газета № 14 (577

литературная

   товарища СТАЛИНА об единения ,,Скриппс-Говард марта 1936 года пионал-социализм в Германии утверждают, что доститнуты сходные результаты. Не является общей чертой для всех названных государств на­рушение свободы личности и другие лишения в интересах государства? Сталин: Выражение «государственный социа­лизм» неточное. Под этим термином многие пони­нают такой порядок, при котором извествая часть богатств, иногда довольно значительная, переходит в руки государства или под его контроль, между тем, как в огромном большинстве случаев собствен­ность на заводы, фабрики, землю остается в руках частных аиц. Так иногне понимают «государствен­ный социалнэм», Иногда за этим термином скры­вается порядок, при котором капиталистическое го­сударство, в интересах подготовки нли ведения войны, берет на свое содержание некоторое коли­чество частных предприятий. Общество, которое мы постровли, никак не может быть названо «госу­дарственным сопиализнон». Наше советское обще­ство является соцналистическим, потому что част­ная собственность на фабрики, заводы, землю, банки, транспортные средства у нас отменена заменена собственностьюю общественной. Та обще­ственная организация, которую мы создали, может быть названа организацией советской, социалистн­ческой, еще не вполне достроенной, но в корне своем социалистической организацией общества. Основой этого общества является общественная соб­ственность: государственная, т. е. всенародная, а также кооперативно-колхозная собственность. Ни втальянский Фашизм, ни германский национал-«со­циалиюм» ничего общего с таким обществом не имеют. Прежде всего, потому что частная собствен­ность на фабрики и заводы, на зеилю, банки, транспорт и т. д. осталась там нетронутой и по­этому капитализм остается в Германии и Италии во всей силе. Да, Вы правы, мы еще не построили коммуни­стического общества. Построить такое общество не так-то легко. Разница между обществом социали­стическим и коммунистическим Вам наверное из­вестна. В социалистическом обшестве еше имеегся некоторое имущественное неравенство­Но в социа­листическом обществе уже нет безработицы, уже пет эксплоатации, уже пет угнетения национально­стей. В социалистическом обществе каждый обязая трудиться, хотя и получает за свой труд еше не сообразно своим потребностяи, а сообразно количе­ству и качеству вложенного труда. Поэтому еше су­ществует заработная плата, притом неравная, диф­ференцированная. Только тогда, когда удастся здать такой порядок, при котором люди получают от общества за свой труд не по количеству и качеству труда, а сообразно их потребностям, можно будет сказать, что мы построили коммунистическое об­щество. Вы говорите о том, что для того, чтобы построить наше сопиалистическое общество, мы пожертвовали личной свободой и терпели лишения. В Вашем во­просе сквозит мысль, что социалистическое обще­ство отрицает личную свободу. Это неверно. Ко­нечно, для того, чтобы построить что-нибудь новое, приходится нагонять экогомию, накапливать сред­ства, сокращать временно свои потребности, зани­мать у других. Если хочешь построить новый дом, то копишь деньги, временно урезываешь свои по­требности, иначе дома можешь и не построить. Это подавно справедливо, когда речь идет о том, чтобы построить пелое новое человеческое общество. При­ходилось временно урезывать некоторые потребно­сти, накапливать соответствующие средства, на­прягать силы. Мы так именно и поступили и по­строили социалистическое общество. Но это общество мы построили не для ущемления личной свободы, а для того, чтобы человеческая личность чувствовала себя действительно свобоя­ной. Мы построили его ради действительной личной свободы, свободы без кавычек. Мне трудно предста­вать себе, какая ножет быть «лачная свобода» у безработного, который ходит голодным и не находит применения своего труда. Настоящая свобода имест­ся только там, гле уничтожена эксплозтапия, гле нет угнетения одних людей другими, где нет без­работицы и нищенства, где человек не дрожит за то, что завтрз может потерять работу, жилище, хлеб. Тольке в таком обществе возножна настоя­щая, а не бумажная, личная и всякая другая свобода. Говард: Считаете ли Вы совместимыи параллель­ное развитие американской демократии и советской сястемы? Сталин: Американская демовратия и советская система могут мирно сосуществовать и соревно­ваться. Но одна не может развиться в другую. Со­ветская система не перерастет в американскую на-демократию и наоборот. Мы можем мирно сосу­ими ществовать, если не будем придираться друг лидругу по всяким мелочам. Говард: В СССР разрабатывается новая кон­ституция, предусматривающая новую избиратель­ную систему. В какой мере эта новая система мо­жет изменить положение в СССР, поскольку на выборах попрежнему будет выступать только од­на партия?

БЕСЕДА

с председателем американского газетного Ньюспейперс  г-ном РОЙ ГВАРДОМ 1-го  Говард: Каковы будут, по Вашему, последствия  недавних событий в Японии для положения на Дальнем Востоке? ты имеют право проживать на нашей территорин  Мы им предоставляем право убежища точно так же, как и США дают право убежища полити­ческим эмигрантам. Совершенно очевидно, что когда Литвинов подписывал это письно, он исхо­дил из того, что содержащиеся в нем обязательства имеют обоюдный характер. Считаете ли Вы, нистер Говард, противоречащим соглашению Рузвельт­Литвинов, если на территории США находатся рус­ские белогвардейские эмигранты, ведушие пропа­ганду против Советов и в пользу капитализиз, пользующиеся материальной поддержкой ачери­канских граждан и иногда представляющие со­бой группы террористов? Очевидно, эти эмигранты пользуются имеющимся и в США правом убежища. Что касается нас, то иы никогда не потерпели бы на своей территории ни одного террориста, против кого бы от на замышлял свен преступления. По­видимому, в США право убежища толкуется бо­лее расширительно, чем в нашей стране. Что же. ны не в претензни. Вы мне, быть может, возразите, что мы сочув­ствуен этим политическим эмигрантам, прибыва­ющим на нашу территорию. Но разве нет амери­канских граждан, сочувствуюших белогвардейским эмигрантам, которые ведут пронаганду за капита­лизм и прогив Советов? Стало быть о чем же речь? Речь идет о том, чтобы не помогать этим лицам, не финансировать их деятельность Речь идет о том, чтобы должностные лица обеих стран не вмешивались во внутреннюю жизнь другой страны. Наши должностные лица честно выполняют это обязательство. Если кто-нибудь из них провинился, пусть нам скажут. местится в Еэропу. Об этом говерит хотя бы не­давнее интервью г. Гитлера, данное им одной фран­пузской газете. В атом интервью Гитлер как будто пытается говорить миролюбивые веши, но это свое «миролюбие» он так густо пересывает угрозами по отпошению к Франции в Советскому Союзу, что от «миролюбил» ничего не остается. Как видите, даже тогда, когда г. Гитлер хочет говорить о мире, он не может обойтись без утроз. Это симитом. Говард: В чем, по Вашему, заключается основ­ная причина соврененной военной опасности? Сталин: В капитализме.

Сталин: Пока трудно сказать. Для этого имеется слишком мало материалов. Картина недостаточно ясна. Говард: Какова будет позиция Советского Союза в случае, если Япония решится на серьезное на­падение против Монгольской Народной Республики? Сталин: В случае, если Япония решится напасть на Монгольскую Народную Республику, покушаясь на ее независимость, нам придется помочь Мон­гольской Народной Республике. Заместитель Литви­нова Стомоняков уже заявил недавно об этом япон­скому послу в Москве, указав на неизменно друже­ственные отношения, которые СССР поддерживает с МНР с 1921 года. Мы поможем МНР так же, как мы помогли ей в 1921 году. Говард: Приведет ли, таким образом, японская попытка захватить Улан-Батор к позитивной ак­цнв СССР? Сталин: Да, приведет.

Сталин: Мы примем нашу новую конституцию должно быть в конце этого года. Комиссия по вы­работке конституции работает и должна будет ско­ро свою работу закончить. Как уже было об явле­но, по новой конституции выборы будут всеобщи­ми, равными, прямыми и тайными. Вас смущает, что на этих выборах будет выступать только одиа партия. Вы не видите, какая может быть в этих условиях избирательная борьба. Очевидно, изби­рательные списки на выборах будет выставлять не только коммунистическая партия, но и всевоз­можные общественные беспартийные организации. А таких у нас сотни. У нас нет противопоставля­ющих себя друг другу партий, точно так же как у нас нет противостоялих друг другу класса кали­талистов и класса эксплоатируемых капиталиста­ми рабочих. Наше общество состоит исключитель­но из свободных тружеников города и деревни - рабочих, крестьян, интеллигенции. Каждая из этих прослоек может иметь свои специальные интересы и отражать их через имеющиеся многочисленные общественные организации. Но коль скоро нет классов, коль скоро грани между классами стира­ются, коль скоро остается лишь некоторая, но не коренная разница между различными прослойками социалистического общества, не может быть ви­тательной почвы для создания борющихся между собой партий. Где нет нескольких классов, не мо­жет быть нескольких партий, ибо партия есть часть класса. При национал-«социализме» также существует только одна партия. Но из этой фашистской одно­партийной системы ничего не выйдет. Дело в том, что в Германииостался капитализм, остались клас­сы, классовая борьба, которая все равно прорвется наружу, в том числе и в области борьбы партий, представляющих противоположные классы, так же, как прорвалась, скажен, в Испании. В Италии также существует только одна - фашистская - партия, но по тем же причинам и там из этого ничего не выйдет. Почему наши выборы будут всеобщиви? Потому, что все граждане, за исключением лишенных из­бирательных прав по суду, будут иметь право из­со-бирать и быть избранными. Почему наши выборы будут равными? Потону, что ни различне в имущественном отношении (еще частично существующее), ни расовая и напиональ­ная принадлежность не будут давать никаких при­вилегий или ущерба. Женщины будут пользоваться активным и пасеввным избирательным правом на равных правах с мужчинами. Наши выборы бу­дут подлинно равными. Почему тайные? А потому, что мы хотим дать советским людям полную свободу голосовать за тех, кого они хотят избрать, кому они доверяют обеспе­чение своих интересов. Почему прямые? Потому, что непосредственные выборы на местах во все представительные учреж­дения, вплоть до верховных органов, лучше обес­печивают интересы трудящихся нашей необ ятной страны. Вам кажется, что не будет избирательной борь­бы. Но она будет, и я предвижу весьма оживлен­ную избирательную борьбу. У нас не мало учреж­дений, которые работают плохо. Бывает, что тот или иной местный орган власти не умеет удовлет­ворить те или иные из многосторонних и все воз­растающих потребностей трудяшихся города и де­ревни. Построил ли ты или не построил хорошую школу? Улучшил ла ты жилищные условия? Не бюрократ ли ты? Помог ли ты сделать наш труд бо­лее эффективным, нашу жизнь более культурной? Таковы будут критерни, с которыни миллионы избирателей бутут подходить к кандидатам, отбра­сывая негодных, вычеркивая их из списков, выд­вигая лучших и выставляя их кандидатуры. Да, избирательная боръба будет оживленной, она бу­дет протекать вокрут множества острейших вопро­сов, - главным образом вопросов практических, имеющих первостепенное значение для народа. Нз­ша новая избирательная система подтянет все ут реждения и организации, заставит их улучшить свою работу. Всеобщие, равные, прямые и тайные выборы в СССР будут хлыстом в руках населения против плохо работающих органов власти. Наша новая советская конституция будет, по моему, св­мой демократической конституцией из всех суще­ствующих в мире

Говард: В каких иненно проявлениях капита­лизма? Сталин: В его инпериалистических захиатниче­ских проявлениях. Вы помните, как возникла первая мировая война. Она возникла из-за желания переделить мир. Сей­час та же подоплека. Имеются капиталистические государства, которые считают себя облеленными при предылушем переделе сфер влилния, территорий, источников сырья, рынков и т. 1. которые хо­тели бы свова переделить их в свою пользу. Ка­питализм в его империалистической фазе - такая система, которая считает войну законным нетодом разрешения межлунаролных противоречий, нетодом законным если не юрилически, то по существу. Говард: Не считаете ли Вы, что и в капитали­стичесних странах может существовать обоснован­ное опасение, как бы Советский Союз не решна силой навязать свои политические теорни другим народан? Сталин: Для подобных опасений нет никаких оснований. Если Вы думаете, что советские люди хотят сами, ка еше силой, изменить липо онру­жаюших государств, то Вы жестоко заблуждаетесь. Советские люди, конечно, хотят, чтобы липо окру­жающих государств изменилось, но это дело самих окружающих государств. Я не вижу, какую опас­ность могут видеть в идеях советских людей окру­жающие государства, если эти государства действи­тельно крешко сидят в седле Говард: Означает ли это Ваще заявление, что Советский Союз в какой-либо мере оставил свои планы и намерения произвести мировую революцию? Сталин: Таких планов и намерений у нас ни­когда не было. Говард: Мне кажется, мистер Сталип, что во всем мире в течение долгого времени создавалось иное впечатление. Сталин: Это является плодом недоразумения. Говард: Трагическим недоразумением? Сталин: Нет, комическим. Или, пожалуй, траги­комическим. Видите ли, мы, марксисты, считаем, что револю­пия произойлет и в других странах. Но произой­дет она только тогда, когда это найдут возможным или нужным революпионеры этих стран. Экспорт революции - это чепуха. Кажлая страна, если она этого захочет, сама произведет свою револю­цию, а ежели не захочет, то революции не бу­Вот, например, наша страна захотела произве­сти революцию и произвела ее, и теперь мы стро­им новое бесклассовое обшество. Но утверждать, будто мы хотим произвести революцию в других странах, вмешивансь в их жизнь, это значит го­ворить то, чего нет и чего мы никотда не про­роволывали. Говард: В момент установления дипломатических отношений между СССР и США президент Рузвельт и г-н Литвинов обменялись тождественными нотами по вопросу о пропаганде. В п. 4-ом письма г. Лит­винова президенту Рузвельту говорилось, что со­ветсвое правительство обязуется «не допускать образования или пребывания на своей территории каких-либо организаний или групп и принимать на своей территории предупредительные меры про­тив деятельности каких-либо организаций или групп или представителей, или должностных лиц каких-либо организаций или групп в отношении Соединенных Штатов в пелом, или какой-либо их части, их территории или владений, имеющих пелью свержение или подготовку свержения или изменение силой политического или социального строя». Я прошу Вас, мистер Сталин, об яснить мне, почему г-н Литвинов подписал это письмо, если выполнение обязательств по этому пункту не­совместимо с желаниями Советского Союза или вне его власти? Сталин: Выполнение обязательств по пункту, который Вы процитировали, - в нашей власти, мы эти обязательства выполняли и будем выпол­нять. По нашей конституции политические эмигран-

Говард: Развили ли японны за последние не­сколько дней какую-либо такую активность в рай­оне границы МНР, которая (активность) была бы сочтена в СССР, как агрессивная?

Сталин: Японцы, кажется, продолжают накап­ливать войска у границ МНР, но каких-либо но­вых попыток к пограничным столкновениям пока не замечается. Говард: Советский Союз опасается, что Герма­ния и Польша имеют направленные против него агрессивные намерения и подготавливают военное сотрудничество, которое должно помочь реализо­вать этя намерения. Между тем Польша заявляет о своем нежелании разрешить любым иностранным войскам использовать ее территорию, как базу для операпий против третьего государства. Как в СССР представляют себе нападение со стороны Германии? С каких позипий, в каком направлении могут дей­отвовать германские войска? Сталин: История говорит, что когда какое-либо государство хочет воевать с другим государством, даже не соседним, то оно начинает искать границы, через которые оно могло бы добраться до гранип государства, на которое оно хочет напасть. Обычно агрессивное государство находит такие гранипы. Оно их находит либо при помощи силы, как это имело место в 1914 г., когла Германия вторглась в Бельгию, чтобы ударить по Франции, либо оно берет такую гранипу «в кредит», как это сделала Германия в отношении Латвии, скажем, в 1918 году, пытаясь через нее прорваться к Ленингра­ду. Я не знаю, какие именно гранипы может при­способить для своих пелей Германия, но думаю, что охотники дать ей границу «в кредит» могут най­тись. Говард: Во всем мире говорят о войне. Если дей­ствительно война неизбежна, то когда, мистер Сталин, она, по Вашему, разразится? Сталин: Это невозможно предсказать. Война но­жет вспыхнуть неожиданно. Ныне войны не об яв­ляются. Они просто начинаются. Но с другой сто­роны я считаю, что позиции друзей мира укреп-дет. ляются, Друзья мира могут работать открыто, ови опираются на мошь общественного мнения, в из распоряжении такие инструменты, как например, Лига напий. В этом плюс для друзей мира. Их сила в том, что вх деятельность против войны опирается на волю широких народных масс. Во всем мире нет народа, который хотел бы войны. Что касается вра­гов мира, то они вынуждены работать тайно. В этом минус врагов мира. Впрочем, не исключено, что именно в силу этого они могут решиться на воен­ную авантюру, как на акт отчаяния. Однин из новейших успехов дела друзей мира является ратификация франко-советского пакта о взанмной помоши франпузской палатой депутатов. Этот пакт является известной преградой для врагов мирз. Говард: Всли вспыхнет война, то в какой части света она может разразиться раньше? Где грозовые тучи войны больше всего сгустились --- на Восто­же или на Западе? Сталин: Имеются, по-моему, два очага военной опасности. Первый очаг находится на Дальнем Во­стоке, в зоне Японии. Я имею в виду неоднократные заявления японских военных с угрозами по адресу других государств. Второй очаг находится в зоне Германии. Трудно сказать, какой очаг является наи­более угрожающим, но оба они существуют и дей­ствуют. По сравнению с этими двуия основными очагами военной опасности итало-абиссинская вой­на является эпизодом. Пока наибольшую актив­ность проявляет дальневосточный очаг опасности. Возможно, однако, что центр этой опасности пере-

Если зайти слишком далеко и потребовать вы­сылки всех белогвардейских эмигрантов из США, то это было бы посятательством на право убежн­ща, провозоглашенное и в США и в СССР. Тут надо признать известный разужный предел для требований и контр-требований. Литвинов подписал свое письмо президенту Рузвельту не в качестве частного лина, а в качестве представителя госу­дарства, точно так же, как это сделал и президент Рузвельт. Их соглашение является соглашением между двумя государствами. Подписывая это сог­лашение, и Литвинов и президент Рузвельт, как представители двух государств, имели в виду дея­тельность агентов своего государства, которые не должны и не будут вмешиваться во внутреннне дела другой стороны. Провозглашенное в обеих странах право убежиша не могло быть затронуто этим соглашением В этих рамках надо толковать соглашенне Рузвельт - Литвинов, как соглашение представителей двух государств. Говард: По разве американские делегаты Броудер и Дарси не призывали на VII Конгрессе Коммуни­стического Интернационала, состоявшемся в прош­лом году в Москве, к насильетвенному ниспровер­жению американского правительства? Сталин: Признаюсь, что не поиню речей тт. Бро­удера и Дарси, не помню даже, о чем они говорили. Возможно, что они говорити что-нибудь в этом роде, Но не советские люди создавамерикан­скую коммунистическую партию. Она создана аме­риканцами. Она существует в США легально, она выставляет своюх кандидатов на выборах, включая презняентские. Всли тт. Броудер и Дарси вы­ступили однажды в Москве с речью, то у себя дома в США они выступали е подобныму и даже навер­няка более решительными речами сотни раз. Ведь американские коммунисты инегот возможность сво­бодно проповедывать свои иден. Совершенно не­правильно было бы считать советсвое правитель­ство ответственным за деятельность американских коммунистов. Говард: Да, во на этот раз речь илет о леятель­ности американских коммунистов, имовшей место на советской территории, в нарушение п. 4 согла­шения Рузвельт-Литаинов. Сталин: Что представляет собой деятельность коммушистической партии, в чем она может прояв­ляться? Деятельность эта заключается обычно в организации рабочих насс, в организации натнигов, демонстраций, забастовок и т. д. Совершевно по­вятно, что всего этого змериканские коммунисты не могут проделать на советской территории. У нас в СССР нет американских рабочих. Говард: Могу ли я понять Ваше заявление так, что может быть найдено такое истолкование взаим­ных обязательств, при котором добрые отношения между нашими странами были бы ограждены н продолжены? Сталин: Да, безусловно. Говард: Вы признаете, что коммунистическое об­щество в СССР еще не построено. Построен госу­дарственный социализм, Фашиэм в Италаи и



B

о

Hot ну

д

мо дуд во Па

Записал: Н. Уманский,