(573 ИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 10 (573).

НА ФОРПОСТАХ СОВЕТСНОЙ СТРАНЫ работу, оказывая помощь в кол­хозном строительстве, в закрепле­нии диктатуры пролетариата в по­граничных районах, преврашая каждый колхоз в неприступную крепость для врага. Пограничная охрана-своему 15-летию пришла с большими до­стижениями в боевой и политиче­ской подготовке. Мощное развитие стахановского движения в частях поднимает на новую ступень ее боеспособность, повышает качест­во охраны государственной гранн­цы. Пограничная охрана окружена заботой и любовью всех трудя­щихся Севетского союза. Каждый колхозник погранполосы в любую минуту готов притти на помощь пограничникам в их самоотвержен­ной и трудной работе. Прекрасные образцы любви к своей родине н пограничникам выражены в этой номоши. Пограничники, командиры красноармейцы в день своего славного юбилея во весь голос пред являют свои требовання ма­стерам художественного слова - поэтам и писателям. ОпуститесьЗдесь в героику великих будней погра­ничников. Вы здесь найдете не­нечердаемитстотвы творчества. В работе наших по­граничников на грани двух миров изумительно ярко проявляется ге­роизм нашей страны. Достаточно обратиться к послед­ним двум событиям на границе дВК, чтобы иметь неоспоримое доказательство этого героизма. Три пограничника вступили в знако Затихали последние раскаты, гражданской войны, Красная ар­мия, добивая интервентов и бело­гвардейцев, освобождала совет­скую территорию для созидатель­ной работы трудящихся, для стро­ительства социализма. на крен В пороховом дыму гражданской войны пограничные части войск ВЧК созданные постановленнем Совета труда и обороны в 1921 г., во главе с железным Феликсом Дзержинским, занимают свое по­оуочетное место по охране советских границ. Овеянная славой героиче­ских подвигов, в тяжелейших ма­тернальных условиях, ютясь в землянках, пограничная охрана, став неотемлемой частью ВЧК ге­роически отражала происки клас­сового врага, ведя упорную борь­бу с бандитизмом, контрабанди­стами, шпионажем, диверсантами, лазутчиками, врагами рабочего класса. Советс Саr Окруженная любовью и заботей всех трудящихся нашей страны, топод руководством партни, вождя ковариша Сталина, при непосред­ственном руководстве лучших че­кистов, преемников Дзержинского товарищей Менжинского и Ягоды, лет пограничная охрана на рубе­матикидвух миров высоко держит не победимое знамя пролетарской м15 диктатуры, охраняя границы на­шей великой необ ятной социали­стической оздины идущи нацио­отвор-

ДОКЛАДАМ т.т. КЛИМКОВИЧА и ТдГЙРОВА - Тов. Кави НАДЖМИ НА РУБЕЖЕ ДВУХ МИРОВ Речь т. КАВИ НАДЖМИ (Татария) Наш пленум, товарищи, созван. ный на рубеже двух миров, в сто­лице орденоносной Белоруссни превратился в мощную демонстра­цию торжества ленинско сталинской национальной политики, и нет пре­делов чувству любви и благодар­ности к вдохновителю и организа… тору наших побед - великому вождю счастливых народов тов. Сталину. (Аплодисменты). В успехах писателей каждого на­рода мы видим свои успехи. Отсю­да наша любовь и уважение к на­родным поэтам Белоруссии, отсю­да наша радость за каждое хоро­шее произведение белорусских и башкирских писателей, и отсюда же наши огорчения за каждый срыв, за каждый недочет в их творчестве. Мы обещали тов. Сталину, что мы будем бороться за то, чтобы на­ше искусство стало верным и мет­ким оружием в руках рабочего клас­са у нас и за рубежом. Но я должен признаться, что еще многие из нас, и в том чис­ле многие из выступавших вдесь на пленуме, имеют большой должок перед тов. Сталиным, перед всей страной. В этих условиях особенно нетер­пимо самодовольство и самовосхва­ление. И когда в день открытия нашего пленума, во время торже­ственного выступления пионеров, в ответ на их требование дать хоро­шую литературу, один из товари­щей крикнул «Дадим», передо мною встала скромная героиня труда Ма­рия Демченко. Многим из нас нех­ватает вот этой скромности, испол­нительности, простого героизма в своей работе. Было время, когдабуржуазные во-первых,Находясь в одном из культурней… ших центров нашей родины, высту­пая с трибуны, стоящей в 50 кило­метрах от границы, я от имени всех партийных и беспартийных твор­цов татарской советской литературы заявляю - мы неразрывный отряд великой творческой армни. националистымешали и вредили братскому сближениюлитератур всех народов. И остатки контррево­люционных националистов, которые не так давно выкорчеваны у нас в татарии, разжигали недоверие, пре­небрежение к русской советской ли­тературе, к произведениям братских литератур, одновременно противопо­ставляя им бездарные произведения кулацкой богемщины. Мы в своих произведениях отра­жаем и будем отражать с еще боль­шей силой и художественным ма­илов националисты, нахлебникифаши… стских притонов Германии и Япо­нии. Пусть трепещут они от нашей сплоченности, от нашегоединства, от нашего расцвета под водитель­ством великого Сталина. (Аплодис­менты). БЕЛОРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА НА ПОД ЕМЕ Речь т. ЛЫНЬКОВА(БССР) Мы, белорусские писатели, не сто­им в стороне от общего потока со­юзной литературы. Наши народные поэты Я. Купала и Я. Колас изве­стны далеко за пределами нашей Советской Белоруссии. Они помогли трудящимся Советского союза пол­ней н ближе познакомиться с жизнью и борьбой белорусского трудящегося. Хорошие традиции наших «стари­ков» продолжают и развивают и на… ши молодые писатели. Выступавшие вчера товарищи, несмотря на некоторую мягкость все же правы в общей оценке роста современной белорус­ской литературы, в оценке ее от­дельных произведений. При всех, да­же крупных недостатках, такие ве­щи, как «Сквозь годы» Головача и «Третье поколение» Чорного, «Фронт приближается» Бядули, - являются большими нашими достижениями, ярким свидетельством несомненного и значительного роста белорусской литературы. Сравнивая ранние рассказы Голо­вача часто наивные, примитив­ные, отдававшие значительную дань схематизму -- с его последним ро­маном «Сквозь годы», мы воочию убеждаемся в крупном росте писа­теля. И если мы говорим о неко­торой сухости и однообразии языка в романе, о композиционных погре­шностях, о недоработанных главах, то все это мы относим к тем издержкам творческого роста, кото­рые легко превозмочь при условни настойчивой работы над собою. Еще более характерен процесс ро­ста у нашего прозаика Кузьмы Чор­ного. Тонкий наблюдатель природы, знаток крестьянской души, прекрас­ный стилист, Кузьма Чорный в прошлом был очень далек от наших боевых будней, от узловых вопро­сов эпохи. Вещи К. Чорного этого периода были исключительно не­подвижны, тяжеловесны, часто на них лежала печать националисти­ческих влияний. Роман «Третье по­коление» - крупное произведение, значительное своей темой, интерес­ное по фабуле, богатое художествен… ными средствами. Герои романа говорят своим инди­видуализированным языком. Правда, этот язык не везде эдина­ков, он еще сух там, где Чорный берет мало продуманный н мало  проработанный материал Чорный­умелый мастер пейзажа, гонкого психологического рисунка. Рэман сделан умелой рукой. Все это вместе с его глубоким идейным содержанием делает произведение одним из луч­ших в белорусской литературе. Есть в романе и недостатки однобокне образы некоторых его положительных героев. Я имею в виду образы коммунаров - строи­телей. Белорусская литература пережи­вает теперь глубокие творческие процессы. Значительно повысились требования к себе, илет решитеть­ная борьба за качество. Какие проблемы волнуют теперь наших товарищей? Это, проблема главного героя, общая для всей нашей литературы. Проблемз показа в наших произведениях ра­бочего, коммуниста. Тут и проблечы новой, углубленной трактовки та­ких понятий, как наша родина, наш советский патриотизм, героизм в нашей стране. Тутивопросы пафос­ности наших произведений вопро­сы, связанные с подлинной пере­сутройкой их органитее всеми этими задачами мы успеш но справимся. Мы, белорусские писатели, сумеем показать на­ших трудящихся во всем ве­личии их борьбы за социализм, за общее дело пролетарната.Нас мно­учит в этом отношенин вели­русская литература. (Апл.).

Николай ТИХОНОВ ПРЕНИЯ ПО Тов. ГУСЕВ Р О 3 Ы ФЛАНДРИИ В равнине, на холмов откосе, Ну, где б ни привелось, Навстречу Фландрия выносит Багряный шелест роз. Как ни взгляни: повеюду розы, Но истины ушли

H R C ОХРАНЯЮТ Г Е Р О Й МИХ. СЛОНИМСКИЙ Исполнилось пятнадцать лет геро­ической работы пограничников, ох­раняющих рубежи Страны советов. В людях погранохраны сосредото­чены ненсчерпаемые богатства му­жества и отваги, выдержки и ума, инициятивы и остроумия, остро­умия, которое осуществляется не словах, а на деле - в операциях. Беллетристу отоит поучиться у по­граничника умению «строитьсю­жет». Пограничник расскажетвам такие случан из жизни, которые прямо грешно увешивать какими­нибудь словесными побрякушками. Изображение жизни пограничника требует сурового лаконического сти­ля, потому что она сурова и лако­нична в своих действиях. Целе­устремленность всей нашей жизни в высшей степени сказывается в бы­ту и работе пограничников. наНе сильные характеры идут вам навстречу. Здесь лишний раз убеждаетесь, что нстинный геро­изм не нарочито, но вполнеесте­ственно скромен. Пограничник пред­почтет всегда рассказать не о себе, a о ком-нибудь из своих боевых то­варищей. Эта скромность подчас убийственна для писателя, желаю­щего выслушать от того или иного товарища рассказ именно о его ра­боте. B день. И это тоже будни, когда же люди жадно овладевают всей культурой, подкрепляют кровную свою преданность социализму изу­чением Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина. И отряды соревнуются  один с другим по всем видам под­готовки. И внутри отрядов развер­тывается соревнование, и уже луч­шие люди заслуживают Было бы неправильно вырывать выдающиеся подвиги из общего ха­рактера жизни пограничников-тогда легко впасть в тон легкомысленно­приключенческойбеллетристика.Но Подвиги вырастают в буднях, кото­рые сами по себе тоже героичны. Человек выходит на пост в любую погоду - ночью и днем - это бул­ни. Это будни, когда метет пурга, и в этой кромешной ночи надо ви­деть и слышать все, не помышляя об отдыхе. Это будни, когда B шторм стучит дозорный катер по морской нашей границе, и команда насторожена и зорка. Это будни, когда, проваливаясь в болоте, ша­гает пограничник, проверяя участок, исхаживая десятки километров высокое звание стахановца. И укрепляется связь с местным населением: по­граничники и колхозники - члены одной великой семьи трудящихся. И вот однажды случается, что та­кой человек, находясь на посту, в лесных ли болотах, на замерзшей ли речке, на море ли, чует нарушителя одного или нескольких. И тогда он совершает подвиг, предназначенный ему всем строем нашей жизии, вы­соким сознанием, что он охраняет границу социалистической родины, предельной преданностью делу со­циализма, делу Ленина и Сталина.

СТРр Рад

-

елей Со 1о

одой стана

в эту сладостную россынь, А в серый слой земли.

ставите Джа ван вс нар знаток умел одной гский ая заст турой в два ин ых и

Под ним лежит необозримый Солдатский Пантеон, Но все уносит синим дымом, Так унесен и он. И в это сумрачное лето Я снова вижу их, Чей крик, не получив ответа, Под известью затих.

Гфкритики, ГУЛЯМ Речь тов. В. ГУСЕВА (Москва) Узбекистанские колхозники, пе­редовые борцы за хлопок, создают новую, прекрасную народную поэ­зию советского Узбекистана. В до­линах Ферганы и Зеравшана воз­никают песни, легенды, сказания о великих вождях пролетариата и трудящихся всего мира - Ле­нине и Сталине. Наше невнимание к этой народной поэзии преступ­ко. Поэзия советского Узбекистана-- загадка для нас: читатели Совет­ского союза с ней почти незна­комы. А между тем там есть пре­красные поэты. Лучшие из них: Гайрати и Гафур Гулям. Гайрати пришел лите­ратуру в период, когда в Узбеки­стане шла обостренная борьба с напионалистами, в пернод, когда ряд представителей националисти­ческих уклонов в поэзии пытался активно выступать на литератур­ном фронте. И именно в этих усло­виях он выступил как поэт совет­ского Узбекистана. В его стихах впервые в поэзии появляется уз­бекский прэлетарий. Очень большое место в творче­стве Гайрати занимает тема зару­бежного среднего Востока. Его большая поэма «Письмо матери» обращена к трудящимся угнетен­ной Кашгарии. Второй крупный поэт Узбеки­стана, один из крупнейших поэтсв нашего советского Востока, … Га­фур Гулям. И вот, когда я говорю о творче­стве поэта всесоюзного масштаба, я не могу привести ни одного его стихотворения, потому что они пе­реведены на русский язык так, что их невозможно цитировать пе­ред аудиторней поэтов. B творчестве Гафур Гуляма своеобразно и чрезвычайно инте. ресно сочетались большая унасле­дованная и переработанная им культура древней поэзии Востока и мастерство лучших революцион­ных русских поэтов. Знаток и ис­следователь Омар Хайяма, ученик и пропагандист Маяковского, со­биратель народной поэзии-вот ка­ков Гафур Гулям. Я был в колхозах Узбекистана, где имя Гафур Гуляма хорошо на­вестно, и я знаю ряд его песен, которые распеваются во всех кол­хозах Ферганской долины. Ему преталленио дучшее в сонетоний Дав-гому Кроме этих двух выдающихся поэтов, в Узбекистане есть еще много замечательных поэтов, опять таки нам почти неизвестных. Сре­ди них тонкий лирик Хамид Алим­джан, талантливый поэт Уйгун и молодые поэты Усман Насыр, рон, Шейх-Заде. (Апл.).

«Сов

Был день, закат, что шел, глазея По рвам, как по рабам, - Как по ступеням Колнаея, По брошенным домам. И часовых все глуше гнуло Усталости кольцо, Пока ипритом не пахнуло В померкшее липо. Какие б розы ни свиеали Хотя бы на паря, я кровавых тех красавиц Не привезу в Париж Я не хочу, чтоб розы Фландрии Стояли на окне. Они пустыниее, чем ланды, Чем Альпы при луне. Они безжалостней, чем поле, Где шли траншей круги, Но их срывают поневоле, Затем, что нет других.

дведь», похо м втор

еформа сти

их каз зилина ению сдвиг Советск

Пограничники чувствуют биение неравный бой с 50 японо-манчжу­пульса всей страны, вдохновляясь победами социализма. кровную неразрывную связь свое­го дела с борьбой всей нашей страны, они готовы на подвиги, на защиту своей родины. В напряженной борьбе с классо­вым врагом пограничная охрана воспитала в своих рядах сотни тысячи смелых, закованных в ла­ты и доспехи огромной воли, не­обычайной выдержки и стойкости, безгранично преданных партни Ленина­Сталина, скромных, неза­метных героев-командиров и бой­цов. Вся пятнадцатилетняя нстория пограничной охраны НКВД на Во­стоке и на стыке с фашистским Западом - есть славная история непрерывной героической борьбыс наиболее активными, злейшимн врагами Советского союза. Десятки тысяч задержанных на­рушителей границы, в том числе и вооруженных диверсантов, де­сятки ликвидированных банд, за­держания контрабанды на десят­кн миллионов рублей, проявленне высокой революционной бдитель­ности, мужества и беззаветной храбрость, - вот чем насышена история пограничных частей НКВД. Части пограничной охраны не только охраняют советские рубе­жи, они Ошущая рами, перешедшими нашу грани­цу. В этом неравном бою пал смертью храброго пограничник Котельников. Два его товарища были ранены, но продолжали ве­сти меткий ружейный огонь. Исте­кая кровью, они не отступали до прибытия помощи заставы. Тридцать пограничников вступили в бой с во много превосходящими силами японо-манчжур, которые перешли границу СССР с провока­ционной пелью. Вот оно лицо великой армии ре­волюции. Советские писатели должны вникнуть в эти героические будни погранохраны нашей родины. Со­ветские писатели должны дать произведения, поэмы, стихи, пес­ни, отражающие боевую работу, учебу нашей доблестной погран­охраны. Спаянная единой волей к побе­де, беззаветно преданная делу коммунизма и вождю народов то­варищу Сталину, готовая в лю­бую минуту к выполнению своего долга перед родиной, пограничная охрана остается зорким и бдитель­ным часовым на своем почетном посту.

дающий пис с ники

стерста р онта. овых

надлеж азахска и

раба

овариши Каз ать

алжиба зоветски зе те. запе совт Встра ми, бы культур нахо смотре ько ка обою ой по­реводо и» до­поэти многому

те.ЕоВ

ВСТРЕЧА Над аэродромом блестит бирюза. Моторы гудят в ожиданьи полета. Нилоты проходят стальная гроза, Разыскивают голубые глаза Желанного пилота. В кустах бы запрятаться и, по лицу Узнав, закричать, налететь и с налета (Как некогда в детстве, в зеленом лесу!)  Повиснуть в руках у него на весу, В руках молодого пилота. , Ребят набежало води хоровод. Горланят ребята, кто их разберет? Одна у ребят у веселых забота, Ребята увидеть хотят самолет, Марылька-увидеть пилота. аэродроме темнеет трава, аэродромом дымится болото. Увидела-кругом пошла голова, хочет позвать (но немеют слова!) Желанного сердцу пилота. Перевел с белорусского ОСИП КОЛЫЧЕВ.

гден рищами Совет дороги которы зляются го чуз-

диненн ическое тов ном ов

A H

Рассказать о героизме погранич­ников - задача громадная. В серии ли рассказов, в повестях ли, в ро­мачах ли - эту задачу надо вы­полнять всем, кого привлекает по­учительная работа пограничников. А помощь, которую в таких случаях оказывают наши пограничники со­ветскому писателю в этих его по­исках и попытках, трогает и обязы­вает. Как писатель. задумавший ряд вещей о людях погранохраны. я знаю эту помощь. На За И

peс­мы

блики: дә тая i, 1,

кая   поседлав коней, выскочили ночью. Вериулись утром. Привели с собой массу отбитых коней. Ночью «взя­лн» чайный­караван контрабанди­стов. Дети встречали вернувшихся. «Папа. где контрабандисты?» «Мал еще, идн»… Пограничным сфицерам было окучно, и они реши­ли «немножко порубить» сдавших­ся караванщиков, местных кресть­ян-«туземцев». Говорили об этом с усмешкой; рубку превратили в «бой». За «бой» получили несколько орденов и медалей и призовые деньги. За 3 тысячи пудов чая было выдано по нескольку тысяч рублей волотом на штаб и обер-офицеров н по нескольку рублей на нижнего чина . Граница идет по Аму-Дарье, ва­зываемой иначе Пяндж, а в древ­ности - Оксус. Социалистическая судьба этой реки должна быть та­кой. Сейчас она впадает в малень­кое закрытое Аральское море. Это не продуктивно. Река должна быть поварнута в Каспийское море. Тогла будет сплошной путь с северя Бе­каналом, а из Балтики­Мариинской водной системой на Вслгу и в Москву, оттуда к югу по Волге на Каспий по Аму-Дарье. Грузопоток пройдет через взи стра­ну, через Среднюю Азию к граннцам Афганистана. Индин. Рукопожатие пограничниками длительное, крепкое. Здесь есть ко­которые по многу лет не Мой уть - на самую границу, на берег Аму-Дарьи. в джунгли, пограничникам. Километров на ва, на 70 дорога принимает форму изо­гнувшегося питона, гигантакой змен. Проносящнеся здесь машины дела­ютэти 70 км. привычно, на хоро­шей скорости, взлетая и превали­ваясь на этих могучих «американ­оких горах». За выжженной мертвойНад полосой какие-то жалтые цветики и вдали промелькнувшие на несколь­ко секунд два-три всадника. Мельк­нули и исчезли. Это-пограничники. варищами, расставанье с которыми  было летом и осенью 1920 года. Покрытые с ног до головы пылью, с лицами. черными от пота, мы сжимаем друг другу руки. «Привет­-ствуем!» - «Здравствуйте, тов. Бу­кач, здравствуйте, тов. Данилов,о здравствуйте, тов. Эдельштейн!». Я должен был говорить на собра­нии отряда о Москве, об искусстве, культуре. Пришли все свободные. женами, с детьми. Выл вечер. Сверкающий и жужжащий рой мос­китов, комаров, жуков, бабочек и каких-то полупауков ринулся в ли­цо, как только зажгли свет. Члены Они далеко вышли встречать, и эта честь трогает. Мы говорим друг с другом сначала очень скупо - о пу­ти и о погоде. А потом нас проры­вает, - и, как горная лавина или прорвавшая дамбу река, несутся во­просы, восклицания, имена, дела… не надо нам успокаивать свос волнение, дорогие боевые товариши мои! Я хочу с вами говорить еще и еще, а кругом панорама, которзя встречается раз или два в жизни. Влруг, с горного перевала. за пово­ротом, за скалой, в низине открыл­ся на полтораста километров вперед горизонту Афганистан! И в самой дали снежная стена Гиндукуша. Чуть тронул товариш за плечо, и я угнгел влево Памир - как побе­допссный форт! Внизу за петлями «серпантина», за изгибами круто па­дающей дороги виднелся берег ре­ки. как ров перед нашей страшпой крепостной стеной. Так вот гранн­на СССР, обращенная лицом к Ин­дии! президиума сидели ровно, спокойно. Привычка. вершинами сада пронесся ве­тер. Желтая пыль закрыла луну. Задул «афганец». Сад шумел. Начали трещать ветви. деревья, погасло электричество. Зажгли керосиновые ламны. Ветер их погасил тотчас же. Захлопали какие то двери и рамы, со звономполетели стекла. Это был ветер, годившийся в братья новорос­сийскому норд-осту. Во тьме кружи­ло пыль, листья. Начальник погран­отряда Букач сказал во тьму: «Со­брание продолжается. Слово при­бывшему писателю…» Пограничники, их жены и дети сидели как вкопан­ные. Что же: надо ли было говорить делах ССП? Во мраке, сквозь свист и рев ветра я сказал погра­ничникам то, что забилось, загреме­ло в душе. О них же самих, о по­граничниках. О дисциплине этих людей. умеющих вести собрание во мраке и реве стихии. Если надо, они будут сидеть так под огнем. дисциплине бойцов-большевиков, ке­торая становится наследственной, ибо во время бури не плакали не пищали даже младенцы погранич­ников. В порядке, безошибочно ориенги­руясь во тьме, расходклось собра­ние, после того как были кончены речи и при коротких вспышках спи­чек были написаны приветствия на улицу Воровского. 52. Укутанные от москитов марлей, спали в своих койках-гнездах пограничники. В джунглях были дозоры н часовые. Сотни тысяч шорохов…Дышит зверь, пянджский тигр, дышит бо­лото, лопаются и распускаются поч­ки на кустах, ползут какне-то тем­ные гады, какие-то змен, то вскрик­нет птица, то заурчит зверь, или, может быть, это кричит, как птица. человек? Здесь могут подкрасться или подполати сзади или спереди, вынырнуть прямо перед тобой из воды или из болота, спрытнуть на спину с дерева… Но жизнь, жизнь дышит миллионами пор! Идет весна, и все одуряюще прекрасно. В весен­ней тьме шла борьба… Пограничник Крикун пошел по следам банды в восемь человек. На него набросились трое, Он встретил их огнем. Первыми тремя выстрела­ми убил одного и ранил другого. Дальше у Крикуна заклинился оче­редной патрои. Невредимый бандит и раненый вновь бросились на по­граничника. Он нагнулся, поднял винтовку убитого бандита и из нее убил обоих нападавших, пюсле че­го преследовал оставшихся пятерых бандитов. Это только об одном бойце из од­ного отряда. А сколько их, не про­славленных рядовых героев! Вот одинедавно уехал домой на Укра­ину. Имел 22 индивидуальных столкновения с бандитами и нару­шителями. Во всех 22 случаях вы­шел победителем. А вот два снайпе­ра, которые, взяв горную высоту, пре следовали банду в 50 человек, за­гнали в ущелье и снайперским ог­нем положили 49 человек.Лишь тогда упорствовавший последний сдался. Он оказался раненым. А вот еще один. Если он услы­шит про опасное дело, обязательне «выплачет»: «Пустите меня одного». Пустят. Прочтет, как по книге, вса следы в джунтлях, налетит один, скомандует: «Взв-о-д!» Ошеломит, обманет, заскочит бесшумно не той стороны, с которой кричал, возьмет. Упорство выработано необыкнө- венное. Люди ушли однажды в горы, в преследование, одев липь гимна­стерки. Вскоре ударили холода. Пре­следование шло. «Не замерзать! Со­греваться ускорением преследова­ния!… Котда товарищи вернулись (приведя пленных), их нельзя было узнать: они обросли бородами. Достойные и благородныелюди. Они заставили и врата признать се­бя не только внешне, но и внутрен­не побежденным. Шел упорный бой с одной из групп нарушителей. Враги наседали с яростным вооду­шевлением. Столкновение было не­Гравным. Небольшая группа наших начала отход. Прикрывать ее остал­ся одии тяжело раненый красно­знаменец. Долто было слышно, как он стре­лял. Когда подоспел резерв, банду оп­рокинули, Товарища нашли мерт­вым и догола раздетым. На груди булавкой, крепко, в мясо, был вко­лот орден Красного знамени с ре­зеткой и лежала записка: «Храбро…  му храброе». Южный Таджикистан. Выжженные в начале мая травы. Весь расти­нтельный покров на несколько сот километров старчески седой. И толь­ко там, где есть какой-либо признак воды, там, плотно обившись, стоят густозеленые травы, камыши, и к небу тянутся несколько деревьев. Жара 57 градусов. К юго-востоку, в направлении Памира, по долине прошли палы. Они захватили огром­ное пространство. Цвет долины стал черным, траурным. На выжженной вемле белеют лишь панцыри погиб­ших черепах. Орлы неподвижно и надменно сидят у дороги. Вдоль нее рядами раскрытые могилы. Они ждут саранчи, если она двинется с юга через границы, из Афганистана. Саранчу закопают в эти могилы. Справа горный хребет обрывается некоей безымянной гигантской стеной буро-красного цвета. Перед ней Ве­ликая китайская стена ляжет. как мелкая гусеница. Суровые места. Я иду все дальше и дальше, через перевалы и спуски, мимо могил, через ущелья. Солнце палит с такой мощью, что убивает всякую тенъ. Отсутствие световых контрастов в желтовато-серой пу­стыне создает особое оптическое яв­ление: желтовато-серым начинаетка­заться весь воздух, все небо. Это - Вахшская долина.   Вертикально обтесанные стены гор изгибаются по воле человеческой ру­ки. Здесь недавно действовал че­ловек. Здесь проложено шоссе. И че­рез каждые 10 метров в первобыт­ной породе высечено имя таджик­ского или русского рабочего, отодви­нувшего эти горы и построившего шоссе. По шоссе идет наступление  на пустынную долину. Так в боль­шой операции развертывается армия. Г Р А Н И Ц А чему без жен?». Некоторые красне­ют. Они учуяли какую-то недоста­точность в своей готовности рабо­тать. «Раз страну делать, делать на­до хорошо, верно, с женой, с семь­ей, чтобы рождались дети, ползали, играли, учились и дальше строили». Движение на дороге вечно. Доро­ги нздревле имект свои направыз­ния. на г путь на Инлию на восток - в Китай, на запад - в Персию. Перед одной из пустынных дорог Средней Азин останавлива­ешься молча. Это дорога, утрам­бованная за две-три тысячи лет вер­блюжьими караванами. Она лежит не очень широкая, вдавленная землю, плотная. По ней проходил Марко Поло, шла конница Тимура. Движение непрестанно, 57-прадус­ная жара перестает существоватьломорсжим Для этого нужно только усилие воли. Вдаль, на юго-восток. - первые предгоръя Памира. Они идут,как океанские волны, отлого. За ними­пока невидимый, но всей своей по­давляющей массойпритягательно действующий Памир. Там - пограничники. В С Е В О ЛО Д В И Ш НЕ В С К И Й Стремительность наступления и расчет на полную оседлость олице­творяют собой становища поселен­цев. Они идут с разных сторон. На земле, памертво высушенной ва це­лую геологическую эпоху, распола­гаются комсомольцы. Они будут со­здавать здесь жирные плантации хлопка, оранжереи, фруктовые са­ды. Сюда приехали, как на некий новый Беломорский канал, выслан­ные кулаки. Они глядят на землю: «Земли-то, земли, батюшки!». Здесь же рядом иные люди: дама, у па­латки прямо на земле рояль Бех­штейна, письменный стол красного дерева… В глиняной конурке, на по­стоялом дворе. райком. Тут же, в других конурках, - райкомол, рай­профсовет, милиция, райфо. На ули­це - цыганский табор, стирка, вью­ки, бензин… Все это пока непохоже на Каир. Это всего-навсего новый районный центр. Но пройдет не­сколько лет, и это будет город, в тропиках. Мимо него, рядом, сквозь плантации и сады, будет нтти свер­кающий голубой экспресс Москва­Памир, а рядом по автостраде будут мчаться новые обтекаемые машины. Канал начал врезаться в эту доли­ну. Вправо и влево от него пошли воды. К ним кинулось все сущее. У воды многотысячным лагерем под открытым небом стоят переселенцы таджики. Лежат верблюды, кричат ишаки. В текущей, проползающей на глазах все дальше и дальше воде плещутся дети. Здесь будет нані новый огромный субтропический хлопковый район. Здесь будет наш советский Египет. В райкомоле сидят окончившие вузы молодые таджики и узбеки: педагоги, врачи, атрономы, гидро­техники. Им задают вопрос: «А по-

сей-

аньше имеет блики, x Фа-

тенов зна­телей, итков ьшую ов

евели Мы мае атели

аботв 1сате знин­ател рник, H.

оста Кара-

есен.

Есть пограничники, которые ос­таются в этой стране навсегда. Они изучили язык. нравы. обычан. они узнали историю таджикокого наро­да. Они полюбили его. когда идешь в горах, где встречаются ру­суб-собородые таджики, может быть, правнуки солдат, прошедших здесь с Александром Македоноким в Ин­дию, неизменно дружеское при­ветствие. Народ любит своих бой­пов. В старой России на азиатских границах жили грязно и кроваво.мандиры,

бой

,

были в европейской части СССР. И Вот эпизод. Пограничники сидели в кирпичной казарме. встреча с ними - это встреча с то­Из казармы,