литературная газета О ФОРМАЛИЗМЕ И НАТУРАЛИЗМЕ В ЛИТЕРАТУРЕ H А Д В А ИЗ РЕЧИ тов. Ф Р О Н ТА Д. МИРСКОГО Исторически формализм возник развалинах последнего цельного бу жуаэного миросозерцания в наш литературе, -- на раавалинах симы лизма. Сам символизм не был ф малистичен, в нем формалистическ тенденции проникались опредет ным содержанием, Формализм же существу дела лишен миросовершь ния, и поэтому формализм есть ние в сущности глубоко антикул турное, потому что он - отрице того, что дает единство культура рицание мировоззрения. лолег Мые кажется, что остатки вражым ного миросоверцания в виде перечто житков декадентства, формална имеют тем сильнее корни, чем мен всестороние и глубоко революцио нее социалистическое миросозери ние. Поэтому борьба На эти ди фронта связана одним и тем же - борьбой за наше миросозерцание, В это мне кажется центральным вопр сом. б г по Но соб бесо сть оа 0, в0 Борьба против формализма, с ной стороны, и против неряшливост халтуры и так далее, с друтой,- ест борьба за насыщение литературы искусства нашим социалистически боли, миросозерцанием, нашей марксис вырз ско-ленинской революционной терв доль, ей. Это есть основная положительжиь ная сторона борьбы. дегче. Теперь я хотел бы сказать несколь ко слов по более частному вопросу обострившемуся за последнее время - о Дмитрии Петровском. Я ники Петче не могу согласиться с тов. Ставские в характеристике Петровского формалиста. Наоборот, я бы сказд что главный недостаток Петровсого сиб это бесформенность, недостаточаяд работа над формой, Это серьевый недостаток, о котором я может быть од-недостаточно определенно говори статьео тровском.Д в его последнем цикле стихов Это по существу индивидуалистич ская установка. Формализма же я ту никакого найти не могу и тем бодн не могу найти левацкого уродства что нашел в нем тов. Субоцкий. Борясь с декадентством, нужн помнить, что есть трагедия декаден ското писателя. Он не может прим нить своих творческих сил к достой ному этих творческих сил содержи нию. В этом, а не в простом оскуде нии талантами сказывается упадоч ность поздней буржуазной литерь Оде Все а болы оторв лект ску ству это н неко писат дось муни и бе сател шен торы слуг все­тая тся чун туры. ПИ С А Т Е ЛЕЙ ИСНУССТВО НА «ХОЛОСТОМ ХОДУ» Н. АСЕЕВА  ИЗ РЕЧИ тов. НА ОБЩЕ М О С К О В С К ОМ СОБРА Н И И ФОРМАЛИЗМ-ЗТООТСУТСТВИЕ СОДЕРЖ АНИЯ И З Р И Н Б Е Р Е Ч И то в. B. ник застрахован от ошибок, разве он есть монолит совершенства? Даже у Бетховена, который остался в веках образцом гения, и у него есть очень много слабых пронзведений. Не этими строчками, которые цити­ровал Киреанов, нам дорот Маяков­свий. Не этими строчнами он заслу­жил одобрение Сталива. Есви мы по­смотрим его поэму «Хорошо», то мы найдем там совершенно другие строч­ки, например такие:  И я как весну человечества, рожденную в трудах и в бою, пою мое отечество, республику мою! Норвегии хлестал двойной фонтан червленных, Резьбою, как ковши, обвитых кора­блей… Это действительно здорово написа­но. Но на протяжении всей поэмы идет холодное перечисление призна­ков, предметов и явлений. Все это со­вершенно статично, онисательно, хо­лолно, равиодушно. А ведь Державин Где же то лекарство, которое спа­сет нас от болезни формализма? От всех ее разновидностей: зауми, саиса­тельства, эстетства, повервностности и многого другого? Лекарство от всего этого заключено в содаржании. Через все трудности, через трудно­сти освоещия дов атериаов сти освоения новых материалов, большую учебу, черев уколы самолю­что «мысль человеческая не может даже предвидеть, каким солнцем за­сияет будущее творение». (Продолжи­тельные апподисменты), Если мы заняты большим и важ­ным содержанием, если мы описыва­ем не внешние, неподвижные призна. ки обособленных друг от друга ста­тических явлений, все формалистиче­ские штуки сами собой выметаются из головы. Другими словами, форма­лизм совершенно как вода, которая. растекаясь по поверхности, непремен­но стечет в низину Точно так же там, где мало мыслей, там, где мало содержания, - там формализм. Друг Пушкина - Вяземский - в своей записной книжке приводит один необычайно интересный диалог двух писателей, Один говорит: «Как трудно нали­сать хорошую книгу». А другой отвечает: «Но как легко не написать плохой». Этот ответ при всем его остроумии нам не подходит. Мы не можем отго­вариваться тем, что не пищем пло­хих книт, нам необходимо писать хо­рошие книги.

Прe статья

Товарищи, мне хотелось бы оста­новиться на одной, очень важной стороне развернувшейся дискуссии - на том болевом ошущении, которое возникло у большинства из нас после неожиданного выступления «Правды». Я думаю, это болевое ощущение было у многих людей, когда оши проч­ли: «мейерхольдовщина». Я был задет со стороны всей системы моих эсте­тических взглядов, верований, прин­ципов, сложившихся у меня, которые как будто были моей опорой. Я стал думать: что случилось? Ведь не зря люди, которые заботятся о нашем ис­куостве, для которых оно - дело первостепенной важности, начинают так остро критиковать наиболее яр­ких, наиболее талаптливых людей. Еще не осмыслив этого, я в спо­рах с близкими людьми начал за­щищать позицию «Правды», позицию партии, к голосу которой я обязан прислушиваться, потому что в самые трудные минуты страны, в самые тя­желые времена этот вожатый сумел вывести ее на такую линию, на ко­торой она заняла подобающее место. Не может быть, чтобы люди, которые специально заняты решением слож­нейших проблем, вдруг оказались в этом вопросе каким-то образом не правы. У многих было такое же ощуще­ние боли. Но бывает боль омертвляю­щая, безвыходная, она ведет к гибе… ли организма, а бывает боль, которая помогает править вывих, боль, когда рвут плохой зуб. Резкость боли в значительной мере зависит от не­правильностей в состоянии организма, ко она неотделима от единственной возможности по-настоящему выпра­бить нашу работу в искусстве. Когда мне пришлось работать над «Смертью Оксмана» - поэмой о гра­жданской войне на Северном Кавка­зе, я разрыл кучу книг и нашел в них чрезвычайно много интересного материала. Я начал по книгам писать биографию одного человека и, между прочим, описал лезгинку. Эта лезгин­ка пользовалась успехом в Москве. Но когда ее читали грузины, они оби­жались: опять лезгинка, шашлык, кинжал и т. д. Ошибка моя заключа­лась в том, что я хотел построить вещь о невиданной мною жизни. Я почувствовал, что не имею оснований ее дальше продолжать. Такой обман авторского зрения ча­сто происходит с людьми, когда они начинают вертеть искусство на «хо­лостом ходу». Мне кажется, что фор­мализм - это верчение на «холостом хсду». О прямоте и о резкости. Как же иначе разговаривать? Опять под руч­ки водить, под локотки брать: «ну, подождем один день?» Дальше ждать невозможно, Кирпотин прав, когда го­ворит, что страна сама хочет следить за выполнением ее заданий и ви­деть, что же сделано. Пора оставить: «это вы после, зав­тра поймете». Уровень нашей зна­чимости определяется тем, как нас понимает читатель. И вот этот «холостой ход» искус ства, когда прием, все равно какой, применяется для того, чтобы его при­менить, и есть формализм, Если же этот прием - умение оттенить, или выделить, или выдвинуть произведе­ние или часть произведения - при­менен в таком именно темпе, в таком ритме, в такой окраске, какая вы­звана необходимостью задания, при­чем применен так, что не выпирает, не выпячивается, а помогает воспри­нимать целеустремленность всей ве­щи, - тогда о формализме речи быть не может. Здесь тоже хочется сказать о не­серьезности отдельных выступлений. B. М. Инбер, выдергивая строчки из поэмы Маяковского «Хорошо», гово­рит: «Пых-дых, пых-тят» - это фор­мализм. Чепуха! Формализм тогда, когда «пых-дых, пых-тят» ничем не оправдано, а когда это говорится о фабрике, котда это воспроизводит на­пряженный шум маховика или локо­мобиля, - это не формализм. У Мая­ковского ведь говорится: «Пых-дых, пых-тят мои фабрики». Голос, Это внешняя изобразитель­ность.

Слово формализм обладает той лу­кавой особенностью, что оно проис­ходит от слова форма, т. е. внеш­ность, и есть еще люди, которые ду­мают, что к содержанию это имеет коовенное отношение, а то и вовсе не имеет. Им кажется: да, вот это произведение написано плохо, его можно переписать наново и оно - это же произведение - будет хоро­шим, Но это ошибка, Наново напи­санное -- это будет качественно дру­гое пропаведение, совершенно не то которое было раньше.

a

В прошлом году в «Лит, газете» на­печатана была статья тов. Кирсано­ва. В ней Кирсанов описывает путе­шествие по Кавказу и говорит о том, как поэт чувствует природу. В эту статью было вмонтировано небольшое стихотворение, написанное дважды, Один раз Кирсанов написал его про­сто так, как его написал бы не он, не Кирсанов, а вторично оно было на­писано по-кирсановски. Была изме­нена форма. Но разве не яоно, что то, форму, тишено содержалия? Прошлый раз Кирсанов здесь про­чел нам такие строки: Дымовой дых тяг Воздуха береги. Пых-дых, пых­тят Мои фабрики.

Это тоже из поэмы «Хорошо» и это по-пушкински просто, это настолько просто, что доступно миллионам, Так говорит Маяковский, если он хочет сказать что-нибудь серьезное, а друзья его цитируют здесь «Дых­пых», (Аплодисменты), Но Маяковокий - гигант. Его рель­еф настолько велик, что все его про­валы и валеты видны совершенно от­четливо.

Нет, это не внешняя изобразитель­ность. Это - перенос внешней нзо­бразительности во внутрь происхо­дящего: Дымовой дых тяг Воздуха береги. Пых-дых, пых­тят Мои фабрики. Пыши, машина, шибче-ка,- вовек чтоб не смолкла, … побольше моим ситчика комсомолкам.

Тут говорилось уже несколько раз о том, что борьба против извра­щений в искусстве есть борьба на два Фронта. Иногда говорят о том, что эти два фронта - формализм и натурализм. Это, конечно, неверно. Два фронта -- это, во-первых, борьба против пережитков упадочной, чуж­дой и враждебной нам буржуазной культуры и, во-вторых, борьба про­тив некультурности, против плохой работы, против недобросовестной ра­боты, против халтуры. череронстояление и у в черезПроисхождение этих двух явл явлений разное, Но в конечном счете они азного миросозерцания, а второешийся результат неполноты, неполноценно­сти, недоразвитости революционного миросозерцания, емоей Борьба с каждым из этих явлений должна быть разная. И то и другое овязано с отсутствием всестороннего революционного миросозерцания. Формализм остается главным пере­житком упадочно-буржуазной куль­туры, потому что он та ее последняя фаза, где содержание культуры до­ведено до минимума, где цельного миросозерцания уже нет, а есть ос­татки его: опустошенность, нигилизм.

А мы возьмем кого-нибудь помель­че, кого-нибудь из ныне живуших, из молодых, из совсем молодых. И по­смотрим, как там обстоит дело. Возьмем хотя бы Владимира Дер­жавина, молодого и далеко не бес­таланного поэта. Вот две большихего поэмы «Первоначальное накопление» и «Северная поэма». Там вы не най­дете никакой инфантильной зауми. Там, нзоборот, есть преувеличенная весомость, эвонкость и красивость слов. Там есть необычайные красо­ты, сть сведирные» обзроты, сканные фразы. ме» есть такие строки: Как из ноздрей кита, из каменных поздрей

Кирсанов опрооил нас: это форма­лизм? Мы сказали: да. Тогда он вос­кликнул: но это Маяковский, это из поэмы «Хорошю», На это мы ответим: - Да, это Маяковский. Но это не­хорошо. - Значит, у Маяковского есть фор­мализм? - опросит Кирсанов. Мы окажем: да, иногда есть, Маяковокий тем велик, что он бо­ролся с формализмом в себе и побе­дил его. Разве самый большой худож-

Это, как видите, не для гого на­писано, чтобы показать, как вообще машина пыхтит. На прошлом собрании выступал здесь Борис Пастернак. Его прямота заслуживает всяческого внимания. Но когда Пастернак договаривается до того, что только в 1934 г. он разо­брал, что такое колхозы, то просто обидно делается за умнейшего чело­века - Бориса Леонидовича. Он сказал: если можно орать, то пора орать на разные голоса. Вот это определение - орать - глубоко несправедливо. Ведь дело не в том: приятный или неприятный голос у автора, пищущего о нас статьи. Важ­но, какую он преследует цель, что он хочет вызвать в нас, о чем хочет с нами разговаривать. А Пастернак оби­жается на то, что у критика губы не так поставлены, что голос недо­статочно нежный. Перед выступлением Пастернака я как раз виделся с ним и разговаривал, и во многом был с ним согласен, Был согласен в том, что нужно разо­браться - как же нам следует вести дискуссию, чтобы это была не кам­панейская дискуссия, чтобы не толь­ко поговорили и бросили, а чтобы это было действительно производ­ственное совещание, чтобы разговор шел о каждом из нас не по отдель­ным строчкам, а по проверке на чи­тателе, А если об втом заговорила партия, ее центральный орган, то нужно подумать о том, как прове­сти это с большей резкостью среди нас, чтобы наша боль была анестези­рована той серьезностью цели, ради которой вся эта дискуссия поднята. Сегодня я получил письмо от одно­го парня - он счетовод. Он пишет, что нет книг, что он любит стихи Маяковского, но книги его достать невозможно. «Кроме того, что я живу и работаю, - пишет он, - мне не­обходимо, чтобы у меня были хоро­шие стихотворения. Необходимо так же прочесть хорошие стихотворения, как принимать душ, кататься на коньках и т, д.». После радости та­кого требования все наши личные обиды отходят совсем на задний план. (Аплодисменты).

ПРОТИВ РАВНОДУШИЯ ТО в. Е. И З Р Е Ч И На одной странице с фельетоном «Правды» о М. Шагинян было напе­чатано письмо акад. Павлова к мо­лодым ученым: «Приучайтесь к сдержанности и терпению. Научитесь делать черную работу в науке… Но, изучая экспе­риментируя, наблюдая, старайтесь оставаться у поверхности фактов… Второе - это скромность…». Мы восприняли эти слова Павло как сказанныенам. Безыменский в «Ночи начальника политотлела» пишет: «Шахты, заво­ды, культпроп райпарткома, села совхозы, ИКП, МТС» и т. д. Здесь действительность названа, а не показана. Это болезнь, распростра.рук. ненная, к сожалению, ореди многих наших поэтов, особенно молодых. В частности, в моих стихах часто встре­чаются названия вместо образа. Че­левек рассказывает «о повышеньиза. работной платы, об отставании тран­спорта». Это в моих «Февральских стихах», это и есть сиденье у поверх­ности фактов. Можно привести много примеров схематических обобщений, риторики в наших стихах. У А. Шевцова есть стихи, в которых ради одной хоро­шей строчки накручивается еще во­семь. Но Шевцов из этого вырастает. он пишет такие стихи, как «У мав­золея». Самое дорогое для нас - это то, что сейчас идет народное движение за рост искусства. Об этом говорит открытие Театра народного творчест­ра, об этом говорит участие красно­флотцев в создании фильма «Мы из

Д О Л М А Т О В С К О Г О И ХАЛТУРЫ но ссылаются на дореволюционную богему. С этим мириться нельзя. оИ еще один вопрос. Наши реданто­ры нелостаточно блительныпри­веду один пример: в двенадцатой У нас есть адоровая попытка соз­дать настоящую творческую среду: я говорю о Литературном университе. те. Однако до сих пор среди писате­лей существует пренебрежительное, совершенно недостойное отношение к нему. кните «Красной нови» напечатано возмутительнейшее стихотворение Ар­кадия Штейнберга: Спиной и движенью лежу непод­вижно, Один из многих - старый, разу­тый. На верхней полке лежу неподвиж­но, Как чемодан артиста эстрады… …И всюду я, молодой и веселый, Шагаю лю шшалам, живу, работаю, Пью с рыбаками теплую водку, Торгую в сельском кооперативе, Детей обучаю правилам счета, С ружьем ва спиною хожу на мед­ведя И летней ночью в лесной сторожке Целую дрожащую фельдшерицу. Герой наделен, как видите, «чело­веческими» чертами: он пьет теплую водку и целует дрожащую фельдше­рицу. (В зале смех и шум). Ведь это клевета на советского молодого чело­века. Я нарочно остановил внимание такого собрания на этом маленьком Факте потому, что таких стихов еще много, и они пролезают на страницы журналов. Борьба с формализмом, сумбуром и пошлостью должнаочиститьнашу советскую литературу и нашу лите­ратурную среду от веронфикаторов, халтурщиков и приспособленцев и от­крыть новые широкиегоризонты творчества.

Кронштадта», об этом говорит приезд казаков на генеральную репетицию оперы «Тихий Дон». Нас очень взволновало первое вы­ступление тов. Пастернака, и это вол­нение еще не снято его вторым вы­ступлением. Именно потому, что он выступал искренне, мы волновались. неСтатья «Комсомольской правды» Пастернаке в дружеском, простом и волнует. Тов. Пастерная много тово рил об угрозах. В статье «Комсомоль­ской правды» сказано, что поэт, ко­торый не будет понятен массам, ри­скует перестать быть поэтом, Сам поэт должен пугать себя этой угро­эой. Мы не знаем никаких «третьях мы знаем нашу газету - нашу «Правду», Вы, тов. Пастернак, в сво­ем выступлении отлелили читателей «Правды», которые пришли на вокзал в Минске и вызывали вас на сту­пеныку вагона, чтобы с вами попро­щаться, от статей «Правды». Между тем, читателей нельзя отделять от этих статей. Статьи «Правды» - -это голос читателя. Формализм -- это высшая ступень равнодушия писателя. Из-за внутрен­ней своей пустоты формализм легко приспосабливается к любому содер­жанию. Бороться с формализмом - значит бороться с равнодушием, за высокую принципиальность. И здесь нужно сказать о халтуре. Дуся Виноградова выгнала пришед­шего к ней халтурщика Поповского, потому что он хотел получить у нее визу на ненаписанный очерк о ней. Нам, хоршо связанным с молодеж­ной средой, очень трудно примирить­ся с противоречием, существующим между писателем-творцом и писате­лем-человеком. Когда говорят о хоро­ших писателях, которые пьют, обыч-

 ОРУЖИЕ По белозубой песне Узнаешь теперь страну! Она глуховато и жарко Баском жужжит из метро, Она звенит у доярки Струйками о ведро; Ее выжимает Стаханов Грохотом «на гора», И тостом железных стаканов Под ял ледокол якоря. Им нипочем усталь! (Криви, мещанин, гримасы) Где ж командиры чувства? Почему не возглавили массы? Неужели поэзия --- зрелище Ювелиризма куцого? Неужели мы не дозрели еще До всенародного искусства? Проверим же наши метафоры, Громы , огни и стяги, Быть может, придется завтра С песней итти в атаки; Быть может, придется завтра Во лбу военной колонны оби По рea рад Я без леки проз этоу T До. проч Такие рычать

СЛ ОВО -

Пииты, няньки и нищие Пели, бывало, в стране, - И песня гнездилась под нишей, Плакала о старине. Но пушки Невы и Пресни, Как рельс, прокатили струну -

ядра, Чтоб корни взлетали у клена! Звенящее слово это не кружево, Не перлы, где переливы льются, - Звенящее слово -- это оружие На карауле у революции.

верн Шост 

В Л И Я Н И Е Ф О Р М А ЛИ З М А В П О Э З И И т О В. И З Р Е Ч И A. С У Р К О В А Асеев сам говорил, что для большого читателя у Хлебникова раскрыты три произведения, а в остальном Хлеб­ников весь в экспериментах, весь в несвершонном, в формальных поис­ках, Хлебникова принято считать смелым новатором и чуть ли не от­цом современной новаторской поэ­зии -- это резко не соответствует ис­тине. Экспериментируя над словом и сти­хом, Хлебников пытался «очищать» русский язык от культурных напла­стований многих веков,воссоздать в том виде, как он звучал в не-

лучилось, что «Цытанская рапсодия» совсем не формалистская абракадаб­ра, а плодотворный эксперимент. Зе­линский подарил чарующей улыб­кой Кирсанова и, как лев, набросил­ся на никому неизвестных Троицко­го и Сорокина, узрев в них главную формалистскую опасность. Почему так получается? Очевидно потому, что критики боятся впасть в немилость писателей и помалкива­ют и поддакивают там, где надо го­ворить всерьез и прямо. Б. Пастернак в своем выступлении говорил, что каждый день думаешь о том, кто еще сковырнется. Но нель­зя же, разговаривая о литературе конкретно, не называть произведений и писательских имен.

Музы чраві балет для Я ление васто ором вотор менne От беоплодных общих разговоров качестве она заставляет нас перей вплотную к делу. Она заставляет в подумать о том, что время нашетеодн са многомиллионного населения шей страны к искусству. Люди нашей страны, вкусив эти годы от плода прекрасной кла сики, пришли к нам и спросили: d что вы дали?» И оказалось, что мы дали ничтожи мало, что дали «Леди Макбет», чи ипогда под видом первосортного д вали плохой суррогат плохого бурят азного искусства. Дискуссия, начатая под влиянна статей «Правды», будет длиться дни, а до тех пор, покамест мы не д дим читателю настоящих социалис ческих произведений. Кот тулож клоне маст всетда ани срова о

хам, то от Кирсанова можно не ос­тавить камня на камне. Мне хочется повернуть разговор в плоскость товарищеской критики, что­бы Кирсанов прислушался и понял, в чем дело.

Я начну с частных замечаний по надо на них отвечать прямо и жест­выступлению тов. Пастернака. Вы­ступления тов. Пастернака всегда со­здавали впечатление глубокой искрен­ности и убежденности, а вот сегодня, когда тов. Пастернак «чохом» стал защищать писателей от якобы непра­вильной критики тов. Ставского, мне показалось, что он отступил от этого хорошего правила. В числе названных тов. Ставским произведений было «Созревание пло­дов» Пильняка. Я читал это произ­ведение и знаю большую часть источ­ников, по которым Пильняк писал роман, и я утверждаю, что опублико­вать произведение в таком виде мог человек, который не уважает совет­ского читателя. У писателя не хвати ло добросовестности хотя бы как­нибудь утрясти сырой материал вну­три произведения. Когда Пастернак, тонкий, взыскательный художник, начинает такие произведения защи­щать, мне кажется странным, почему он, обижаясь за безответственного пи­сателя, равнодушен к обиде читателя. Тов. Пастернак в своем выступле­нии раскрыл оспову нервности, с ко­торой писатели часто реагируют на критические замечания, Он сказал, что только перед с ездом писателей, T. 6. в 1934 г., для него стал прояс­няться исторический омысл происхо­дивших в стране событий, и в част­ности коллективизации. Если писате­ли сознают то, что совершается, с опозданием на пятилетие после всех раждан нашей страны, они имеют основание нервничать, но не обн­жаться на требовательность читате­лей (аплодисменты) или на то, что критики иногда пытаются напомнить им об отставании. Я не хочу оправдывать критиков. С критиками у нас часто происходит то же, что с писателями. Жизнь тоже часто застает их врасплох. Так про­изошло с дискуссией о формализме. Но когда действительность ставит ра­ботникам искусства вопросы в упор, У нас в дискуссии … в связи со статьями «Правды» - все время акцентируется вопрос об упрощен­ко для себя. честве, на долю формализма оста­ются общие слова и заклинания. Вер­но, что упрощенчество, примитивизм очень большое и распространенное эло. Но разве им все исчерпывается? Разве формализм как реальная опас­ность не актуален? Унас формализм принято было связывать с новатор­скими тенденциями в литературе, Ес­ли вдуматься в теоретическую сущ­ность формализма, то мы установим, что он антагонистичен новаторству. y. Формализм рассматривает литератур­ный процесс как изолированный, в себе завершенный круг, где все пов­торяется вне зависимости от истори­ческого роста культуры. Этим фор­мализм раскрывает свою внеистори­ческую, глубоко реакционную суш­ность, потому что вырывает литерату­ру из общего культурно-историческо­го процесса. Большинство представителей тео­ретического формализма под напором марксистской критики отступило, Но, признав свои ошибки, они перестро­ились не особенно охотно. Большин­ство из них ушло в текстологию … область, наиболее далекую от живой критической мысли. Об этом не сле­дует забывать. Разбитый в схватках прошлых лет, формализм дает себя знать в ча­стностях и до сих пор. Тут называли фамилию Хлебникова. В прошлом го­ду в «Лит. газете» была статья тов. Мирского о Хлебникове. Мирский пы­тался убедить нас, что Хлебников на­шел путь к сердцу большого читате­ля нашей страны, что Хлебников ве­личайший поэт начала х века и т. д. Неверную статью на эту же тему написал Н. Н. Асеев в № 1 журнала «Лит. критик». Мне это показалось особенно странным, потому что Н. Н.

Параллелизм, «как бы двойное бы­тие», у Кирсанова есть. С одной сто­роны, «Опыты», «Слово предоставля­ется Кирсанову», «Тетрадь 32 года» и др. С другой - «Пятилетка», «То­варищ Маркс», «Золотой век» газетные стихи. Надо сказать, что ря­ды эти не существовали изолирован­но, а навыки первого ряда часто ме­шали работе во втором.

Кирсанов в последней книжке пи­шет, что он мичуринец в литературе, что он гибридизирует слова. Он изоб-

его стеровской летописи или в «Русокой пеливо к слабостям искусства, ретает «мояблони», «моягоды», «дири­знаем Сельвинского - правде» Прослава, повторяя столетие спустя соответствующие «эксперимен­ты» шишковистов из «Беседы». Реак­ционная, близкаяк славянофильским увлечениям сущность таких «поис­ков» очевидна, и творчество Хлебни­кова никак не плодотворно для нова­торских поисков поэзии, диктуемых нашим временем. Шум, который поднят вокруг твор­чества Дмитрия Петровского в пос­леднее время, не случаен. Мирский, утверждая Хлебникова, логически вы­двинул Петровского как воплощение «хлебниковской» традиции. Петров­ский не первый день пишет такие стихи. Я не знаю, формализм ли это, но композиционного и иного сумбура в них достаточно. Дмитрий Петровский раньше был податлив на редакторские указания. Если на него нажмешь, он из 1000 строк сделает 100 и уберет сумбур­ные и водянистые звенья, соединяю­щие живые и звучащие строки и строфы. А за последнее время, после того как Мирский сделал Петровского «откровением», редакторы убоялись применять к Петровскому критичес­кий водоотжимающий пресс. Стихи стали появляться в их первозданном виде и ошеломляли овоей сумбурной «новизной». Так не в меру экспансив­ный критик оказал поэту медвежью терпению этому естпредел. Не бу дем же злоупотреблять долготерие себя у д ем и искать причины своих слаб стей на стороне. Когда в Кремль приходит Стахане зен он говорит: я вырубил в своем зай столько, сколько никогда не выр ли, А что мы снажемто, что мые «Мо все перестраиваемся, что мы ещев замахиваемсябольшого удара никак не можем ударить? Кому интересно? Литература всетда шла в пере ряду общества, а мы все догов все думаем, «как ликвидировать ставание»? И не надо обижать ли нам говорят: идите вперед, опоздаете. дря, Этот мы напоминание страны примем как взрослые люди, мы дейс вительно догоним. Данные у насес замыслуаит и умение подойти к обсуждению достатков государственно, а не с тературной «точки зрения», не си ленькими обидами за то, что моего приятеля обидели. «Кукушка хвалит петуха за то,т он кукушку» - плохой цип организации творческого б ния. С такими суб ективными данны мы не покажем нового челове тому что новый человек совершен нас как психологический тип. 70 кову a дисменты) услуту, поставив его под справедли­вые удары общественности. Теоретический формализм разви­вался как монолитная литературная теория. В литературном же творчестве мы едва ли найдем хотя бы одного поэта, целостно воплощающего фор­мализм. Формализм есть отстранение формы от оплодотворяющей энергин содержания. Естественно, что само­довлеющая форма не может двигать творчество любого писателя в течение всей его жизни. И поэтому форма­лизм представлен в творчестве от­дельных поэтов как напластование той или иной степени плотности. Корнелий Зелинский, бывший то оретик конструктивизма, написал статью «К вопросу о формализме в поэзии». Громокипящим басом он рассуждал о поэзии миллионов, о социалисти­ческом реализме, о поступи времени, о всяких других важных вещах. А когда дело дошло до «Цыганской рап­содии» Сельвинского, вдруг бас ратился в лирический тенор, ц крупного советского поэта. Но если нам дают «Цыганскую рапсодию», построенную на чистом звучании, от­страненном от какого бы то ни было организующего внутреннего смысла, и говорят, что это образец плодотвор­ной экспериментаторской работы, я вынужден усомниться так же, как сомневаюсь в плодэтворности тех методов, какими конструктивисты ме­няли ритмическую поступь стиха, выдумывая свой «тактовик». Свобод­ный стих Маяковского, рожденныйГолоса. как естественная потребность содержания, произвел серьезную ре­волюцию в ритмостроении нашего стиха, а «тактовик», рожденный во имя того, чтобы создать во что бы то ни стало другую тональность, так и остался принадлежностью изобретате­лей. Тембр и звучание стиха не мо­жет рождаться в отрыве от содержа­ния, от того, что вызывает звучание поэтического голоса. Кирсанов говорил здесь о парал­лельных рядах в своем творчестве. Смелость в признании слабостей, ес­ли она продиктована желанием быть лучше, - вещь не позорная. Она не умаляет человека. И мне кажется, что Кирсанов тут погрешил. Ему надо было говорить тверже и определеннее. прев-Если подойти к выискиванию фор­по-малиэма по строчкам и даже по сти­зяблики», «дирижаворонки», Он пи­шет стихи на букву «М», он вирту­озно ипрает в слова, ритмы и рифмы. Читатель говорит о таких опытах - мило, виртуозно; поэт думает, чго он делает открытия. А ведь все это не так. Ведь в прежней поэани, начи­ная с Бенедиктова, многие второсте­пенные поэты делали подобные «ми­лые» вещицы не хуже, а часто и луч­ше, и тем не менее их уже никто не помнит. Правильно!

новогоКирсанову надо учесть, что навыки словеснош игры, такой перенесенные на формальное разрешение большой темы, не раз портили ему обширные архитектурные замыслы. Особенно яр­ко это сказалось в работе Перенесенные в «Товарищ Маркс». план поэмы навыки «первого ряда» вучали естественнодб сюжет условно сказочный, и в «Робо­те», опять-таки условном произведе­нии о механическом человеке. Это надо учесть Кирсанову теперь когда он занят работой над новойили большой и значительной по вещью. К сигналам «Правды» всем нам на­до внимательно прислушаться. И не только прислушаться, но сделать для себя строгие и жесткие выводы. Статьи «Правды» овидетельствуют о радостном факте усиления интере-