литературная газета



№ 12 (575)



Привет орденоносной социалистической Грузии! ГРУЗИНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА ПОСЛЕ С ЕЗДА паоло яшвили K 15-ЛЕТИЮ  ДЕЛЕГАЦИЯ ССП СССР ВЫЕХАЛА В ТИФЛИС 25 февраля Грузия празднует 15- летие со дня советизации. Для уча­стия в торжествах выехала в Тифлис делегация союза советских писателей в составе тт. А. Тагирова, М. Клим­ковича, А. Александровича, М. Лынь­кова, Гафур Гуляма, Джансугурова, C. Спасского, В. Гольцева и др. В беседе с сотрудником «Литера­турной газеты» тов. А. Тагиров ска­зал: - Я буду счастлив приветствовать социалистическую Грузию от имени великой семьи советских писателей. Родина замечательной плеяды боль­шевиков, возглавляемой геннальным Сталиным, теперь нам заново откры­лась в поэмах Важа Пшавела, в изу­мительной лирике Паоло Яшвили и Тициана Табидзе. в мужественных строках Галактиона Табидзе и Чико­вани и множества других прекрас­ных поэтов Недостаточно оценена еще роль Пастернака Тихонова в прнобщении нас к великим творче­ским богатствам советской Грузни. Я думаю, что выражу общие наши чувства, если в своем выступлении в Тифлисе скажу о нашей любви к Грузии, стране поэзни, стране велико­го социалистического строительства. «После с езда литература станет нной, она поднимается на новую сту­пень. И будущий историк литерату­ры конечно будет вести антературное летонсчисление от н до первого с ез­да советских писателей», - говорил тов. Стецкий в своем выступлении на первом с езде советских писателей СССР. его подлинно лирический стих, раз­грузившись от традиций символисти­ческой поэзин, полным голосом воспе­вает буднн гигантского роста совет­ской Грузии. Новые стихи С. Чико­вани «Переброска Рнона», «Осень в Кахетии», «Весна» и др. являются характерными в смысле органическо­го прочувствования и разного отображения действительно­сти. Паоло Яшвили, работая над боль­шой поэмой, опубликовал ряд сти­хов («Первый поселенец Колхиды» и др.), насыщенных свойственным этому поэту пафосом, искренностью, стью формы. Глубиной замысла и тон­остью настерства отмечены новые стихи В Гаприидашвили. Яркость ко­лорита и радостная эмоциональность характеризуют произведения Г. Лео­нидзе. А. Машашвили продолжает ра­ботать над поэмой «Интур», напеча­танные главы которой показали, что автор создает широкое, поэтическое полотно, показывающее характерные моменты роста социалистической ин­дустрии в Грузии. Карло Каладзе дал книгу стихов об Аджаристане, рабо­тая одновременно над второй частью поэмы «Учардиони». Стихотворение C. Эули «Вождь у матери» и ряд сги­хов П. Самсонидзе свидетельствуют последовательной борьбе представите­лей первого поколения грузинскойБыло пролетарской поэзии за утлубление позтическго мастерства. Систематически помещались в на­белле-ероликесКанакилаим в которых этот весьма яркий и влум­чивый поэт из молодого поколения грузинской советской поэзии дает свособразное лирическое изображение борьбы за советские субтропики, за превращение колхидских болог в цве­тущий край советской Флориды. Активную творческую работу про­делали за этот период Ило Мосашви­ли (который, кроме ряда лирических стихов, работал над продолжением поэмы о Кедской коммуне), А. Кута­тели, В. Горгадзе Ш. Абхандзе, К. На­дирадзе и др. Из поэтического молодняка особен­вого внимания заслуживает Г. Аба­шидзе, давший за последний период ряд ярких и бесспорно талантливых стихов. Скнигами стихов выступили Г. Цец­хладзе, В. Журули, К. Бобохидзе. Говоря об активизации и творте­ском под еме на поэтическом фрон­те, особо следует отметить цикл стн­хов Николо Мицишвили «Новая щадь». Эти стихи отличаются глуби­исй мысли, остротой и широким ох­ватом проблем, сложными историче­скими аналогиями и упорной работой над каждой деталью поэтической формы. приятия и воплощения матернала со­циалистической современности. Пантелеймон Чхиквадзе, нарисовав в маленьком, но характерном расска­зе «Партизаны» захватывающую кар­тину партизанской борьбы за побе­ду диктатуры пролетариата, одновре­менно закончил новый роман «Кон­стантин Дадешкелианн», построен­ный на историческом материале пе­риода утвержления колониальной по­аитини русского самодержавия в Гру­зни. Из беллетристических произведе­ний, отображающих героическую исто­рию революционного крестьянства, следует отметить новый роман Шал­вы Дадиани «Урдуми». Особенно значительные успехи име­ем мы в области драматургического творчества. В репертуар наших ака­демических театров включены новые пьесы: С. Шаншнашвили - «Арсен», И. Вакели - «Шамиль», П. Кака­бадзе - «Бахтриони»,B. Габески­рия - «Урта» и др. конкретно-об-Ш.Дадиани, кроме драматургиче­ского монтажа из произведений И Чавчавадзе «Сломанный мост», с большим успехом идущего в театре им. Марджанишвили, работает над дящихся евреев. Носле пьесы «Не взирая на лица», он еще раз доказал свою творческую активность. Закан­чивают новые пьесы А. Машашвили и К. Каладзе. В репертуар текущего сезона включена оригинальная коме­дия И. Мчедлишвили «Онанабуиана». Новые пьесы написали Г. Бухникаш­вили, I. Самсонидзе и др. Никогда наши драматурги не рабо­тали так эффективно и успешно, Мы даем только перечень, и то не­полный, творческой продукции по­слес ездовского периода. Оценка и всесторонний анализ этих произведе­ний являются задачей всего коллек­тква нашей литератуоной критики. бы наивно утверждать, что все перечисленные нами произведе­ния являются полноценными и что все они в одинаковой степени по сво­идейным и художественным каче­ствам стоят на уровне задач, поста­вленных перед советской литерату­рой. В борьбе с осколками умирающих враждебных классов и с имевшими место попытками протаскивания их реакционной идеологии в литературу, ооновная масса советских писателей Грузии еще теснее сплотилась вокруг партии пролетариата. Характерно, что именно за этот год выдвинулся в грузинской советской литературе талантливый молодняк, из числа которого некоторые уже за­воевывают достойные места в первых рядах советской литературы(Мосе Гвасалия и др.). Мы хотим подчеркнуть, что боль­шинство указанных произведений бе­зусловно войдет в железный фонд грузинской советской литературы, в ту творческую сокровищницу, кото­рую мы даем к пятнадцатой годов­щине советской Грузин. пло-Закрепляя эти завоевания, совет­ские писатели Грузии всемерно уси­лят борьбу за полное преодоление от­ставания советскойлитературы от темпов и размаха нашей великой эпо­хи. БЕСО ЖГЕНТИ ПРОВОДИВ ДОЧКУ НА ДАЧУ… сияние дымится, Меж городом и эвездами И полосу особую улавливает взор. Там тишина встречается с

го­и­a­H­ла ет ая

отгулами столицы,

Что вереницей тянутся с проспектов на простор, природе до сих пор. став на леса строенья, Как птицы, неизвестные Подруга! Ясной полночью

Увидишь, как торжественно стекольщики во мгле, Вставляя в раму лунное, живое отраженье, на стекле, Любуются явлением созвездий

Прошло полтора года после с ез­да, и уже сейчас, на основе анали­творческой продукции, накопив­шейся за этот промежуток времени, можно утвердительно сказать, что в советской литературе наметились ог­ромные сдвиги, что она действатель­но поднимается на новую, более вы­сокую ступень идейной насыщенно­сти и художественной полноценно­сти.

не д­ки ло ла ло

И гвозди светят искрами в густой ночной золе. Лучи блестят над вузовцем, наборщиком, героем, Прошедшим сквозь великую гражданскую войну, Все говорит: мы строим, Над поздними прохожими…

от ro на ую ма t0- н­H­Эр­e­И­10- ек. a­I…

Замешиваем месяцем известки белизну И к небосводу грохот шлем в обмен на тишину. И бригадир домой спешит к водопроводным струям, Он полотенце влажное жене передает И одаряет спящего ребенка поцелуем… А безработный в Гамбурге, открыв газопровод, Себе и сыну в легкие дыханье смерти льет… поэт в сады идет, И дочь на дачу проводив,

Роман Константина Гамсахурдия «Похищение луны» является первым творческим шагом этого писателя в переключении на тематику нашей действительности и приближении его к идейным позициям советской лите­ратуры. При всей спорности целого ряда моментов в этом романе, при всей очевидности наличия в нем пе­-режитков прежних творческих пози­ций Гамсахурдия, это широкое полот­но, безусловно, займет значительнее место в новейшей грузинской тристике как в смысле сюжетно-сти­тевого мастерства, так и показа ряда характерных событий и людей наше­го времени. Занимательпостью и своеобразным построением характеризуются новые произведения Раждена Гветатдзе - новелла «Таташ Хвари» и роман «Ве­чера Лашаури». Роман Э. Полумордвинова «Пробуж­даются горы» рассказывает о процес­сах ломки социальных и бытовых ос­нов жизни горцев-аджарцев, о пере­делке их сознания в обстановке по­бежедающего социализма, о сложных противоречиях и классовых столкно­вениях, характеризующих эти процес­сы. Ряд рассказов, отмеченных остро­той и актуальностью поставленных проблем, захватывающих построени­ем сюжета, широтой тематического и жанрового диапазона, опубликовали за последний год Серго Клдиашвили (работающий сейчас над новым рома­ном, отображающим социалистическое стронтельство в Грузии), Борие Чхе­идзе, М. Мревлешвили, Ан. Белиаш­вили, Л. Метревели и др. В ближайшке месяцы начнут пе­чататься новые романы ряда видных грузинских прозаиков. М. Джавахишвили пишет роман из жизни грузинской интеллигенции пе­двумя революциями кромеТакой же творческий под ем и ак­тивизация наблюдаются на поэтиче­ском участке грузинской советской литературы. риода между (1905-17 гт.). II. Сакварелидзе гото­вит книгу из цикла произведений, показывающих революционную борь­бу рабочих и крестьян Грузии про­тив власти капиталистов и помещи­ков. Константин Лордкипанидзе за­канчивает вторую книту романа «До­лой кукурузную республику». А. Ку­татели работает над второй книгой романа «Лицом к лицу». Богатый и интереоный материал собрал Лео Киа­чели для нового произведения, ото­бражающего нынешний этап строи­тельства социалистической деревни. Даже такие поэты, как И. Гришаш­вили и А. Абашели, которые до сих пор как будто не находили красок н мотивов, созвучных нашему времени, дали за последнее время ряд ярких стихотворений, которые и пю темати­ке и по поэтической технике бесспор­но входят в актив советской поззии. Новые стихи Галактиона Табидзе говорят о том, что творческая сила этого замечательного поэта достигла свсего полного расцвета. «За орденоносную родину» Тициа­на Табидзе свидетельствует о том, что H P В Н И Н И Серго К Л Д И А ШВ И Л И был он ко всем и ко всему. Видел, как охотно работают и радостно жи­вут кругом него люди, сам же вла­чил тоску по заброшенному где-то высоко в горах очагу. Скитаясь таким образом, он за­брел на завод, выстроенный около небольшого городка на равнине. При­шел он туда такой же равнодушный, как всегда. И на это новое место смотрел он как на временное убе­жище от смерти. Его приняли на работу и указали ему жилище. Когда его ввели в ком­нату и дали постель, некоторое вре­мя он был доволен. Кроме него, тут жило еще трое рабочих. Чужие были они ему и все же встретили ласково. Отару показалось, что он в безопас­ности и может остаться тут долго. В окно увидел он освещенную элек­тричеством территорию завода, цеха, полные движения, огненные печи. Жизнь безостановочно кипела кру­гом, и шум ее еще больше успокоил его. И вдруг исчезла всякая надежда. Одну только ночь провел он спо­койно. Утром его повели на работу. Вернувшись усталый, он заснул, и вот теперь когда он проснулся, в глаза ему смотрел тот, встречи с кем он так боялся и от кого бежал. Оман Маргиани, когда-то друг, был для него теперь только братом убитого, и Отар знал, что он поклялся кровью отомстить за брата. -Отар, слушай! - потряс его сильными руками Оман, что-то про­бормотал, засмеялся. Отар чувствовал, что это была ра­дость зверя, который сперва тешится зажатой у него в лапах жертвой. Мо­гла ли быть иной радость человека, увидевшего того, кому он должен был отомстить за кровь. - Отар! - тормошил его Оман, - Отар! Мне сказали, что здесь какой­то сван. Пришел, увидел тебя. А тут и ты проснуться собрался, глаза от­крыл… В углу лежал седой рабочий и чи­

С езд, на котором ром лучшие предста­вители советской литературы встре­тились лицом к лицус лучшими людьми эпохи, с представителями всех прослоек неизмеримо выросшей читательской массы, внедрил в созна­вие советских писателей не только чувство огромной ответственности дать достойное отображение этих за­мечательных людей и их героических подвиов но и твердую уверенность в колоссальных творческих силах и воз­можностях литературы, растущей в егране строящегося социализма, окру­женной небывалой любовью и внима­нием миллионов. Советские писатели после с езда вернулись к своим творческим стан­кам с чувством повышенной ответ­ственности, повышенного требования к себе. Они стали глубже и тщатель­нее изучать материал, они обрати­лись к узловым проблемам нашей эпохи, они поставили перед собой за­дачу поднять качество художествен­ного слова до уровня, соответствую­щего размаху социалистической дей­ствительности и глубине идей рево­люционного класса. И сейчас мы становимся свидетеля­ми рождения целого ряда новых про­кзведений, говорящих большой творческой активизации основной массы советских писателей, о после­довательном росте художественного мастерства, о дальнейшем углубле­нии и расширенин процесса сплоче­ния советских писателей вокрут за­дач социалистического строительства. И в области прозы, и в поэзии, и даже на таком, до последнего време­ни отстающем участке грузинской со­ветокой литературы, как драматургия, мы имеем достаточное количество фектов, подтверждающих это поло­жение. Мы не задаемся целью дать пол­вый, развернутый анализ произведе­ний, н написанных за последний пе­рнод грузнискими писателями. Ука­жем на некоторые из них. елая, : Писатель Демна Шенгела целого ряда рассказов, построенных на исторической тематике и испол­ненных е бесспорной тонкостью язы­вового и компюзиционного мастерства («Имам», «Башкадаклар» и др.), на­чал печатать новый роман «Стелла». Роман, отображающий жизнь и борь­бу рабочего коллектива тифлисского взгоно-ремонтного завода, рисующий образ женщины-киженера и показы­вающий новые людские взаимоотно­шения, является первой серьезной попыткой этого автора дать произве­дение в плане реалистического вос-

И стих Большой Медведицей ложится на блокнот. Перевел с грузинского БОРИС БРИК

a­0- - te­T­яч p­B B

КаРЛО Ка Л а Д З Е Не из трусливых, не из неженок, Мы рождены для горных скважин. Восстали в бурках мы оснеженных И каждый грозен и отважен. Но за горами поседелыми Узнал бы старость ныне горец, И стали б вечными уделами Для нас отчаянье и горесть. Когда б гурдами горделивыми Повержен не был хищный недруг, Когда бы гулкими разрывами Все не гремело в горных недрах. Воскресло племя, заслоненное От взоров мира снежным кряжем. Звенит ущельем песня конная. И ныне трупами не ляжем… Ключами разными мы вспоены. Но под одну стремимся кровлю. Разноплеменные мы воины. Но побратимы-вольной кровью. Теперь в засаде между скалами Врага не встретите в горах вы. Мы мчимся братьями удалыми, Как волны пенные Арагвы! Боевая конная песня. М Х Е Д Р У Л И Мы взором вдаль глядим восторженным. Взойдя гурьбой на горный гребень. Распластанным в полете коршуном Волна кидается на щебень. Затенено хребтом до темени Внизу селение Лашари. По ребрам гор в закатной темени Потоки крови Из плоти той побежали. же самой слеплены,

их

бо B­ей ет м, ля

Мы по нагорьям встали снова. В нас кровь горячая, свирепее Ожесточения речного. Нас не попрать пятой надменною И не залить потоком крови И незнакомые с изменою, Срослись мы с кряжем по-сыновьк, И как расселины, неласковы, уничтожить нас не смогут, Доколь в тени хребта кавказского Арагвы слышен будет хохот. Теперь в засаде между скалами Врага не встретите в горах вы. Мы мчимся братьями удалыми, Как волны пенные Арагвы! Перевел

ру, ри кС­OM ся 13- ед­И ые

с грузинского БОРИС БРИК

Дружеский шарж К. Зданевича.

 

к.3

Г. Леонидзе,

С. Шаншиашвипи,

ПАРАД ГРУЗИНСКОЙ ЛИТЕРАТ УРЫ. Слева направо: С. И. Гришашвили, М. Джавахишвили, С. Клдиашвили, К. Гамсахурдия, А. Кутатели, С. Гветадзе и др.  Иногда так тянет меня в горы, так хочется в моем доме ночку про­вести… - словно сам с собой гово­рил Оман, - раз даже пошел. От­вел душу. Коли тяжела тебе разлу­ка, - сходи домой. Только возвра­щайся. Они поняли друг друга. такВедь у Омана дома остался отец, еще крепкий сван, неутомимый охот­ник. - Нельзя мне итти туда! - ска­зал Отар. Оман взглянул на него. Затем со­гласился. - Правда, нельзя. - На мне кровь! - сказал Отар. - Да, кровь! - подтвердил Оман, -я искал тебя тогда… Коли б встретил где… Он сильно ударил ногой о камень. Камень сорвался и с шумом пока­тился по откосу, увлекая за собой мелкий щебень. Раз, когда они возвращились с гор­ки, Оман сказал: - Отар, утром ты перейдешь на работу у печи… будешь работать с завальщиками… Отар ничего не ответил, хотя ему не хотелось работать там. Но этого хотел Оман, и он беспрекословно под­чинился. Отар часто думал: «Он, видно, ждет удобного случая, отводит мне глаза дружбой, чтобы я не скрылся веселоОтар от него…». считал, что Оман был прав. Сам он поступил бы так же, еслиб должен был мстить за кровь. Эта мысль постоянно мучила его после того, как он перешел на ра­боту у печи. Работа была тяжелая и опасная. Лицо в сетке с синими очками. одетый в брезентовый халат, вместе с другими завальшиками он станно подкидывал в печь маргапец. Один неверный шаг - и конец тому, кто вертится у огня. Иногда Оман поднимался наверх, и всякий раз при этом у Отара мелькала мысль, что пришел его час. Так прошел месяц. другой. Про­пла зима, и наступила весна. - И у нас скоро наступит весна! - сказал раз Отар, увидя в завод­ском сквере покрывшиеся почками ветки. Соком разбуженной земли на­тал. Громкий говор заставил его пре­кратить чтение. С улыбкой оглянув­шись, он пробурчал: - Загалдели сваны! Что, земляки встретились? В его голосе Отар услышал сочув­ствие той радости, которую выражал Оман. Насмешкой показались ему слова рабочего. Откуда ему знать, иэбегал Отар этой встречи! Ветер разносил по окрестности звук заводского гудка. - Может, ты спать хочешь? Тогда спи, спи! - Оман привстал. Но за­тем снова уселся, схватил его руку, потряс, заставил приподняться. - Довольно спать, после успеешь. На работу опоздаю. Не могу ждать.Он Идем со мной… Откуда, куда? Какой ветер занес тебя сюда? Отар покорно пошел за ним. Вый­дя из дому, Отар ощутил осеннюю прохладу. Оман торопливо шел к заводу. Отар покорно следовал за ним. Прошли жилые корпуса. Прошли заводский сквер и маленькую пло­щадь. Отсюда начинались цехи с шу­мевшими моторами, а внизу были печи. Слышалось гудение кипящей массы марганцевой руды. Вырываю­щееся из печей красное пламя втор­талось во тьму полей, расстилавших­ся за заводом. Оман рассказывал о себе, но не все слова его доходили до сознания Отара. Его мучили собственные мы­сли. В памяти осталось только то, что Оман тут уже девять месяцев, сначала его поставили на земляные работы, затем зачислили в цех, те­перь же он работает у печи. - С завтрашнего дня со мной бу­дешь работать! - сказал Оман, рас­ставаясь с ним. - Будем вместе.В - Будем вместе… От этого бежал он и все же не избег встречи. - Будь, что будет! -махнул рукой Отар. Пошел по направлению к дому. Снова прошел площадь. Только теперь заметил он арку, Чего приуныл? - смеялся нал ним Оман. - Или работа трудна? Огонь жжет, жары не переносишь? взглянул на него, улыбнулся. - К прохладной земле привык ты. С топором да сохой лучше спра­вляешься. И походка у тебя такая­словно тяжелый снои на себе та­щишь. И я такой был… какНа другой день Оман зачислил Ота­ра в свою смену и перевел eго в свою комнату. очевидно, оставшуюся после про-- шедших праздников. Тогда арка была украшена цветами, теперь же на ней висели привязанные верев­кой высохшие стебли да с одной стороны обрывок вылинявшего под дождем и солицем плаката. Из ка­кой-то комнаты корпуса до него до­неслись звуки патефона и веселый смех. Но отчетливее всего слышал он гуденье печи. На зов тысячной толпы было оно похоже. Отар знал, откуда шло это гуденье, и удивлял­ся тому, что так гудит руда, звучит сплав черной земли. Отар покорно согласился. за­Отар заметил, что Оман и вправду изменился. Не только потому, что не было на нем чохи да войлочной шапки. Словно и движенья у него другие стали, словно и голос пере­менился. Во всяком случае, не тот уж был он, что раньше, в горах. В свободное время Оман уводил с собой Отара побродить по ближай­шим холмам. Видел Отар, как взбегал на горку Оман. За ним твер­дою поступью горца, напрятая свои сильные мышцы, следовал Отар. Ничто тут не напоминало Отару родной стороны. Таких маленьких го­рок он там и не видывал. Единст­венно, что радовало его взтляд, это дубовый лес на склонах. Оман садился на вершине горки, окидывал взглядом поля, спокойное течение реки и напевал заученную с детства песенку: Иав, Халди Бебуциа, деревне Халду праздник, Ниже праздника каменистые места, Ниже каменистых мест - солнечно… Сколько раз слышал ее Отар, сколько раз пели они ее вместе на празднике «Ломис Дроша», во время сенокоса, жатвы.

Оман покорно лег рядом с умираю­щим и протянул врачу обнаженную гуку. Он не почувствовал, как пере­ливалась его кровь в тело Отара. Знал только, что он возвращает к жизни человека, с которым вместе с детства любовался одними и теми же горами, одним и тем же небом, ко­торый знал те же песни, что и он. Одно солнце сотревало их, одна зе­мля вскормила и вспоила их. Сладкая дремота овладела Оманом. Он забылся. Знал, где он, но видел свой бедный дом, темный и закопте­лый. Потом увидел самого себя. Стонт он и смотрит, как он же сам идет по горной тропинке. У родника с жадностью напился холодной воды. Затем снова показался дом. Ясно услышал лай собаки и снова голос. Как будто то был его отец, как будто мертвый брат звал его. Гневно кри­чал ему. Когда сознание его проясни­лось, он услышал дыхание. Рядом на постели спал Отар. Оман уставился на его бледнов лицо и подумал: - Жив будет! На стене Оман увидел большой портрет. Такой же портрет неболь­шой, в красках, был и у него. В заводской лавке купил он его и при­бил гвоздиком у постели. Это липо знакомо ему. И раныпе много раз видел он его в кооперативе, в сель­ской школе. На праздниках, как зна­мя, несли его. Если бы он встретил его где-либо, конечно, сразу узнал бы. Сила, мудрость и спокойствие выражали эти глаза. Смотралшь на них, и чувствуешь себя мужествен­нее. Его голоса, голоса живого че­ловека не слышал он еще, но голос этот доносился до него в гудке за­вода, в гудящей струе плавящегося марганца и в бесчисленных голосах рабочих. Этот голос слышал он в своих далеких горах и слышал его и теперь в дыханьи вернувшетося к жизни Отара. Когда утром Отар открыл глаза, Оман с радостью увидел, что его дру­гу заметно лучше. Он присел на его постель и ласково глядел на него. - Теперь-то уж на самом деле за тобой моя кровь! - засмеялся Оман. -И не мало! необ-1936 г. Перевела с гоузинского СОФЬЯ КАВТАРАДЗЕ

лилось дерево и словно кровью на­питало ветви. - Да, скоро наступит весна! - подтвердил Оман и коварно вагля­нул на него: - Так сокрушенно ска­зал ты это, словно тебе уйти хо­чется… Оман был прав. Душа Отара тяну­лась к дому. Он ощущал запах земли, в ложбинах холма таяли остатки снега, зашумели овраги, и в этом шуме слышался ему голос гор. Род­ная земля звала. - Еще нельзя тебе вернуться! сказал ему Оман. - Нельзя! - В этот день они, как всетда, вы­шли вместе на работу. Оман принял смену и встал у печи на своем месте. Он смотрел, как плавился ферро­марганец, пробовал его электродным стержнем. Красной струей лился сплав ферро и гудел. Так же гудели и соседние печи. Вдруг Оман заметил смятенье на верхней площадке и сейчас же уви­дел - кто-то тушит на себе огонь. Перепугавшийся завальщик отошел, шатаясь, оперся о железные перила, не удержался и свалился вниз. Он упал недалеко от Омана и, ударив­пись при падении о чугунную ко­лоду, лежал неподвижный. Первый подбежавший к нему ра­бочий схватил его за руку и поднял ему голову. Упавший был без созна­ния. Тогда Оман поспешно содрал с себя очки. - Отар! - воскликнул он. - В больницу! Скорее! - крик­нул кто-то. беспре-Когла - Отар! Лицо Отара было в крови. Кровь лилась из раны на голове. В ноч­ной прохладе от горячей крови шел пар. через некоторое время Оман пришел узнать о больном, врач ска­зал ему, что Отар вряд ли выживет. Рана глубокая, и он потерял много крови. - Может переливанием крови спа­сем! - сказал он в заключение. - Другого средства нет. Надо найти кого-нибудь… - Возьмите у меня кровь! - не задумался ни на минуту Оман. Переливание крови оказалось ходимым.

Отар сразу проснулся. На его постели сидит человек и смотрит на него. Отар со страхом взглянул на чело­века. - Сон это, что лн? - не мог по­нять. И, правда, похоже было на сон. Не раз раньше путался он, когда ему мерещилось это лицо. Нет, на этот раз это уже не сон. Рядом с ним сидит Оман Маргиани, боясь мести которого он покинул свой очаг и родные горы. Как видно, трудно уйти от смерти, в конце концов она все же насти­гает тебя, где бы ты ни прятался. Больше года прошло с тех пор, как старший брат Отара убил старшего брата Омана. Убийца бежал от мести и суда, перебрался через неприступ­ные горы, направляясь в Карачай, но где-то по дороге погиб, свалив­шись в пропасть. Ни об одном из них не пожалела деревня. Оба были отчаянные горцы, и никого не уди­вило, что так кончили они жиэнь. Убийца был мертв, но на этом не могли успокоиться семья и род покой­ного. Кровь оставалась неотомщен­ной. Отар знал -- теперь будут мстить ему, и бежал, спасансь от смерти. Он покинул дом и скрылся в дале­кой равнине. На равнине Отар работал поденно то землепашцем, то дровосеком, рыл канал в колхидских болотах. Рабо­тая в Гурии на чайных плантациях, он встретился со своим земляком и узнал от него, что Оман Маргиани тоже ушел из деревни. - Верно меня ищет! - подумал тогда Отар. Всюду его преследовал призрак убитого, и он не оставался долто на одном месте из страха перед кров­никами. Всюду и постоянно мере­щилась ему подкарауливавшая его емерть. Ему было безразлично, где жить, работать. Одинаково равнодушен