№ 13 (576)

литературная газета

ПРЕНИЯ ПО ДОКЛАДАМ О ПОЭЗИИ всегда живет с одной темой. Он с этой темой то борется, то спорит, то влюбляется в нее. (Апподисменты). Так это было и у Пушкина, и у Блока, и у Маяковского. Вне этой кровной темы поэт жить не может. за-Вторая помеха - безразличное от­ношение к поэтическим средствам выражения. Многие стихи наполне­ны безразличными эпитетами, укра­шательскими образами, метафорами ради метафоры, рифма подвешена ни­чего не значащим бубенчиком к кон­цу строки. Наконец, третье -- недостаток эмо­циональности, безразличное отно­шение к тому делу, которое человек делает, когда берет перо. Я не поэм, которые были бы для поэта выходом из невыносимого его состоя­ния, когда поэт не может жить, пока не напишет. (Аплодисменты). Когда я перечитываю «Облако в шітанах», я чувствую, что человек не мог бы выжить, если бы не написал (Аплодис­этой поэмы. ТРУДНОСТИ И РАДОСТИ РАБОТЫ А Н А (Киев) ческие даты 1937 года - года 20-ле­тия Октября: это столетнюю дату Пушкина и 750-летнюю дату Руста­вели. Товарищи, я хочу остановиться на двух очень важных вопросах, озна­комление с которыми поможет нам в дальнейшем углубить то чувство на­шей общей радости, которым отмече­ны последние годы нашей работы, ко­гда более тесно, более полно познаем мы культурные богатства, накоплен­ные народами Советскего союза. Вот эта радость познания, эта не­поверхпостная эстетическая оценка это живое чувство Тут говорили о Колумбах, которые открывают, якобы, уже открытые но­вые континенты. Некоторая самоуве­ренность звучит в таком утверждении. вижуСтрасть знать, испытывать и дер­зать, - разве это не та страсть, кото­рая двигала Стаханова на его герои­ческие подвиги под донбассовской уже сделанного - живой жиэни, которое обогащаети расширяет наше жиэнепонимание. землей? Разве это не высокая страсть освобожденногчеловеческого духа? Колумбы нам нужны, мы еще много континентов не изучили, а эти кон­тинеты нногда лежат около нас, сов­сем рядом, и только ограниченная са­моуспокоенность преграждает доступ к этим сокровищницам. Тов. Щербаков говорил о тех лю­дях, о действительных советских поэ­тах, советских патриотах, которые че­стно, самоотверженно и любовно не­сут своему народу сокровища поэзии Армении, Грузии, Украины. украннскому советскому Как не назвать здесь имена наших не пегводчиков (это нехорошее слово), а таких носителей духа и слова шей прекрасной Украины, нам, украинским советским поэтам, каким был незабвенный поэт Эдуард Багрицкий (аплодисменты). Слова его никогда никакая могила не закроет грядущего поколения. Большое чувство сорадования ох­ватывает нас, украинских поэтов, ко­по-лмы видим как любовно, как по­настерски доносятся до сознания ве­ликого русского народа сокровища ар­мянских и грузинских поэтов. также хочется сказать, что эту благо­дарность за честную, самоотвержен­ную, любовную работу, которая укреп­ляет в нас чувство интернациональной любви и гордости, украинские совет­ские поэты чувствуют и к Пастернаку, и к Николаю Тихонову, и к Светлову, и к Антокольскому, Спасскому, Забо­лоцкому и к ряду других поэтов. Николай Ушаков и Ал. Прокофьев, Н. Асеев, и М. Светлов - все это лю­ди, которые честно и по-настоящему работают, чтобы все лучшее, что соз­дала дореволюционная украинская по­эзия и украинская поэзия послеок­тябрьская, донести до сознания рус­ских читателей. Как не назвать наших грузинских друзей и прежде всего нашего друга Симона Чиковани, Тициана Табидзе, Паоло Яшвили, Леонидзе, Каладзе, имена наших армянских друзей Вги­ше Чаренца, Наири Зарьяна? Разве мы не благодарны этим на­друзьям, не благодарны азербай­шим поэтам, которые джанским выпусти­ли полный перевод шевченковского «Кобзаря»? Работая над переводами, поэт обо­гащает свое поэтическое соэнание и умение. Очень трудно работать над перево­дами, особенно с тех языков, которых ты не знаешь. Подстрочник - колос­сальная преграда, которую приходит­ся преодолевать и изобретательством, и интуитивным проникновением в са­мую глубь, в самую плоть стиха. Я взял на себя необычайно труд­ную, сложную и ответственную рабо­ту - работу по переводу гениальной поэмы, гордости грузинского народа поэмы Шота Руставели «Носящий титровую шкуру». (Аплодисменты). Гете и Шевченко. Мне иногда кажется, что я несколь­ко преувеличиваю свои силы и воз­можности. Я взял на себя, может быть, не по своим силам и работу по переводу советских грузинских по­этов. Союз советских писателей должен развернуть большую работу, чтобы до­стойно отметить две великие поэти-

II ПЛЕНУМ ПРАВЛЕНИЯ ССП СССР. ЛИТЕРАТУРА И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ тов. (Москва) N34 ЗА СТА РЕЧЬ тов. С. К И Р С А Н О В А (Москва) - Вопрос о близости к действи­тельности давно волнует людей ис­кусства, Винкельман в своих статьях об искусстве писал, что еще в древ­ней Греции, в городе Фивах, в зна­менитых «стовратых Фивах», был издан закон: художникам подражать природе как можно лучше под стра­хом наказания. Причем этот закон был обязателен для всей Греции, в нем говорилось о природе, но, конеч­но, имелась в виду все та же дейст­вительность. Следовательно, как вы видите, принимались все меры для того, что­бы искусство не отдалялось от дей­ствительности. Все меры вплоть до наказания. за исключением одного - превращения действительности в такую, чтобы самому художнику не захотелось отдаляться от нее. За все время скществования мило­вой истории такая насышенная со­держанием счастливая, цветущая действительность впервые вопари­лась у нас. в нашей стране. Каково же место искусства при та­кой действительности и какова роль художника, писателя в такое высо­кое, прекрасное время? Об этом с ис­черпывающей полнотой говорил Алек­сей Максимович Горький. Об этом го­ворил и Андре Жид на конгрессе культуры в Париже. Вот их слова: «Задача литературы - помочь ново­му человеку, которого мы любим, освободиться от ложных образов, сложиться и установить себя». Эренбург. в связи с парижским конгрессом культуры, писал о поэте Пастернаке следующее: «Зал поднял­ся и долгими рукоплесканиями при­ветствовал поэта, который доказал, что высокое мастерство и высокая совесть отнюдь не враги». Товарищи. разве это нужно доказывать? Разве это не подразумевается само собой: честность советского поэта? (Аплоди­сменты.) Однако Эренбурт не одинок в этой постановке вопроса, С ним перекли­кается и Мирский. В заметках о сти­хе в двенадцатом номере «Знамени» он пишет: «Поднимая на щит Пастер­нака, мы поднимаем не «чистоту» «камерность» его поэзии. а его вер­ность овоему дарованию». И дальше: «Советский поэт может не бояться. что, давая полную волю своему вдохновению, он покажет се­бя чужим социализму и советской родине». Правда. Мирский делает оговорку, что это относится не ко всем, а к ти­пическим поэтам, воплощающим себе революционное развитие совет­ской поэзии. Но даже и с этой оговоркой разве можно согласиться с Мирским. Мне думается, что поэтов, воплощающих в себе в чистом виде революционное развитие советской поэзии, у нас по­ка еще не существует. Мы все, неза­висимо от дарования боремся с пе­режитками капитализма в сознании. При всем уважении к Борису Леони­довичу Пастернаку, можем ли мы сказать, что он избавлен от таких пережитков? Что его творчество яв­ляется воплощением революционной советской поэзии? Мне думается, что этого сказать нельзя. Правильно ли со стороны критика заранее амиистировать поэта за все, что он напишет, и поднимать его на щит за то, что является непремен­ным условием советского литератора? Правильно ли все это? Мне думает­ся, что нет. Не менее причудливо, хотя и по другой линии, высказывание Лейте­са в его статье «Начало разговора». Поистине надо очень мало любить поэзню и быть побуждаемым очень сильным желанием сказать о ней хоть что-нибудь, когда сказать, оче­видно, нечего, чтобы написать так, как это слелал Лейтес, что «рост на­шей прозы этс и есть рост поэзии. отказавшейся от рифмованных стро­чек». Но, во-первых, не одни только риф­мованные строчки отличают поэзию от прозы, А, во-вторых, даже если это и так, то, подобно тому, как стул, лишенный спинки, увеличен­ный в размере и приподнятый над полом, есть уже стол и о нем надле­жит говорить, как о столе, точно так же и поэзня, лишенная рифмован­ных строк, есть проза. (Смех, апло­дисменты.) Следовательно, высказывание тов. Лейтеса опять-таки не есть то, ко­торое помогает поэту. Француаский драматург Жак Де­валь, автор идущей у нас в Москве пьесы «Мольба о жизни», написал еще одну пьесу, повторяющую исто­рию Ромео и Джульетты, - историю двух враждующих буржуазных се­мейств, в результате чего гибнут влюбленные друг в друга дети. Чувством оптимизма мы отличаем­ся от Запада, где астроном Джине додумался до мысли, что жизнь во­обще враждебна природе. Что жизнь «есть не что иное, как инфекционное заболевание материи». Недавно в Москве, перед от ездом моим сюда, я вспомнила, по странной ассоциации, которая является нашей поэтической привилегией, я вспомни­ла одновременно о Девале и о Джин­се. В один холодный вечер, когда все стекла замерали, я вошла в йосков­ский трамвай. Это был полупустой уже трамвай. У окошка сидела па­ра - юноша и девушка. Глядя на них, сразу можно было сказать, что участь несчастных влюбленных из пьесы Деваля им не угрожает, Никто не собирался разлучить их. Над ними на замерашем стекле трамвая было написано решение геометрической задачи. Там были какие-то треуголь­ники и цифры. Эта ли пара решала аадачу или другая (смех, аплодис­менты) - неважно. Но ясно было, товарищи, что задача решена (смех, апподисменты). Глядя на них, ника­кой Джинс не сказал бы, что жизнь враждебна природе. Товарищи, мы живем в прекрасное время, когда жизнь - радость и ли­тература - радость. Мы живем в та­кой стране, где поэтам дают ордена. Причем так и пишут: «поэту Лахути». «поэту Вургуну». «поэту Зарьяну». Можно не сомневаться, - если бы был жив Маяковский, то к этим име­нам поэтов прибавилось бы еше имя Маяковского. (Бурные аплодисмен­ты.) Но Маяковского нет среди нас. Он мертв. У него нет ордена. Но у него есть площадь. И именно там. где он хотел: с Пушкиным «почти что ря­домь. Эти две площади, площадь Ма­яковского и площадь Пушкина. раз­деляет или, вернее говоря, соединя­ет улица, носящая имя великого про­занка нашего времени Максима Горь­кого. (Взрыв аплодисментов.) Все это находится в центре Моск­вы а Москва находится в центре на­шей страны, а страна наша находит­ся в центре всего мира. Вот какое цептральное место занимает наша литература. (Бурные аплодисменты, переходящие в овацию.) ные возарения, на донаучное отноше­ние человека к окружающему. Поэтические возэрения, ведущие свою родословную от пантеизма. антропоморфизма и религии, до сих пор образуют метафорический арсе­нал нашей поэзии. Эти воззрения креплены и в эпитете, и в образе, и во всех изобразительных средствах поэзии, Вот тут предстоит проделать гигантскую работу. Относиться к миру так, как может относиться че­ловек, знающий, из чего сделаны зе­мля и звезды, не страшащийся при­роды, а побеждающий ее, - это боль­шая проблема для поэта. Пребыванне в обществе не подав­ляющем, а стимулирующем творче­скую жизнь поэта, ставит перед намн задачу выявления нового отношения к труду, к родине, к земле челове. ческой новизны.Мы теперь пони­маем, что стахановны - новятопы пробивавшиеся сквозь консерватизм и боязнь новшеств. Для меня ясно, что новаторство есть путь к осуще­ствлению новых задач, поставленных сегодня перед поэзией. сНо нельзя смешивать новаторство с учебным периодом поэта, требую­щим игры словом, наращивания ма­стерства, так же, как нельая смеши­вать новаторство (признак эрелого мето-нстерности виршеплетением, которое меня, то­варищи, никак сегодня не предь-о щает. Новаторство есть поиск сильней­ших и эффективнейших средств вы­ражения, неразделимый с тем новым отношением к миру, о котором я го­ворил выше. С этой точки эрения, товарищи, я переоцениваю вою свою работу прош­лую и наменаю свою работу в булу моня человекархожее ская практика и многое в работе дру­гих поэтов, хотя шаги к подготовке нового в поэзии уже сделаны. Мы вполне готовы вступить на этот сложный путь. Наша поэвия в полном расцвете своего мастерства, но еще нет в произведениях совет­ской поззни ясных черт сонналисти­ческого сознания. Кроме произведе­ний Владимира Маяковского н от­дельных удач отдельных поэтов, этих черт еще очень мало в совет­ской поэзии. Что мешает этому новому движе­нню? Мне кажется, прежде всего, ме­шает безразличие к теме. Поэт стал безразличен и равнодушен к теме, за которую он берется. А ведь, то­варищи, настоящий поэт в сущностн Как применить стахановские ды к поэзни? - Во время поездки заграницу меня, главным образом, занимало ме­сто человека в обществе, которое я увидел впервые. В зарубежном обществе (я под по­нятием «зарубежное» по отношению к нам подразумеваю и дореволюцион­ное) человек стремится оградить себя от притязаний общества на его лич­ность, и вся лучшая поэзия мира - поэзия, восстающая против насилия общества над человеком. Естествен­но, что в нашей стране мы видим со­вершенно обратное. Все черты социалистической струк­туры налицо, но человек сам по себе. каждый в отдельности, еще не есть человек абсолютно социалистический. Выражением этого перехода человека соцнализму является стаханов­ское движение. Я должен сказать, что стаханов­ское движение я понял раныше как один из видов рационализации или рабочее изобретательство. Но когда я прочитал формулировки Сталина зернах будущето. которое содержит­ся в этом движенин, для меня, для всей моей работы стало ясно. что сеговняшнего дня надо переоценить все, что написано мной, и подумать о том, как писать иначе. (Аплодис­менты). Стахановец это человек, вырвав­ший у будущего времени кусок со­циалистического сознания, кусок со­циалистического отношения к миру и подаривший его нашему настояще­му. Для поэзии это означает прежде всего необходимость посмотреть на мир социалистическими глазами. Это означает не только то; что мы должны писать фантастические поз­мы о будущем. Мы должны на каж­дое сегодняшнее явление посмотреть глазами социалистического Владимир Маяковский в стихотворе­нии «Сергею Есенину» сказал: Надо вырвать

(Голос: И «Хорошо».) менты).

Имеющиеся уже на русском языке переводы Руставели не могут удовлет. ворить даже не слишком новышен. ные требования адэкватности пере­вода оригиналу. позПеревод Бальмонта не донес до русского читателя мужественного четкого руставелевского стиха, он смягчил, умалил контуры геннальной поэмы. Если большие мастера русской со­ветской поэзии не успеют к юбилею дать новый перевод поэмы, то наряд с изданиями переводов Бальмонта и Петренко - надопризадуматься,- не стоит ли сейчас спелать, добросо вестный прозаический пегевод поэмы. Ведь прозаический английский пере­вод Уордропа дал английскому чита­телю, если и не полное, то, во всяком случае, довольно точное представле­ние об основных линиях поэмы Рт. на-ставели.

В заключение я хочу еще сказать о той обстановке какого-то взаимного недоверия, существующей до сих пор в литературной среде, и подозритель­к какой-то группе. Товарищи! Никакой новой «лефовской» группы, которой здесь говорили в кулуарахМне, и коридорах, мне не надо. Мне ну­жна вот эта, собравшаяся здесь, группа поэтов советской земли, поз­тов разнообразных и хороших. (Аплодисменты). Но от этой большой группы я тре­бую и вправе требовать такого отно­шения к себе, какое я имел в той группе, в какой я когда-то был с Маяковским. Это было отношение по­стоянного ожилания от меня, не на рассуждения: «если он пишет хорошо, то тем хуже для нас». Я прочел слова Сталина о Маяков­ском в Париже. Я был счастлив, что великий вождь нашей страны любит Маяковского, любит поэзию. Такие слова о поэте мог произнести чело­век, который очень и очень любит по­эзию. (Бурные аплодисменты). Товарищи! У и! У нас есть о чем пи­сать, у нас есть для кого писать.для Пришло для каждого из нас время действительно работать вровень с на­шей страной, с нашими стаханов­скими людьми, время создать такие строки, которые полюбила бы наша страна, создать такую поэзию, кото­рую полюбила бы партия, полюбил бы товарищ Сталин. (Долгие бурные аплодисменты.) 

радость у грядущих дней! Действительно, товарищи, надо Я думаю, товарищи, что наша поа­зия до сих пор опиралась на донауч­вырвать у грядущих дней радость нового отношения к жизни, к труду, к себе, к человеку, к природе, к тех­нике, ко всему окружающему нас. В этом стахановокое в поэзни. Мо­жет быть я думаю неверно, но мне хочется наметить, в каких конкрет­ных формах это новое отношение к миру может проявиться. И опять, то­варищи ,ключ к этому я нашел в речи тов. Сталина, в том месте, где он говорит о науке.  Дружеский шарж худ. Бәрка.

близкихТрудно работать над Руставели, во работа эта обогащает. Также обогащаешься работой над переводами современных грузинских поэтов. Для украинского стихотворца пере­вод грузинских поэтов ставит очень интересные задачи в области риг­мического звучания стиха и дает очень интересные результаты.Эти переводы дают нам возможность соя­давать не только новые ритмические построения: силлабический грузин­ресор но ресмотреть все наследне наших клас. вищницу шевченковского стиха. Шев. ченковский стих тоже силлабичен, Шевченко в своем стихе дал богатей­согатые ритмнческие возможноти богатые ритмические возможности, во­ранившиеся в нем элементы силла­бики. Товарищи, я хотел бы остановиться еще на тех погрешностях в гусских переводах украинских стихов, кото­рые унижают и нашу поэзию и поэ­зию русскую. Книга русских переводов стихов Павла Тычины вышла очень неудач­ной. Теперь работа Асеева, Кирсано­ва, Прокофьева, Ушакова и новое из­дание, которое готовится под редак­цией Асеева, дает гарантию, что наш замечательный поэт будет любовно и бережно донесен до русского чита­теля. Первое русское издание стихов Тычины не только неграмотно сдела­но, но и преступно невнимательно. русский узык. (Смех). Перевод некоторых слов сделан так: слово «плями» переводится как «пла­мя», а значит оно «пятно», слово «огидний» - «отвратительный» - пе­реводится как «обидный» и т. д. Про­сто незнание языка. Таких примеров можно привести много. (Аплодисмен­ты).

ото

Наири Зарьян, Михаил Светлов.

Взять хотя бы вопрос о создании характеров.

Создание в поэзии образа больше­вика доступно только поэту-реалисту,

РЕАЛИЗМ В СОВЕТСКОИ ПОЭЗИИ д р B. у з и н творные навыки гибельно сказались на этих его пронзведеннях, хотя в их содержании ничего от снмволизма или надсоповщины найти невозмож­но. Очевидно, общензвестное положение о том, что новое содержание порож­дает новую форму, нельзя тракто­вать механистически. обедне-Неправильно думать, что содержа­ние каждого данного стихотворения порождает его форму. Так, привыч­ные формальные принципы поэта-сим­волиста или поэта-акменста проявля­ктся при равработке любой темы, и нужны сознательные усилия, чтобы их сломать и заменить новыми. На трактовке содержания и формы того или иного стихотворения сказывает­ся всегда творческий метод поэта. И вопрос о социалистическом реализ­ме в поэзни обязывает и к решению вопроса о подлинно реалистической структуре стиха, которая позволила бы сложное и разнообразное содержа­ние воплотить в достойной, не иска­жающей этого содержания форме. Конечно, выработка новой структу­ры дело не аботрактно-лаборатор­ных исканий, а живого творчества. Путь Маяковского от футуризма к ре­ализму дает пример постоянного но­ваторства содержания, поддержанного новатерством формальныгм. Итак, вопреки мнению Д. Мирского, наличне у поэта советского мировоз­зрения еще не овначает, что этот по­эт - представитель социалистиче­ского реализма. За соцналистический реализм в поззни нужно бороться, как боролся Маяковский, как борют­ся другие крупные поэты. 2. напри-Стремительное движение Маяков­ского от футуриэма к реализму - факт большого эначения. Борьба с де­кадентским иокусством получила ми­ровой отклик, Русский футурнзм и ломал традиции декадентства и сам  носил на себе явственный отпечаток 1. На поэгической дискуссни в Ленин­граде, в январе 1936 г., критик Д. Мирокий заявил, что нет нужды в разговорах о реализме, когда речь идет о советской поэзии, Если, по мнению Мирского, говорить в реализме, как категории мировоззрения, то все советские поэты именно потому, что они советские, обладают необходимой р-алистичностью мировоззрения, - и спорить не о чем. Если же реализм понимать как категорию стилевую, то любой критерий здесь будет педоста­точен. узок и даже формалистичен. Таким образом, лучше всего - отка­заться от понятия реализма в совет­ской поэзии. Парадоксы Мирского, вызвавшие недоумение участников поэтической дискуссии в Ленинграде, могли про­звучать только потому, что хотя о реалистическом стихе говорится мно­го, всюду и везде, но говорится об­ще, неопределенно. Между тем советская поэзия на са­мом деле развивается в таком нап­равлении. что признаки социалиети­ческого реализма становятся о каж­дым днем отчетливее, и давно пора в этом движении разобраться. Реалистическая поэзия реалистич­на и по мировоззрению и по стилю. Верность действительности. жизнен­ность правдивость содержания неот­делимы от ясности и четкости фор­мы. Поэтому не безразличен для нас и вопрос о характере эпитетов, мета-О фор, словоупотребления, и не будет никакого догматизма. если специфи­ческне особенности поэтической речи будут рассматриваться детально. Критерием здесь будет пригодность изобразительных средств поэта для выражения жизненно-верного содер­жания. Можно наблюдать сочетание бедно­сти формы с бедностью содержания на различных ступенях поэтической культуры.

его, и в этой ломке, в этом процессе брожения то рвался вперед, создавая социалистические утопии, то давал та­кие ответвления, как имажинизм, полный гниения и разложения. Маяковский, знавший наизусть Бло­ка, мог всесторонне и широко опро­вергнуть неприемлемые для него сти­левые принципы, бить по ним снару­жи и взрывать их изнутри. Превра­щение Маяковского из футуриста-уто­писта в поэта пролетарской револю­ции сопровождалось идейным его обо­гащеннем и разрешением совершенно новых задач. Здесь приходилось раз­делываться и с наследием футуриз­ма. Характерная для раннего Маяков­ского разношерстность и причудли­вость затрудненных образов постепен­но исчезают. Приобретается редкое бо­гатство изобразительных средств при логической ясности и понятности структуры образа. Путь Маяковского повторен други­ми революционными поэтами и в Рос­сни и на Западе, Иоганнес Бехер и Луи Арагон шли от мелкобуржуаз­ного экстремизма к революционности, ломая декадентские принципы, нара­щивая черты реализма. Лучшие советские поэты, утверж­дая реализм, дают в мировом масш­табе бой искусству буржуазного дека­данса. В этом утверждении социа­листического реализма - всемирная роль поэзни Маяковского: заразитель­ность, для живых умов, его примера. Но социалистический реализм отли­чается не только от декадентства. Он побеждает старый, буржуазно-ограни-Практика ченный реализм и требует преодо­ления различных форм натурализма (от наивного, тусклого до грубоге, кри­чащего, являющегося оборотной сто­роной декадентскизысков). В советокой поэзии накоплены та кне ценности, в которых пора ра­зобраться в свете учения о социа­листическом реализме. 3. Реалиегическая поэзия немыслима без широкого идейного крутовора, творческой свободы поэта, владеюще­го самыми разнообразными «тайна­ми» стиха. Эта свобода была утеряна предреволюционными антиреалисти­ческими течениями (символизм, акме­изм, футуризм).

Создание героического характера в потому что ничето туманного, омут­ор-Клюевоко-есенинская стилизованная однообразная природа, как известно, не могла ужиться с техникой. Мая ковский в Америке сумел отделить свое восхищение передовой техникой от возмущения людскими нравами, искалеченными капиталистической наживой, погоней за долларом , ту пым мещанством, Чудо техники Бруклинский мост - поражает вооб­ражение поэта: ного, зашифрованного, загадочного, затрудневнюго для восприятия струк­тура этого образа не терпит. Замечательное стихотворение Н. Де ментьева хМать» живет прежде всего умелой разработкой характеров и ж­ностью структуры образов. пове-Когда речь идет об изображении людей в поэзии, не нужно забывать, что люди живут не в безвоздушном пространстве; их окружает природа. вещи, быт. Характер изображення природы и вещей далеко не безраз­личен и для поэта, создающего харак­теры, и для поэта, выражающего в лирике свои переживания. Я горд вот этой стальною милей, сю-Живьем в ней мои видения вместо стилей, не-Расчет суровый гаек и сталей, громогласиеСоциалистическая переделка мира немыслима без введения «расчета су рового гаек и стали» в живую при­роду, - от этого природа ничего на теряет. Борьба за конструкцию, встали. всехБагрицкий, учивший читателя деть, чувствовать и любить природу пост-писал: Я вижу, как взволнованные воды Зажаты в тесные водопроводы, Как захлестнула молнию струн жеМеханики, чекисты, рыбоводы, Я ваш товарищ, мы одной породы… Вопрос о поэзии социалистическо­го реализма поставлен самой жизны что передовые, ведущие эты - это поэты, борющиеся за эзию социалистическогореализ Эта борьба охватывает все особенн сти творчества: от вопросов мирож врения до структуры стиха. поэзии-дело новое, трудное и требу­ющее ряда предварительных работ, Многие поэты сейчас работают над большой формой. Почти все эти поэ­мы стремятся дать образ вождя, «Ле­нин» Маяковского, «Высокая болезнь», Пастернака, «Выра» Тихонова, «Ки­ров» Адалис - везде в центре ствования образы большевиков-руко­водителей. К созданию героического характера поэты подходят с разных сторон: оперируя грандиозными исто­рическими событиями (Маяковский), разрабатывая отдельные ситуации (Тихонов), в упор, лирически осозна­вая образ вождя в его живом облике (Пастернак), фиксируя проявления ганической тесной связи вождя с мас­сами (Адалис). Говорить о Ленине и Кирове, не го­воря о жизни страны, о массах, об исторических событиях, невовможно. Но здесь громадные трудности. Как давать рядовых героев? В их инди­видуальной обрисовке? Но тогда не пропадает ли исторический процесс? В общей их исторической значимо­сти? Но тогда не превратится ли ге­рой в схему? И дальше: какими жетными нитями связать этих рядо­вых героев с вождями революции? И наконец самое главное - как нзо­бразить вождя? Мелкая бытопись пригодна. Высокопарное тоже не подходит. Камерный лириче­ский шопот совсем не годится. показывает. что повест­вовательная однолинейность не в со­стоянии обеспечить решения этих творческих проблем. Характерна, поэтому, тяга к многоплановому роению поэм. Это часто приводит к мозаичности; поэма грозит распасть­ся на ряд лирических отрывков, плохо связанных друт с другом. Но эта многоплановость позволяет включать в поэму необходимый сложный и раз­нообразный материал. безЭто направление поисков большой формы становится общераспростра-Ясно, ненным, и начинающие поэты, двига­ясь в этом направленни, используют опыт старших поэтов (например, Дзержин­Б. Кежун, в поэме «Феликс ский».

Начинающий поэт хочет выразить свой революционный пафос и оформ­ляет чрезвычайно туманное, смутное и преисполненное общих фраз седер­жание в надсоновских амфибрахиях и надсоновских же стертых, немощ­ных «образах» зла, добра, света, тьмы и др. Так обнаруживает свою непригодность к воплощению револю­ционной темы традиция плаксивой, туманно-риторической поэзии либе­рального народничества. Более опытный, но пренебрежи­тельно все-таки и к форме и к со­держанию стиха относящийся, поэт хочет передать свое ощущение от по­хоронного марша, который он слы­шал у мавзолея Ленина: Я слышал тоску благородных и гордых В могучих, гремучих и жгучих аккордах. Здесь обнаруживает овою непригод­ность к выражению новых чувств, по­рождевных революцией, традиция слащавых «бальмонтизмов». В космических стихах поэтов «Куз­ницы» найдутся бесспорные доказа­тельства невозможности использова­ния в революционной поэзин мисти­ко-символических принципов. Список таких ошибок, примеров, взаимной порчи формы и содержания можно легко удлинить. Оказывается, не так просто обстоит дело с утверждением в поэзии ново­го содержания, диктуемого жизнью. реконструктивном периоде, о ра­боте ударных бригад, о новострой­ках. вырастающих на пустырях. о тракторах и комбайнах о колхозном строительстве написано очень мното стихов. А многие ли из них могут быть признаны полноценными хупо­жественными произведениями? Эти темы, жизненно важные для нашей литературы, не нашли еще своего достойного воплощения в по­эзии, тогда как в прозе есть «Подня­тая целина» и «Большой конвейер».хорошего

И здесь причина не в том, что поэты этих тем избегают. Достаточно просмотреть тонкие журналы, районные газеты­многотиражки предприятий, стенгазе­ты, и мы увидим целую армию по­этов, штурмующих эти новые темы. В чем же причина поражений этих авторов? Очевидно, в том, что у них но содержание, а художественное во­площение замысла проведено не бле­стяще. Между тем, мастера революционной поэзии потому и добивались успехов, что у них одновременно проявлялась забота и о содержанни, и о форме, то есть о творческом методе в целом. Введение в поэзию публицистики, современных поэтичеоких формул, га­зетных оборотов требует особых уси­лий, требует специального художест­венного осмысления этих новых для поэзии средств. Маяковский писал:

Я жизнь отдать за сегодня рад. Какая это громада! Вы чуете слово - пролетариат? грандиозное надо. Ему

и Вот пример одновременной заботы о содержании, и о форме. С этой точки зрения слово «проле­тариат» потеряет и полноту своего смысла, и полноту своего звучания, еоли будет использовано там, где нет грандиозности в самой структуре стиха. Та структура стиха, которая была выработана Маяковским, позволила ему достойным образом вводить в поэзию слово «пролетариат», т. е. но­вое содержание. А известные, мер, попытки поэта-надсоновца (впо­следствии символиста) Минского соз­дать публицистическую поэзию и за­рифмовать даже лозунг «пролетарин всех стран, соединяйтесь» - ничего не принесли. Старые стихо-