литературная

газета № 13 (576)







Ш ПЛЕНУМ ПРАВЛЕНИЯ ССП СССР. ПРЕНИЯ ПО ДОКЛАДАМ О ПОЭЗИИ  Е ЭПОХИ ЗНАМЕНИ РЕЧЬ тов. Д. С И ЗА СОВ ЕТС КИй ЭПОС РЕЧЬ тов. С. Щ У П А К (Киев) Тов. Сурков в своем обширном до­кладе уделил основное внимание воп­росам содержания поэзни и очень мало говорил о формах. Поэтому - важнейший вопрос - жанрах поз­зви - не получил достаточного осве­щения в докладе. Я считаю, что поэзия не разрешит больших задач, которые выдвигают перед ней современность и ближай­шее будущее, если она не сооредото­чит своего внимания на монументаль­ных формах. Грандиозный размах преобразова­ния нашей страны рост новых лю­дей может быть всесторонне отобра­жен только в сннтетических образах. Как бы ни были велики возможности нашей лирики, они все же ограничены в сравнении с большой формой. Ли­рика - это больше поэзня выраже­ния, чем изображения. Для того что­бы шире охватить жизнь, необхо­димы монументальные формы. Из всех монументальных форм особенно важ­на эпическая форма, - тот вад поз­20-15 Да Руст: язы перь льне й со­билею арад нта Sросо пере чита­якок авле Ру. A, над ICEH пере чень риг­Дает Эт узин. це­клас­окро Шеs­ичен, атей­крыл зин, в котором будет отражено вели­кое и героическое нашей эпохи. На дискуссии о поэзии в Ленингра­Де говорили о новом в нашей поэзии, и это новое усматривали в распрост­ранении у нас лирико-эпического жа­нра. Мне кажется, что ленинградскне товарищи неправильно ориентируют поэзню, во-первых, потому, что не нов лирико-эпический жанр, во-вторых, потому, что новое будет тогда, ко­гда советский эпос в его чнотом виде получит полное развитие. Лирико-эпическое произведение, в котором преобладает индивидуально­подчеркнутое отношенне к опнсыва­емым явлениям, не может заменить эпического произведения. В лирико­эпических пронзведениях образ ав­тора часто закрывает собой образы самой действительности. Не о том вдет речь, конечно, что автор должен отсутствовать как лири­ческий образ в поэме, что не должно быть отступлении, акцентации, что разнообразит нашу поэзню. Речь вдет необходимости расширить рамки для показа событий и героев, показа их в широком развороте, во всей мно­гогранности. Мне кажется, что именно советской антературе суждено возродить эпос после многих веков. Гомер написал «Илиаду» спустя 200 лет после того, как события, онисан­ные им, произошли. Мы можем описывать события, ко­торые произошли недавно. Примером являются такие художественные пола­тна, как «Чапаев», «Воадники» Янов­ского, «История гражданской войны», которые являются несомненно эпосом О П О ЭТ И РЕЧЬ тов. - Я буду говорить о трех конкрет­ко­ных вопросах, касающихся поэтиче­нашего времени. Но об ектом эпоса будет не только прошлое, и в этом тоже отличитель­ная черта нашей поэзни, но и настоя­щее, нбо каждый день творится в на­шей стране геронческая жизненная эвопея. Больше того, наш эпос, в от­личие от древнего, может описывать не только подвиги масс, но индивиду­альные подвиги. Белинский называл «Полтаву» Пушкина ошибочно заду­манной эпической поэмой только по­тому, что подвиг в «Полтаве», подвиг Петра является индивидуальным под­вигом. СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО СМЕТАЕТ ГРАНИЦЫ РЕЧЬ тов. Н. Т И Х О Н О В А (Ленинград) присутствовали здесь, потому что имена их были произносимы, стихи их обсуждались. Мы уже могли говорить друтлюбви, друте как азнаксме друзья, заняты ощим делом По-моему здесь, сейчас погру­жаться в детальный разбор важней­ших особенностей нашего стиха уже поздно. Но о некоторых вещах хо­чется сказать хотя бы кратко. У нас был особый разговор о но­вой образности, о новых стихах. Мы читаем у Лермонтова: И над вершиною Кавказа Изгнанник рая пролетал, Под ним Казбек, как грань алмаза, Снегами вечными сиял. Что это такое? Сегодня это - пе­реживание летчика, пролетающего над Казбеком. (Голос: Правильно). (Аплодисменты). Это изменение масштабности сегод­ня, изменение понятия о вещах, из­менение мира, психологии, которое мы имеем и которое уже нас обога­щает, которое мы не можем не учи­тывать. был на сезде чабанов. Он про облаками,О исходил за облаками. Обстановка бы­ла невероятно поэтическая: в прош­том веке она могла быть только фо­ном для романтической поэмы. А это было деловое совещание, обычное для наших дней. Мы не достигнем высот поэзии, если не произведем стиховых изме­нений. В своей поэтической работе мы часто лишь иллюстрируем явле­ния жизни, повторяем отдельные случаи, не прибавляя к ним ничего. Поэзия скажет свое слово тогда, ког­да она дальше поведет изменения об­разности, когда она даст сверхлет­чику такую образность, охватываю­поле щую поле изменения его сознания с такой же высоты, с какой с Казбека смотрел Лермонтов. тоаПерейдем к вопросу народности Когда Ермолов, человек, любивший Грибоедова, человек, почитавший ли­тературу, должен был прочитать «Го­ре уму», он сказал: я не могу это читать, у меня скулы болят. Он не мог читать стихи, в которых чере­дуются строки разного ямба. Когда я у Мейерхольда увидел «Горе уму» яыл удивлен не трудностью стиха, а тем, что пьеса как бы не существует, что она взята просто из жизни, что она вся состав­лена как мозанка из стихов, ставших бытовыми выражениями, ставших пословицами. Я совершенно уверен в том, что и стихи Маяковского мы также будем c течением времени все чаше на­ходить в быту. Я говорю это к тому, чтобы мы, поэты. не боясь ответственности и беспощадности стиховой судьбы, пи­Друж. шарж Б. Антоновского. сали, исходя не из того, сколько стихотворений оставит будущее для себя, а в полной мере негодования, ярости. Тут нет различия меж­ду большими и малыми поэтзми. Может быть, из множества стихов наших будут запоминаться только строки, но они будут честными стро­ками, в которые поэты вложили ду­шу. Я вспоминаю одного ленинградско­го поэта Василия Князева, который в 1919 году в Петрограде написал стихотворение: Никогда, никогда, никогда Коммунисты не будут рабами. Эти строки жили на плакатах, ста­ли лозунгом. Ленин знал их и хва­лил. Меня страшно обрадовало то, что говорил здесь Асеев, мне понрави­лась кирсановская хорошая самоуве­ренность. его вера в то, что он зав­тра напишет хорошие стихи, совер­шенно новые по стилю. Сельвинский написал замечательную поэму. У нас, конечно, нет совершенных вещей, но в наших неудачах, может быть, есть тоже большой смысл. На границе висит плакат «Комму­низм сметет все границы». Такой мо­мент настанет, но советское искус­ство уже смело эти праницы,, и пер­вый в этом искусстве был Маяков­ский. Мы прекрасно осваиваем Восток, но Запад для нас непонятен больше. чем Восток, потому что он входит в наше сознание, как система полити­ческого пейзажа и почти не затра­гивается искусством. Мне вспоминаются «Скифы» Блока. которому казалось, что Европа нас предала. А если нет - нам нечего терять И нам доступно вероломство, - восклицал он. Если наша поэзия стала варвар­ской лирой … то пусть все рушится - мы более не щит, который защи­щал европейский мир от всех опас­ностей, всегда и всюду. И все-таки в последнем напряжении он обра­щается к поэтам «предавшей нас Европы»: В последний раз на светлый братский пир Сзывает варварская лира! Но сейчас, когда прошти годы, мы вилим, что именно в Европе кое­где образовались варварские осу­дарства варварская лира дей­ствительно звучит. Мы не должны забывать что наступит время, нам придется позвать на братский пир наших друзей - тех поэтов Евро­пы. что были с нами. и нужно, чтобы этот пир был действительно богатым. (Бурные аплодисменты). - Товарищи, на этом пленумеочень трудно говорить потому, что у нас у всех накопилось много вопросов, на которые все хотят получить отве­ты. Поэтому от каждого выходящего на трибуну ждут особых слов, ждут, что тот, кто говорит с трибуны, смо­жет дать ответ на все вопросы, ждут, забыв о том, что на некоторые вопросы можно получить ответ толь­ко от самого себя. Как рядовой участник советской поэзин, я хочу сказать несколько слов. Возьмем доклад Суркова. Когда мы находили в докладе Суркова неудач­ные места, то это несомненно были неудачи Суркова, но, по-моему, в за­ле нет такого человека, который мог бы сделать доклад о советской поэ­зии, с которым все согласились бы, нбо поэзия наша - это дело продол­жающееся, меняющееся, и никто не может остановить поэзию и подыто­жить ее окончательно. Доклады, правда, могли быть ин­тереснее в своих неудачах. Разно­образие неудачи зависит от самого докладчика. от-Я Довольо на наших пленумах го­ворить, постоянно возвращаясь к даленнейшим временам и повторять,оли давно всеми усвоенные общие ме­ста (аплодисменты), довольно повто­рять истины, которые всем извест­ны. На этом мы нотеряли много вре­мени, и не потому, что доклад от­нял у нас три часа, а потому, что наше внимание было направлено в другую сгорону. Это привело к тому, что вопросы нашего поэтического хозяйства, со­стояние стиха на сегодняшний день не обсуждались в той мере, как нам нужно. Дружеские встречи, постоянные беседы вне этого зала сблизили нас, многое раз яснили, создали обста­новку, при которой поэты смогли видеть себя и соседа в настоящем, а не в воображаемом виде. Особенно хорошо на пленуме вы­яснилось, что наконец пала стена, разделявшая национальные отряды: эта стена молчания перестала суще­ствовать. Поэты всех народов подроб­но говорили друг о друге, и даже те, кто не приехал на пленум. как бы И однако пленум наш был очень хороший. Пленум был непрерывным. Если мы уходили на обед или си­дели у себя в в комнате то и за обе-шую я в комнате, то и за обе­дом и в дружеской беседе мы про­должали пленум, быть может, более глубоко, ибо есть слова, которые на­до говорить человеку наедине они оказываются куда сильнее и имеют куда большее значенне, чем сказанноес трибуны при всех.

М О Н Я Н А (Армения) его стремления замкнуться в узкий предел своего личного мира. Маяковский велик тем, что он с одинаковым внутренним волнением, с эдинаковым мастерством писал рек­ламные стихи для Моссельпрома и страстные, полные ненависти стихи тротив капиталистического мира. Только тематически богатая и мно­гообразная поэзия может быть воспи­гательной и организующей поэзней. В связи с воспитательным значе­нием поэзин мне хочется затронуть один, на мой взгляд существенный вопрос. В наших школах недостаточ­но развита у учащихся любовь к по­эзии. Советские педагоги должны знать, что поэзия, как оружие эмо­ционального воздействия, играет ог­ромную роль в формировании созна­ния учащихся. Их неустанной забо­той должно быть развитие у учащих­ся любви к советской поэзии. Тов. Сурков в своем докладе выд­винул требование боевой поэзии. Я понимаю боевую поэзию кек поэзию страстную, в чеканных образах отоб­ражающую нашу сложную, много­гранную жизнь, воспитывающую но­вые качества человека нашей эпохи. призывающую к новым подвигам, ра­вящую врагов. этой точки зрения наша поэзня в целом становится все более боевой И мы уверены что и Пастернак, который находится в расцвете сво­их творческих сил, в своем дальней­шем творчестве будет стоять на пер­вых позициях этой боевой поэзии. Правлением союза советских писа­телей проделана огромная работа по взанмному ознакомлению братских литератуг. Вечера грузинской и ар­мянской поэзии в Москве и Ленин­граде, пребывание украинских и ле­винградских писателей в Армении, делегации грузинских писателей в Белоруссии-все это отдельные зве­нья этой большой, важной, культур­но-политической работы. Имена наилучших представителей нашей советской поэзин знакомы всем народам нашей необ ятной стра­ны. Без чувства волнения нельзя прочесть описания встречи Тихонова в дагестанском ауле с Сулейманом Стальским. С огромной радостью об­щественность Армении встретила при­ехавшего на празднование 15-й го­довщины советской Арменив Павло Тычину, приветствовавшего армян­скую общественность на литературном армянском языке. Эти встречи--зна­мение нашей замечательной эпохи, выражение наших неразрывных ин­тернациональных связей. (Аплоди­сменты).

Вопрос советской поэзии на плену­ме занял центральное место. Побе­доносное социалистическое строитель­ство, сталинская забба о людях, тво­рящих великие исторические дела в нашей стране, делают нашу жизнь все более радостной, все более бога-С той и красочной. Человеческая лич­ность впервые в истории получила в нашей стране полную возможность подлинного расцвета всех своих сил. Каждый день приносит нам новые подвиги, новые героические дерзания социалистического коллектива и от­дельных его членов. Тов. Щербаков в своем вступитель­ном слове и тов. Сурков в докладе правильно говорили о том, что наша поэзия отстает от жизни. Но как бы мы ни вскрывали от­дельные отрицательные стороны, от­дельные нежелательные тенденции нашей советской поэзии, мы не яз­жем не сказать, что советская поэзия является самой идейной, самой пере­довой, самой художественной во всем мире. Тем более мы должны быть стро­ги к отдельным отрицательным тен­денциям нашей поэзии. Мы иногда слышим заявления поз­тов с том, что они не могут писать на актуальные темы. Стихотворение, написанное не по внутреннему голооу, не может никого волновать, сколько бы поэт ни старался страховать себя от идейных провалов. В нашей действительности любая тема актуальна, если поэт ее прочув­ствовал. Бегство от актуальных тем есть свидетельство бедности поэта. ЗА ОРГАНИЧНУЮ ФОРМУ СТИХА О (Киев) РЕЧЬ тов. М. Р Ы ЛЬ С К О Г фикой - это все равно, что ставить человеку в вину очертания его носа али цвет его волос. Это, конечно верно только при том условии, если у поэта данная форма органична. Александр Безыменский как-то в разговоре со мной удивился моему мнению, что на современные темы мо­жно писать сонеты. Сонеты Безыменского - такое со­четание звучало бы странно, потому что мы знаем голоо этого большого мастера. У него иные напевы и свои темпы. Но если сонет Рыльского честно служит нашему общему делу, делу создания большой советской литера­туры, почему ему не существовать? Запрещать канонические формы стиха это значит, в конце концов, делать каноническими какие-то иные формы. Это догматизм наизнанку. Громадна мощь стиха Маяковското не потому, что он написан на бумаге уступами, лестничками, а потому, что он звонок и крепок, как сталь, пото-

У нас есть только зачатки этого эпоса, у Маяковского, Тихонова. Сель­винского, Тычины, Бажана и Перво­майского. Перед нами стоит задача дать широкий выход советскому эпо­су. Эпическое произведение включает только историческое, только героиче­ское и обобщает черты эпохи. Эпичес­кне пронзведения должны быть цело­стны в своем содержании, По своей конструкции монументальные, худо­жественные здания требуют мону­ментальной композиции. Тут все дол­жно быть монументально, и фунда­мент, и все части конструкции, и каждая художественная деталь. Выдержать большую вещь, большое эпическое произведение на высоких регистрах нашей новой поэтики очень трудно. Поэтому мы понимаем ту ос­торожность, с какой подходят боль­пгие мастера к созданию больших полотен. И мы отказываемся пони­мать ту легкость, с которой некото­рые поэты подходят к задачам изо­бражения крупных образов современ­ности

Ч Е С К О М Х О З Я й С Т В Е А. П Р О К О ФЬЕ В А (Ленинград) литиздате в Москве должна выйти моя книга. Но, ознакомившись с пе­творческие методы национальных по­этов. Я думаю ,что это обстоятельст­во башкирским поэтамнеобходимо учесть серьезно. И третье - о поэтическом хозяй­стве. Наше поэтическое хозяйство еще во многом разбросано и запущено. Это на самом деле так, несмотря на наши общие усилия навести порядок в своем собственном поэтическом до­ме. Дом этот большой, красочный, а ховяйствовать по-настоящему в нем мы еще не научились. После страшного удара, постигшего нас в 1930 г., когда умер популяр­нейший голосистый поэт Владимир Маяковский, мы не взяли по-настоя­щему на себя то большое дело, ко­торое раньше лежало на широких плечах поэта. Груз, который держал Маяковский, очень велик, подставим же все наши плечи в подлинном на­пряжении сил, подставим плечи от моря до моря, создадим песни, пол­ные любви к нашей родине и пол­ные ненавистикнашим врагам.

Мы все любим наше замеча­тельное ремесло, которым мы служим великому социалистическому общест­ву. Споры наши и возникают, конеч­но, на пючве этой любви к своему делу. Споры наши не могут не быть плодотворными.

му что в нем звучит голос Маяковско­го. Не случайно ведь тончайший поэт Асеев, на вопрос молодого поэта, ка­кую ему избрать стихотворную стро­ку, строку Маяковского или строку Пушкина, дал мудрый совет - поль­зоваться той формой, в которую ес­тественно укладывается его мысль. Замечающееся в последние годы у ряда русских, украинских да вероят­но и у других национальных поэтов культивированиеметрической стро­ки-явление, мимо которого нельзя пройти. Прав, однако, т. Тихонов, ко­торый на призыв Корнея Чуковского к железной дисциплине строки сказал, что это слишком обще, что этот во­прос следует ставить гораздо более конкретно что не следует все-таки под дисциплиной стиха понимать воз­вращение к привычным Чуковскому формам, к которым он явно зовет. Органичная форма, форма, в кото­рой данный поэт лучше всего выявля­ет себя, - вот что нам нужно.

-а реводом, я запретил издательству вы­пускать ее в таком виде. Перевод со­вершенно исказил мое произведе­ского участка советской литературы. Во-первых, о переводах. Благодаря поэтических и пе­кото­пое­дач ано­е нз­дак­наш ела­пе­Ры­1.13- лові пе­Тро­мен­1 мут­рук Де 8Tb одь pаз кой роб­лей, K. й, й, ge оды b по усиленной работе реводческих кадров мы познакоми­лись с поэзией братских республик. Не требуется никакого доказательст­ва, что русские поэты находятся в исключительном положении среди других поэтов Советского союза. Тем более это обстоятельство накладывает на нас, русских поэтов, ряд обяза­тельств по отношению к поэтической работе каждого товарища, каждого друга и единомышленника. Хорошая дружба, как известно, ос­нована на исключительном доверии и взаимопонимании. Наши друзья до­веряют нам свон лучшие работы. Они требуют, чтобы сила их лучших слов, значимость их работы не были извра­щены при переводе. Это их основное и совершенно законное требование. Ко мне на пленуме подошел один иностранный поэт и сказал: «В Гос­За последние месяцы «Архитектур­ная газета» напечатала немалое ко­личество дискуссионных статей по творческим вопросам архитектуры. Но нельзя сказать, чтобы редакция «Архитектурной газеты» в значитель­ной мере помогла своим читателям разобраться в этих вопросах. Вместо действительного разбора важнейших вопросов, стоящих перед одним из отрядов работников советского искус­ства, вместо полного развертывания большевистокой самокритики «Архи­тектурная газета» позволяет трюка­чам и эклектикам расписывать свон «заслуги» перед честным народом, оставляя без достаточного ответа гру­бейшне ошибки и искажения. Эта дискуссия протекала до не­давнего времени в тихом архитек­турном болотце с взаимным расшар­киванием и любезностями, замалчи­вонием ошибок и сглаживанием ост­рых углов. И именно поэтому она не помогла читателям разобраться в дей­ствительно спорных и неясных во­просах. Наши архитекторы и критики еще не оценили огромного значения та­ких фактов, как то, что лишь за по­следние полтора-два года колхозы по­строили по своей инициативе и на овои средства свыше 30 тыс. кол­хозных клубов, что около 300 сел поставили перед архитектурными ор­ганизациями вопрос о перепланиров­ке села, о новом типе колхозного жилья. Эти вопросы, как и вопросы планировки городов, почти не были затронуты в предс ездовской дискус­сии по архитектурным вопросам. Между тем известно, что конкурс на лучший проект колхозного дома культуры до сих пор не дал ни одно­го действительно ценного произведе­ння. Известно, что торжественные пекларации видных и «именитых» архитекторов о разработке вопросов планировки колхозного села ими бы­ли скоро забыты, а практическая ра­бота в этой области была взвалена преимущественно на плечи студен­тов и практикантов архитектурных институтов. Вопросы архитектуры в чаших советоких условиях интере­суют не узкий круг специалистов. самые широкие массы трудящих­ся. Вот почему статьн «Правды» про тив формализма, против заумного ние». С этой большюй трибуны я спра­шиваю поэтов и представителей изда­тельств: допустима ли впредь такая работа? О фольклоре. Как известно, многие поэты с некоторых пор усиленно за­нимаются фольклором. Похвальное и большое дело, но, как во многих боль­ших делах и здесь не обходится без неудач. Я убежден, что каждый из нас, работающий на фольклоре, зна­ком с этим фольклором понаслышке. Я отнюдь не отрицаю своих ошибок, - я говорю только, что аналогичны­ми ошибками страдал Илья Сельвин­ский, Алексей Сурков и др. Я сужу по очень беглому знаком­ству с переводами и подстрочниками стихов моих башкирских друзей. Я считаю, что мы еще плохо разбираем X. H. K Наиболее претенциозными носите  лями шей архитектуре являются конструк­тивисты. До недавнего времени имен­но они, конструктивисты, считали се­бя ведущей творческой группой в со­ветской архитектуре. Нельзя сказать. чтобы представители этого течения создали хоть какие-либо ценные ар­хитектурные памятники. Наоборот, за истекшие годы конструктивистами было построено большое количество унылых, казарменного вида зданий, не свидетельствующих о болыфих творческих возможностях конструктн­визма и его представителей в архи­тектуре. Советские конструктивисты в сво­их декларациях и выступлениях упорно пытаются указывать на якобы революционную роль конструктивиз­ма в капиталистических странах. На­до сказать, что наши критики и ис­кусствоведы почти ничего не сдела­ли, чтобы разрушить эту вредную легенду. Наоборот, они посильно по­могали и помогают укрепляться ложному представлению , что кон­структивизм на Западе будто бы вы­ражает протест против империализ­ма и гнета калиталиэма и что у нас в СССР эпитоны конструктивизма якобы боролись за применение но­вых строительных материалов, за освоение индустриальной техники в строительстве. Советские архитекторы и особенно критики и искусствоведы прогляде­ти, то конструктивизм по суупест стся отражением капиталислине ской идеологии, ее узкого утилита­ризма, мещанской ограниченности и безыдейности. Конструктивизм не случайно стал стилем буржуазин эпохи упадка и империалистическото загнивания. Наши доморощенные эпитоны кон­структивизма непрочь поговорить в своих декларациях о вырождении со­временной буржуазной архитектуры. Но отмечая это вырождение, они по­чему-то ставят конструктивизм вне его рамок, создавая этим впечатле­ние, что в недрах буржуазного об­щества будто бы вызревает и мате­риально оформляется в сооружениях чуждый ему революционный стиль. Они забывают одну «мелочь» - за­трюкачества в искусстве получили такой массовый отклик. казчика-капиталиста, который на де­ле диктует свой стиль.

Но мне кажется, что они были бы еще плодотворнее, если бы мы уделя­ли больше внимания конкретным, насущным вопросам нашей работы, Вопрос о форме, например, далеко не маловажный, далеко не формальный вопрос. Интересоваться формой, ду­мать и мыслить о ней - это одна из сторон моей любви к работе. Без этой любви к своей работе немысли­мы были бы ни Стаханов, ни Ма­рия Демченко, ни вся великолепная фаланга героев труда. Меня упрекают в излишней при­страстности к классическим формам стиха. Упрекать поэтов в том, что они пишут таким, а не другим метром, пользуются такой, а не другой стро-

Тов, А. Прокофьев.

преконструктивистов A H T O P рическим формам, к плоской крыше и т. д. Но именно в связи с этим особенно полезно нашим конструкти­вистам и критикам напомнить сле­дующие слова этого буржуазного ис­кусствоведа, весьма расположенного к конструктивизму: «Было бы ошиб­кой, это нужно отметить, - ду­мать, что архитекторы нового напра­вления были революционерами в по­литическом смысле. Один из самых радикальных в художественном отно­шении, Клод-Никола Леду, с боль­шой пастойчивостью считал себя роя­листом». Достаточно просмотреть дискусси­онные статьи в «Архитектурной га­зете», чтобы убедиться, к чему при­водит либеральное отношение к бур­жуазным влияниям, распространен­ным. среди некоторых представите­лей советского искусства. В своих статьях эпигоны западноевропейско­го конструктивизма как ни в чем не бывало пытаются отстаивать свон ошибочные положения и противопо­ставлять их генеральной линии раз-пи, вития советской архитектуры-социа­листическому реализму. Один из «вождей» конструктивиз­ма, М. Я. Гинзбург, в статье «Задачи советской архитектуры» утверждает, что конструктивизм - прогрессивное явление. В трех тезисах, по мнению Гинзбурга, выражается революцион­ная сущность конструктивизма: «Борьба за новый социальный советской архитектуры, борь­ба за внедрение в практику совет­боль-ского аркитектора мировых наки и техники и борьба за синтез содержания и формы как критерий качества творческой про­дукции» Соратник Гинзбурга, архитектор Лисагор, идет еще дальше и развяз­но утверждает, что «советский кон­структивизм в архитектуре родился как друт революции, как активный сподвижник Октября, как активное революционное архитектурное движе­ние, принявшее мировоззрение летарокого государства…» Захлебы­ваясь от восторга, он далее заявля­ет, - что «советский конструктивизм формулировал научную проблему ар­хитектуры, ее задачи отражения эпо­хи, ее взанмосвязь с прогрессом тех­ники». К заслугам советского кон­структивизма Лисагор не стесняется

четаться большой здравый смысл и высоное вдохновение». Но в том-то и беда, что нашим трюкачам от ар­хитектуры чужды здравый смысл и вдохновение… Большая доля вины за развязность левацких трюкачей лежит на архи­тектурной критике, на наших искус­ствоведах, которые поддерживали и поддерживают представление о яко­бы прогрессивных сторонах конструк­тивизма. И в предс ездовской дискус­сни, и в журнале «Архитектура СССР» они всячески расшаркивают­ся перед левацкими уродами в архи­тектуре, признавая несуществующие заслуги конструктивизма в освоении передовой техники стронтельства.Оронники низком уровне этоit критики свиде­тельствует, например, такое карика­турное об яснение социальных корней конструктивизма на капиталистиче­ском Западе: «подобно первому пе­риоду итальянского ренессанса, из­бегавшего показной роскоши, из бо­язни вызвать негодование обнищав­ших масс, конструктивизм прежде всего убирает всю внешнюю показ­ную роскошь, которая не могла не возбудить возмущения обманутых, ис­калеченных, ограбленных не только рабочих и крестьян но и мелких бур­жуа» («Архитектура СССР» H. A. Милютин).

На что рассчитывают трюкачи от архитектуры, щедро расписывая свои несуществующие заслуги? Ведь о ти­пе архитектуры, созданной ими, сви­детельствуют их унылые произведе­ния! Достаточно взглянуть на не­взрачную серую коробку на курьих ножках (жилой дом Наркомфина на Новинском бульваре в Москве), вы­строенную по проекту М. Гинзбурга, чтобы убедиться в бееплодности кон­структивизма и конструктивистов. Точно так же достаточно напомнить имена печально знаменитых Охито­вича, Пузиса и друих, чтобы полу­чить ясное представление о енно­сти их предложений в области пла­нировки городов и преобразования быта. Их бесплодные мелкобуржуаз­ные, левацкие «теории» были парти­ей решительно отвергнуты и разгром­причислить левацкие предложения  (осуждениые пар­тией) о планировке городов, преобра­зовании быта и т. д. лены.

эклекттк является синонимом хал­туры, убожества мысли и плохой про­работки заимствованных мотивов». Это явно неправильное выступле­ние по существу прошло без ответа. Им воспользовался лишь упоминав­шийся выше Лисагор, чтобы на стра­ницах «Архитектурной газеты» во­всю расписать «победы» конструкти­визма. Эклектика приводит некоторых со­ветских архитекторов к пустому укра­шательству, к дожной монументаль­ности, совершенно чуждым идейно­сти, гуманизму и глубокой простоте пролетарского, советскога стиля. Сто­эклектики тотовы механиче­ски («по лучшим альбомам») компа­новать детали самых разнообразных стилей, нагромождать безвкусные и ненужные сукрашения», ставить без пужды колонны и колонки и т. д. Эклектики уподобляются гоголев­ской невесте из «Женитьбы», меч­тавшей соединить в будущем муже нанлучшие с ее точки зрения «ка­чества»: «Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича. да взять сколько нибудь развязности, какая уВалтазар Балтазаровича, да, пожалуй, приба­вить к этому еще дородности Ивана Павловича…» Эклектика ничего обшего не име­ет с действительным критическим освоением культурного наследня прошлых эпох, с глубокой учебойt па лучших пронзведениях искусства классики и новой архитектуры. Ос­воить лучшие образцы мировой ар­хитектуры - совершенно не значит архи-оиск ком­пановать архнтектурные детали от­дельных, хотя бы и пучших пропзве­дений архитектуры,Органичность. советскоготе-ность дущими передовыми идеями класса­борца, неразрывная связь с окру­жающей природой -- вот что обуслов­ливало правдивость и глубокое дей­ствительно историческое значение произведений великих мастеровис­кусства. Задача марксистско-ленинской кри­тики - четко поставить проблему ос­воения культурного наследства в ис­кусстве вообще и архитектуре в част­ности, без либерального расшаркива­ния, без скидок на «имена и лица». Именно такая боевая, принципиаль­ная критика нужна для создания действительно полноценных произве­дений искусства нашей великой эпохи.

Американский буржуазный искус-

всякого вида трюкачества в на ствовед Мумфорд, оценивая достиже­ния современнойбуржуазной архи­тектуры, пишет: «Наша империалистическая архи­тектураэто архитектура воз­мещения убытков. Народу, лишен­ному хлеба, солица и других да­ров природы, она преподносит хвастливые камни. За монумен­тальными фасадами нашего миро­вого города живет, перебиваясь, неимущий пролетарий, осужден­ный на рабскую рутину фабрич­ного производства, а за предела­ми большого города лежит земля, у которой грабят ее сокровища…» И далее - уже непосредственно о творческих возможностях новой бур­жуазной архитектуры: «Эта архи­тектура так же мапо может создать стиль, как мумия родить ребенка…» Наши доморощенные поклонники конструктивизма непрочь при всяком удобном и неудобном случае козыр­нуть радикальными, «левыми» на­строениями отдельных представите­лей западноевропейского конструкти­визма. Они склонны упрощенно вы­давать эти настроения как непосред­ственный результат «стилевой уста­новки» конструктивизма. Сни поче­му-то не вскрывают политическую путаницу и противоречия мелко­буржуазного деклассированного ради­кализма и поэтому внезално натал­на сноожиданностиз-тип вестно, что кое-кто из гермаиских, например, конструктивистов без шого насилия над своей «стилевойи сосстьюю» нетко приспособнася к фа­шизму. Наши критики и искусствоведы знают один лишь источник проис­хождения конструктивизма: гигант­ское развитие машинной индустрии, железобетон и т .д. До сих пор ими почему-то обойдены работы немецко­го иокуоствоведа и историка архи­тектуры Э. Кауфмана, устанавлива­ющего прямую связь между совре­менным конструктивизмом и рабо­тами французских архитекторов кон­ца XVIII и начала XIX столетия - Леду и Булә. Э. Кауфман устанав­ливает общее у этих архитекторов и у современных конструктивистов иг­норирование украшений, стремление к гладким стенам, простым геомет­

про-Надо ли об ясиять, что из «хаоса сталкивающихся идей» и от случай­ной «творческой находки» ничего, кроме хаоса и унылого сумбура, и получиться не может. Небесполезно в связи с этим напомнить глубокие слова об архитектуре французского художника Делакруа: «в творчестве архитектора должны обязательно со­Далеко не случайно конструктиви­сты представляют себе процесс ар­хитектурного творчества как «хаос дости-нового пои ра» (М. Гинзбург). Небезызвестный архитектор Мельников представляет себе творческий процесс следующим образом: «В первичной стадии рабо­ты над проектом нет какого-либо об­щего априорного закона последова­тельности творческих процессов. Очень многое завноит от интуиции и от того, что принято еще грубо называть «творческой Конструктивизм бесплоден. Бес­плодны и его представители в архи­тектуре. В свое время Белинский пи­сал: «Знатони говорят, что архитек­тура во вкусе рококо - пожная ар­хитентура, положим так, но Растреп­тем не менее, великий худож­нии». Мы не можем, перефразируя Белинского, то же сказать о конструк­тивизме, о Гинзбурге и Впрочем и сам Гинзбург вынужден признать, что «эти положения (кон­структивизма) еще не создали в ре­альном материале подлинно великих произведений». Против этого призна­ния лействительно спорить не при­ходится.

Образец расшаркивающейся крити­Лисагоре…критики солядкой с пустым краиванием дает «Архитектурная га газета» даже после появления пос­ледних статей в «Правде». В передо­О чем говорят эти пустые и бессо­держательные фразы? С каких это пор принято противопоставлять идей­ное содержание мастерству? Чему может научить архитектора подобная «критика» находкой».Слабостью архитектурной критики следует об яснить, что в предс ездов­ской архитектурной дискуссии была сделана попытка утвердить право на эклектику. Крупный практик архи­тектуры, академик Щусев, выступил с грубо-ошибочным и явно непра­вильным утверждением: «Не надо бояться и превращать в своего рода жупел слово «эклектика». Не всегда вой от 23 февраля мы читаем: «Есть и друтого рода формализм в архитек­туре - это не трюкачество, это не игра в оригинальность, а эстетиче­ское смакование классической тектуры. Таков, например, проект камерного театра арх. Гольца арх. Кожина, где вместо идейного содержания и образа атра выступает рафинированное ма­стерство».