когда высказываете подобное утвер­ждение. Я пристально уже пятна­дцать лет слежу за политической идет. И в овоей замечательной статье «Прощание с прошлым» он говорил: кварталы, к пролетариату, к ени на…ственной силе, способной охран мир и культуру человечества. Мы, советские писатели, люба «Пусть впоследствии робкими покажутся первые шаги, они реши­ли все будущее… Иди! Теперь уж не до остановки». И Ромэн Роллан прошел и дипломатической историей, Я твер­до знаю, что СССР постоянно ходился под угрозой коалиции, за­говоров и что опасность заметно возросла, когда в Германии пришел этот

к власти Гитлер вместе со своими шутами (Розенберт и К-о).Союз социалистических путь. Прошел действительно без остановки. Он пришел к револю­ционному пролетариату мира. и гордясь Ромэн Ролланом, при ствуем его в семидесятую годовш ну его блестящей, славной и ной жизни. Мы желаем ему лет оил и бодрости, желаем успы и побед в нашей общей с борьбе. примкнул к нему - не как наблю­датель, не как сочувствующий, но пассивный сторонник, в как сорат­ник, как активный борец, как воин. И тут многие ошиблись в своем советских рес­публик окружен огненным кольцом фашизмов, империализмов и расо­вых теорий, воинствующих и деля чествующих, которое идет от сэра Детердинга к белогвардейскомукон-