ПРОЛЕТАРИЙ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯИТЕСЬ! № 15 (578)



Цена

30

коп.

Литературная  1858 г. Автопортрет. Тарас Шевченко.

газета Вторник, 10 марта 1936 г.

дали 1. Баз

ОРГАН ПРАВЛЕНИЯ СОЮЗА СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ СССР

унк бут. на

ПРОТИВ ФОРМАЛИЗМА И НАТУРАЛИЗМА Сегодня созывается общемосковское собрание писателей, которое обсудит вопросы борьбы с формализмом, левацким уродством и натурализмом в литературе. В порядке подготовки к этому собранию мы провели ряд бесед с писателями. Часть этих бесед печатается в сегодняшнем ном ере газеты. ГОВОРИТЬ КОНКРЕТНО М. О л о д н ы й Борьба против формализма в поэ­аии это борьба полнокровной поз­зии социализма, знающей чего она хочет и куда идет, с поэзией бледной немочи и юродства, беззастенчиво экс­плоатирующей легенду о своей осо­бой «культуре и культурности». Воз­вгащаясь к вопросу о формализме в поэзии, невозможно не говорить снова о нашей критике, хотя это уже на­доело до крайности. Из-за некоторой части этой критикиз-за ее неуме­ния разобраться в опыте поэзии се­годняшнего дня, ее пресмыкательства перед не совсем понятным или вовсе непонятным мы не взялись своевре­менно за вопросы формализма в искусстве. Поэтому борьба, котогую мы сейчас начинаем снова, должна протекать в конкретных формах, мы должны отказаться от абстрактной критики, от разговоров вообще. Мы не должны дать ни малейшей возмож­ности запутать и тем свести ни к чему вопросы, от которых зависит будущее советской поэзии. «В П Е Р Е Д И ПРОГРЕССА» B. Кат ае в Формализм - это, говоря более или менее точно, прямое следствие вреднейшей теории, до сих пор себя не изжившей, теории «искусства для искусства», искусства, оторванного от народа. Писатель, который работает для так называемых «понимающих», работает оторванно от масс, неизбеж­но должен скатиться к формализму. От этого его не удержит никакое ма­стерство. Все уродливое, связанное с формализмом, расцветает на почве изо­лированности писателя. Псевдо-куль­турность, «изысканность», псевдо-но­ваторство, симуляция глубокомыелия, все это отдельные пити, связывающие писателя с формализмом. Язык есть средство нанболее точно выразить мысль, могущественное средство об­щения людей, а не самоцель. Словес­ные и композиционные выверты всег­да лишь замазывают идейную пусто­ту и убожество мысли автора-форма­листа, автора-псевдо-новатора, а на понятном языке - шарлатана и фо­кусника, спекулирующего на либера­лизме критика. Любители формализма часто ссы­ют, что Маяковский всегда, даже в протеста против буржуазных кано­нов, не носившего еще политического характера, в дни расцвета футуризма на фоне окружавших его футури­стов Крученых, Хлебников, Гуро, Бурлюка и др., - он быт самым по­нятным. Формалисты забывают, что Маяковский всетда стремился иметь самую широкую аудиторию. Годы творческого расцвета Маяковского сов­падают с предельной понятностью и доходчивостью его стиха. Формализмом заражена не только наша литература, но и наша крити­ка. Внешне, казалось бы, все обстоит благополучно. Ни один писатель и ни один критик не назовет себя фор­малистом. Но их разоблачает их твор­ческая деятельность. Вот первый по­павшийся пример, приходящий на память. Джойс - писатель чуждый нам. Вместо того, чтобы со всей страстно­отью, на которую опособен критик, заинтересованный в судьбе литерату­ры, показать нашему читателю и писателю, насколько чуждо и не­свойственно нам творчество Джой­са, Д. Мирский занимался по сути дела его пропагандой. В результате у нас возникают свои доморощенные джойсисты. Это желание во что бы то ни стало, механистически переса­дить на нашу почву гнилое цветение западной литературы, есть не что как формализм, Зачем нам это обезьяничанье с наиболее реакцион­ного крыла западной литературы. когда у насбогатейшее народное твор­чество, бесценное классическое нас­ледство? Не лучше ли учиться нам у гениально простого и вместе с тем сложного Готоля, у мастера точней­шего выражения, самых тончайших оттенков мысли -- Гончарова, у Пуш­кина, Лермонтова и т. д. и т. д. Или у западных писателей, у тех, кто нам близок --- у Р. Роллана, Барбюса, Жи­да, Мальро, написавшего превосход­ную книжку «Годы презрения». (Я, разумеется, не товорю о стариках Батьзаке, Стендале, Сервантесе, Дик­кенее, Ж. Ж. Руссо и т. д.). В заим­ствовании и подражании чуждым нам писателям нет ничего, кроме форма­листичеокого псевдо-новаторства. Спер человек две-три забористых метафо­ры у Пруста или Жироду - и ходит гением. Невольно вспоминается зна­менитый монолог Тарелкина: «Всегда и везде Тарелкин был впе­реди, Вдва заслышит он,бывало, кин всегда шел перед знаменем; ког­да об явили прогресс, то он стал и пошел перед прогрессом - так, что уже Тарелкин был впереди, а про­гресс сзади». Так что, когда, скажем, Д. Мирокий об явит вдрут Джойса, то уж будьте уверены: обязательно два-три Та­релкина из доморощенных наших де­кадентов хромают впереди Джойса, являя собой уморительный вид обезьяны, нашедшей телескоп и не знающей, что с ним делать. ПОВЫШЕНИЕ КАЧЕСТВА A. А д а л и с Что такое в моем понимании гру бый натурализм и формализм? Это­использование внешних форм искус­ства, не наполненных содержанием, С этой точки зрения я ставлю знак равенства между левацкими выверта­ми зрелого живописца и ученическим рабским копированием формальных приемов метра, приемов, не напол­ненных содержанием. Произведения искусства, содержание которых не оправдывает их формального суще­ствования, я и считаю явлением фор­мализма. Отсюда прямая дорога к вопросу о массовости искусства. Произведение искусства существует лишь тогда когда, созданное автором, оно «ухо­дит в жизнь». Чем больше народа его всспринимает, тем реальнее н менней его существовение сании восприятця бе сверх того смысла, который хотел вложить в него автор, представления тех людей, которым оно доступно Рожденное автором, оно продолжает жить и развиваться, обрастая мно­жеством толкований. Ни одно произ ведение реально не существует, ес ли оно написано, как говорится, только для себя. Сумбур может происходить от идейного разложения, от отсутствия содержания, и, напротив, напряжен­нссть формы может явиться следст­вием того, что огромное содержание. не вполне освоенное автором, плохо вложилось, не втиснулось в форму. В последнем случае надо помочь ав­теру выбиться на дорогу ясности, а не оглушать его оглобельной крити­кой, Критик обязан с научной чисто­той разбираться в природе этих двух «сумбуров». Почему я считаю, что мои стихи 1924 25 годов бесконечно плохи? Именно потому, что они являют наглядный пример разрыва реально­го содержания жизни, реальной био­которой графии автора, с формой, он пользуется, Форма моих стихов, унаследованная от акмеизма, велича­во-напыщенная, никак не совпадала с реальной биографией героя и соа­давала особую систему пустословия. Другое дело с моей книгой «Всту­пление к эпохе», композицию которой снитаю сумбурно-эклектичной, Она явилась следствием огромного коли­чества материала, не вполне освоен­ного, не до конца уясненной и про­остался неясным. Мы должны стремиться в нашем искусстве к предельной ясности и по­нятности, но есть много писателей, которые рассматривают борьбу с фор­мализмом как теорию скидок на ка­чество. Они не хотят понимать, что борьба с формализмом, это - ставка не на снижение, а на повышение качества искусства и в содержании. и в неот емлемой от него форме. Уже теперь литературный вкус масс доста­точно высок, а наша задача - как можно больше повышать его. Но мы не можем достигнуть этого путем, ко­торым шел Шостакович, потому. что только очень эмоциональное и серьез­ное содержание может найти путь к сердцу массового читателя. Для «инженера человеческих душ» главная цель в жизни -- борьба за качество нового человека. Наша обя­занность - показать нашему совре­меннику, а в произведениях, которые переживут нас, - нашему потомству, историческую судьбу и величие со­бытий громадной сложности, Задача писателей - эту большую сложность передать с предельной ясностью и простотой. O Б Е З Д У Ш Н О М Ф О Р М А Л И З М Е в C. К и р с а н о ствительно волнующей, действитель­но радостной и достойной настояще­го, а не формального пафоса теме на­шей советской современности. Перед каждым поэтом должен стоять при­мер Владимира Маяковского, прида­вавшего даже рифме не формали­стично-инструментовочное значение, а значение боевого оружия поэта.ей Прооматривая любые агитацион­ные стихи Маяковского, удивляешь­ся и восхнщаешься тому, с каким пристрастием поэт берется за самую малую тему. Пафос Маяковского всег­да пафос поэта, заинтересованного и взволнованного темой. Делами, кровью, руганое и пропетое, строкою вот этою, нигде не бывшею в найме, я славлю взвитое красной ракетою, октябрьское пробитое пулями знамя. непохоже на патетическую вродеопаратом форму многих наших «восхищенцев» и счастливцев. Этот пафос Маяков­ского был всегда соединен с макси­мально выразительными средствами стиха. Найдите у Маяковского ста­ренькую, взятую напрокат рифму, , найдите у него бессмысленное позва­нивание аллитерациями. …Мы не ласкаем ни глаза, ни слуха… …Я ухо словом не привык ласкать… Формализм в поэзии­это, глав­ным образом, формальное, бездушное отношение стихотворнев к теме, за которую он берется, и к средствам ее выражения. Для формалиста тема - только об ект для облечения в сти­хотворную форму. Стихотворная фор­ма не есть для него нечто обязатель­ное для данного задания, а, напро­тив, мертвая версификаторская схе­ма, заполненная словами в метричес­ком распорядке. Для формалиста об­раз - не концентрация поэтичес­кой мысли, а просто сравнение, винь­етка, и не больше. Для формалиста эпитет - только украшение слова и никогда не раскрытие, не усиление его. Для формалиста рифма - позва­нивающий бубенчик в конце строки, она - только аккомпанемент, «ин­струментовка», как любят говорить некоторые стиховеды. В действительности просто нелепо представлять себе, чт поэт специ­ально «инструментует» свои стихи. Поэт-новатор пользуется рифмой смысловой, отражающей не только эвучание слова, но и его значение. В нашей поэзии много развелось всякого пустозвонства и щеголянияаэто безрааличными эпитетами, безразличными эпитетами, вроде «вышеупомянутые волны» или «мно­гоуважаемые звезды». Когда пафос поэта не есть дейст­вительное состоянне под ема и воо­душевления, переданного стихом, но патетическая форма, густо приправ­ленная «высокими почестями», «гор­дыми поступями», «высоким ростом», стихами, строящимися по известно­му принципу «возрадуемся, братия», то в этом тоже проявляется бездуш­ный формализм по отношению к дей-

лей,

писе

Поэтический эксперимент у Мая­ковского всегда шел не параллельно работе, агитке, публицистике, он ор­гапически связан со всей практикой поэта. Опасность впасть в формали­стическую абстрактность всегда стоит неред поэтом, много работающим над экспериментом. В этом смысле в мо­поэтической практике наблюдает­ся некоторый параллелизм - фор­мальные поиски шли у меня как-то обособленно от моей публицистичес­кой работы стихом. Эксперименталь­ная работа поэта необходима. Опыт­ные гибриды - «дирижабры», «эль­бружата» были применены к «Зо­лушке» как изобретение, тесно свя­занное с характером, стилем, стижо­выми особенностями «Робота» и «Золушки». Но в дальнейшей свсей поэтической работе я буду стремить­ся изживать этот параллелизм опыта В борьбе с эстетством, с формали­стическим равнодушием надо опа­саться выплескивания с водой са­мого ребенка. Простота и доступность поэта вырабатываются в результате полного овладения сложнейшим ап­поэтических средств. Поэт не только пользуется этим аппара­том, но и борется с ним, преодолева­ет и создает новую, более современ­ную акпаратуру. Пока перед поэтом стоит цель - участие стихом в со­пиалистической действительности, он не станет формалистом. Уходит но­эт от конкретной, реальной социа­листической жизни в поэтические аб­стракции, - тут eго подстерегают формалиотическое равнодушие, эстет­ство, стихотворная схема. и практики, рассматривая его сегод­ня как свое прошлое.

пре 3. Н

69 

51-8



Будет АЖУ

емь

ШЕВЧЕНКО Сегодня социалистическая страна отмечает семидесятипятилетнюю го­ате геме ные p. ко еле 103- не оре довщину со дня смерти великого поэта крестьянской революции Шев. ченко. Сын украинского крепостного крестьянина, Тарас Шевченко сам испытал издевательства помещиков, бесправие угнетенного и обездо­ленного украинского крестьянина, стонавшего под двойным гнетом ук­раинского помещика-крепостника и царского ч иновника-сатрапа. В своих стихах величайшей лирической напряженности и силы он рассказал о переживаниях обездоленного крестьянина, о тяжелой его доле, выразил мощный стихийный протест против угнетателей и кре­постников. Жандармская Россия Николая первого увидела в Тарасе Шевченко своего злейшего врага. На приговоре, осуждавшем Шевченко за революционную деятель­ность, «за его сочинения стихами, из коих многие возмутительного и преступного содержания», - Николай первый собственноручно написал «под строжайший надзор с запрещением писать и рисовать». Десять лет провел Шевченко в царской армии, перенося грубости и издевательства, жесточайшую пытку запрета рисовать и писать. Но это солдатское заточение не сломило Шевченко. Он избавился от некоторых либеральных черт, свойственных ему ранее, когда в творче­стве его оквозили нотки либерального примирения между крепостником ского, Некрасова и Курочкина. Фашисты западной Украины и украинские националисты пытались сделать из Шевченко знамя украинского национализма. Им этого не удалось. Шевченко принадлежит социалистическому народу Украины, трудящимся Союза советских республик, трудящимся всего мира. В одном из своих последних стихотворений Шевченко писал: Сонце йде і за собою день веде. И вже тіі хребетносилі, Ужё ворушаться царі… І буде правда на землі…

по Ко

A. ПРОСТОТА

И Я K a p a в a e в a страны, класса, производства, это-- благородное пристрастие в соедине­нии с об ективностью, это-мужест­венная готовность бороться и защи­щать избранное и любимое тобою до последней капли крови. Формалисты всех мастей оттого и манерничают, что нет в них этой любви. Они холодны, бестрепетны. Они-само белокровие, они-своеоб­разная «школа равнодушных» в ис­кусстве. Формалисты всегда пытались убедить мир, что сила искусства за­ключается в игре эффектов, в особой «условной» логике. Вот почему каж­дый формалист хочет быть «единст­схем, как это особенно ярко прояви­лось в архитектуре, измышлялись всяческие «основания»: геометриче­ские, психотехнические, механиче­ские, какие угодно, только не жиз­ненные, только не реальные. Художественная форма по сущест-

СНОСТЬ

Мировая печать с исключительным оживлением обсуждает беседу тов. Сталина с Рой Говардом. Одна аме­риканская газета выразилась так: «…Никогда еще не было более прямой и более характерной беседы. Она ве­лась без того путаного, осторожного языка, который так часто в таких случаях прикрывает действительные мысли». Формализм-это именно та­кой «путаный и осторожный язык» в искусстве. Формалисты боятся жиз­ни, естественности, живой мысли, искрометной игры страстей, полно­кровия, веселья. Для того, чтобы все это изобразить, нужно быть правди­менная. Эта любовь не боится откры­то показывать свое пристрастное партийное отношение к вещам. Пар­тийность это ведь не только систе­ма политических убеждений, это еще и любовь, органическое, глубокое родство художника с жизнью своей Б A.A Г Д Е Статьи «Правды» выходят за пре­делы критики частных явлений на фронте искусств. Эти статьи - боль­шевистские дальнобойные снаряды по остаткам формализма во всех от­раслях искусства, архитектуры, на­уки, педагогики. Эти статьи - логи­ческое продолжение той борьбы, ко­торую наша партия всегда вела с формализмом, его начинателями и последышами. Вспомнить хотя бы письмоРо футуризме,нарый писанное еще в 1918 году. Борьба за подлинно народное, мас­совое высокое искусство социализма приобретает форму конкретных тре­бований к художникам всех родов оружия. И тут первое наше слово - кри­тикам. Где были вы, наши «учителя и наставники», два месяца, полгода, год тому назад? За чьими широкими спинами прятались, избегая говорить прямо и открыто о путях, которыми нам, писателям, надо итти? Какими словами отделывались вы, обсуждая наши пьесы, романы, сти­хи, картины?

ву обратилась в фетиш, искусство­в самоцель, художник-в высоко­мерного жреца и возвещателя особой «умозрительной» эстетики. Гневное выражение А. М. Горького о «лягу­шачьей» поэзии целиком относится и к формалистам. Какой здесь холод, туман и слякоть и как сильно пахнет буржуазным идеализмом и самым беспардонным индивидуализмом оди­ночек! Как социалистические реалисты в окусотве, мы полжны словом и до­пом бороться против всякого проявле­ния формализма, бороться за ясность, художника классический образец про­стоты, ясности, чеканности выраже­ния и великолепной, мужественной силы правды. Вот чем счастливы мы, советские художники, вот на каких примерах можем учиться мужеству, силе и правде.

Ы Л И К Р И Т И К И? о в ф и н о г е н Равнодушно, трусливо и мелко об­ходили вы самые существенные сто­роны нашей работы. Не видели хо­рошего, не боролись с плохим. Сред­нее, посредственное существование под лозунгом «как бы чего не выш­ло» - вот содержание громадного количества критических статей и ре­цензий, написанных в истекшем го­ду. Кто может назвать критика, кото­до постановления ЦК и СНК 2-м уже разглядел бы посред­ственность этого театра и членораз­дельно и доказательно раз яснил бы всем нам, в чем эта посредственность заключается? Теперь многие машут руками и услужливо высматривают: кого бы еще укусить за пятку. Задним чис­лом, торопясь и захлебываясь, стара­ются они отмежеваться и забыть о написанном ими прежде. Но ведь это не забывается! Но ведь за такими наставниками нельзя итти, потому что жизнь не кончается нынешним днем. И горе тому писа-

телю, который избрал своим путево­дителем такого вот критика. Я потому пишу так резко, что мне больно видеть беспомощность наших критических кадров, растерянность их, неумение сказать настоящее сло­во. Ведь сейчас нужна дальнейшая разработка положений, выдвинутых в статьях «Правды». И нет и не бу­дет доверия тому из критиков, кото­рый нынешнюю полосу литературно­го развития примет за очередную окампанию, даст несколько кампаней­оких советов братьям-писателям и по­том забудет о них, как уже забывал не раз, для новой злобы дня, для новой кампании. Критик-друт, критик-учитель, кри­тик, авторитет которого стоял бы так же высоко, как статьи «Правды», ко­торые прорвали фронт благодушного молчания и взаимной амнистии. Вот мои, пока «утопические» мечтания.иное, Для этого нужны: большевистская принципиальность, прямота и худо­жественная честность вместе с под­линной любовью не только к произ­ведениям искусства, но и к людям, которые эти произведения создают. новой внимательнейшему отношению к сво­В статье о художнике Лебедеве («Правда» от 1 марта) есть фраза: «Лебедев, если бы захотел, мог бы дать талантливые, понятные рисун­ки». В этом все дело! Надо добиться, чтобы Лебедев захотел, чтобы он по­нял свою ошибку и захотел ее испра­вить. Надо оказать ему всяческую творческую, товарищескую помощь, потому что Лебедев талантливый, нужный нам художник. Задача нашей литературной и ху­свои уродства и направить творче­ские силы по единственно верному руслу. заключение следует вспомнить, что кроме формализма «Правда» ука­зала еще на ряд других уродливых явлений нашей литературной жизни - на грубый натурализм, на чван­ство, на халтуру. Со всеми этими яв­лениями надо бороться с неменьшей энергией, опять-таки памятуя, что задача наша - помочь и перевос­питать.

Он верид, что мужик отточит тойор и свесет голову царям и угне­тателям. И тогда наступит радостный день, и освобожденный народ Ук­раины без царских сатрапов, чиновников и без пана-помещика будет строить свою счастливую жизнь. В этой вере, в его мечтах о народном бунте и новой жизни, которую завоюет крестьянин, было много эле­вентов утопического социализма; но в них была и живая, действенная сила ненависти против угнетателей, боевой революционный призыв к народу и готовность всеми силами служить делу его освобождения. Сейчас на вольной земле колхозной социалистической Украины ут­вердилась правда, о которой мечтал Шевченко вместе с лучшими пред­ставителями русской революционно-демократической мысли. Победив­ший пролетариат чтит память великого украинского революционного поэта, чья жизнь и творчество являют образец преданного служення народу. Сегодня, вспоминая крупнейшего революционного демократа Украи­ны, великого народного поэта, мы зовем всех советских литераторов учиться у него могучей простоте художественного выражения мыслей и чувств широких масс трудового народа, страстности и глубокой орга­жичности его поэтической работы, целиком направленной к одной це­ди -- к освобождению от панской кабалы. Большая лирическая сила стихов Шевченко об ясняется неразрывной связью его творчества с народной поэзией, украинской думой и песней, всем неисчерпаемым богатством народного фольклора. Поэзия Шевчен­ко поднималась на уровень вершин мировой поэзии, ибо она выражала мысли, чувства, настроения миллионов людей, была понятна и доступна этим миллионам. Сегодня, когда перед всей советской литературой поставлены с такой остротой вопросы борьбы с формализмом, левацким уродством и на­турализмом, борьбы за подлинную простоту и народность искусства, имя Тараса Шевченко должно быть нам особенно дорого и близко. По­длинную народность творчества Шевченко еще в 1860 г., рецензируя «Кобзарь», особенно подчеркивал Добролюбов. «Он (Шевченко) - поэт совершенно народный, такой, какого мы не можем указать у себя. Даже Кольцов нейдет с ним в сравнение, потому что складом своих мыслей и даже своими стремлениями иногда отдаляется от народа. У Шевче напротив, весь круг его дум и сочувствий в совершенном соответствни со смыслом и строем народной жизни. Он вышел из народа, жил с на­родом и не только мыслью, но обстоятельствами жизни был с ним крепко и кровно связан». народа, лучшие ее представители сами вышли из недр революционного народа. Героический народ, перенесший столько лишений, испытаний, преодолевший гигантские трудности, поднялся к новой счастливой и радостной жизни. Народ, проделавший две революции, построивший социализи, поднимающий сейчас всю страну могучим взмахом все­народного стахановского движения на новую, более высокую ступень, требует такого искусства и такой литературы, которые отразили бы героическую эпопею трудностей, испытаний, побед и достижений. Формализм и натурализм -- серьезное прелятствие на путях созда­жия такой литературы. Вот почему борьба с ними … это борьба за по­длинное народное социалистическое искусство, своими корнями ухо­дащее глубоко в жиэнь народа.

Д В О й Н А Я К. Паустовский В области искусства необходима двойная борьба­не только с форма­лизмом, но й с натурализмом. И то и другое является искажением нашей действительности. Формалисты смот­рят на действительность свысока. Подлинное кипение жизни они заме­няют шахматной игрой дешевых идей, трюком, гротеском, словесным вышиванием. Современный человек для них не существует, так же как не существует и природа. Трудно забыть страшный по своей опусто­шенности возглас одного из эпиго­нов формализма: «Я никогда не про­меняю живые городские дома на мертвую природу». Столь же далек от нашей действи­тельности и натурализм, красящий нкожизнь в цвет серой слизи или, вер­нее, лишающий ее всяких красок. Натурализм должен быть изгнан из искусства, вчастности из литературы, с такой же неумолимостью, как и стей. принципиальном уровне и ни в коем случае не воскрешать времена «рап­повщины». Ни на одну минуту нель­ая забывать слов тов. Сталина о внимании к человеку. Нелепо бить по ошибающимся так, чтобы вместе с ошибками начисто выбивать из них веру в себя и возможность к пере­стройке и дальнейшей работе. Ведя борьбу с направлением, нужно очень н очень бережно относиться к лю­дям, в особенности к людям талант­левым.

СДЕ ЛАТЬ В СЕ В Ы В О ДЫ O. М. блеснуть перед Б р и к «знатоками»

Резкая критика, которой подверг­лись на страницах «Правды» кон­кретные уродства нашей литератур­ной и художественной жизни, - со­бытие исключительной значимости.новых Прежде всего оно свидетельствуето том огромном внимании, которое уде­ляют партия и ее центральный орган вопросам литературы и искусства. Мы, работники литературы и ис­кусств, должны до конца осознать огромную ответственность, которая тем самым на нас возлагается. Подлинный формализм, тот форма. хаз во имя торжества эстетического канона, во имя самодовлеющей игры словом, звуком, цветом. Формалист не тот, кто по недостат­ку мастерства поддался инерции ху­дожественной формы, а тот, кто в развитии этой инерции видит свою единственную творческую задачу. Формалисту в высокой степени без­различен практический, идейный смысл его работы, его не интересует доходит или не доходит его твор­чество до широких масс, ему важно

выдумкой, новым изгибом художест­им товарищам. венной формы. Новаторы, изобретатели тоже ищут форм, новых путей, но для них высшим и решающим мерилом ценности пового является его идей­ная и практическая эффективность. Для них изобретательство не «ари­стократическая» игра воображения, а настоятельная необходимость найти новые средства выражения для ре­шения поставленных себе творческих задач. Таким людям не безразлично, «оригинальность». Было время - оно продолжается еще за рубежом, когда люди искус­ства уходили от неприглядной дейст-В вительности в «чистую» эстетику. То­гда этот уход мог прозвучать каким­то полупротестом. Но в нашей стра­не то время прошло безвозвратно, и тот, кто еще продолжает жить в том прошлом, живет за пределами нашей советской действительности. К чему обязывает нас борьба с формализмом? Прежде всего - к